Текст книги "Раскоп у Волчьей сопки"

Автор книги: Катерина Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

– Жить будут, – коротко бросил Артём. – Сейчас в сельпо пойдём скорую вызывать.

Вера кивнула.

– Вер, если расспросы начнутся, скажешь, что мы всю ночь в палатке были вдвоём, никого не видели. А почему, сама придумаешь, – добавил Артём.

Вера опять кивнула. Ей стало всё безразлично.

– Вер, что с тобой? – спросил Артём, заметив, что Вера сидит неподвижно, как истукан.

– Всё нормально, – ответила Вера.

– Слушай, мне всё равно, что там случилось. Я уже говорил, что люблю тебя, – горячо зашептал Артём. – Это я, идиот, виноват, что силой тебя не увёл отсюда.

– Не говори ерунды, – холодно прервала его Вера. – Я сама тебя не послушала. Ты ни в чём не виноват. Мы знаем, кто виноват. Надеюсь, он горит в аду, – зло проговорила Вера.

Артём посидел немного рядом, ничего не говоря, а потом ушёл.

Вера почувствовала чьё-то присутствие. Со стороны лагеря донеслись шорох колёс и урчание двигателя. Звуки были далёкими, но постепенно они приближались. Вера поднялась.

«Нужно притворяться человеком, – решила она. – Будто бы ничего не случилось».

На поляне появилась «буханка». Парамонов бросился к машине. Из «буханки» выскочил Саша, стал помогать выбраться Наталье Борисовне. Из кузова вышел невысокий полноватый мужчина. Все, кто стоял на ногах, окружили машину. Вера держалась в стороне, опасаясь выдать себя.

Громкий голос начальника раскопа разносился по поляне. Он с чувством и не стесняясь в выражениях рассказывал о случившемся. Круглые глаза Натальи Борисовны выдавали её недоумение.

– Все целы? Все живы? – спрашивала она.

– Вот, трое с лихорадкой слегли, – объяснял Игорь Поликарпович. – Чёрт-те что твориться!

На полноватого мужчину сначала никто не обращал внимания.

Наконец вспомнили про Профессора.

– Ни машины, ни Артура Владимировича, – пояснил Поликарпов.

– Кхе-кхе, – откашлялся Василевский. – Не хотел перебивать, позвольте представиться. Я Артур Владимирович Василевский. Студентов-третьекурсников к вам вёз. Вот. Уважаемая Наталья Борисовна убедила оставить их у сельпо.

У Парамонова вытянулось лицо от изумления.

– М-да, у вас тут чертовщина какая-то, – заключил Василевский.

– Вы Артур Владимирович? – встрял Лёва.

– Да. Я Артур Владимирович. Так родители нарекли. Могу паспорт показать.

Игорь Поликарпович осел на землю. Саша придерживал под локоть Наталью Борисовну.

Все молчали какое-то время.

Василевский для убедительности действительно достал документы и показал всем желающим.

– Так этот самозванец, наверное, чёрный копатель, – нашёлся Артём.

– Не ездят историки на таких машинах, – добавил Виталя зачем-то.

– Нужно ребят в больницу везти. Срочно! – встряла Вера холодным рассудительным голосом. – А про самозванца пусть милиция выясняет.

Парамонов опомнился, засуетился. Он вместе с Виталей, Лёвой и Артёмом стал усаживать больных по одному в машину.

Настоящий Артур Владимирович удивлённо озирался и старался держаться подальше от болеющих. Наталья Борисовна пристально смотрела на Веру, а потом поинтересовалась:

– Вера, у тебя всё хорошо?

– Да. Всё хорошо, – ответила Вера.

Наталья Борисовна выразительно глянула на окровавленный рукав Вериной куртки.

– А. Это ничего. Споткнулась и о корягу руку распорола. От невнимательности. Это ерунда, – оправдывалась Вера.

Она даже не наврала.

– Вер, можно с тобой поговорить? – спросил Саша виноватым голосом.

Вера кивнула, и они пошли в сторону от поляны, туда, где их не могли слышать.

– Помнишь, ты сказала, чтобы я из палатки ночью не выходил? – начал Саша. – Что ты имела в виду?

Вера молчала. Ей было сложно сосредоточиться на вопросе. Она чувствовала запах его крови и представляла, как кусает его, а после целует или наоборот.

