Текст книги "Ты – моя свобода (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 9
Амелия Андер
Я не могу рядом с ним. Всё сложнее и сложнее… Как только репетиция конференции заканчивается, тут же вылетаю из аудитории и надеюсь поскорее скрыться из виду, но разве он предоставит мне такой шанс? Конечно, нет… Ведь его эго задето… И раздуто до масштабов вселенной. Ненавижу…
– Ну-ка стой, – преграждает мне путь посреди коридора. У меня и так руки тряслись, а когда подошёл вообще всё внутри сжалось до размеров атома. Я сейчас маленькая болезненная пульсирующая блуждающая точка.
– Чего тебе, Грек?!
– Ничего, Андреева. Лицо попроще… Чё это было там?
– Что было?
– Ты наехала на меня при всех!
– Тебе показалось, – отрезаю, дёргаясь в сторону, но он снова возникает передо мной.
– Нет уж, подожди. Не наглей! Чё за дичь там была?! Не понял.
– Могу у тебя то же самое спросить, ясно?! Я слышала, что ты нёс ночью перед моим подъездом! – выпаливаю, ощущая внутри жжение, а он аж в лице меняется. Только очень скоро эта гримаса сменяется напускным равнодушием.
– Ну и… Чудно. Потому что это то, что я о тебе думаю…
От его заявления мне хочется ему вмазать. По роже. Со всей силы… Какой же гад.
– Ты сволочь, Назар… Ты… – ощущаю, как слезятся мои глаза. Как бесконечно больно и плохо это испытывать. Я его ненавижу. Его и этот напыщенный надутый взгляд. – Больше не подходи ко мне никогда! И не разговаривай! – разворачиваюсь и начинаю уходить, нет, убегать, потому что ещё чуть-чуть и взорвусь точно. Выскажу всё, что на душе, а он этого не заслуживает. Не заслуживает моей боли!
– Пффф… Нужна ты мне, нахрен, – бросает он мне в спину, и я скрываюсь за углом, оперевшись на стену и начав задыхаться. Оказывается, всё намного хуже… У меня к нему только выросло… И мне так обидно, что он столь борзо себя ведёт. После его сообщения я думала, будем нормально общаться. Просто как одногруппники. Хотя бы попытаемся… Но всё равно вспоминала его этот ночной перформанс и у меня внутри всё жгло…
А теперь вдвойне противно.
Нике позвонить не успела, потому что вынуждена была пулей собираться, а сейчас как раз есть время для этого.
Набираю раз… Два… Она не поднимает…
Конечно, меня задевает очень. И так ситуация не из лёгких. Не знаю, как идти на оставшуюся одну пару. Сидеть с ним в одном помещений… Уже даже кажется, что не справлюсь. Внутри ураган после его слов.
Но я не могу просто взять и сдаться снова.
Поэтому приходится сидеть… Приходится чувствовать. Хоть он сейчас и молчалив. Сидит один где-то позади. А я спереди в другой части аудитории. Можно сказать, что нам даже взглядом друг до друга не дотянуться, потому что слишком далеко… И так лучше. Так спокойнее… Но всё равно ноет.
После пары в районе четырёх я решаюсь пройтись пешком до старого дома. Прогуляться… Вдруг мне удастся увидеть Нику перед тренировкой… Мира я точно сегодня увижу, но… Мне хотелось бы ясности.
Сидя на детской площадке во дворе, жду, когда появится хоть кто-то, а потом вижу, как к подъезду подъезжает машина Максима… И оттуда выходит моя сестра. Для меня это, конечно, удивление… Потому что я вижу, что они с Максом, вроде как в отношениях… Не понимаю, как это, но и не моего ума это дело…
– Ник! – окрикиваю, и она испуганно оборачивается, заметив меня. Макс тоже смотрит… Она что-то говорит ему, целует в щёку и идёт прямиком ко мне… – Привет… Что это было с деньгами?
– Привет, Мел… Ничего… Мама против… Наседает.
– Ясно… – опускаю я взгляд.
– Ты не злишься… Насчёт Максима… Я не знала как…
– Нет, я не злюсь. Он же мне никто…
– Угу, – кивает она, присаживаясь рядом на лавку. – Ну а… Как твои дела?
