Текст книги "Ненавижу тебя, Валентин! (СИ)"

Автор книги: Катерина Пелевина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 4

Дана Сапиева

Стрелка часов ползёт к пяти. В офисе стоит напряжённая тишина, будто перед грозой. Каждый звук кажется оглушительно громким: стук клавиш, шелест бумаг, чьё-то сдержанное дыхание, а ещё дурацкие хихикания девчонок в честь предвкушения подарков от воздыхателей. Я не смотрю по сторонам. Только на экран. Только на цифры.

Ещё немного. Ещё чуть-чуть.

Проект «Технолайн» разложен по полочкам: расчёты проверены трижды, графики выверены, выводы чёткие и сто процентные. Это не просто работа. Это моя жизнь. Моя карьера. Моё будущее, чёрт возьми! Я должна показать себя… От этого так много зависит…

И он это знает.

Краем глаза замечаю движение. Демьян. Сидит в трёх метрах, спина прямая, взгляд прикован к монитору. Но я чувствую, что он тоже ждёт. Ждёт, когда я дрогну. Когда ошибусь. Когда он выйдет на первое место. Он же тот ещё муд…

Время показывает 17:12.

Пальцы летают по клавиатуре. Остался финальный слайд – вывод. Я набираю текст, перечитываю, исправляю одно слово. Два. Три.

Готово.

Навожу курсор на кнопку «Отправить».

– Ну что, Дана Дмитриевна, – его голос разрезает тишину. – Уже сдаёшься?

Я не оборачиваюсь. Отвечаю просто так, даже не взглянув на него, просто чтобы видел, насколько мне плевать на его тупое мнение.

– Я уже отправила… Так что лучше иди занимайся своими делами.

Молчание. Потом вдруг раздаётся короткий смешок, выбешивающий меня до белого каления.

– Серьёзно? И ты думаешь, что это пройдёт? Что ты выиграла?

Медленно поворачиваюсь. Он стоит рядом, руки в карманах, но глаза – холодные, острые, в принципе, как всегда.

– Думаю, что это не тебе решать.

– О, конечно, – он наклоняется ближе, и я чувствую запах его воды. – Но знаешь, что самое смешное? Ты даже не догадываешься, кто на самом деле за этим стоит.

Внутри всё замирает, и я издаю нервный смешок.

– За чем? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– За всем этим. За проектом. За твоей «якобы победой».

Я встаю. Теперь мы стоим лицом к лицу, и между нами – только стол, заваленный бумагами. Набросилась бы прямо сейчас и расцарапала эту противную надменную морду.

– Ты что, думаешь, я поверю, что ты тут главный кукловод? Что ты всё подстроил?

– А почему нет? – он улыбается, но в этой улыбке нет ни капли тепла. Зато полным полно чего-то очень-очень бесячего. Ненавижу его. – Ты же сама знаешь, что я умею играть в долгую.

Я смеюсь, схватившись за грудную клетку.

– Ты просто пытаешься меня сбить с толку, – говорю я, но голос звучит тише, чем хотелось бы. – Потому что боишься. Боишься, что я выиграю. А если я выиграю, то ты вылетишь отсюда, как пробка из-под шампанского!

Он смеётся в ответ. Так же коротко и резко, словно ничуть не сомневался в таком ответе.

– Боюсь? Нет, Дана Дмитриевна. Я просто знаю, что ты не готова к тому, что будет дальше.

– К чему это?! – приподнимаю бровь.

Он наклоняется ещё ближе. Так, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

– К тому, что ты проиграешь. Не потому, что хуже. А потому, что ты слишком правильная… И скучная…

Я замираю.

– Что ты несёшь?! Это вообще каким боком в аналитике? Пффф…

– Ты и сама знаешь, что всё связано. Ты слишком идеальна. Слишком правильная. Слишком предсказуемая. А в этой игре нужно уметь играть грязно. А ты… Ну увы, не тянешь…

– Значит, ты уже проиграл, – бросаю я, отступая. – Потому что я играю по правилам нашего шефа. А ты – только по своим.

