Текст книги "Мой шейх 2 (СИ)"

Автор книги: Катерина Снежная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 15

Пять месяцев спустя трехсторонний договор был готов.

Соглашение между Каримом, топширами и новым наследником Мактумов устраивало всех, включая стороны, которые присоединятся к нему позже. Арию договор интересовал по своим личным причинам, но рождение сына загородило собой весь мир.

Она надеялась, что Карим смягчится и разрешит ее матери приехать в Магриб. Но тот не только не позволил, но также отказывал ей в аудиенции. Шейх не желал ее слушать. Ни Арию, ни ее мать.

– Таким образом, – злилась Ариа, пока была беременной. – Меня походу скоро тоже зарежут у стен его проклятого дворца! Никогда не видела, чтобы правитель так боялся встречи с женщиной.

Она вступила в наследство и теперь занималась процедурой легализации своих предприятий и владений. Его оказалось не мало, юридические вопросы и тонкости занимали много времени. Райхан совсем не давно забеременевшая, без радости иногда составляла ей компанию.

Ариа проводила почти все свое время с Марой, которая теперь жила с ними. Они торчали в офисе фонда, как если бы ходили на работу. И им нравилось такое времяпрепровождение, а Род не возражал.

– Ну, может он не тебя боится, а себя, – Мара хихикала. – Говорят, что шейх забыл дорогу в покои Сафири.

– О, боже, – Ариа не верила сплетням. – Даже если забыл, что с того?

– Ну, ты слышала ту историю про гарем.

– Какую?

Ей некогда было. Ариа ощущала себя немного беременной, немного занятой оформлением наследства и наведением порядков на своих предприятиях и землях, а также участием в проекте «Мира», как его называли топширы, помогая Роду в работе с документами в экономической части. Сказывалось ее прошлое, работа в криминальном отделе с экономическими преступлениями. Знания позволяли Арии быть в курсе, как можно украсть миллион дирхам. А может быть и сто! И двести.

– В один прекрасный вечер, когда Сафири перебила всю посуду во дворце, кто-то добавил в еду девушек препарат, вызывающий, гм, скажем так веселье.

– Что-о-о!? – ей тут же вспомнилось, как она сама была отравлена Лиан.

Куда делась мачеха Карима, никто не знал. Да и она особо ее судьбой за всеми событиями не интересовалась. Но так как Лиан не было во дворце, выходило, что это был кто-то другой.

– В общем, когда шейх вечером выбрал гарем, а не жену. Его ожидал большой сюрприз. Говорят, групповуха, – Мара покраснела, интригуя Арию, у которой округлились глаза.

– Серьезно?

– Да, по слухам девушек было пять или шесть, – продолжила Мара.

– Надо же, какой ненасытный, – Арии с трудом представлялось, как он один управится с таким количеством девушек. – Может он сексоголик? Вообще больной!

– У шейха все должно быть великим, – Мара снова хихикнула, совершенно уже неприлично краснея. – В том числе и сексуальные подвиги.

От возмущения закатились глаза.

– Знаешь прямо, как у рыбаков, – Ариа развела руки в стороны. – Вот если член, то во-о-от такой, а если яйца, – подняла руки к потолку. – То вооот такие!

– Все равное никак не откажешь. Это же правитель всех Магрибских эмиратов!

Что ж ей пришлось промолчать, сварливо полагая, что очень даже откажешь. Он же не насильник и отказавшую ему девушку принуждать не будет.

– Короче, в общем, они его покусали, – завершила наконец свой рассказ Мара, вызывая полное недоумение на лице Арии.

– В смысле покусали? Не уже ли откусили? Прямо член?

– Ну-у-у, – Мара сложила губы трубочкой и потупила взгляд. – Болтают, что нет. Но его тоже сильно изъели. Он через месяц поедет на переговоры забинтованный. Как ты понимаешь, недовольный и целомудренный.

Ариа засмеялась.

– Киски съели… Так говорят. Может поэтому он отказывает мне во встречах? Хотя Джабраилову не отказывает. Нет, вероятно не поэтому. Хотя знаешь, так ему и надо!