– Мои хорошо… Есть папа теперь…
– Да… Я поняла… Слушай, по поводу Назара… Он больше не писал. Исчез просто, будто и не было. Я хотела спросить, ты с ним? – спрашивает она меня, и мне становится ещё хуже. Вот ведь урод. Обещал помогать и ничего???
Такой и есть по натуре. Козлина, блин.
– Нет, я не с ним…
– Понятно… Одна сейчас?
– Да, можно так сказать. Одна, как и всегда, – вздыхаю я. – Очень грустно, что он так поступил с ребёнком. Как ты, кстати… – смотрю я на её еле заметный живот. – Максим же знает, да?
– Да, он знает… Отнёсся как-то благородно. И ты знай, Мел, что я не хотела тебя обидеть переводом. Мама увидела сообщение и началось…
– Ну да, – усмехаюсь я. Такая категоричная. А когда загребала деньги с отца лопатой, забыла, видимо, упомянуть…
– Видела мяч Мира… Он его под моей кроватью прячет, – хихикает она. – Ты – хорошая сестра…
Я, конечно, не нуждаюсь в её одобрении, но…
– Спасибо.
– И я рада, что вы с Назаром расстались… Он не заслуживает… Такую как ты. Точно нет, – говорит она, и я тяжело выдыхаю, ощущаю, что начинаю дрожать. – Эй… Мел…
Сил не остаётся… Слёзы сами хлещут из глаз, потому что я не могу о нём говорить. А Ника обнимает меня сбоку и прижимает к себе.
– Ну не плачь… Не знаю, что там у вас… Но он точно очень не прав. Во всём…
– Я знаю… Что-то я совсем разгоревалась, – шмыгаю носом, вытирая слёзы со щёк. – Извини меня. Ещё смотришь тут на меня… Тебе нельзя переживать… – смотрю вдаль и вижу, как Макс нервничает. – Иди давай… Он, кажется, тебя ждёт.
– Угу… Ты пиши, ладно? И звони… По возможности, когда мамы не будет, мы могли бы видеться…
– Я тогда сниму наличку, чтобы у тёти Люды глаз не дёргался…
– Хорошо, – смеётся она и машет мне на прощание…
А я иду прямиком на коробку после этого. Потому что не могу уже об этом думать. Начинаю тренироваться. Разминаться. Бегать, отжиматься и стоять в планке. Ведь физическая активность лучше всего позволяет выбросить всё дурное из головы…
Тридцать пять, тридцать шесть…
Мысленно считаю, глядя на каучуковое покрытие перед глазами. Внутри просто месиво. Если бы кто только знал…
– Плохой день? – слышу голос Некрасова и ощущаю как мячик прилетает мне прямо по заднице.
– Эй! – тут же встаю и отряхиваюсь. – Ты что делаешь, блин?!
– Ничего… Привет, дорогуша… Сыграем?
– Нет уж, отвянь! – рявкаю на него, скрестив на груди руки.
– Да ладно, барби, расслабься. Я же специально раньше освободился… поболтать с тобой хотел… – присматривается он, а потом хмурится. – Ты чё плакала?
– Тебе какое дело, Некрасов? Одна поездка на машине не делает нас друзьями, да?
– Ну… Друзьями может и не делает… Только… Я и не хочу с тобой дружить, – ухмыляется он, пасуя мне мяч, и я тут же перехватываю его ногой. – Погнали?
– Ладно… Погнали…
Глава 10
Назар Грек
Из виду её потерял сразу же, как вышла из универа. Не успел просто, потому что задёргали со всех сторон, да я уже и не знал о чём ещё говорить. Видеть, как слезятся глаза и не мочь прикоснуться – настоящая пытка. Потому что не моя она уже. А вытирать слёзы чужой бабе я не намерен, чё бы там ни было.
Ничего не остаётся кроме как с достоинством встретить все стадии похмелья. Вот сейчас у меня, кажется, принятие. Хочется жрать много солёного и валяться в кровати, что я и планирую делать, пока ко мне вдруг снова не подходит староста группы. Надоедливая муха, блин. Снова забыл, как её зовут.