Он молчит. Смотрит. И в этом взгляде что-то новое. Что-то, от чего у меня сжимается сердце.

Но тут у нас обоих с компьютера раздаётся звук уведомления.

Мы оба поворачиваемся к экранам…

Там новое письмо от Игоря Владимировича.

Тема: Результат проекта «Технолайн».

Время – 17:29.

Я тянусь к мыши, но Демьян опережает меня – щёлкает по письму первым.

На экране – два абзаца.

«Дана, ваш проект демонстрирует тщательный анализ и логичность изложения. Однако в разделе финансовых прогнозов обнаружена критическая ошибка в расчётах – вы неверно учли коэффициент сезонности. Необходимо перепроверить и доработать.

Демьян, ваш подход к задаче нестандартен и креативен, но вы проигнорировали ключевые требования клиента по структуре отчёта. Без исправления этих недочётов проект не может быть принят. Жду доработанную версию».

Тишина. Нарочно отправил одним сообщением нам обоим, чтобы мы видели косяки друг друга, блин…

Я смотрю на экран. Потом на него. Проглатываю ком и жду, когда он что-то скажет…

Но его лицо сейчас накрыто маской. Ни эмоций. Ни слов.

– Вот как, – наконец произносит он со смешком. – Похоже, мы оба облажались…

– Или оба ещё можем выиграть, – отвечаю я, чувствуя, как внутри разгорается упрямая решимость.

Он усмехается:

– Думаешь, есть шанс? Время…

– Есть, если перестанешь играть в свои игры и начнёшь работать!

– А ты перестанешь строить из себя идеальную отличницу?! Так и тянет погладить тебя по головке за это…

Мы смотрим друг на друга и замолкаем. В этот момент между нами нет ни язвительных реплик, ни попыток задеть. Только понимание, что игра не окончена…

* * *

В 19:30 офис уже опустел. Коллеги давно разошлись… Кто на свидания, кто домой.

Кажется, мы остались здесь вдвоём.

Я перепроверяю расчёты, сверяясь с исходными данными. Демьян листает документы, время от времени бросая на меня короткие взгляды.

– Здесь, – он указывает на экран. – Ты использовала прошлогодние показатели. А у них в этом квартале изменилась политика скидок.

– Откуда ты знаешь? – поднимаю глаза.

– Потому что я общался с их менеджером неделю назад. Это было до того, как нам дали проект.

Я молчу. Впервые за всё время нашего соперничества он делится информацией без сарказма.

– Ладно, – говорю после паузы. – Давай сверим цифры. Если ты прав, придётся пересчитать весь блок.

Он кивает. Подкатывает своё кресло к моему столу.

Теперь мы сидим рядом… Так близко, что наши плечи почти соприкасаются. Его запах снова наполняет пространство между нами. Я уже помню эту туалетную воду наизусть. И с закрытыми глазами, блин, узнаю…

– Готово, – я нажимаю «отправить», не отрывая взгляда от экрана. – Оба варианта ушли…

Демьян кивает, глядя на монитор.

– Ну теперь… В кабинет шефа. Покажем ему, что мы сделали…

Мы встаём одновременно. В коридоре полумрак, лампы приглушены. Подходим к двери кабинета. Я тяну ручку, но она не поддаётся.

– А тут… Закрыто, – шепчу я в панике и смотрю на него.

Демьян заглядывает за жалюзи на двери.

– Свет не горит… Нет никого… Он ушёл, – говорит Демьян, усмехаясь и протирая ладонью уставшее лицо. – Пи… ц…

– Блин…

Мы стоим перед закрытой дверью. В пустом коридоре в тёмном офисе.

Одни, как два барана, и молчим…

Глава 5

Дана Сапиева

Часы в кабинете на стене показывают 19:53. Офис опустел окончательно – даже уборщицы ушли, оставив после себя запах чистящих средств и звенящую пустоту коридоров. Мы с Демьяном молча собираем вещи. Ни он, ни я не произносим ни слова – только шелест бумаг, щелчок выключенного монитора, глухой стук закрывающихся ящиков…

Всё напрасно.

