Текст книги "Раскоп у Волчьей сопки"

Автор книги: Катерина Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Возвращаясь в лагерь, Профессор размышлял, как действовать дальше. Он оставил рыжую в лесу. К утру она переродится.

«Нужна лопата, – заключил вампир. – И нужно задержать раскопки».

Лагерь встретил его тишиной. Все спали. До рассвета оставались считаные часы. Профессор скользнул в палатку, устроился в спальном мешке и стал вспоминать свою прежнюю жизнь. Образы вставали перед его глазами, яркие и живые, будто всё было вчера. Владислав Сергеевич часто думал: выбрал бы он такую жизнь, если бы не Маша. Ответа он не знал. Зато Профессор точно знал, что стал таким же монстром, как и они все. Он лживо успокаивал себя тем, что жертвы неизбежны на пути к свершению мести. И потому оправданны. По правде говоря, Владислав Сергеевич и не думал оправдываться.

Перед кем? Перед богом? Он полагал, что его нет. Если бы бог существовал, разве допустил бы то, что случилось с его Машей, и то, что произошло с ним самим. В тысячный раз Профессор прокручивал в голове одни и те же мысли. В этом круговороте он не заметил, как взошло солнце.

Весь следующий день Владислав Сергеевич, как мог, саботировал работу на раскопе. К обеду ему подвернулся крайне удобный случай: один из студентов отбился от группы. И Профессор обратил и его тоже. Весь оставшийся день археологи безуспешно искали Зубарева. А Владислав Сергеевич выжидал. В его тёмном воинстве было уже двое.

В этот вечер никто не засиживался у костра. Все рано разошлись по палаткам. И только его пиявцы рыскали по лагерю. Владислав Сергеевич придумал, как разрешить дело по-простому: обратить пару-тройку студентов. А те, собирая кровавую дань, станут контролировать остальных.

В эту ночь небо было ясным. Луна ярко освещала лес и палаточный лагерь. В её серебряном свете сосновые ветви отбрасывали загадочные тени.

Профессор вооружился лопатой и собрался идти на раскоп, как вдруг его окликнули:

– Артур Владимирович, вы что делаете?!

Это был один из студентов, Игорь Белуда.

«Что ж, вот и третий», – подумал Профессор.

Владислав Сергеевич оставил студента в его же палатке и теперь шагал при лунном свете между вековых сосен. Настроение его переменилось. Вчерашняя уверенность сгинула. Чем ближе он подходил к цели, тем более разнонаправленные эмоции его одолевали. Профессор то чувствовал торжество от будущего триумфа, то сомневался в своей затее и впадал в уныние. Его порядком измотали эти скачки настроения. Вот и сейчас вампир думал о том, что под плитой может оказаться совсем не то, на что он надеется. Профессор перехватил поудобнее лопату и продолжил путь. Он старался отогнать сомнения, сосредоточиться на предстоящей задаче. В голову лезли разные мысли. И, чтобы сконцентрироваться на плане мести, Владислав Сергеевич представил образ Маши. Непрошено вместе с этим образом появились мысли о Вере, так похожей на его жену. У Профессора зародилось необъяснимое желание обладать ею, как стратилат владеет пиявцами.

«Успеется, – подумал вампир. – Сначала план и цель».

Выворотить плиту оказалось не так уж сложно. Профессор взялся за лопату и принялся копать. Вампир значительно сильнее человека, но даже при этом Владислав Сергеевич не сильно преуспел за целый час.

Через какое-то время Профессору пришлось сменить инструмент на более деликатный. Он добрался до захоронения. На вид оно казалось обычным: остатки скелета, ритуальные предметы. Странным было лишь отсутствие кистей и ступней. Владислав Сергеевич не придал этому значения. Вампира охватило чувство досады и разочарования. Пока Профессор продолжал расхищать чужую гробницу, им всё больше овладевало отчаяние. Конечно, он понимал: кровь не может быть живой, ей не сохраниться за столетия.

«Что-то здесь должно быть, – лихорадочно соображал Профессор. – Метафорическое выражение крови». Профессор нервными быстрыми движениями ощупывал находки, внимательно осматривал, бесцеремонно отбрасывал. Вампирское зрение позволяло ему увидеть больше, чем мог заметить человек. В тусклом лунном свете Профессор наконец обнаружил что-то между рёбрами останков.

