Текст книги "Гага для мага (СИ)"
Автор книги: Катриша Клин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 30
Глава 30
Я уже который раз обходила свое войско, но все никак не могла понять, что должна сделать. Оживить? Приказать? По пути ни один из мертвецов даже не двинулся. Не было подсказки и от Вотана, так как тот тут же исчез. Волк тоже не появлялся. И как я должна была понять, что делать?
Усевшись напротив них, скрестила лодыжки и уставилась на чьи-то костлявые ноги. Зачем я здесь? Почему у меня есть войско? С кем я должна буду сражаться? Против кого буду воевать? Против себя самой? А если я ошибусь? Вдруг это все ловушка, и меня просто проверяют на прочность?
Мысли, как маленькие разноцветные шарики, перекатывались в голове, создавая вихрь, срывая магическую защиту, распаляя эмоции. И главной из них выделялся гнев. Гнев преобладал надо всем. Ведь именно он всегда был двигателем прогресса в нашем мире. Все изменения происходили из-за него. Но правильно ли это творить под воздействием столь страшной силы, как эта неуправляемая эмоция? Что, если именно поэтому в нашем мире все так сложно устроены, что именно поэтому моя жизнь сложилась также? Ведь если бы не гнев, нам с бабушкой не пришлось бы переживать столько невзгод. Мои родители не бросили бы меня, и не было бы необходимости поступать в академию. Ведь зачем миру хранители, если его не от чего защищать?
Поднявшись, я сделала еще один круг возле замерших мертвецов и остановилась, сложив руки под грудью. Что-то не нравилось мне в этих ребятах. Что-то заставляло чутье насторожиться. А еще лучше взять ноги в руки и бежать отсюда куда подальше. Но была ли возможность убежать из этого пространства? Была ли возможность справиться с влиянием Бога настолько сильного, как Вотан? Подняв руку, дотронулась пальцем до щита ближайшего воина. Что-то щелкнуло, и вдруг рука сама собой отвалилась, надломившись в том самом месте. В голове появилась догадка. Однако она требовала тщательного осмысления и, конечно же, практического применения. Именно поэтому, проходя по другим рядам, я задевала каждого мертвеца, и неизменно их конечности сыпались к моим ногам.
Остановившись, оглядела дело рук своих и усмехнулась. Воины или не воины – для меня они не страшны. А значит, при желании я смогу их уничтожить. Так стоит ли рискнуть и попробовать их оживить? И снова мыслительный процесс, и снова магия волнуется, а внутреннее чутье приводит все больше отрицательный фактов, которые могут стать последствиями моего необдуманного поступка: они могут наброситься, съесть, разорвать, уничтожить все, что мне дорого, покинуть эту реальность и оказаться там, где им быть совершенно точно нельзя. С другой стороны – что, если они МОИ воины, что если они служат свету, готовы сражаться за правду и справедливость?
Я снова уселась на землю и задумалась… Это было сложное решение. Решение, которое требовало от меня максимум усилий и ответственности. Ведь если все пойдет не так, виновата буду лишь я. И лишь мне отвечать за это. За смерти. За разрушения. За поражение.
***
Дорога медленно стелилась под копытами спокойного животного. Ветер обдувал скошенные листья. Трава шумела, словно говорила по дороге со всеми своими друзьями. Лес также отпускал какие-то шутки нам вслед, над ним посмеивалось небо. Облака теснили друг друга, намереваясь тоже услышать хотя бы одну шутку, пока раззадорившийся ветер не угнал их куда-нибудь далеко. Лишь земля молчала. Эта мудрая старуха редко выражало свое мнение по поводу происходящего. Ее больше привлекало озеро, мирно рассказывающее ей сказки. Да, с ним-то они были давние друзья, прошли уже столько непогод, столько живых существ повидали. Вот поговорить бы с ними…
Тики хорошо спряталась за сеном. Одной рукой она обнимала Гагу, второй – держалась за доску повозки. Глаза ее были закрыты, чтобы в них не угодила соломинка, или пыль не скатилась с травы. Лишь в уголках периодически скапливалась влага от усердия, что прикладывала малышка, сдерживая чихания.