Шеф ушёл, не дождавшись наших доработок. Проект висит в воздухе. А мы… мы просто два дебила, которые потратили полвечера на гонку, оказавшуюся бессмысленной.

– Пойдём, – наконец бросает Демьян, не глядя на меня. – Лифт ещё работает. Провожу…

Я киваю. Говорить не хочется. Хочет проводить – пусть провожает. В конце концов на парковке уже темно, а я боюсь ходить там одна так поздно… Хотя у меня в сумочке на такой случай всегда лежит перцовый баллончик…

Мы заходим в кабину. Он нажимает на цифру «1», я – «Закрыть двери». Будто нам и здесь нужно каждому внести свою лепту в процесс… Лифт плавно трогается, заставляя меня тяжело выдохнуть, но через пару секунд…

Происходит резкий рывок.

Свет мигает.

Затем – темнота и тишина.

А потом и глухой механический скрежет, заставляющий меня напрячься и прижать к груди свою сумочку.

– Что это? – мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

– Застряли, – спокойно констатирует Демьян.

Я на ощупь ищу панель управления. Нажимаю кнопку вызова диспетчера. Тишина. Ещё раз. Снова тишина. Какого хрена?!

– Связи нет, – говорит он. – Скорее всего, из-за отключения питания на этаже.

Внутри поднимается волна паники. Я делаю глубокий вдох, пытаюсь унять дрожь в пальцах.

– Сколько мы тут проторчим?!

– Не знаю.

– Отлично! – срываюсь я. – Просто великолепно. После всего этого дня – застрять в лифте. Очень символично!

Он поворачивается ко мне. В полумраке его глаза кажутся чёрными, непроницаемыми.

– Успокойся.

– Я спокойна!

– Нет. Ты всегда так – начинаешь злиться, когда не можешь контролировать ситуацию.

– А ты всегда так – говоришь, будто знаешь меня лучше, чем я сама!

Он усмехается, но без издевки. Почти устало.

– Потому что это очевидно. Ты ссыкуха, блин! Сразу в панику!

Я хочу ответить что-то резкое, но в этот момент свет загорается и по внутренней связи раздаётся глухой голос:

– Алло? Вы меня слышите? Это инженер… У нас авария на линии. Лифт замкнуло… Генератор включился, а его врубить не получается…

– И?! – спрашиваю я. – Когда Вы нам его включите?!

– Ну… Мастера я вызвал. Но это минимум два часа… 14 февраля, понимаете?

Он что там издевается?!

– Два часа?! – я невольно повышаю голос. – Это же не Новый год в конце концов! Какое-то 14 февраля, что в нём особенного?!

– Тише, – резко обрывает меня Демьян. – Ты только хуже делаешь.

– Да что ты…

– Просто. Заткнись. И давай попробуем хоть как-то устроиться.

Он достаёт телефон, кому-то что-то печатает. Наверное, очередной девице, с которой планировал провести этот важный вечер… А не получится! Тьфу…

– Садись, – он указывает на пол.

– Я не хочу сидеть… Тем более на полу!

– Тогда стой. Но не кричи.

Молчание.

Я прислоняюсь к стене. Руки дрожат. Не от страха, а от усталости, раздражения, от этого бесконечного дня, который никак не хочет заканчиваться.

Демьян скрещивает на груди руки и смотрит на меня, а я начинаю нервничать и ходить…

– Чёрт… Чёрт! – вырывается у меня непроизвольно…

Я начинаю метаться по кабине лифта – два шага влево, два вправо. Места катастрофически мало, но я не могу стоять на месте. Ладони потеют, дыхание сбивается, в груди нарастает тугой ком паники.

– Спокойно, Дана, спокойно, – шепчу себе, но голос дрожит.

Трясущимися руками провожу по плечам, пытаюсь унять озноб. Кожа покрывается мурашками, несмотря на то что в лифте вполне тепло. Снова делаю круг – на этот раз упираюсь ладонью в стену, чтобы не упасть. Ноги будто ватные. Почему сейчас?! Почему именно с ним?! За что?!