– Вер, да что с тобой? Ты слушаешь?

– Просто устала и не выспалась, – легко сообщила Вера, хотя ей стоило немало усилий прогнать дурные образы из головы.

– Всё как-то странно, да?

Вера пожала плечами.

– Ладно, я о другом хотел поговорить, – продолжил Саша. – Я много думал этой ночью о нас и понял, что был не прав, – он замолчал, подбирая слова. – Я ведь не дал тебе и слова сказать. Не знаю, что Коновалов делал в палатке, но… Но… Я погорячился.

Веру будто обухом ударили по голове. Ей стало одновременно и радостно, и горько.

– Просто… Я когда его увидел… Ну не знаю… Представил, что ты его целуешь, как меня целовала. В общем, что-то щёлкнуло в голове. Алка ещё! Я потом понял, что вы поругались, и это она назло тебе, – закончил Саша.

Всё это время он говорил, глядя под ноги, и только изредка смотрел Вере в лицо. А теперь Саша не отводил от Веры взгляда, ожидая, что она скажет.

Вера мечтала броситься ему на шею, обнять, зарыться пальцами в светлые волосы.

«Нельзя. Теперь нельзя», – сказала она себе. Словно в подтверждение этой мысли, Веру дурманил запах его крови.

– Ты всё правильно понял. Про нас с Артёмом, – произнесла Вера. Голос её звучал отстранённо, хотя душа металась, не находя себе места. – Я выбрала его, – добавила она, чтобы окончательно сжечь все мосты.

Лицо Саши приобрело такой вид, будто ему влепили пощёчину.

– А про то, что не нужно выходить ночью из палатки… Это была шутка. Просто глупая шутка, – уточнила Вера.

Все эти слова дались ей тяжело.

«Пусть лучше держится от меня подальше. Пусть презирает или ненавидит. Пусть. Зато не пострадает», – убеждала себя Вера.

Саша смотрел удивлённо и обиженно. В его глазах читалась боль.

– Я понял, – бросил он и ушёл.

А Вера смотрела ему вслед, и сердце её разрывалось.

Глава 11

Раскоп у Волчьей сопки закрыли до выяснения обстоятельств дела. Под злосчастной плитой были найдены захоронения. По предварительной версии, именно от них студенты подхватили вирус, и в лагере археологов началась эпидемия. Следов самозванца не нашли. Разгром в камеральной палатке списали на него.

Обратной дорогой возвращались только пятеро практикантов. Игорь Белуда, Коля Зубарев, Алла Руднева и научный руководитель второго курса были госпитализированы.

В плацкартном вагоне студенты вели себя тихо. Все выглядели подавленными. Артём не травил баек, зато крутился хвостом вокруг Веры. Саша бросал то печальные, то гневные взгляды на Веру и Артёма.

Путь до дома казался Вере бесконечно долгим. В тесноте вагона её преследовало наваждение: жажда человеческой крови.

Привокзальная площадь города Куйбышева встретила Веру ярким солнечным светом. Девушка остановилась у выхода с вокзала. Люди проходили мимо неё, прибывающие и отъезжающие. Кто-то неловким движением задел Верины сумки. Девушка не торопилась покидать вокзал. Она специально задержалась, чтобы не стоять на автобусной остановке вместе с парнями.

– Пока, увидимся, – бросила Вера однокурсникам, изображая жизнерадостный тон.

Парни пошлёпали на остановку. А Артём увязался за ней и сейчас поймал её у выхода.

– Вер, подожди, – попросил он.

Вера посмотрела на парня.

– Вер, в поезде не получалось поговорить с глазу на глаз. Я тут хотел сказать… – Артём подхватил Верины сумки и повёл её в сторону от многолюдного места.

Они прошли немного по тротуару. Рядом прогудел троллейбус. Артём наклонился к Вере и негромко начал:

– Слушай, Вер. Я тут думал обо всём…

– Артём… – заговорила Вера.

– Подожди, не перебивай. Я тут думал обо всём. Знаю, тебе теперь нужна кровь. В общем… Я готов.

– Ты точно идиот, – горячо зашептала ему Вера. – Забудь обо всём, что случилось, как о страшном сне! Лучше ко мне не приближайся. Ты правда не понимаешь?

– Понимаю, – обиженно ответил Артём. – Всё понимаю.