Гага до сих пор спала. Наверное, еще поэтому Тики было так грустно и так одиноко. Наверное, именно поэтому она считала каждый цокот спокойной лошади, везущей всех их в неизвестность. Что ждало за поворотом? Что ждало в академии? Что приготовил Бог для каждого из них? Чем закончится дорога? Поворотом или тупиком? Никто не знал. Но бояться неизвестности – значит остановиться. А остановиться – значит умереть или потерять свое значение в этом мире. Никто из них не мог этого сделать.
Внезапно скрип повозки прекратился, лошадь встала. Из-за сена послышались голоса, сначала они были тихие, еле слышные. А затем вдруг неприятный звонкий голосок повысился настолько, что Тики поморщилась. Бальдр отвечал тихо, сдерживая животные порывы, не рыча и не пугая никого. Все затихло. Лошадь тихо фыркала, переступая с ноги на ногу от нетерпения, капелька пота скатилась по девчачьей спине, одна нога давно уже занемела и ее свело. Однако двигаться Тики не собиралась. Все еще остались в памяти воспоминания о злобной старухе и сыночке, которые заперли ее в клетке наедине со зверем. Такое невозможно было забыть. Но на Бальдра Тики не злилась. Он не сделал ей ничего плохого, наоборот, даже оберегал. Но будь на его месте кто-то другой, неизвестно, как повернулось бы.
Вскоре повозка покатилась вперед. Конь шел медленно, повозка катилась следом… И ничего не предвещало беды, пока внезапно они не подпрыгнули на очередном уступе. Животное взбрыкнуло, отчего сено мелкой трухой посыпалось за шиворот и вниз, на дорогу. Следом за этим вдруг повысилась скорость. Будто бы они стали сбегать с какой-то горы. Тики заволновалась. Первым ее порывом было подняться и расспросить Бальдра, однако возможность была упущена. На дороге появились камешки, от которых повозка постоянно подпрыгивала, норовя скинуть своих обитателей. Тики вцепилась в дощечку еще сильнее и прижала к себе все еще спящую Гагу. В голове ее не было ни мысли, лишь темное ожидание поселилось на краю сознания…
Следующим, что Тики помнила, была яркая вспышка, свет которой пробился даже сквозь сухую траву. Девчонка закрыла глаза, теряясь из-за этого яркого свечения и вся сжалась, готовясь к худшему. Однако лошадь вдруг встала, а Бальдр громко рассмеялся.
– Да! – выкрикнул он. И снова тишина.
Каких-то пару секунд Тики совершенно не дышала, ее горло сжалось, словно туда засунули охапку сена, руки замерли, переставая трястись, даже слезки залегли в маленьких морщинках, спрятались от опасности. Но страха не было. Девчонка смирилась с неизбежностью зла в своей жизни. Хорошее случалось гораздо реже. Однако к Гаге у нее появились теплые чувства, та спасла ее, согрела и не бросила. А значит, долг Тики – защищать ее брошенное душой тело. И она защитит. Несмотря ни на что.
Резко оттолкнув от себя пыльное сено, девчонка выставила вперед руки, готовая царапаться и кусаться за свое место под солнцем. Однако делать этого не пришлось, никто на нее не нападал, даже голоса не повышал. На залитой солнцем поляне был только Бальдр и сейчас он сидел в странной позе у высокого широкого дерева. Глаза его были закрыты, а руки лежали рядом с коленями вверх ладонями. Похоже, он просил помощи у лесных Божков. Развернувшись, Тики осмотрела то, что находилось за их спинами. И шок, который она испытала при этом, был несоизмерим даже с решительностью защищать подругу и наставницу. Ведь всего в нескольких метрах от лошади, преспокойно жующей траву, начиналась заколдованная земля светлых магов. «Долина ветров» – так ее называли колдуны. Обычные же жители знали это место как «Капкан». И Тики убедилась в губительной силе капкана на своем опыте.