Этот предмет напоминал миниатюрный кинжал, окисленный, покрытый окаменевшей почвой. Он хранил на себе следы векового пребывания в земле. Профессор испытал небывалое волнение. Он включил фонарь и принялся осматривать предмет, держа его в дрожащей руке. Когда первые эмоции схлынули, вампир стал аккуратно счищать вековой налёт. На рукояти кинжала угадывались символы. Вырезанные линии и завитки хорошо прощупывались пальцем.

«Вир», – прочитал Профессор.

Вампир недоумённо вглядывался в рукоять кинжала, не понимая, что нужно делать дальше. Останки стратилата, а может, и не вампира вовсе, давно истлели. Профессор не нашёл ответа и в плите. Время близилось к рассвету, а разгадка всё не приходила на ум. Почему-то вампиру казалось, что главное – найти то самое место. Он был настолько поглощён легендой о «червлёном волке», что упустил из виду главное: «А что потом?»

«Нет. Не может быть, чтобы не было ответа».

– В-и-р, вир, – пробовал на слух Владислав Сергеевич.

Сочетание букв было странно знакомым. Профессор никак не мог уловить воспоминание об этом слове. Тянулись минута за минутой. Вампир сидел на коленях, склонившись над разграбленным могильником, и мучительно думал. Вдруг яркой вспышкой предстал образ: Маша повела его в гости к своей коллеге. Среди прочего на стол подали кровяную колбасу. Коллега Маши, имя которой Владислав Сергеевич не помнил, была урождённой удмурткой.

«Виртырем», – всплыло в памяти.

«Виртырем – кровяная колбаса на удмуртском, – осенило Профессора. – Вир – кровь».

Теперь вампир не сомневался: найденный кинжал и есть метафорическая кровь.

«Только что с ним делать?»

Профессор пробовал проливать на него свою кровь – ничего. Тогда он призвал пиявцев с тушкой – одним из студентов. Использовал их кровь – тоже ничего, никакого результата.

– Идите прочь, – зло бросил Владислав Сергеевич после бесплодных попыток.

До того он считал, что всё поймёт, главное – найти. А теперь им овладело отчаяние.

«Старый дурак, – в сердцах ругал он себя. – Сказочка для детишек. Вот что это».

Появились первые предвестники рассвета. За сосняком заалел горизонт. Ветер гнал облака по небу. А стратилат боролся с разочарованием и ощущением бессмысленности своих надежд. Он посидел ещё немного, сжимая в руках ритуальный предмет. Потом сунул его за пазуху и стал возвращать на место плиту. Получилось неважно. Плита лежала криво и совсем не так, как раньше. Под ней угадывалась разрытая яма. Всюду были следы присутствия Профессора. Владислав Сергеевич провозился ещё какое-то время, маскируя разграбленную могилу.

«Ай, ладно», – подумал он, махнув рукой на бестолковое занятие.

Согласно его плану, археологи должны стать тушками его пиявцев. А значит, подконтрольными ему.

Профессор покидал раскоп в мрачном настроении.

«Надо заканчивать этот балаган», – рассуждал он.

По приходе в лагерь Владислав Сергеевич сменил перепачканную одежду и сделал вид, будто только проснулся. В это время в лагере разворачивалась любовная сцена. Один из практикантов набил морду другому, и всё из-за студентки. Той самой Веры, что так сильно напоминала Профессору жену. Это событие удачно отвлекло общее внимание от Владислава Сергеевича. А тот с удивлением понял, что двое студентов избежали участи стать тушками пиявцев: Вера и Коновалов.

«Любопытно… Как это вышло?» – задумался Профессор.

В его сознании промелькнула мысль: «Раз план провален, не помешал бы утешительный приз».

Вампир стал присматриваться к Вере.

За завтраком царила гнетущая атмосфера. Люди, вторя настроению вампира, были мрачны. Или ему только так казалось. Вера не пошла завтракать. И Коновалов понёс ей миску с кашей в палатку. Профессор усмехнулся про себя: «Я бы тоже влюбился. Впрочем, я именно так и влюбился в Машу».

Сердце кольнули печальные воспоминания.

Как только Коновалов ушёл, студенты принялись бурно обсуждать утреннюю сцену. Литвинов сидел мрачнее тучи и не отвечал ни на какие вопросы сокурсников. Эти разговоры оборвала Наталья Борисовна:

– А ну, хватит! Закончили обсуждения. Вы что, бабульки на лавке?