Она хотела, что-то еще сказать, как по ногам полилась жидкость. У нее отошли воды. Мгновенно забыли о сплетне, Ариа с радостью глянула на Мару, волнуясь предстоящему событию.

Они сами добрались до госпиталя и там в ВИП-палате, она родила сына.

С одной стороны, событие радостное, великолепное. Ее мама все время была на видеосвязи, Мара помогала при схватках. С другой, сутки спустя его омрачил посланник Карима. И хотя это был не чужой человек. Род пришел в ее покои с двумя роскошными букетам, и на нем не было лица.

В то время, как Ариа не могла оторвать взгляда от пухлых щечек сынишки, бесконечно долго рассматривая его прекрасные черты лица, ручки, ножки и тельце. Все казалось ей таким крошечным, маленьким, милым. От любви сердце щемило радостью и любовью. Ее сын! Ее ребенок. Ее малыш.

Род смотрел на нее с виной и жалостью.

– Поздравление от шейха, – произнес он упавшим голосом. – И напоминание, что, как только врачи разрешат, принц переедет в свой новый дом. А мы сможем пожениться.

Ариа едва сглотнула мгновенно образовавшийся ком в горле. В ее душе все оборвалось. С ужасающим тошнотворным хрустом, завалились все мечты на бок, точно карточный домик. Ей никак верилось, не хотелось думать, что Карим сдержит слово. Он не должен был, не мог, он же не чудовище. Или чудовище? Терзающий монстр, который исполняя всего лишь приказ отца, притащил ее в Аравию. Затем глазом не моргнул, когда ее чуть не казнили в пустыне, а потом также легко женился по приказу отца. Глаза Арии наполнились горькими слезами.

– Вот же чудовище, – прошептала она, комкая край халата. – Монстр.

– Не драматизируй, – отозвался Род. – Он не простой человек. Решение никак не касается тебя лично.

– Разве, – по щекам катились слезы смертельной обиды.

– Всегда принцы воспитываются во дворце. Посмотри на факты. Он вернул все твое состояние. Дал всё, что ты просила. И хотя он отказался с тобой встречаться. Ты должна понимать, что он шейх, не рядовой человек. К тому же очень-очень занятой.

Ариа так и сделала, посмотрела правде в глаза. Карим отказался жениться на ней. Отказал ей в воспитании сына. И более того выдает ее замуж за нужного ему человека. Что еще она упустила? Ах, да, если бы он узнал, что договор придумала она, то и от него бы отказался. И тогда бы народ Магриба лил бы кровь с соседним Эмиратом и топширами. Брат на брата! Вроде бы она ничего не упустила.

Она сделала глотательное движение, ощущая какой горькой и соленой кажется слюна на вкус. От крови. От шока не заметила, как прикусила щеку. Усилием воли, Ариа заставила себя разжать зубы.

– Когда?

– Что, когда именно?

– Когда он хочет, чтобы мы поженились?

– Сразу после подписания договора о мире. Ариа, мне правда очень жаль, – Род глубоко вздохнул. – Как будто это вошло в привычку. Я приношу тебе плохие вести. Но если тебя хоть немного утешит, я не буду как муж претендовать на что-либо и держать тебя в эмиратах. Я обещаю тебе свободу. Ты сможешь вернуться домой.

Он ушел. Ариа не могла сойти с места, пока ноги не перестали ее держать. Медленно, без сил она опустилась на колени. Безмолвно осела, не чувствуя тела, как отчаянье ударной волной смерча выносит, вытягивает из нее всякую радость, тягу к жизни, стремление к хорошему. Ее утягивало с нарастающей скоростью в пучину душевного мрака. Туда, откуда выходят иногда души, но они уже больше не светлые и в них мало что есть от прежнего...

Глава 16

Поездка в Бултам напомнил об их возвращении с Каримом из деревни топшир. Он с ума сходил от желания. Как же он хотел ее получить. И первый их раз случился в этой резиденции. Воспоминания даже спустя почти год все еще жили в ней, оставаясь на удивление свежими.