Вера зашагала прочь.

– Вер, подожди. Ты ведь сказала Литвинову, что мы типа встречаемся. – Артём догнал Веру, схватил её за руку. – Вот и давай встречаться.

Вера вырвала руку.

– Нет, – бросила она.

Вера говорила уверенно, но на самом деле ей было до смерти страшно. Она боялась саму себя и того, что могла натворить. Ей вдруг стало очень одиноко.

Артём быстрым движением обхватил ладонями Верино лицо и поцеловал её в губы. От неожиданности Вера отпихнула его. А потом неожиданно для самой себя обняла и расплакалась. На самом деле Вере только казалось, что она плачет. Лицо её оставалось таким же спокойным, плакала душа.

Часть 3

Глава 12

Конец января 1987 года

За окном аудитории валил снег. Крупные пушистые снежинки опускались на землю. За стеклом белое снежное покрывало окутало деревья, дороги и дома. Снег лип на оконную раму, срывался с карниза. Вера несколько минут заворожённо смотрела в окно. Снежинки кружились спокойно и безмятежно, будто танцуя. Артём сидел рядом, безупречный, как и всегда в последние месяцы. Волосы аккуратно подстрижены и зачёсаны назад, на тёмно-синем пиджаке значок ВЛКСМ. Он был, бесспорно, красив. Его серьёзное, волевое лицо утратило мальчишеские черты. Зелёные глаза стали тёмными и загадочными. Артём сосредоточенно водил шариковой ручкой по листу. В аудитории было тихо, только слышались скрежет карандашей и редкий шорох бумаги. Студенты сдавали экзамен.

Вера уже набросала конспект ответа и теперь задумчиво глядела на Сашину спину. Он сидел прямо перед ней, такой же широкоплечий и белокурый. Вера думала о том, что эта новая жизнь сплошь состоит из боли. Она видела перед собой то, что могло бы у неё быть. Вспоминала, как собиралась смотреть с Сашей на звёзды. От этих мыслей становилось больно.

В её новой жизни нужно сдерживать себя, и это тоже больно. Совесть мучает Веру каждый день, тоже боль.

Артём почувствовал Верину тоску, повернулся к ней, заглянул в глаза.

«Дописывай», – мысленно приказала ему Вера.

Её пиявец послушно опустил голову и продолжил писать.

В окна лился утренний свет. Снежинки кружили за стёклами старых деревянных рам. Снег пошёл сильнее, и казалось, будто на улице рассыпана сахарная вата.

Когда преподаватель спросил: «Ну, кто первый?» – Вера поднялась, расправила складки на юбке и прошла к учительскому столу. Она прошла мимо рыжей макушки. Алла слегка отшатнулась. Теперь подруга сторонилась Веры.

Последний экзамен был сдан, но уходить рано. По недавней традиции лучших учеников торжественно поздравляли в актовом зале перед началом зимнего фестиваля студенческой самодеятельности. Вере не хотелось торчать в институте, и она предложила Артёму:

– Давай пройдёмся?

– Давай, – ответил он.

На улице всё так же шёл снег. Верины сапоги на высоком каблуке увязали в нём. Она куталась в пальто с меховым воротником, скорее по привычке, а не от того, что ей было холодно.

– Куда пойдём? – спросил Артём.

– К Волге.

Вера взяла его за руку и повела через улицу. Окна институтского корпуса смотрели прямо на речной вокзал. Волга, затянутая льдом, словно спала. Было безлюдно. Бетонные пирсы старого причала возвышались серыми уродливыми колоннами. Соединяющие их лестницы и переходы в детстве напоминали Вере остовы крепостных стен. Пешеходный тротуар занесло снегом, и случайные прохожие, должно быть, дивились тому, с какой лёгкостью двое идут по сугробам.

Вера никак не могла привыкнуть к безропотному подчинению Артёма. Это было странно и неправильно. Вера чувствовала всепожирающую вину с того самого дня, как не сдержалась. Жажда оказалась сильнее, а Артём безрассуднее, чем ей хотелось бы.