– О, Назар! Хорошо, что ты здесь…
– Да ёб… Что?!
– Как фамилия у Андреевой? – спрашивает, пока я приподнимаю бровь в лёгком изумлении. Если это такой стёб, то явно не самый лучший.
– Ты тупая? – спрашиваю и уже хочу заржать, но она хмурится. – Очевидно, что Андреева. – добавляю, и она фыркает.
– Я про новую фамилию, блин! – выдаёт она, чем просто вводит меня в какой-то ебучий транс. Я не могу понять. В смысле?
– Про какую новую?
– Так… понятно, ладно, зря у тебя спросила, – девчонка уходит куда-то, а я стою замерев, пока сигарета не обжигает мой указательный палец.
– Твою мать! – ругаюсь, отшвырнув от себя окурок. Мне кажется, у меня каждая клетка сейчас наэлектризована.
Она что… Реально вышла за него замуж, блядь?! Вышла за него, как настаивала её ебаная тётка??? Я в ахуе просто…
Меня тянет ко дну. Внутри просто пиздец какой-то зарождается. Хочется убивать посильнее, чем раньше… Я не понимаю, кем надо быть, чтобы выйти замуж и жить с кем-то ради денег, а?! Ну, кем?!
Она ведь сама говорила, что ничего к нему нет?! Что ничего не чувствует! Врала? Всё это время врала?! И тот сраный подаренный им букет стоит перед глазами бельмом, хотя я уже по идее и цвет его помнить не должен, но, к сожалению, помню абсолютно всё… Вплоть до ленты, которой была перевязана упаковка.
От эмоционального истощения у меня начинает болеть голова и ныть сердце. Весь покрываюсь иголками.
Я не знаю с какой целью вообще, но еду к её дому… Собираюсь сидеть там и орать о том, что она шалава, блин. Чтобы все соседи слышали…
Но нет, конечно, я шучу. На самом деле, хз зачем еду. Просто нервы уже истончились до такого состояния, что стали невидимыми, блин…
По пути покупаю какую-то хавку в коробке. На вкус, как говно, и я прекрасно понимаю, что после её домашней еды у меня теперь на всё такие вкусовые ощущения. Она меня ещё и на это подсадила. То есть, я буквально не могу нормально жрать, не ощущая тошноты, но всё равно сижу и ем прямо в тачке перед её подъездом… Среагировать не успеваю даже, как дверь в мою машину неожиданно открывается и рядом вдруг садится та самая девчонка, что вчера встретилась мне в объёбанном состоянии. Смутно, но я её помню. Это точно она.
– Блядь! – чуть в потолок башкой не врезаюсь, подскочив на месте от страха, а она ржёт.
– Привет, так и знала, что тебя тут увижу…
– Какого хера, блин?! Ты-то здесь вообще что делаешь?!
– Я? Я тут живу… В соседнем доме… Говорила же, что за хлебом тогда шла… А сейчас мимо проходила, увидела тебя, смешно стало. Решила поздороваться… Ну как? Помирились? Хотя… Судя по тому, что ты жрёшь в тачке и контролируешь её подъезд, как маньяк, нифига…
– Хаха! Да пошла ты… Вон там выход.
– Да я вижу, где он. Можешь не показывать…
– Блин… Ты меня напугала, жесть. Чуть кишки не выплюнул.
– Да ты их вчера ещё должен был как бы…
– Ага, спасибо за напоминание. Чего тебе?
– Совет хочу дать… – улыбается она, а мне становится смешно. И конечно я нервно ржу на весь салон.
– Себе лучше дай. Хочешь денег на психолога?
– Нет. Не нужны мне твои деньги… Дай лучше вторые палочки, – нагло тянется за комплектом, тут же открывает и начинает жрать прямо из моей коробки.
– Слышь… Я туда плюнул.
– Хах, – выдаёт она, отбирая у меня коробку и доедая за меня.
– Ты охреневшая просто.
– Спасибо, – жуёт, и я вдруг вижу, как та самая машина пересекает двор. Тот ебучий Мерс.