– Только не это… Только не сейчас… – бормочу, сжимая пальцы в кулаки.

В голове мечутся мысли: «Сколько мы тут пробудем? А если система совсем откажет? А если лифт упадёт?!..».

– У тебя что клаустрофобия? – слышу брезгливое. – Только не наблюй на мою обувь.

Я резко оборачиваюсь, будто надеясь найти выход в этой тесной металлической коробке или стукнуть кого-то по белобрысой башке! И тут замечаю, что Демьян стоит совсем близко и наблюдает. Его силуэт в полумраке кажется ещё выше, массивнее. От этого становится только хуже.

– Это из-за тебя! – срывается с губ прежде, чем успеваю подумать. – Ты вечно всё портишь! Там, где ты одни неприятности и проблемы! Бесячий гадкий…

– Серьёзно? – его голос звучит насмешливо, но без привычной лёгкости. – Может, это ты вечно ищешь повод зацепиться? Потому что у тебя недотрах…

– Что?! Да как ты смеешь?! – пытаюсь отодвинуться, но пространство слишком тесное. – Если бы ты не…

Он резко делает шаг вперёд, прижимая меня к стене. Его ладони упираются в металл по обе стороны от моей головы – я зажата между холодной поверхностью и его телом.

– Что ты делаешь?! – мой голос звучит выше, чем хотелось бы.

– Пытаюсь остановить твою панику, прежде чем ты тут нас обоих не достала, – произносит он тихо, почти шёпотом. – Остынь…

Его лицо оказывается в считаных сантиметрах от моего. Я чувствую тепло его дыхания на щеке, слышу, как сбивается его собственный ритм. Он наклоняется ближе, его нос почти касается моего виска, и я замираю. Господи…

Нет, нет, нет…

– Ты, оказывается, так вкусно пахнешь, колючка, – шепчет он, вдыхая запах моих волос. – Даже когда злишься…

Я замираю, пытаясь собраться с мыслями. Его слова, как удар током. Хочется оттолкнуть, но тело будто не слушается. И опять это «Даже когда злишься»…

– Не смей… – начинаю я, но голос дрожит.

– Что? – он чуть отстраняется, смотрит прямо в глаза. В полумраке его взгляд кажется почти чёрным. – Делать так? – проводит рукой по моему бедру. Пусть через кожаную юбку, но всё ощущается. – Или так?..

Я пытаюсь найти слова, чтобы ответить резко, унизить, заставить отступить – но ничего не приходит в голову. Только бешеный стук сердца и запах его туалетной воды, смешивающийся с моим парфюмом.

Я так сильно хочу его ударить, но не могу… Дрожу перед ним, словно овечка.

Он отступает первым. Его рука на мгновение задерживается у моей талии, будто он сам не уверен, стоит ли отпускать. Потом он делает шаг назад и бросает через плечо:

– Да ладно, фригидные суки вовсе не в моей зоне компетенции…

Он отворачивается к панели управления, пока я стою и пыхчу, сжимая руки в кулаки и надеясь на то, что нас поскорее выпустят отсюда… До того, как я решу убить его голыми руками…

Глава 6

Дана Сапиева

Тусклый свет давит на меня. А яркое освещение от экрана его телефона выхватывает из мрака углы кабины, наши тени, цифры на табло: «4». Мы застряли между четвёртым и пятым этажом. Где-то там, внизу, жизнь продолжается: кто-то спешит на свидание, кто-то открывает бутылку шампанского, кто-то смеётся и отдыхает. А мы… мы здесь. В этой грёбанной ловушке. И мне хочется винить его в этом снова и снова… Я убеждена, что во всех грехах человечества виноват именно он. И в том, что с нами случилось тоже… Ещё и фригидной меня обозвал. Урод.

– Два часа, – повторяю я, словно пытаясь уложить это в голове. – Целых два часа.