Город выбрали не случайно. Бултам торговый перекресток эмиратов, находится в непосредственной близости для всех участников.

Подписание на первом этапе планировалось в его официальной резиденции. Встречал гостей лично он, что было важно. Прибыв накануне, Карим явно обрадовался, что сначала встреча с топширами имеет неофициальную часть, но еще раньше утром, он лично вышел встречать наследника Мактумов – Амина.

Ариа необходима была для подписания бумаг, как представитель топширов. Он принял решение исключить ее из официального и полуофициального протокола, сославшись на некрепкое здоровье после рождения ребенка.

Так что, когда началась развлекательная часть включая в себя посещение лучшего ресторана Бултама, а за тем экскурсия по святым местам. Ариа, как и все женщины могла лишь наблюдать со стороны, если того желала.

Сначала был обмен подарками. Амин молодой араб, преподнес коллекцию редчайших стеклянных монет. Угадил Кариму. Мало кто знал, что тот заядлый нумизмат. Об этом однажды рассказал Арии Адам. В ответ, были дарованы инкрустированные драгоценностями и персидским жемчугом шахматы.

– Что думаешь о Мактумовском наследнике, – щебетала Мара собираясь на вечерний ужин.

– Очень молод и мил, – рассеянно отозвалась Ариа, думая о том, как там ее малыш, оставленный в Магрибе.

Ей было все равно. Она не думала о молодом наследнике. Но местные дамы только и делали, что обсуждали красоту и внешность юноши. Говорили, как Амин чрезвычайно хорош собой. Его социальные сети ломились от подписчиц, а сам он уже был обручен. И слава Аллаху, шариат запрещал мужчинам брать больше четырех жен, так что список был ограничен.

– Я слышала Сафири мечтает включить дочь в список его потенциальных жен. Что политически разумно. Даже если они никогда не поженятся, такое соглашение укрепит союз двух Эмиратов.

– Хватит думать о детях, – мягко попросила Мара, замечая, как меняется лицо Арии становясь тоскующим, когда она что-нибудь подобное говорит, хотя вроде бы речь шла о политике, Мара видела, мысли её не об этом.

Ариа тягостно и шумно вздохнула, подняв взгляд и рассматривая свое отражение в зеркале. Ей пойдет корона шахбану.

– Говорят магрибская сокровищница драгоценностей богатейшая в эмиратах, Даже драгоценности и реликвии падишахов уступают ей в своих размерах и количестве.

– Да, – Мара подошла к ней и ласково опустила руки на плечи. – У нас всё получится. Всё. Аллах на нашей стороне!

Карим не короновал Сафири. С конца 7-го века этого не делал в Аравии никто. Гуляющая сплетня о том, что жена шейха мечтает об этом, так и оставалась сплетней. Ариа смотрела на свое прекрасное лицо и золотые локоны, задрав нос. Она сама себя коронует. Она станет шейхиней Магриба, нужно только подождать.

Вот правда жизни, красота не решает всего. Любую внешность, даже самую распрекрасную всегда-всегда побеждает, перебивает, перевешивает энергия. Карима, с его властью, нравом и соблазнами можно покорить только ею. И больше ничем.

– Господи благослови, приступим, – прошептала она, поднимаясь и направляясь к выходу. Их ждал банкет, на котором разыграется главное и самое важное действо в жизни Арии до сегодняшнего момента.

***

Так как Ариа была полноценным участником и представителем топширов. Ее сопровождал Двадабр, и, Мара в качестве компаньонки. На ужине также был Карим с Сафири, Амин с невестой и многие другие приближенные с трех сторон. Примерно двадцать столов на шесть персон каждый.

Порядок подачи блюд, особенно на праздничный обед, у многих арабских народов отличается от привычного европейского. Он начинался с арбуза и дыни, затем подали бинтас-сахи, представляющее собой сладкое тесто, залитое растопленным маслом и медом. Дальше подадут барашка в специальном соусе, а на завершение бульон.