Капкан забрал у нее мать, когда та пыталась спастись от преследования в долине. В руках женщина несла ребенка. Возможно, если бы земли магов были бы чуть менее страшны, вся жизни Тики потекла бы по другому сценарию. Однако там случилось, и ее мать не смогла справиться с заклятием этого места. А вот на маленького ребенка сила светлый магов почему-то не подействовала. И та так бы и пролежала под кустом бузины, если бы не заплутавший здесь маг. А дальше ее жизнь пошла по самому ужасного из всех планов. Никому не был нужен чужой ребенок, никому не хотелось ее брать. И девочка сотню раз проклинала мать за то, что та ее просто не утопила, за то, что не оставила там, откуда бежала. А еще Тики проклинала Долину за то, что там не помешала всему этому ужасу случиться, за то, что не уберегла свое дитя, а отдала на растерзание миру. Миру жестокому и не знающему пощады.
– Эй, малышка, помоги мне. – Это Бальдр уже закончил со своими молитвами и теперь стоял напротив повозки с Гагой в руках. – Подведи лошадь.
Тики повиновалась. Животному не понравилось то, что его отвлекли от поедания сочной травы, однако сопротивляться он не стал, лишь громко фыркнул и топнул копытом. Девчонка сначала испугалась, что конь нападет, но тот даже и не думал об этом.
– Чего ты ждешь? Хватай за узду и веди его сюда. – Прикрикнул оборотень.
Затем он посадил на спину коню Гагу, крепко привязывая ту к лошадиному крупу и поманил девчонку.
– Будешь сидеть сзади и держать поводья.
– А ты? – тут же испугалась она.
– А я буду рядом.
Маленькая дорожка петляла и резвилась с путниками. Деревья затихли. Ни шороха. «Страшная долина. Мертвая долина» – проносилось в голове у девчонки, однако поводья она держала крепко, сжимая их тоненькими пальчиками и постоянно оглядываясь на следующего позади них Бальдра. Тот даже головы не поднимал, лишь изредка прикрывал глаза, словно сверялся с картой, открывающейся у него в голове. Гага все также прибывала во сне. Тики видела, как Бальдр щупал ее пульс перед отправкой в путь.
Непонятные люди же, напавшие на них в таверне, по следам не пошли. Видимо поняли, что с землями светлых магов им не справиться. Тут нужно особое колдовство, которого у них, к счастью, не было. Однако Тики все равно продолжала оглядываться, боясь вновь попасть в беду. Ей вообще в последнее время редко было спокойно, ведь постоянно что-то случалось. Возможно, это из-за того, что она связалась не с теми людьми, а возможно, потому что высшие готовили для нее нечто совершенно невероятное, хорошее. Кто знает. Однако пока состояние страха и напряженности все никак не хотело уходить.
Спокойствия не прибавлял и окружающий их пейзаж. Мертвый лес. Гробовая тишина. Хотелось ненароком коснуться листвы и проверить, а настоящая ли она. Однако Бальдр запретил трогать что-либо. И девочка повиновалась.
– Осталось еще немного, малышка, – сказал он, пройдя мимо и наклоняясь к земле, касаясь ее ладонью. – Скоро будем дома, – пробормотал уже тише. Вглядевшись вдаль, оборотень повел носом и довольно улыбнулся.
Тики подняла глаза и в который раз уже вгляделась в дорогу впереди. Она ничего не видела, но радость и предвкушение, льющиеся от мужчины, передались и ей. И вот уже она нервно ерзала по лошади и дергала поводья. Сердце билось раза в два сильнее, ладошки потели, а уставшее от длительного путешествия тело, давало сбой в различных местах, выстреливая болевыми потоками то в ногу, то в руку, то ударяя по голове.
***
В клубах дыма вдруг появился образ. Этот человек мне был незнаком. Оно и понятно, в этом мире мне вообще ничего не было известно. Образ приближался. Мягко ступая по земле, он бесшумно приблизился, становясь ровно напротив. Мужчина, а это оказался именно мужчина, склонил голову вбок и осмотрел мое лицо. Внутреннее волнение сковало желудок, в горле встал ком. Кто он? Что ему нужно? Армия, стоящая позади меня, даже не двинулась защитить свою хозяйку. Это был хороший знак или плохой? Кто знает.