У меня сразу же всё тело напрягается, когда я смотрю на это. Дыхание спирает. Я уже представляю, как оттуда выйдет Максимка с Амелией…
Но, блядь… Ровно через секунду я вижу, как Мир, Глеб и ещё один его друг вылезают из машины, а после них и Амелия… С тем самым муднем, который мацал её тогда за жопу… Болтают, смеются, чуть ли в рот друг другу не заглядывают. А у меня краснеют глаза, нахуй… Наливаясь кровью. Все капилляры в ноль лопаются.
Это типа его тачка? Типа он её до дома довозит??? Какого… Сука… Хера?!
– Эй… Ты чего? Всё в порядке? – хватает меня за руку моя знакомая. – У тебя… Глаз задёргался… Прям веко ходило. Жесть…
Следит за мной, моим взглядом и потом…
– О-о-о… Понятно… Нифига себе… – смотрит туда и не моргает. – Красивая какая… Её дети?
– Слышь? Ты чё несёшь, блин. Ей восемнадцать…
– Оу… Понятно… Погоди. А тебе?
– Девятнадцать…
– Капец… Серьёзно? Вот ты малолетка, оказывается…
– Ой, а ты у нас взрослая…
– Ну, знаешь ли… Мне как бы двадцать семь. Говорю с высоты собственного опыта…
– Чё серьёзно? Тебе двадцать семь?! Нихуя ты старая…
– Благодарю, – смеётся она и вздыхает.
– А твоему парню?
– А нет уже парня… Я его бросила… – отвечает она с грустью. – Вернулась без хлеба и сказала, что хочу расстаться…
– Нафига?!
– Потому что ты был прав… Мне нельзя мешать ему делать детей…
– Блин, да я же не это имел в виду. Я бухой не так выразился… Я просто хотел объяснить, что надо сказать ему в глаза… и вместе бы решили…
– Да, успокойся ты… Я понимаю. Просто решила не вызывать жалость. Понимаешь?
– Нет, нихера не понимаю… Когда любишь – о жалости речи нет! Это другое!
– О-о-о… Любовь… Значит, всё-таки она есть, верно? – снова смотрит она на неё, а я крепче сжимаю руль, наблюдая за тем, как они начинают носиться по коробке впятером… У меня всё нутро скручивает. На части разрывает. Я её ненавижу… Она оставила меня с огромной дырой в сердце, которую никакими заплатками не прикроешь.
– А знаешь что… пошли! – дёргает за ручку двери и выходит из машины.
– Чего?! – смотрю на неё через лобовое, а она прётся в мою сторону, обходя машину.
– Чего, чего?! Пошли говорю к ней! – открывает дверь, хватает меня за руку и силой тащит в сторону этой злосчастной коробки…
Глава 11
Амелия Андер
Тренировка прошла там. В привычном нам месте и режиме. Около часов двух мы бегали и играли, пока Некрасов наблюдал за мной. Достал, если честно. Ощущение, что не на том языке ему сказала. Объяснила же сразу, что ничего между нами не будет, но он как приклеился. Мир смеялся даже… Да и парни тоже. Говорили, что после того, как получил по голове, его переклинило… И он на мне помешался.
Ощущение, блин, что так и есть…
Когда все подустали речь пошла о дерби… До него ведь остаётся ведь совсем ничего. Поэтому все мы, кто сейчас мог и влезал, прыгнули в машину к Некрасову и поехали смотреть ту самую коробку, на которую мы решили перенести наше небольшое соревнование. Которое для парней значит очень много. Буквально очень. Ведь мальчишки такие ранимые в этом возрасте. Да в любом. Мне кажется, что у них это лет до сорока остаётся. Ну, у большинства точно.
По приезде мелкие сразу же в восторге выбежали оттуда, а у меня заел ремень на его новой тачке. Естественно, он помогал отстегнуть. Произошло очень нездоровое крайне интимное случайное касание, которое у меня вызвало лишь отторжение. Потому что я до сих пор не могу воспринимать какого-то другого. Никак вообще. И не знаю смогу ли. Приятного мало, но, к сожалению, это правда.