Демьян не отвечает. Он сидит на полу у стены, телефон лежит на колене, освещая его лицо неровным голубоватым светом. Его профиль – резкие линии, тень от ресниц на скуле, выглядит почти пугающим… И незнакомым.

– Может, попробовать ещё раз вызвать диспетчера? – спрашиваю я, сама не веря в успех.

– Бесполезно, – он качает головой. – Он сказал: авария на линии. Чё их дёргать лишний раз?! Всё, точка.

Я делаю шаг, потом ещё один… В тесной кабине места едва хватает, чтобы развернуться. Хочется двигаться, хоть как-то сбросить напряжение, но некуда.

– Ты всегда такой… спокойный в критических ситуациях? – вырывается у меня с сарказмом.

Он поднимает глаза. В свете экрана они кажутся почти прозрачными.

– А что, по-твоему, я должен делать? Бегать по кругу и кричать, как ты «помогите, умираем»?

– Нет, но…

– Тогда перестань суетиться. Это не помогает.

Я замираю. Внутри меня смесь раздражения и странного облегчения. Он прав. Но признать это вслух – всё равно что сдаться.

– Ладно, – говорю, прислоняясь к противоположной стене. – Допустим, мы застряли. Что дальше?

22:07…

Тишина. Только далёкий гул механизмов где-то за стенами лифта. И наше дыхание – два разных ритма, то сливающихся, то расходящихся.

– Почему ты всё время злишься, а? – вдруг неожиданно спрашивает он.

Вопрос бьёт наотмашь. Я даже не сразу нахожу, что ответить… Вообще не ожидала. Чья бы корова, блин, мычала…

– Я не злюсь.

– Злишься. Всегда. Даже сейчас.

– Потому что ты… – я подбираю слова, чтобы не оскорбить его. Ходят слухи, что этого лучше не делать в замкнутом пространстве, где другой человек может стать либо твоим спасением, либо палачом… Мало ли что у него там в башке, да?! – Потому что ты никогда не говоришь прямо. Ты играешь. В слова, в эмоции, в людей…

Он усмехается.

– А ты никогда не играешь. Ты всегда следуешь правилам, как робот, блин.

– Это называется «ответственность».

– Это называется «ссыкуха».

Я резко поднимаю голову.

– Чего?! Ты охренел?!

– Да так и есть. Ты – ссыкуха. У тебя вечный страх ошибиться. Страх показать слабость. Страх, что кто-то увидит, что ты не идеальна.

Его слова, как удар под дых. Точный, выверенный удар. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

– А ты, значит, лучше? Ты же сам говорил, что нужно играть грязно!

– Говорил. Потому что знаю, что иначе ты меня не услышишь.

– О чём ты?

Он делает паузу. Потом медленно, будто взвешивая каждое слово продолжает:

– О том, что мы оба боремся за одно и то же. Но разными способами. И оба проигрываем. Потому что тупо не можем остановиться…

Я молчу.

Где-то наверху какой-то шум. Лифт дёргается, но не двигается. Свет мигает, на секунду гаснет, потом снова загорается.

– Если ты думаешь, что я сейчас расплачусь и признаю, что ты прав… – начинаю я дрожащим голосом.

– Я так не думаю, – перебивает он. – Я думаю, что ты устала. Как и я… Устала, – повторяет. – От этой гонки. От этих игр. От того, что мы тратим время на то, чтобы доказать друг другу что-то, чего на самом деле не существует.

– Не существует?

– Нашей вражды. Мы не враги, Дана. Мы просто… Два человека, которые не умеют по-другому… Но я не считаю тебя своим врагом, можешь расслабиться…

– Пфффф… – выдыхаю с пренебрежением.

То же мне…

Я сажусь напротив него, подтянув колени к груди, стараясь, чтобы моя юбка сильно не задиралась и не помялась. Кабина такая маленькая, что наши колени почти соприкасаются.

– Ты когда-нибудь думал, что всё это просто ошибка? – спрашиваю я тихо. – Что мы могли бы не ссориться… Ну хотя бы не начинать гнобить друг друга?

Он смотрит на меня долго, не отводя взгляда.