– Ты уже долго ломаешь голову над разгадкой. – Начал мужчина ровным строгим голосом. Мне показалось, он меня укоряет. Но какое он имеет право? Кто он? Последний вопрос я озвучила.
– Мое имя – лишняя информация. Оно не даст тебе ничего.
– Что вам нужно? – предприняла очередную попытку наткнуться на истину.
– Мне нужна твоя помощь.
– Помощь? – я удивленно сжала руки за спиной. Дрожь в конечностях усилилась. Или это были не мои конечности? Оглянувшись, я заметила далекий свет. Он струился как будто из темного неба. Но что это? Что здесь происходит? Снова повернувшись к неизвестному собеседнику, тяжело сглотнула. Мне не нравилось все это. Совершенно.
– Твоя ноша тяжела, Гунгнир. Но мы все тебе поможем в этом.
– Моя ноша? Что вы имеете ввиду? – смотреть снизу вверх на этого человека без имени становилось все сложнее. Свет приближался, освещая уже всю его фигуру, высвечивая детали одеяния, однако не пробираясь дальше, оставляя в тайне то, что находилось за его спиной.
– Твое предназначение, Гунгнир, быть оружием в руках нашего общего Бога Вотана. Ты его единственная надежда.
– Надежда? – я совершенно запуталась, но никто не спешил ничего объяснять. – Что вы хотите, чтобы я делала?
– Это твоя армия, Гунгнир. С помощью нее ты одолеешь зло, что уже готово нанести свой удар. Но тебе следует знать, что война начнется со смерти того, кто больше всего дорог твоему сердцу. Смерть станет сигналом. Именно тогда ты должна будешь призвать свое войско и защитить Вотана и всех магов от черной заразы. Только благодаря тебе человеческий род сможет выжить, пока Боги будут биться.
– Боги будут биться? Боги? Что ты такое говоришь? Что случится?
– Гунгнир, – вместе с тем, как увеличивалось количество света, этот мужчина начинал таять, ослабевал также его голос, и я боялась, что не успею ничего узнать, но он продолжал, – Случится великая бойня. Боги уже готовы к ней и лишь ждут сигнала. Запомни, милая, как только пропадет солнце с небосклона, мы должна будешь призвать войско. Призови его и заставь охранять. А когда придет время, то на землю спустятся и выползут из нее множество тварей, которых ты никогда не видела. Не пугайся. Ты сможешь их одолеть. Только ты одна и сможешь. Верь в себя и помни, кто ты есть…
И он исчез, растворился в свете. А вслед за ним начала пропадать и я. Видимо, настало время вернуться в реальность. Там и обдумаю все. Кажется, жизнь преподнесла очередной сюрприз. И то, что мои убеждения пошатнулись не значит, что вскоре им не предстоит еще большее испытание.
Наконец, я вздохнула и, моргнув, оказалась ослеплена ярким солнечным светом. Все вокруг качалось, словно меня посадили на лодку. Опустив взгляд, уперлась им в землю. Она то приближалась, то отдалялась. Протянув руку, я хотела коснуться ее, но вдруг все тело двинулось вбок. Следом пришел удар, и я отключилась.
Пишите свои комментарии, всегда рада видеть ваши мысли по поводу написанного.
Глава 31
Глава 31
Моя история началась в родной академии, в момент, когда я была наиболее слаба, как эмоционально, так и физически. Я не знала многих формул жизни, не ведала, что такое настоящая магия и любовь, которая подталкивает на безумные поступки. Тогда, сидя на зеленой траве, я и представить не могла, что вскоре все мои планы разрушатся, падут стены академии, а моя подруга предаст доверие. Я и не мечтала, что встречусь с Богом, получу в распоряжение армию и план по спасения мира. Но когда получила, почувствовала, что живу, что не зря была рождена, не зря выдержала удары судьбы после ухода родителей, не зря сражалась за свое место под солнцем. Даже влюбилась не зря. Хоть и безответно.
И вот, зная о своем предназначении, я снова сидела у академии, снова рвала непослушными пальцами траву и думала…Неужели все так кончится? Вот так. Здесь. Может быть, через пару часов или дней, через секунды или годы? Должно быть, боги просили проявить терпение, но какое терпение, когда знаешь, что можешь умереть? Когда все вокруг в мгновение ока может рухнуть и похоронить тебя под собой. А ведь кроме всего прочего где-то там, за Долиной, ходили другие наши враги, ждущие мщения, строящие планы по уничтожению своей единственной надежды на жизнь. Ирония.