– Расслабься ты… – говорит он, помогая мне выбраться, и прямо сейчас я вытягиваюсь струной перед его машиной, убегая к парням, а он словно хвост за нами. – Ну, тут лучше – да… Я ещё в прошлый раз заметил…
– В прошлый раз? – тут же интересуется Мир с ухмылкой. Я ведь не говорила, что он меня уже подвозил. Да и они бы всё не так восприняли. Знают же, что я категорически против любых отношений, а уж тем более с ним.
– Всё, прекрати, – шикаю на него, пока они разбегаются по разным углам и начинают пинать мяч.
– Думаешь, тут достаточно нормально для твоих?
– Да, думаю, что да, – отвечает он, рассматривая меня пристально и выразительно.
– Что? Что такое?
– Ничего, испачкалась просто, – проводит пальцем по моей щеке, и только я хочу дёрнуться, как слышу голос какой-то девушки со стороны.
– Мальчишки, возьмёте в игру?
Оборачиваюсь и вижу их… Господи. Назар и та девушка. Она держит его за руку, а у меня сердце в груди просто с ума сходит. Он совсем уже, да?! Кто так делает? Зачем сюда припёрся, да ещё и её позвал?!
– О, какие люди, блядь, – бросает Некрасов. – С тобой ещё поговорим…
– Да нахуй мне с тобой разговаривать. С девчонкой своей общайся, – отрезает он агрессивно, пока я просто стою рядом, словно камень. Пытаюсь не воспринимать его слова, но как раз они-то – точно пули… Попадают прямо в сердце. И глаза злые, и оскал. Видно, что он не хочет тут находиться. А чего тогда лезет вообще?!
– И буду, – отвечает Некрасов за меня. Словно подтверждая, что мы с ним в одной связке, а я тут же бросаю на него нахмуренный взгляд. Но между ними сейчас идёт противостояние, поэтому ни один из них на меня внимание не обращает.
Я просто меж двух огней.
Тишину прерывает Мир.
– Давайте сыграем, почему нет? – смотрит он на меня вопрошающе. – Ты как?
– Да мне пофиг, – выдаю я злобно. – Игра есть игра…
– Ну, давайте тогда… Сколько нас тут… Семеро. Ещё нужны люди.
Мальчишки тут же бегут звать каких-то здешних детей, пока мы с той сладкой парочкой сверлим друг друга взглядами.
– Да чё ты, релакс, – склоняется к моему уху Некрасов и кладёт ладони мне на плечи, начав их мять. Грек тут же отворачивается, словно ему это приносит нестерпимую боль, а я нарочно не сбрасываю его руки, чтобы как раз этого и добиться. Ублюдок, блин. Не только ему меня полосовать постоянно. После всего. Ещё и зассал, спрятался, как последний петух, блин… Даже ответственность на себя не взял!
Она что-то ему говорит, улыбается. Он отвечает. У меня по коже проносится дрожь. Я его ненавижу, и Некрасов, естественно, замечает эти эмоции на моём лице.
– Хочешь я его запинаю?
– Нет, не хочу, – отвечаю, огрызнувшись и присаживаюсь, перешнуровывая кеды.
Когда у нас набирается состав из двенадцати человек, вроде как начинаем играть. Естественно, мы с Назаром в разных командах. По идее это даже удивительно. Некрасов теперь со мной плечом к плечу, а тот, кому чуть не отдалась – напротив… Самый ненавистный противник.
Девчонка, что была с ним стоит на воротах, а Мир разыгрывает подачу.
Футбольное месиво длится недолго, ребята сразу же вступают в новое противостояние, реально как два петуха. Только уже не словами… Толкают друг друга, страшно тупят, и я срываюсь с цепи.
– Прекратили оба! Тут дети, блин!
– Рот закрой! – рявкает на меня Назар, отчего у меня сразу же шипы вылезают.
– Сам закрой, козлина!
– Э… Ну не на поле, вы чё?! – тут же срывается на нас Глеб. – Играем или как?!
– Нет, я не могу уже. Это цирк какой-то! Нафига ты припёрся сюда?! Зачем, Назар?! Чтобы что, нахрен?! – нападаю я, отбрасывая мяч прямо в него. – Ещё не до конца меня уничтожил?!