– Могли бы. Но уже начали. Так что слишком поздно.

– Слишком поздно… М-м-м…

Молчание. Похоже, на мировую он не собирается идти…

Свет снова гаснет. Мы остаёмся в темноте.

– Включи фонарик, а, тут слишком темно, – командую я.

– Батарея садится. Лучше поберечь… И тут не темно…

– Тогда расскажи что-нибудь.

– Что?

– Всё равно что. Просто… говори. Чтобы не было так тихо…

Он вздыхает и усмехается.

– Когда я был маленьким, тоже боялся темноты. Родители смеялись, говорили: «Ты же мужчина». А я всё равно боялся. Прятался под одеяло, включал ночник. Потом понял, что темнота – это просто отсутствие света. Ничего больше.

– И перестал бояться?

– Перестал. Но только когда понял, что страх – это не слабость. Это просто… сигнал.

– Сигнал чего?

– Того, что ты ещё живой.

Я улыбаюсь.

– Глубоко… Просто Зигмунд Фрейд на минималках…

– Спасибо. Могу, умею, практикую… По сути, я тоже иногда могу быть серьёзным… Это не сложно…

– Только иногда?

– Только когда это действительно нужно…

Я чувствую, что нервничаю. И чувствую, что в отсутствии света мне становится ещё больше не по себе… А ещё я голодная, поэтому тянусь в сумочку, начав шуршать там.

– Если ты презики достаешь, то сори, между нами ничего не будет… – ржёт он в истерике.

– Пошёл ты… Кретин… – открываю свой Баунти и начинаю с вожделением его хомячить, слыша напротив его возмущенное:

– Э… А ты поделиться не хочешь, не?

– Нет. Это только моё. С мудаками я никогда не делилась и сейчас не собираюсь!

Глава 7

Дана Сапиева

Я нарочно чавкаю на весь лифт, чтобы его выбесить до белого каления, но он не ведётся, крепкий орешек, а мне тем временем становится только хуже… Горло пересыхает и дерёт от сахара… Вот я дура, блин, а… Воду-то сегодня уже выпила… Эээээх…

– Хочу пить, – вдруг вырывается у меня. Голос звучит непривычно тихо, почти робко.

Демьян хмыкает:

– У меня нет. Дерьмовая идея есть сладкое, когда рядом нет воды. Горшка, если что, тоже.

Я даю ему лёгкий толчок в плечо, хоть и в приглушенном свете, а движение получается почти инстинктивным.

– Ну, конечно. Кто бы сомневался. Мог бы хоть посочувствовать.

– Сочувствие не утоляет жажду, – парирует он. – Но могу предложить философский взгляд на проблему: в пустыне тоже нет воды. И ничего, люди как-то выживают…

– Ты сейчас серьёзно сравниваешь лифт с пустыней? – Я не удерживаюсь от смешка. – Тогда я – заблудившийся верблюд…

– Логично. Верблюды тоже любят ворчать, прямо как ты. А ещё у тебя горб.

– Это не ворчание, это конструктивная критика! И нет у меня горба! Вот ты сволочь, а… – касаюсь своей спины, пока он ржёт. Уже и так уничтожил мою самооценку. Скотина такая… У меня прямая осанка. Я занимаюсь спортом… Правда только йогой и пилатесам, но… Мне этого достаточно, чтобы моя фигура и позвоночник сказали мне «спасибо».

– Конструктивная? – делает вид, что размышляет. – Нет, всё-таки ворчание... Характерное, протяжное…

Я фыркаю:

– А ты – мастер находить недостатки. Может, тебе в критики пойти?

– Зачем? Я и так тебя критикую. Бесплатно. Из чистого альтруизма, – язвит он в ответ, заставляя меня растянуть недоброжелательную улыбку.

– Альтруизм тут ни при чём. Просто ты не можешь удержаться, чтобы не вставить шпильку.

– Шпилька – это тоже искусство. И я – художник.

– Художник-авангардист. Твоё творчество понимают только избранные.