Казалось, Ариа и Карим демонстративно не замечали друг друга. Светская беседа, и тон, мягкие шутки и комплименты лились рекой в комнате, наполненной людьми, полной гирлянд цветов и дорогих тканей, ароматных благовоний, плывущих ненавязчиво в воздушном пространстве полумрака. И тем не менее приглушенность освещения, не делала банкетный зал тусклым, наоборот кругом чувствовался славный уют.

В какой-то момент, Амин наклонился к Кариму и спросил:

– Видите вон ту женщину?

Его взгляд устремился на несколько столов вперед и Карим посмотрел на Арию. Так как это была не свадьба, а деловой ужин все дамы были одеты в черное, и отличались их наряды только богатой вышивкой и украшениями, в основном браслетами.

– У нее вышивка темно зеленного цвета, – пояснил Амин.

На платке Арии, что прятал ее роскошные золотые волосы вышивки не имелось. Она была одной из немногих женщин, без украшений, целиком в черном. Невеста Амина и Сафири позволили себе намного больше. Даже у ее помощницы висел на запястье дорогой бирюзовый браслет и была вышивка по канту платка, как раз изумрудного цвета. Да и накрашена Мара казалась значительно сильнее. В лице Арии читалась ненормальная бледность. Кожа светилась, выглядела избыточно белоснежной, без румянца, без розовости. В глазах легло мрачное утомление, перемешанное с напряжением. И даже в такой холодной, практически леденёной красоте было что-то завораживающее.

– А на руке висит браслет из бирюзы.

Карим кивнул, рассматривая теперь Мару. Он помнил, что когда-то она работала на дядей Амина. Переметнувшаяся шпионка, ставшее верной служанкой Арии. Ему до сих пор было любопытно, как, как ей подобное удалось? Топширы тоже ее любили. Это было очевидно, по тому, как Двадабр оберегает ее, даже если при этом неспеша беседует с соседом по столу. Есть мужчины, которые чтобы ни делали всегда готовы схватиться за член. Есть те, кто хватается за кошелек. А Двадабр был из того вымирающего вида, что готов был схватиться за нож. Даже если он не смотрел на Арию, его глаза охраняли ее через затылок. Как выходило у нее вызывать в людях такую верность?

– Видите?

Карим кивнул, возвращаясь вновь взглядом к Маре. Она что-то сказала Арии, и та грустно улыбнулась. Со стороны обе девушки казались лучшими подругами.

В душе у Карима что-то шевельнулось, неприятное ощущение, едва уловимая дрожь от того, как Мара убирая руку от своего рта легонько пальчиками прикоснулась к плечу Арии. Та тут же склонила голову ближе, и в печальных светлых глазах скользнул луч радости. Исчез. Пальцы Мары вызвали в Кариме волну ненавистной дрожи. Та прокатилась до его раскрытых бедер, прошлась по паху, оставляя горячий след в мошонке. Грязная девка могла так легко касаться ее плеча. Мять, гладить, скользить по коже. Мара шептала ей на ухо явно, что-то беззаботное.

– Ее мать была моей кормилицей, а эта девушка, – Амин понизил голос до скабрезного шепота. – Моей первой учительницей в искусстве соблазна.

Карим перевел полный негодования взгляд на наследника, ощущая, как на краю воротника его халата пульсируют вены на его шее.

– Ну, вы понимаете. Она способна обучать премудростям востока не только мужчин. Она весьма знающая. Временами казалось, что я обучаюсь у джиннии.

Он рассмеялся, Карим тоже оскалился, продолжая тяжело глядеть на Мару и на Арию. Его дыхание участилось из-за пульсации крови, вызывающей праведный гнев. Разум, принялся рисовать непристойные картины полные душевных терзаний и черной зависти. Мара обучает Арию. Да, женщины способны обучать друг друга. У них от природы есть склонность делиться и воспитывать. А потом он спросил себя, а для кого Мара обучает ее? Для Рода Страквира? Очень сомнительно. Не правдоподобно.

Он перевел потрясенный взгляд на Амина. Тот, откинувшись немного назад, расслабился и тоже смотрел на девушек. Его заинтересованный взгляд по-свински нагло гулял по Арии. Внутри Карима образовался смерч.