Владислав Сергеевич уже думал о своём. Робким лучом в его душе пробивалась надежда. «Может, не всё потеряно. Пока я здесь, нужно попробовать ещё. Место и предмет должны иметь связь, должны иметь значение», – рассуждал вампир.

Поэтому, когда Игорь Поликарпович скомандовал идти на раскоп, Профессор не стал вмешиваться. Он продолжил играть свою роль.

«Понаблюдаю. Может, Парамонов натолкнёт меня на мысль», – заключил Владислав Сергеевич.

Изменения на раскопе могли заметить только двое. Но они были заняты своим любовным треугольником и всё прозевали. К тому же пиявцы старательно не подпускали их к плите. Взбудораженный Игорь Поликарпович развёл кипучую деятельность, которая ни к чему не привела Профессора. Парамонов говорил много, но всё не то. Он будто бы не замечал испорченного артефакта у себя под носом.

Усилился ветер. Макушки могучих сосен гнулись под его натиском. Небо заволокло серой пеленой. Профессором снова овладело отчаяние. Он не знал, что делать.

«Последняя ночь, – решил вампир. – К утру нужно уезжать».

– Игорь Поликарпович, предлагаю закончить завтра. Слишком ветрено, – повелительно произнёс Владислав Сергеевич.

Глава 16

Бушевал ветер. В воздухе веяло приближающейся грозой. Давным-давно стемнело, время перевалило за полночь. Шумели сосны вокруг прогалины раскопа. Ветер гнул ветви, срывая с них хвою. А Профессор всё не мог разгадать секрет первородной крови стратилата. Он очистил кинжал от земли, грязи и других следов времени. Что только ни делал вампир, склонившись в непроглядной тьме над каменной плитой.

– Я хочу твоей крови, – шептал Профессор в который раз.

Не сработало.

Вампир прикладывал кинжал к плите, выводил им на земле узоры. Ничего не происходило. После многих безуспешных попыток Владислав Сергеевич совсем отчаялся.

Конечно, Профессор и раньше думал о том, что нужна жертва.

«В таком вопросе нельзя горячиться, – осадил он себя. – Нет, дело не в жертве. Жертв не должно быть, иначе он точно не сможет вернуться на это место. Убийство будут расследовать слишком тщательно. Да и в предании ни слова о жертве, – размышлял Владислав Сергеевич. – Возможно, артефакт связан не с местом, а со временем. Так же, как стратилат, должен пить кровь в свою луну, в тот день, когда он был обращён».

В представлении Профессора этот аспект вампирства не мог существовать просто так, без причины. За долгие годы этих лун было у него без счёта, как и выпитых им пиявцев.

Владислав Сергеевич когда-то был человеком из мира точных наук. Вот и сейчас он рассуждал логически. Этот ход мысли позволил ему избавиться от отчаяния.

«Чтобы понять точный механизм действия, нужно узнать, как первый стратилат стал таковым. А это практически невозможно. Никому неведомо, как появился первый вампир. Если нет данных, нужно получить их опытным путём. То есть экспериментально. У меня есть место, артефакт и кровь. В разных сочетаниях они не работают. Нужно добавить время, поднять архивные записи, проанализировать данные, вычислить совпадения и вероятности. Артефакт я увезу с собой. Да, месть не свершится сейчас. Но разве годы имеют значение?»

Владислав Сергеевич успокоился, спрятал кинжал во внутреннем кармане куртки.

Ветер трепал его волосы. В воздухе пахло озоном. Профессор присел прямо на плиту.

«На дорожку», – усмехнулся он самому себе и мысленно приказал пиявцам закончить начатое дело.

Решив заранее, что нужно уезжать, Владислав Сергеевич отогнал машину чуть дальше от лагеря. И сейчас неторопливым шагом направлялся к ней. Пошёл дождь. Прогрохотал ещё далёкий громовой раскат.

«Вот и хорошо. Глядишь, смоет все следы», – рассудил Профессор.

Немного не дойдя до лагеря, вампир почуял: его приказ не выполнен. Неведомая сила защищала двух студентов. Издали виднелась их заветная палатка. Ветер с дождём трепал её стенки.