– Зато запоминается надолго… Как у Прикассо…

Мы замолкаем на пару секунд, и вдруг оба смеёмся. Негромко, но искренне. В этой темноте даже колкие реплики звучат иначе: не как оружие, а как игра, что ли… Он что думал, я не знаю этого мужика, который рисует пенисом и яйцами? Зря… Я даже видео как-то смотрела. А нафига я это делала я не знаю… Ну да и не важно…

Смотрю на него и решаюсь снизойти. Всё-таки эта белобрысая моль рядом со мной хоть немного развлекает, а значит… Да кого я обманываю? Не моль он вовсе… и этим безумно меня бесит. Вот нельзя было родиться каким-то неказистым?! Некрасивым, не таким спортивным, в конце концов… Везде у этого гада какие-то плюсы имеются…

– Возьми…

– Ох ну надо же… – парирует он, увидев, как я даю ему вторую часть шоколадки. – С чего такая щедрость?

– Заткнись и бери, нафиг, пока не передумала!

Он угорает и всё же берёт шоколад, нагло засовывая целиком в рот, а бумажку отдаёт мне.

– Я же джентльмен…

– Кто бы сомневался, а… – толкаю её в сумку. – Ладно, раз уж мы застряли, может, хоть развлечёмся?

– Чем? Будем считать секунды до освобождения? Или ты готова на что-то более интересное?

– Нет. Фу! – передёргивает меня. – Отвянь! Давай лучше вспоминать самые нелепые ситуации, в которые попадали на работе.

Он закатывает глаза и выдыхает.

– Ты ребёнок… Блин… У меня есть топ-3, – отвечает он. – Первое место: я случайно отправил клиенту черновик с матерными пометками.

– Что?! – я аж выпрямляюсь. – И как выкрутился?

– Сказал, что это «креативный подход к бизнес-коммуникации». Клиент посмеялся и простил…

– Офигеть… Это нечестно! Тебя стоило давно уволить! Но вынуждена согласиться, что ты даже в провалах умеешь выглядеть харизматичным…

– Это талант. А у тебя есть такие истории?

– Конечно. Например, однажды я перепутала презентации и начала рассказывать про квартальный отчёт… На семинаре по йоге.

Демьян заливается смехом:

– Йога и квартальные отчёты? Это новый уровень многозадачности. Мощщщщно…

– Да-да, все смотрели на меня как на сумасшедшую. А я ещё минут пять упорно доказывала, что «баланс потоков» – это не про дыхание.

Теперь смеёмся оба… Громко, почти до слёз. И вдруг я понимаю, что в этой темноте, в этом замкнутом пространстве, мы впервые за долгое время… просто общаемся. Без масок, без борьбы, без попыток доказать что-то друг другу. Что само по себе нонсенс какой-то… Аж морозит, блин.

– Знаешь, – говорю, чуть успокоившись. – Если бы нас не спасли через час, мы бы, наверное, стали лучшими друзьями.

– Или худшими врагами, – добавляет он. – Всё зависит от уровня жажды.

– Точно. Вода – это мир. Её отсутствие – война.

– Философски. Я впечатлён. Тыришь у того же Фрейда?

– Не привыкай. Это временное помутнение рассудка… Из-за туалетной воды, которую ты на себя вылил. Даже кажется, что половину флакона сразу…

Он усмехается:

– Это Том Форд, дорогуша… Будем надеяться, что лифт всё-таки откроют до того, как мы начнём делить последний глоток воображаемой воды или душить друг друга… Хотя… Если ты любишь пожёстче…

– Госсссподи, – вздыхаю я. – У тебя есть другие мысли? Я ведь фригидная сука, ты не забыл?

– Хм… Не отрицаешь даже? Я и фригидную бы завёл, если бы захотел…

– Как и всегда, – бросаю я с лёгкой иронией. – Неотразим. И без ума от себя любимого…

Хлопаю в ладоши, глядя на него, пока он смеётся… И этот его смех почему-то такой тёплый, почти дружеский…

Наверное, я схожу с ума в этом замкнутом пространстве, не иначе…