Не дойдя до здания вокзала, Вера остановилась. На Волгу густым покровом ложился снег. Снежинки падали на щёки, щекотали нос. Артём приблизился. Они долго стояли, едва касаясь плечами, глядя вдаль. Человек не смог бы замереть столь неподвижно. Вера думала о том, какую злую шутку сыграла с ней судьба. Ей было бесконечно стыдно за своё существование. Артём всё это время понемногу забирал кровь у людей. А она мучительно сдерживалась, чтобы не выпить её всю, чтобы не убить его. Вера словно бы превратилась в героиню своих же историй, обречённую выбрать зло.

«Никто не пострадал, не умер и даже не заметил», – лживо успокаивала себя Вера.

– Красиво, – произнёс Артём.

– Угу.

– Ты в сто раз красивее.

Вера повернулась к нему и поцеловала, легко касаясь его холодных губ. Она делала это не из любви, а чтобы хоть на время приглушить вину. Артём становился будто счастливее. А Вера чувствовала себя хоть немного человеком.

Потом Артём стянул шарф, обнял Веру и привычным жестом подставил шею. Должно быть, случайный свидетель увидел бы лишь парочку в страстных объятьях друг друга.

Падал снег. Пушистые хлопья путались в русых волосах Веры. Артём обнимал её, как самую большую драгоценность. А та приникла к его шее в безумном порыве. Вера чувствовала, что Артём ощущает восторг. И это пугало её больше всего. Омерзительное свойство вампирского укуса. Вера с трудом сдержалась, остановилась, тяжело дыша, незаметно стёрла кровь с губы. Залаяла собака. Вдалеке шёл мужчина, держа пса на поводке. Наваждение исчезло.

В актовом зале было ещё пусто. Сцену украшали пёстрые самодельные снежинки и бумажные гирлянды. Пыльные портьеры пахли затхлой тканью. Паркет на помосте протёрся по центру. В зале горел яркий свет. Сцену готовили к началу представления. Из-за кулис раздавались девичьи голоса: последняя репетиция институтского хора. Вера присела на велюровое кресло во втором ряду. Артём опустился рядом.

– Как думаешь, мы сможем сразу уйти после награждения? – спросил он.

– Думаю, да.

– Вер, ты сегодня какая-то грустная. Почему? – поинтересовался шёпотом Артём. – Из-за меня?

– Нет, – соврала Вера. – Тебе показалось.

– Я, вообще-то, чувствую твоё настроение, – ворчливо пробормотал Артём.

Через четверть часа зал стал наполняться. А Вера ощутила необъяснимую тревогу, словно присутствие кого-то незримого. Она почти свыклась с ворохом вампирских ощущений, но это чувство было новым.

Партер быстро заполнялся. Стоял гвалт весёлых голосов. Наконец видавший виды актовый зал наводнили студенты. Обилие людских запахов сбивало Веру с толку. Тревожное чувство чьего-то присутствия отошло на второй план. Когда все расселись и угомонились, на сцену поднялась Наталья Борисовна. Она выглядела свежей и отдохнувшей. Её пёстрая блузка отдавала дань моде семидесятых. Наталья Борисовна прокашлялась, взяла в руки микрофон и бодрым голосом начала:

– Здравствуйте. Рада приветствовать вас на нашем фестивале студенческой самодеятельности! Надеюсь, все успешно завершили зимнюю сессию. Перед началом выступления наших коллективов хочу попросить выйти на сцену наших самых успешных студентов, отличников и активистов. Мы поздравим их с блестящими успехами. А они произнесут для вас слова напутствия.

Наталья Борисовна похлопала самой себе. Зал вяло зааплодировал, повторяя за ней.

– Надеюсь, эта традиция не приживётся, – шепнул Вере Артём.

Вера была с ним полностью согласна.

– Первым попрошу выйти на сцену нашего первокурсника, студента исторического факультета, золотого медалиста и отличника, завершившего зимнюю сессию досрочно и с самым высоким баллом… – торжественно произносила Наталья Борисовна. – Прошу на сцену Валеру Лагунова.

На сцену поднялся высокий щуплый парень с бледным лицом и пронзительным взглядом из-под чёлки тёмных волос.

Веру обдало холодом, как в прежней человеческой жизни. Что-то в этом парне её насторожило.

– Поздравляем с блестящим завершением первой сессии! Скажу от лица всего преподавательского состава, мы рады, что ты, Валера, выбрал наш институт. От себя желаю тебе не останавливаться на достигнутом, обрести в наших стенах второй дом и верных друзей на всю жизнь! – бойко проговорила Наталья Борисовна и протянула микрофон Лагунову.