– Это я-то?! – делает он шаг вперёд, стискивая зубы. – Это ты меня с дерьмом смешала, нахуй! Сначала с одним! Теперь ещё и с этим, блядь, замутила! Мало тебе одного ножа была, надо десять воткнуть, да же?! Ещё и жить с ним начала!
От возмущения у меня полыхают щёки. Не знаю, что он несёт, но это похоже на пьяный бред.
– Иди лучше проспись, идиота кусок! Потому что я точно больше с тобой играть не собираюсь! – шиплю на него, но он не унимается.
– Я у тебя, блядь, не спросил можно мне играть или нет! Тоже мне, нахрен, нашлась тут самая главная.
– Да с тобой никто играть тут не будет! Думаешь, что можно просто прийти и влезть куда-то, словно ничего не случилось! Словно ты один пострадал, – двигаюсь я к выходу с коробки. – Пошли парни, я не собираюсь больше с ним общаться.
– Ссыкуха, блядь, – выдаёт он, сплёвывая.
– Чё ты сказал?! – оборачиваюсь и у меня начинают слезиться глаза.
– Ты всё слышала, нахер! Можешь не переспрашивать! И блядь – это не к слову, это твоя натура, Амелия! – выдаёт он, чем буквально без ножа меня режет. У меня аж всё в воронку скручивает от его слов.
– Какой же ты гад… Как я тебя ненавижу…
– Ага! Успехов тебе на поле! – выдаёт он психованно и тоже двигает к выходу, только с другой стороны. И меня прорывает прямо в его спину… Истерикой. Я просто покрываюсь пятнами при нём.
– Ты самый гнусный человек на свете! Ты сволочь! Я жалею обо всём, что было! Обо всём, слышишь?! Я ненавижу тебя, Грек! Ненавижу! – срываю горло в слезах. – Будь ты проклят, ублюдок!
– Давай, давай… Проклинай… Не одна ты жалеешь о случившемся! – выдаёт он в ответ, заставляя меня замереть снова. Мне кажется, я сейчас взорвусь просто. И всех тут вокруг зацеплю взрывной волной. От наших криков, кажется, уже сигналки на машинах срабатывают… Но это я, наверное, утрирую…
– Ты даже после всего не удосужился помочь Нике ничем, а просто уехал трахать всё подряд! Ты – аморальная скотина! – бросаюсь с коробки прочь в надежде убежать, но ноги еле слушаются. Уже просто задыхаюсь по-настоящему, настолько внутри всё щемит, что кажется, будто рёбра разошлись в разные стороны. Я и людей-то не замечаю. И то, что орём с ним при всех. Мне плевать. Очень сильно болит внутри.
Ныряю в сторону подъезда, мечтая скрыться от чужих глаз и разрыдаться, и вдруг чувствую, как меня догоняют, со всей дури прижав к металлической входной двери всем своим телом. Карие глаза в бешенстве обнажают меня до костей, пока его рука сжимается на моей талии до жгучей боли на коже.
– Какой, нахрен, Нике?!
Глава 12
Назар Грек
Сказать, что меня сейчас эмоционально разрывает, значит, ничего не сказать. У меня кишки все в воронку скрутило. Я стою перед ней весь вымотанный, злой, раздраконенный и возможно даже чуточку причиняю ей физическую боль. Если бы она только знала, как я хочу не чуточку. Как хочу уничтожить её после всего и раздавить как таракана. Особенно после вот этой нелепой истерики на поле перед всем.
– Отвали от меня! – пытается удрать, но я сжимаю её сильнее. Мне кажется, ещё чуть-чуть и сломаю, словно фарфоровую статуэтку – Ай!
– Если сейчас не объяснишь, я тебя, нахрен, вместе с твоим принцем во дворе закопаю. Считаю до трёх… Раз… Два…
– Слышь! Отпусти её, – звучит голос этого пидора со стороны, и мне кажется, я сейчас точно убью тут кого-нибудь и мелом обведут, чтоб неповадно было.
Застрелю, суку. На этот раз точно… Едва тянусь в куртку, как она перехватывает мои руки, со всей дури их сжимая.
– Не смей!