Поднявшись, я проводила взглядом удаляющееся за горизонт солнце и попросила небо об еще одном дне. Он был нужен мне. Развернувшись, направилась к академии. У входа стояли стражники в белых костюмах. Они проводили меня внимательным взглядом, пропуская внутрь. В темных учебных залах сейчас никого не было, хотя совсем недавно, каких-то пару часов назад тут велась такая баталия… Я улыбнулась. Хоть учащиеся здесь и были мужчинами, но они тоже умели бояться. А когда я рассказала им свою историю, а Бальдр подтвердил все до единого слова, они проявили и другое свое качество, видимо, воспитанное в академии – преданность. Все они до единого дали слово, что помогут в сражении, даже не смотря на то, что могут умереть без связки. А связанных пар осталось немного, их люди травили с особой жестокостью, поэтому выходить те из стен светлого замка опасались.
Кроме того, свою помощь предложили глава академии и его помощник. Они захотели научить нас некоторым запрещенным заклинаниям и ритуалам, которые смогли бы помочь нам в этом противостоянии. Кстати говоря, о предсказании они знали и не особо удивились, когда я рассказала о нем. Маги лишь надеялись, что это случится не так скоро. Но уверили, что отступать не намерены, что будут сражаться вместе со всеми.
Я выдохнула… так много всего случилось после нашего прихода сюда, прошло так много дней, а Бальдра я видела от силы всего пару раз. Девчонку и того меньше. Ее образованием тоже занялись учителя, натаскивая малышку во владении оружием и магией. Я привязалась к ней, полюбила, как младшую сестру, которой у меня никогда не было. Она тоже прониклась ко мне любовью, иногда приходила в мою комнату и рассказывала истории из жизни или учебы. Мы могли проболтать до самого утра, а потом засыпали вместе…
Я знала, куда поселили Бальдра. Знала, что он не спит в этот поздний час, заметив тонкий лучик света, проникающий сквозь закрытую дверь. Остановившись возле нее, занесла руку для стука, но замерла. Что я скажу? Спасибо за то, что спас? А не поздно ли? Я соскучилась и захотела тебя увидеть? Вот еще! Чтобы темная ведьма унижалась перед сыном собаки?! (так говорила когда-то моя мать) Боги! Отвернувшись, уперлась глазами в портрет на стене. Там была изображена женщина. Настоящая леди с идеальными чертами. Ее тонкий искусно вылепленный нос был задран вверх, а игривые глаза смотрели на меня с явной искринкой в глазах. Она словно говорила: «Зайди и возьми то, что тебе принадлежит». Ага, как же эта женщина ошибалась. Вздохнув, я пальцами прикоснулась к портрету. И он ожил, дама задвигалась, словно разминая затекшую шею и задвигала бровями, будто бы испробовала давние приемы. А затем затихла, встречаясь со мной взглядом.
– Кто вы, милая леди? – прозвучал требовательно ее голос.
– Я мисс Гага, а вы кто?
– Хранительница замка, мисс Гага. Какой у вас вопрос?
– Вопрос? – удивилась я, отступая на шаг.
– Да, вопрос. Вы не могли дотронуться до моего изображения, не прокручивая в голове вопрос. Что беспокоит вас, милая леди?
– У меня много вопросов. Слишком много для меня одной.
– Конечно же, как это свойственно женщинам во всем сомневаться! Не волнуйся, милая, сосредоточься! Что мучает тебя больше всего? – и она в ожидании воззрилась на меня.
– Мне предсказано…встать на защиту дома, людей и магов. А я не думаю практически об этом, не беспокоюсь… – голос осип от произнесенного вслух признания. Дамочка в картине нахмурила тонкие брови.
– Что же волнует твое прекрасное сердечко, Гага?