Тот взял микрофон и односложно выдал:

– Спасибо.

Наталья Борисовна выжидающе посмотрела на него. И тогда юноша вымученно добавил:

– Успехов всем в учёбе.

Наталья Борисовна выждала ещё пару секунд. Лагунов безучастно глядел в зал. Студенты начинали скучать. По залу разносились посторонние шепотки. Наталья Борисовна забрала микрофон.

На сцену вызвали студентов второго курса, пухлую девочку в толстых очках и плечистого парня в спортивном костюме. Девочка оказалась председателем шахматного кружка, а парень победителем соревнований по плаванию.

Наконец позвали Веру и Артёма.

– Хочу представить блестящих студентов третьего курса и моих учеников, Елисееву Веру и Коновалова Артёма, – Наталья Борисовна улыбнулась и продолжила: – Также хочу отметить, что Коновалов Артём на первом и втором курсе был одним из неуспевающих студентов, и не раз ему грозило отчисление. Вот вам пример упорного труда и целеустремлённости. Эту сессию Артём закончил только на отлично. Преподаватели немало удивлены такой разительной переменой. А я горда его успехами в учёбе. Артём, что ты можешь сказать товарищам? Может, поделишься секретом, произнесёшь напутствие? – Наталья Борисовна передала микрофон Артёму.

– Как и сказала Наталья Борисовна, я перебивался с двойки на тройку. Так в чём же секрет? – начал Артём и улыбнулся той мальчишеской ухмылкой, что раньше часто бывала на его лице. На одно мгновение он будто стал прежним. – Я встретил девушку, влюбился и понял, что нужно соответствовать, – довольно правдоподобно закончил Артём и посмотрел на Веру.

Если бы Вера осталась человеком, она бы покраснела. Наталья Борисовна, почувствовав, что напутствие приобрело слишком неформальный характер, забрала микрофон у Артёма. Она разволновалась и забыла про Веру.

– Замечательно. Прекрасные слова. – Наталья Борисовна снова изобразила аплодисменты.

Из зала раздалось несколько насмешливых улюлюканий. Стало шумно.

– Садитесь, – сказала им Наталья Борисовна, словно ученикам в школе.

А Вера выхватила Сашин взгляд из середины зала. Его глаза смотрели так же, как в то утро у палатки.

Артём галантно помог Вере спуститься, и они заняли свои места.

«Что ж, отличное прикрытие. Перспективные студенты встречаются. Отличница подтянула нерадивого студента по учёбе, – рассудила Вера. – Вряд ли кто-то заподозрит в этом странность».

Наталья Борисовна пригласила на сцену трёх четверокурсников, ласково отозвалась о каждом. Те в ответ сказали по паре банальных фраз. После на сцену поднялась пятикурсница – редактор студенческой газеты. Она говорила долго и вдохновенно о том, как институт повлиял на её жизнь, о выборе будущей профессии и прочих банальностях. Потом заявился ректор и произнёс несколько шаблонных фраз, поздравил студентов с окончанием сессии и прошедшими новогодними праздниками. Зал откровенно заскучал. Многие зевали. Наконец на сцену выбежали девушки в цветастых сарафанах, с красными платочками в руках и принялись отплясывать, сотрясая и без того многострадальный паркет. Под громкие звуки музыки Вера и Артём улизнули из зала.

Из-за двери актового зала приглушённо звучала та же мелодия. В коридоре было тихо, только гулко разносились отзвуки шагов Артёма и Веры. За окнами стремительно темнело. Вера посмотрела на часы: четыре. Она поправила комсомольский значок на блузке, улыбнулась Артёму.

– Это было мило, – сказала Вера.

– Ну, так я правду сказал. Так и есть. Ты изменила мою жизнь, дала мне смысл.

Вера вздохнула тяжело.

– Ты же знаешь, это дурман от укуса, – тихо и раздражённо бросила Вера.

– Нет. Я всегда тебя любил. Просто теперь чувствую это острее, – убеждённо ответил Артём. – Мы теперь связаны чем-то большим.

На Веру с новой силой навалилась вина.

– Не надо. Больше так не говори, – попросила Вера.

В вестибюле она накинула пальто, вышла на улицу. Артём последовал за ней.

– Ладно, – обиженно проговорил он, догоняя Веру.