– Если не возражаете, сегодня прекрасный вечер и мне требуется навестить старого учителя. Простите меня, – сообщил Амин, извиняясь и отлучаясь из-за стола.

Сафири сидевшая рядом и болтавшая с невестой Амина, озадаченно посмотрела на мужа, не понимая, что так сильно могло его расстроить. Взглянула туда куда смотрит он, но в той стороне за столом сидел Двадабр и еще несколько мужчин, но ни одной женщины не было рядом. Лидер топширов встал, поклонился и пошёл куда-то.

Карим все это время сидел, как каменное изваяние, готовое расколоться от ударов ярости на несколько кусков, а может быть и того хуже…

Глава 17

Ариа и Мара перешли в соседний зал, где сидели те, кто не влез и не был слишком приближен или важен для соглашения. То была пестрая свита из гостей абсолютно разной иерархии. Двадабр вышел немного позже, и нашел девушек за дальнем столом, распивающими кофе. Он не стал к ним приближаться, лишь убедился, что его люди держат всех гостей под контролем. Сам же он ушел из помещения, а затем и вовсе покинул ресторан.

Он шел в переулок без видеокамер, коими были ныне утыканы все города. Пройдя квартал, он нашел нужную ему точку, а затем мастерски исчез из поле зрения следящего ока. Там, его уже ждал Кадим Джабраилов.

– Почему так долго? – спросил он топшира, немного раздраженным тоном.

Всем известно, у арабских народов не принято спешить. Опоздание не рассматривается, как нечто позорное или ужасное. Но в их случае, когда каждая минута на счету, подобные задержки были безобразно проблематичными.

– Терпением можно разрушить горы, – заметил Двадабр, напоминая Кадиму древнюю поговорку.

– Что там с Карстеном, – у Кадима совсем не осталось времени ни на терпение, ни на сторонние разговоры.

Он помнил взгляд Антары брошенный на шейха в последнем разговоре и теперь желал узнать, насколько Карстен не является опасным, не затаил ли обиды? Если тот получит когда-нибудь власть, то первая голова, снесенная с плеч (хоть в прямом, хоть в переносном смысле) будет головой Кадима. Двадабр согласившийся на встречу, не стал делать из полученной информации тайны.

– Он мечтает убить всех своих врагов, – сообщил он слишком прямо. – Искренне жаждет убить вас. И, шейха. Считает, что он недостоин быть хозяином Магриба, а его род не является знатным. И к тому же ему до чрезвычайности мешает Ариа Хуссейн. Поэтому по возможности, её он тоже хотел бы уничтожить, как и ее потомство.

– Так и сказал, про шейха?

Было заметно, что Кадим приходит в праведное негодование. Ходили разные слухи о семействе Карстенов. Один из самых правдоподобных о том, что Карстен мечтал вытеснить лондонский Сити с мировой арены, и вместо него сделать Магриб центром финансовых операций. По крайней мере одним из крупнейших в мире. Местом куда люди, чрезвычайно неприличные богатые люди могли бы спрятать и отстирывать свои нечестно нажитые баснословные состояния, а также отмываться от налогов. Ни для кого не секрет, лондонский Сити одна из лучших оффшорных систем в финансовом мире, и, род Карстена давно мечтает о такой же. Нет, спит и видит…как бы узурпировать ликвидный, ценный и нужных товар для всего человечества, как деньги. Но Карстен не является министром финансов Магрибских Эмиратов, а, Кадим сильно мешает вести подобные дела.

– Он сказал, что у него больше прав на престол. Считает, шейх заслуживает только смерти. И к тому же, пока нет наследника, в случае его смерти, он Антара Карстен сможет стать следующим шейхом. И он, – Двадабр не мог подобрать необходимого слова, потому сказал, как есть. – Хотел бы ускорить все это.

Кадим опустил голову, едва заметно выгнув бровь, перестал скрывать свои эмоции. Он поднял руки вверх, ладонями к Двадабру жестом показывая, что его чаша терпения переполнена и он услышал достаточно.

– Что имелось в виду?