Я отвернулась, боясь вызвать у нее презрение или того хуже, разочарованние. Однако глянув на плотно запертую дверь оборотня, я не смогла смолчать. Будь здесь подруги, такой потребности высказаться не возникло бы. Но сейчас, когда вокруг разворачивается катастрофа, что я могла? Что могла сделать маленькая недоученная ведьмочка, находясь в эпицентре всего этого? Конечно же, разговаривать с изображением прекрасной дамы, делясь с ней главной тайной своего сердца.
– Меня мучает любовь.
– Ох, моя дорогая, – тут же просветлело ее лицо. – Любовь не может мучить. Она создана для того, чтобы мы ощущали счастье, чтобы могли делить его на двоих, не взирая на цену. Она – это мы. Мы и есть ее воплощение.
Я усмехнулась. Слышал бы ее мой избранник. Наверняка, он бы сказал что-нибудь едкое и ушел прочь, не обращая внимания на глупые разговоры. Ведь в его голове бродили серьезные мысли. А в моей лишь глупости находили свое пристанище.
– Меня мучает любовь, потому что она безответна…
– Ох, бедняжечка, – тут же запричитала дама, хватаясь за лицо. – Как же так?
– Но и не только поэтому. Он должен умереть во имя спасения других.
– Так он герой? – она тут же перестала причитать и насторожилась.
– Да, наверное. – Я смутилась.
– И идет на смерть? – уточнила она.
– Да, наверное. – Я и не знала, как он должен умереть. Лишь была поставлена перед фактом.
– Я думаю, что ты должна ему признаться, если еще не сделала этого.
– Что? Нет, это глупо. Зачем я буду признаваться, если итак знаю ответ? В чем смысл? – я развернулась от портрета, ступая по мягкому ковру в сторону лестницы и перехода на свой этаж. Но была остановлена ее негромким голосом.
– А вдруг ты ошибаешься и любовь покорила и его черствое сердце? Что, если я скажу, что в эту самую минуту он тоже думает о тебе?
– Это все глупости! – проговорила я громким шепотом, возвращаясь к картине.
– Мы не сможем узнать это, если ты не зайдешь к нему. – Это был ультиматум. Узнай или проиграешь – твердили ее глаза. А я и вдохнуть не могла.
Но что я по сути теряла? Свою гордость? Да зачем он нужна, если он умрет? Что она будет стоить, если мы все умрем в этой войне?
И тут, не обращая внимания на спорящие голоса в голове, я совершила самый отчаянный поступок в своей жизни – постучала в его дверь.
Сначала оттуда не донеслось ни звука. Молчание словно покрыло всю академию. Даже слова поддержки от дамы с картины перестали долетать до слуха. Лишь громкое биение моего сердца и тихий скрип половиц над головой. Его нет. Он ушел. Выдохнув, я повернула было в сторону лестницы, но тут дверь отворилась.
В проему был он. Не выспавшийся усталый воин. Он был выглядел помятым – взлохмоченные волосы, помятая одежда, отросшая растительность на лице. Весь его вид говорил о том, что этот человек был занят делом, когда его отвлекли. Его вид говорил о том, что в данную конкретную минуту ему явно было не до моих признаний… Я тяжело вздохнула, смиряясь со своим положением. Хранить этот секрет похоже придется до самой смерти.
– Как ты сюда попала? – вдруг спросил Бальдр. Я усмехнулась.
– Пришла вместе с тобой. А ты почему так плохо выглядишь?
Мужчина опешил, привычным жестом откидывая упавшую на глаза челку. Его волосы отросли, делая оборотня еще более привлекательным, еще больше похожим на зверя.
– Работал над планом.
И мы замолчали. Лично меня это молчание нисколько не смущало, когда еще я смогу насладиться его видом? Когда еще я смогу так налюбоваться им?
Откуда взялась эта влюбленность? Я и раньше чувствовала влечение к этому мужчине, сначала как к сильному воину, затем как к наставнику и другу, но после того, как не взирая на опасность, жертвуя собой, он спас меня, да и после тех разов, что пришлось спасать его, поняла – он стал мне родным. Не по крови – просто я прикипела к нему, и этого не отнять.