Снег перестал идти. На улице стемнело. У института толпилась небольшая кучка студентов. В остальном было безлюдно. Вдоль дороги зажглись фонари. Под их электрическим светом серебрились сугробы. Вера и Артём пошли привычной дорогой вдоль старых купеческих особняков. Через улицу, на набережной, тоже загорелись фонари, появились редкие прохожие. Вера любила эту часть города. На покатых крышах лежал снег. Фасады домов ещё хранили остатки былой роскоши. Встречались уникальная лепнина и барельефы. В детстве Вера представляла, будто это средневековый город. А некоторые дореволюционные дома вполне могли сойти за замки. В узких проходах и кирпичных арках меж домов прятались уютные дворики, где можно затеряться. Старый центр города хранил атмосферу прошлых эпох. Он жил своей жизнью и был совсем не похож на безликие бетонные коробки дворов и новые многоэтажные дома.

Неожиданно на Веру нахлынуло необъяснимое чувство: тревожное присутствие чего-то знакомого, но забытого. Артём забеспокоился, стал озираться и принюхиваться. Вера остановилась, прислушиваясь к ощущениям, повернула голову к Волге. За дорогой, у чугунного парапета набережной, она увидела знакомый силуэт, скрытый в тёмном прямоугольнике между двух фонарей. Ошибиться она не могла. Этот мужской силуэт навсегда отпечатался в её памяти. Профессор вальяжно опирался локтями о парапет и ждал.

Недоверие и страх охватили Веру. Она не верила глазам, считала, что Профессор мёртв. Артём двинулся с места, но Вера его остановила. Она чувствовала: Профессор ждёт её.

– Оставайся здесь, – приказала Вера Артёму.

Тот замер. А Вера неторопливо прошла по переходу, лицо её было спокойным, хотя внутри бушевал ураган. Стало холодно. Снег хрустел под ногами. Мимо прошла пожилая пара. Людей почти не было.

– Ну здравствуй, – произнёс Профессор, когда Вера приблизилась. – Пройдёмся? – спросил он, будто старый знакомый.

Вера смотрела на него круглыми глазами. Она не чувствовала прежнего ужаса, но страх не ушёл насовсем.

– Удивлена? – с насмешкой спросил Профессор. – Что, думала никогда меня увидишь?

– Что тебе надо? – выдавила Вера.

Она не спрашивала: «Как?» Теперь это казалось неважным.

– Прогуляемся и поболтаем, – снова предложил Профессор и добавил слащаво: – Как коллеги.

Он отделился от парапета и направился к лестнице, ведущей к летнему песчаному пляжу. Конечно, теперь там лежал снег, а к берегу примыкала толстая наледь, укрывшая реку.

«Укромное место. Никто не увидит», – с опаской подумала Вера, но последовала за ним. Набережная возвышалась над пляжем на пару-тройку метров.

Небо совсем почернело. Над Волгой проглядывала россыпь звёзд. На другом берегу мерцали редкие тусклые огоньки. Профессор медленно зашагал у самой воды. Позади него осталась пристань речного вокзала. Вера остановилась у основания лестницы, постояла пару секунд, а потом пошла за Профессором.

– Боишься? – задал вопрос тот, когда Вера нагнала его.

– Нет, – соврала Вера. – А ты не боишься? Как тебе крест Господень на вкус?

Вера выплюнула эти слова, а у самой поджилки тряслись от страха.

Профессор хрипло засмеялся, будто закашлялся.

– Вера-Вера. Маленькая глупая Вера, – самодовольно проговорил Профессор. – Ничего-то ты не знаешь.

Вера молчала. Она чувствовала, что Артём неподалёку: скользит незаметной тенью. В то время как они с Профессором медленно идут вдоль воды, как на прогулке.

– Знаешь, я ведь пришёл тебя убить, – светским тоном начал Профессор. – А теперь… Даже не знаю. Любопытно.

Сердце Веры застучало часто-часто.

– Почему твой пиявец ещё жив? – поинтересовался Профессор.

Вера не ответила. Она вся напряглась и внутренне готовилась к борьбе.

– Должно быть, это очень больно, мучительно больно, сдерживать себя, – протянул стратилат. – Как это у тебя получается?

– Я не убийца, – резонно ответила Вера.

Профессор усмехнулся.