– Ох, ебать, как испугалась-то… Давно с ним ебёшься? Максимка твой в курсе? Ещё не умер от разочарования? – спрашиваю её и мне резко дают по морде одним жёстким шлепком. Казалось бы, должен был протрезветь, а вместо этого, ещё сильнее опьянел. Ею и желанием натолкать ей хуёв за воротник. Отталкивая от себя, она пытается выбраться, а потом резко выныривает из моей хватки и бросается вверх по лестнице, а я за ней, как дурной. Совсем уже крыша съехала. Будто ураган, сметаю всё на своём пути, хватаясь за периллы и поднимаясь вслед за ней.
Чувствую, как меня оттягивает за шкиряк тот гондон, и тут же разворачиваюсь, жёстко ударив его ногой прямо в пах. Оппонент сразу корчится от боли и сползает на корты, а у меня нет времени даже добить его, блин.
– Третий лишний, сука! – бросаю на ходу и догоняю Мелу, пока она пытается скрыться в квартире, но моя нога быстрее пролезает в проём. – Стоять, блядь!
– Назар, выйди отсюда! Назар!!! – отдёргиваю дверь, нырнув в квартиру за ней и закрыв ту на замок. Уютненько, блядь. Надеюсь, её ёбырю нравится. Только сюда он больше не зайдёт, нахрен. Разве что через мой труп! – Я буду орать, честно! Буду… Помогите!
Резко придавливаю её к стене и затыкаю её рот ладонью. Если бы она только знала, что я хочу с ней сделать, орала бы сильнее, нахрен. Намного сильнее.
– Заткнись лучше, зайчонок. Я тебя, блядь, придушу сейчас. Говори… Какая, нахер, Ника?! Чё ты там за херню несла?! Говори! – встряхиваю её, и орехово-зелёные смотрят на меня с такой злостью, что сейчас начнём гореть. Ноздри раздуваются. А у меня внутри что-то срабатывает. Мне даже не до её ответов. Мне кажется, я ещё никогда и никого столь страстно не желал отыметь. Моя рука сползает с её губ, заведомо зная, что её тотчас сменят мои, обрамленные трёхдневной щетиной. И похуй мне. Пусть хоть заорётся. Накрыв её губы своими, царапаю и выжимаю все соки, пока она как бабочка трепыхается в моих руках. Скидываю с себя куртку прямо на пол.
Давлю её к стене, а она меня пиздит. Причём со слезами и ненавистью, вкус которых я ощущаю, собирая из её рта. Сто лет не ощущал. Сто лет не касался, а теперь, кажется, облапываю каждый сантиметр её тела. Каждый изгиб.
Толкаю жопой на какую-то тумбу, вклиниваясь между ног. Дёргаю за замок, снимая с плеч толстовку. Сминаю грудь под тканью футболки. Касаюсь сосков через спортивный топ и с ума схожу, блядь. Просто размазывает. Я не могу уже… Я так скучал по ней чисто физически, что не вывожу этого контакта. Словно к высоковольтному проводу подключили…
Вгрызаюсь в шею, оставляя там засосы, весь в иголках. Запаха другого мужика не чувствую, но всё равно тошно. Мне плохо настолько, что выворачивает наизнанку. Я так хотел по-другому. Я хотел нежно, блядь. Я хотел любить, а не иметь. Я хотел не как к вещи, а как к любимой девушке… Но меня уже несёт. Причём жёстко. Я не могу остановиться. И злость накрывает глаза каким-то дополнительным слоем, который просто так при желании не смахнуть. Она меня дезориентирует. Оглушает и вынуждает творить какую-то херню по беспределу.
– Трахнуть тебя, а? Ты же этого ждёшь? Парней, как шмотки теперь меняешь, – расстёгиваю свой ремень, собирая мурашки языком с её шеи, пока она дрожит и перебирает ноги по тумбочке. И не сказать, что прям-таки отталкивает. Отзывается, но…
– Назар… Назар… – пытается произносить, сжимая в кулаки мою футболку.
– Заткнись… Амелия Андреева… Сука… Я ненавижу тебя… – злобно выдаливаю, толкая пальцы в её рот. – Соси… Соси, как любишь. Ты же сосёшь ему, да? Постоянно, наверное?
Вижу, как горят её глаза. Они и слезятся тоже. Но и горят. Она, блядь, смотрит на меня так, что сейчас утопит в своей злости.