– Он готовит заговор и переворот. Собирает сторонников и оружие. Я думаю, как только будет заключен договор, Карстены избавятся от шейха, вас и возможно некоторых из нас.

– Когда Аллах делал время, он сделал его достаточно, – подметил Кадим, и поцеловав свою руку приложил ее к своему лбу, поблагодарил Двадабра за столь ценную и своевременную информацию. Он попросил его все сохранить до поры до времени в тайне.

Теперь он точно знал, топширы и в самом деле будут защищать Арию Хуссейн. Для них со времени правления ее отца ничего не изменилось. Эти люди пустыни помнили щедрость и помощь предпоследнего шейха и не собирались изменять своим принципам и клятвам.

***

После ужина, его официальной части можно уже больше не соблюдать протокол. Сославшись на выдуманную Каримом слабость, Ариа планировала вернуться в резиденцию. После большое посольство отправиться в оперу, а ей хотелось уединения.

Последний месяц, с момента расставания с сыном, она бросила заниматься оформлением наследства и делами. Большую часть дня Ариа гуляла по Магрибу, вымеряя шагами его прекрасные, заново реставрированные улочки. И тоже самое она собиралась сделать в Бултаме, но после подписания соглашения, если будет возможность, так как на горизонте маячила ненавистная свадьба.

Она распорядилась подавать машину, когда к ней подошел секретарь Карима и поклонившись сказал:

– Шейх просит остаться вас и вашу подругу на остаток вечера.

Несколько секунд она делала вид, что размышляет. Под словом «просит» имелось ввиду «приказывает». Она устало посмотрела на Мару, которая почему-то пыталась не усмехнуться, но уголки рта так и взбирались вверх. А когда посланник отошел, она все-таки хихикнула.

– Он купился, – прошептала практически одними губами в ухо, сосредоточившейся в миг Арии.

Та думала над следующим шагом, усомнившись и закусив нижнюю губу, вопросительно посмотрела на Мару:

– Ты точно уверена? Назад пути не будет.

Мара кивнула. Взгляд их устремился к залу. Оттуда выходили люди и Карим с Амином. Их спутницы шли где-то позади. Подали машины, и Ариа отвела взор от мрачного Карима, который испепелив их взглядом, тут же его увел в сторону оставляя на спине Арии липкий страх и тревожное душевное сомнение от предстоящих дел.

В опере им выделили отдельную, хоть и самую маленькую ложу.

– Надо же, – отметила Мара, полагая, что данный выбор был совершен из-за того, что Ариа член королевской семьи и кто-то не хотел, чтобы с ними еще были люди. Четыре места были выделены с расчетом на Двадабра и его спутницу.

Ариа смотрела, как заполняется зал, даже не пытаясь вспомнить, о чем именно будет опера или как называется. Сев в кресло, она сконцентрировалась на внутренних ощущениях от Карима. Он не желал с ней встречаться и отказал во встречах с сыном. Эта жестокость и сухость шокировали. Его секретари ссылались на дела и занятость, а Род утешал, заявляя, мол все изменится в наилучшую сторону, как только они поженятся. Так ли это на самом деле? Кто же знает.

– Я схожу погуляю, – сказала Мара, вставая и покидая ложу.

Ариа кивнула закрытой двери, устало стягивая с себя платок и распуская свой роскошный волос. Даже те, что ей срезал Двадабр год назад на затылке, уже хорошо отросли. И теперь локоны тяжелой волной падали на плечи, покрывая их до лопаток.

Но и это было еще не всё. Она также сняла с себя верхнюю накидку, и скинула туфли. Подняв одну ногу, пальчиками Ариа подцепила резинку от чулок и неторопливо сняла сначала один, а затем другой с обеих ножек. За ними последовали белые кружевные трусики. Осмотрев себя, она бросила один чулок на стул, второй под него. Подальше к двери отшвырнула платок.

Ее взгляд переместился на грудь. Разорванная ткань накануне, была перехвачена тонкой ниткой. Потянув за нее легким движением, она распустила край. Расширила декольте до неприличной величины. И приспустив лямку на лифчике, обнажила под тканью одну грудь.