– Убийца, – произнёс он, будто пробуя слово на языке. – Ещё какая убийца. Зачем тебе этот жалкий пиявец? Чего ты так о нём печёшься? Такие, как он, существуют лишь для того, чтобы утолять нашу жажду.

Вера почувствовала невероятное отвращение.

– И что тогда? Оставлять кучу трупов? Сколько нужно крови? – зло бросила она.

– О, да тебе нужно учиться. Ты же и не знаешь, как устроен наш мир. А я тебе говорил, – прошипел Профессор.

На лице его играла наглая ухмылка.

– Сколько? – выкрикнула Вера.

– Не так уж много, – сообщил Профессор, словно кокетничая. – Одна луна – один пиявец.

Вера посмотрела ему в лицо. Ни грамма сожаления. Профессор так легко произносил слова, будто говорил об обыденных вещах.

Вера пыталась прикинуть в уме, что значат его слова.

– Не мучай прелестную головку, – ехидно выдал Профессор. – Тринадцать в год.

«Тринадцать, – страшная цифра звучала у Веры в голове. – Тринадцать ни в чём не повинных людей. И это только в год. А скольких они успеют покусать? Из скольких выпью кровь?»

Вера остолбенела от омерзения и жуткого осознания.

– Ну давай! Делай то, зачем пришёл, – с вызовом сказала Вера. А сама приготовилась драться.

Порыв был глупым и безнадёжным. В глубине души Вера это понимала.

«Почему он так уверен, что больше мне не подвластен?» – задалась вопросом она.

– Это теперь ни к чему. Я наблюдал… Так ты долго не протянешь. Разве ты мне конкурент? Лишь жалкое подобие вампира, – произнёс Профессор. – Теперь мне даже интересно. Пожалуй, посмотрю, кто будет первым, ты или пиявец. Ставлю на то, что ты его убьёшь.

Вера фыркнула.

Они уже прошли около километра. Впереди справа укрытый снегом виднелся Струковский сад.

– Что было на раскопе? Что мы нашли? – задала Вера вопрос, который до того не казался ей столь важным.

– Не вы. Я нашёл, – Профессор самодовольно ухмылялся.

Вера ждала ответа. Она остановилась, решительно посмотрела Профессору в глаза. У девушки в душе всё смешалось: страх, отвращение и злость. Мужчина тоже остановился.

«Вот он, виновник всего», – с ненавистью думала Вера. Но в то же время она всецело ощущала, что он сильнее. Необъяснимое чувство говорило об этом, как тогда на раскопе, когда Вера поняла, что может ему приказать.

Тусклый свет фонарей лился с набережной, отражался от снежной наледи. Блики играли на холодном лице Профессора. Его пугающие чёрные глаза всё так же контрастировали с ухмылкой на тонких губах.

– Так и быть, скажу. Ты же никому не расскажешь, правда? – ехидно протянул он.

Вера бесстрашно смотрела и ждала. Профессор снова зашагал, и ей пришлось идти рядом с ним.

– Я нашёл свою смерть и возродился, – торжественно поделился тот. – Знаешь ли ты, Вера, что было под той плитой?

Профессор задумчиво взглянул куда-то вдаль через Верино плечо. Девушка обернулась. Низко над городом висела луна и казалась зловеще огромной. Оптическая иллюзия делала её такой.

– Красный волк? – предположила Вера.

Это предание, как и события той ночи, ей никогда теперь не стереть из памяти.

– Хм, предание о красном волке. Знаешь, благодаря ему я нашёл это место, – протянул Профессор. – Место заточения одного из первых стратилатов.

У Веры внутри всё похолодело, она едва держала себя в руках.

«Что? Что это значит?» – хотелось ей кричать. Внешне Вера всё так же с вызовом смотрела на Профессора.

– Власть, Вера, вот что главное. Ты поймёшь это, если сможешь прожить подольше, – закончил Профессор. – А я её получил, – он усмехнулся.

«Зачем он это говорит? – думала Вера. – Так, будто хвастается. Что, больше не с кем поделиться злодейскими успехами?»

Мысли её метались, как и чувства. Она почти уловила главную идею вампирской иерархии.

– Зачем? Для чего? – вырвалось у Веры.