Сердце гулко бьётся, будто хочет вырваться наружу. Взгляд её – огонь и лёд одновременно. Я тянусь к ней, словно магнит, но внутри всё горит от желания и... От бешеной, разъедающей ненависти. Это противоречие режет меня сильнее, чем самый острый нож, который мне доводилось держать в руках.
Но, несмотря на боль, меня не отпускает это жгучее притяжение. Каждая её улыбка, каждый поцелуй… Воспоминания, как солнечные лучи, прорезавшиеся сквозь хмурые тучи, заставляющие сердце таять и тлеть одновременно, но стоит ей резко отвернуться, и снова холод и пустота.
В этот момент я ненавижу её так же сильно, как и люблю. И это чувство не отпускает меня ни на секунду. Ненависть и любовь – две стороны одной медали, и я застрял между ними, теряя границы. И чем сильнее я хочу её понять, тем глубже тонет во мне этот бесконечный конфликт. Будто мы – две противоположности, которые не могут существовать друг без друга, сражаясь и притягиваясь одновременно. Постоянно. В бесконечном выматывающем ритме.
– Замуж вышла за него? Отвечай, блядь! – больно хватаю её за скулы, вынуждая заскулить.
Но стоит слезинке всё же вылиться и прокатиться по её щеке, у меня падает сердце. Выбравшись из груди, просто мёртвым грузом катится к её ногам. И я вытаскиваю пальцы, уткнувшись в стену лбом, пока она дышит мне куда-то в грудную клетку и плачет.
– Блядь… Мел…
– За что ты так со мной? Да я поцеловала его… Я поцеловала на твоих глазах, чтобы… – задыхается она вся в слезах, пока я просто нависаю над ней в прихожей, словно столб и молчу. – Чтобы ты отстал и был с Никой по-нормальному… Чтобы ты был отцом, а не просто хрен пойми кем! Я хотела, чтобы вы попробовали… Чтобы ты одумался…
Я тут же отталкиваюсь от стены и морщусь, глядя на неё, потому что всё это кажется каким-то бессвязным бредом, нахрен. Совершенно непонятной абракадаброй для меня.
– О чём ты вообще говоришь, я нихуя не понимаю…
– Прекрати, Назар… Это не смешно уже. Я видела вашу переписку с Никой, знала, что это ты… Ты отец ребёнка моей сестры! – выдаёт она в бешенстве, стирая со щёк свои слёзы. Пока я стою рядом и тупо недоумеваю, о чём она вообще нахрен говорит.
– Я твою сестру вообще, нахер, не знаю… Какой отец, блядь?! Вы чё придумали там?!
– Что? – спрашивает она, схватившись за сердце. – Зачем ты врёшь?!
– Я не вру, блин! Кто о таком вообще врёт?! Я в душе не ебу, что за херня здесь происходит!
– Нет, это бред какой-то… Уходи… Я прошу тебя – уйди отсюда! Назар, уйди! – толкает меня к двери зарёванная, пока меня самого колошматит, как мразь.
Я чувствую каждое слово, которое она бросает в мою сторону, будто удар по рёбрам. Такой мощный, что они рассыпаются на части…
– Мела… Я серьёзно, блин… Я не знаю, с чего ты это взяла, но ты в своём вообще уме?!
– Где ты был до того, как оказаться в городе, когда мы впервые встретились? Ты ведь вернулся откуда-то! Куда ты ездил? – давит мне на грудную клетку в истерике.
– В Питер…
– Вот именно! Всё сходится… Я одного не понимаю… После всего ты просто пытаешься избавиться от ответственности… Да ещё и мне в глаза врёшь! Это нечестно!
– Нечестно то, что ты обвиняешь меня в этом дерьме! В том, чего я не делал! Оправдывая свой блядский поступок!
Она замахивается, а я ловлю её ладонь, отбрасывая от себя. Сука, внутри всё горит, словно реально подожгли…
– Пошёл вон! Вон отсюда! – рычит она на меня в бешенстве, и я вылетаю из её квартиры, остервенело хлопнув дверью и даже не забрав оттуда свою куртку, потому что больше не могу находиться с ней рядом…