– Ты пришла только за этим? – перебил молчание Бальдр. Я прикрыла глаза и усмехнулась. Эх, Бальдр, Бальдр, знал бы ты, зачем я пришла, не был бы так спокоен. Но ты не знал.
– Вообще-то я хотела поблагодарить тебя.
– За что?
– За спасение. Ты спас меня и доставил сюда. Ты не должен был, но сделал это.
Я пропадала в его звериных глазах, таяла от того, как он улыбается. Но сейчас в неровном свете различить выражение его лица было сложно. Возможно, он удивился моим словам. По крайней мере, я бы удивилась, если бы кто-то пришел поблагодарить меня за спасение глубокой ночью.
– Ты выбрала самое подходящее время для этого. Нет никого, кто мог бы подтвердить твои слова.
Он смеялся. Теперь я это поняла.
– Я и не собираюсь отпираться. Это правда. Я рада, что ты не бросил мое тело гнить где-нибудь в лесу или не оставил той чумной бабке с ее сыном зверем, или может быть, теми головорезами, что напали на нас в таверне. Я благодарна, что ты спас меня от одиночества в этом нелегком пути.
– Ты как будто прощаешься. – Он недоумевал. Это было слышно даже по голосу. Но мы не говорили после приезда сюда. И он не знал, что я видела в своих снах.
– Я знаю о твоем предназначении. О том, что ты должен отдать жизнь.
– Ты, правда, хочешь об этом поговорить? – его голос стал злее. Я понимала, что ему не могла понравиться эта тема. Но что было делать? Хотелось показать оборотню, что он не одинок. Что есть человек, которому он мог бы довериться, рассказать о своих страхах и предчувствии. А еще получить поддержку. Заботу. Участие.
– Да, я не понимаю, как ты можешь быть спокоен, зная это.
Он склонил голову, разминая виски пальцами. Думал.
– Зайди. – Последовал приказ и он отошел вглубь комнаты, пропуская меня внутрь.
Убранство его комнаты не отличалось от моего – такие же высокие до потолка полки, набитые разными книгами, свитками и фигурками волков. Некоторые из этих фигурок были вырезаны из дерева, другие же переливались на солнце искрами магии. Я улыбнулась, проводя по одному из волков пальцем. Магия предупреждающе щелкнула палец и успокоилась, признавая мага.
– И почему нас не учили чему-то подобному? Возможно, люди по-другому стали бы к нам относиться, узнай о подобных увлечениях магов. – Проговорила вслух, чтобы нарушить тишину. Бальдр молчал. Тогда я обернулась, чтобы встретиться с ним взглядами и вызнать причину. Но он не смотрел в мою сторону, склонившись над картой, разложенной на прямоугольном столе.
Я подошла ближе, чтобы получше ее рассмотреть. Это была карта Империи, всех ее земель и сил, каждое селение было обведено красным цветом, а те, в которых присутствовали по тем или иным причинам маги, еще и светились. Последних было немного, и разбросаны они были по всей Империи. Никакой возможности собрать вместе…
– Что ты изучаешь? – спросила, поднимая глаза.
– Смотрю, сколько мы сможем выдержать перед тем, как сдадим академию.
Я нахмурилась. Конечно, о моих снах они не знали, не знали об армии, которой я могла управлять. Однако и с нашими силами мы могли побить врагов. Почему он заранее сдавался?
– Мы же не собираемся сдаться им?
– А что ты предлагаешь? Молодняк нельзя пускать в бой. Их убьют и не заметят, а мы потеряем последнюю надежду. – Резюмировал он.
А я в свою очередь опешила.
– О чем ты говоришь? Кто это решил? А у них вы спрашивали? Что если они сами хотят защищать академию? Что вы сделаете? Отправите их порталами на другую планету?
Бальдру было плевать на мой гнев. Он даже глаз не отнял от карты во время моей тирады. Лишь дождался ее завершения и осторожно положил перо на стол. Затем поднял голову, встречаясь со мной глазами.
– Никто не позволит им выступить против мятежников. Никто не позволит им сражаться против исчадий тьмы. Для тех и других они слишком слабы, не смогут и минуты продержаться. Ты хочешь их смерти? Тогда просто сожги академию. Такая смерть и то будет более гуманной.