– Вера, знаешь, я сейчас подумал… – надменно проговорил Профессор. – А ты ничего и даже очень. Хрупкая, но с характером. За тобой интересно наблюдать. Любопытно, как ты сдерживаешься, я бы посмотрел. Ходишь в институт, как будто ничего не изменилось. – Он мерзко улыбнулся.

Веру передёрнуло от этой гаденькой улыбочки.

Мужчина остановился, вздохнул, разглядывая Веру.

– Будет грустно, если моя кровь пропадёт даром, – добавил стратилат. – Что-то есть в этой преемственности.

– Как…? – настойчиво начала Вера.

– Кровь, – перебил Профессор. – У древнего стратилата она сильнее.

Вера попятилась. Все пазлы сложились в её голове.

Профессор надвинулся на неё и произнёс:

– Когда выпьешь своего первого пиявца, приходи. Я всему тебя научу.

Профессор развернулся и стремительно пошёл прочь, так быстро, словно время над ним не властно. Вскоре его тёмная фигура оказалась вдалеке от Веры, а потом и вовсе исчезла. Девушка ошарашенно смотрела ему вслед.

Вера постояла немного, глядя на тёмную Волгу, на звёзды, мерцающие над ней. А потом мысленно позвала Артёма.

Когда тот приблизился, Вера стояла неподвижно, думала об услышанном.

– Что это было? – спросил он. – Что, этот гад не сдох?

– Живее живых, – ответила Вера.

Артём, как положено вампирской натуре, не проявлял излишних эмоций. Но Вера чувствовала, как он взволнован.

Они поднялись на освещённую фонарями набережную. Вера не знала, куда бредёт. Она просто шагала, а в голове у неё роились мысли. Сама того не замечая, Вера вела Артёма в Струковский сад. В тишине парковых аллей ей стало чуть спокойнее. Артём не лез с расспросами, терпеливо ждал. Но потом не выдержал, уточнил:

– Чего ему надо?

Вера пожала плечами. Она и сама не поняла, что Профессору от неё надо.

«Хотел полюбоваться на свою жертву. Как серийный убийца, который возвращается на место преступления. Профессор хотел насладиться своей безнаказанностью», – подумалось Вере.

– Он сказал, что я всё равно тебя убью, – медленно проговорила Вера.

– Ага. С чего бы это? – легкомысленно возразил Артём, потом, почувствовав Верин настрой, добавил: – Глупость. Брось, я тебе доверяю.

– Не глупость. Я теперь поняла, как всё устроено, – ответила Вера.

– И как всё устроено? – спросил Артём.

Вера не торопилась отвечать. В парке было тихо и совсем безлюдно. Посыпался мелкий снежок. В свете редких фонарей он блёстками ложился на аллею. Дорожки парка петляли между деревьев, то поднимаясь, то спускаясь к Волге. Старый сад разбили прямо на склоне.

Вера всё ещё чувствовала незримое присутствие вампира. От этих ощущений по телу пробегали холодные волны.

«Тринадцать, – думала Вера. – Тринадцать людей каждый год. Сколько он живёт? Скольких уже погубил?»

Артём взял Веру за руку, остановил. В его волосах запутались снежинки. Глаза смотрели доверчиво и с обожанием. Веру вновь начала мучать совесть.

Вампирство сделало Артёма другим, загадочным и харизматичным в глазах людей. Безупречный костюм и строгое пальто подчёркивали образ. Но чары стратилата, помимо воли Веры, заставляли его преклоняться. И Вера каждый день жалела о той своей минутной слабости.

Они оказались на укромной тропинке, под разлапистым дубом, вдалеке от посторонних глаз. Кружили мелкие снежинки. С веток дуба срывались пригоршни снега. Было тихо. Никто из людей не желал в будний вечер бродить по сугробам. Артём не сводил глаз от Веры, не отпускал её руку.

– Что будем делать? – поинтересовался он, не дождавшись ответа на первый вопрос.

– Мы должны его убить! – уверенно произнесла Вера, продолжая думать о тринадцати безликих и безымянных пиявцах.

Артём удивлённо посмотрел на неё.

– Согласен! – прозвучал неожиданный голос.

Вера обернулась. Артём зашипел. Поодаль между деревьев, за кругом света от фонаря, стоял высокий худощавый парнишка-первокурсник. Его чёрные глаза говорили сами за себя. Из-за его плеча, словно тень, вышла девчонка, худенькая и юная. Две тёмных косички торчали из-под шапки.