– Но я тоже не прошла должного обучения! И что? Может быть, мне тоже забиться в угол и переждать там все? – не унималась.
– У тебя есть ворона. А кто защитит их?
– Но некоторые из наших учеников тоже теперь здесь. Мы могли потренироваться вместе, вдруг…
– Что вдруг? Старейшины решили, что соединят оставшихся волков с воронами, не взирая на их выбор. Потому что сейчас нам нужны все силы. Если этого не хватит, то ничего не хватит. Мы не выстоим.
Неужели это отчаяние? Даже он сдался? Но что повлияло на этого сильного волка?
– Ведь ты умрешь еще до начала всего этого, – я взмахнула руками, стараясь показать масштабы того, что должно случиться. – Поэтому лишаешь и нас шанса?
Мой голос был тихим, потому что этим выводам не хотелось верить. Но ведь это было так. Он умрет раньше, чем все начнется. Умрет, потому что так предначертано, потому что должен будет. И этого не избежать. Почему же тогда он занимается планами? Почему никто другой не возьмет это на себя?
Я и не поняла, когда затряслись руки, когда на глаза налетела пелена. Но все вдруг померкло, превратилось в поток нескончаемых, ничем не сдерживаемых слез.
Бальдр опешил, не спеша приближаться. Однако когда понял, почему плачу, протянул руку и прижал к себе, обнимая.
– Я бы умер сотню раз, если бы это вас спасло, – проговорил задумчиво на ухо.
Да, права была леди из картины. Он герой. Герой, которого не были достойны те люди снаружи, те люди, что ждали наши смерти, считали нас врагами. Должны ли были мы их защищать? Да. Должны. Мы были сильнее, мы отвечали за них.
– Я не хочу, чтобы ты умирал. Почему это должно случиться с тобой? – прохрипела, уткнувшись в его руку.
– Все в порядке, Гага. Это не стоит слез. Ты льешь их понапрасну. Даже я сам не сожалею об этом. Единственное, не успел попрощаться с матерью. Не успел и не надо. Главное, чтобы она пережила это.
Я хлюпнула носом, не поднимая глаз и не отпуская его кофты.
– Они сказали, как это произойдет?
– Нет.
– Тебе страшно? – спросила помолчав и утерев слезы. Бальдр пожал плечами, не произнося слова сомнения вслух. Врать не хотелось, а храбриться не было смысла. Она видела его и слабым, зачем было пытаться врать. – У меня есть кое-что, хочу, чтобы ты взял. Просто возьми. Хорошо? – я отошла от него, срывая с шеи медальон, и протянула птицу мужчине. – Бери. Он защищал меня все это время, а теперь пригодится и тебе.
Бальдр смотрел на ворону с сомнением, долго разглядывал, а затем вдруг протянул обратно.
– Я все равно умру, какая птица сможет помочь? Тебе она может оказаться полезнее. Забери.
Но я и не думала повиноваться, скрещивая руки за спиной и мотая головой в разные стороны.
– Она твоя. Я так решила и не отступлюсь.
Проследив, чтобы он цепочку на шею, я направилась к двери.
– Спокойных снов, Бальдр. – И скрылась в коридоре, не дожидаясь ответа.
***
– Спокойных снов, Бальдр, – услышал, отвлекаясь от рассматривания необычной вещицы. Подняв глаза, он проводил ее фигурку за дверь и резко выдохнул, когда та негромко хлопнула.
Хлопнув ладонью по столу, он вдруг ощутил нестерпимую боль в руке. Раскрыл пальцы – медальон. Птица, раскрывшая крылья в полете. Куда летит? Кто знает. Летит и ладно. Никто еще не попортил перьев, не сломал надежду добраться до места. Рассмотрев поближе, Бальдр заметил камень, которым словно проткнуло маленькое птичье сердечко. Бросив нервный взгляд на дверь, сжал что есть мочи кулаки, не давая себе двинуться с места. И зачем приходила? Лишь зверя разбередила. И так покоя не давал все дни, мучил и во сне, и наяву, терзал воспоминаниями и фантазиями, а еще предсказаниями скорой смерти. А то он не знал!