«Колышки вынь», – мысленно приказал Профессор рыжей пиявице.

А сам в душе посетовал на глупость нынешней молодёжи.

Палатка завалилась и быстро опала. Двое выбрались из-под брезента и бросились в лес. Бежали так, будто от смерти.

«Хм, – Профессор призадумался. – А почему бы и нет?»

«Гоните их к раскопу», – мысленно велел он пиявцам.

Владиславу Сергеевичу показалась заманчивой идея обратить Веру в том самом, знаковом месте. Он ведь собирался получить утешительный приз.

Профессор зашагал обратно на раскоп. Он не торопился. До рассвета есть время. Молнии разрезали ночное небо. Нещадно лил дождь. Ветер бросал в лицо капли воды. Но Владислав Сергеевич шёл медленно, он предвкушал наслаждение от девичьей крови.

Пиявцы справились быстро. Когда стратилат подходил к лесной прогалине, все были уже там.

– Помогите! Мы здесь! На помощь! – закричала Вера, увидев издали чью-то фигуру.

«Наивная девочка», – улыбнулся Профессор про себя.

Подходя ближе, вампир посветил фонариком ей в лицо: красивая, испуганные глаза. Даже в слепящем свете Вера его узнала. Коновалов попытался заслонить девушку собой.

– Нехорошо гулять по лесу во время отбоя, – издевательски произнёс Профессор.

– Чего тебе надо? – выкрикнул парень.

Стратилат мысленно разрешил рыжей полакомиться его кровью. Двое других пиявцев повалили Веру на землю, выполняя волю хозяина.

– Ну что, присоединишься к друзьям? – ласково спросил Профессор.

– Пошёл ты! – бросила Вера.

Но голос её выдавал, ей было страшно.

Профессор усмехнулся. Где-то на задворках сознания он понимал, что не стоит отвлекаться на девчонку. Но очень уж ему хотелось её крови и власти над нею. Профессор не мог объяснить природу этого желания, но полагал: всё дело в сходстве с женой.

Владиславу Сергеевичу пришлось переключиться на рыжую. Та чересчур увлеклась.

– Хватит. Трупы нам не нужны, – сказал он ей мягко.

Алла отпустила добычу.

Стратилат надвинулся на Веру, навис над нею.

«Про-о-очь», – мысленно прошипел он пиявцам.

И те в страхе скрылись в ночной темноте. Профессору казалось, что эта сцена должна быть интимной. Ему хотелось остаться с жертвой наедине.

Стратилат выпустил длинный язык. Он чувствовал запах страха, ощущал пьянящий аромат крови. Красивое лицо Веры застыло в гримасе ужаса.

Девушка вытащила из-за ворота крестик в жалкой попытке остановить вампира.

– Побрякушка, – засмеялся Профессор и сорвал крестик с её шеи.

Вера попятилась. Стратилат почти коснулся её кожи. Он уже представил сладостный момент, когда почувствует вкус крови, получит власть над нею и сможет в полной мере насладиться девушкой.

Неожиданно Вера скороговоркой выплюнула слова:

 
– Белое пламя несётся по полю.
 

 
Я подчиню себе твою волю.
Вся твоя воля в этой крови,
Кровью своей мне заплати.
Нет у тебя иного пути,
Лишь мою волю в жизнь воплоти.
 

Профессор остолбенел.

«Я хочу твоей крови», – означали зарифмованные строчки. Слова были странными, старыми и сильными. Но означали они одно: Вера требует его крови. Только этого приказа не может ослушаться стратилат.

– Удивила, – выдохнул Профессор, а потом острым ногтем вспорол своё запястье, схватил Веру за волосы и приложил к своей сочащейся кровью ране.

Он держал её так, пока та не нахлебалась крови. Сначала Вера вяло сопротивлялась, потом и вовсе замерла. Профессор до того не знал, каково передавать свою кровь, создавать подобного себе – нового стратилата. Зато он ясно помнил, какую ярость испытал сам и какую власть получил. Тот стратилат словно стал его пиявцем.

Вера попыталась стереть кровь с подбородка, но только размазала её по лицу.

– Теперь ты cтратилат, кровь от моей крови, – сказал Профессор.

Владислав Сергеевич находился в смятении, хотя его лицо ничего не выражало, казалось безразличным. Он желал её, а девчонка так его подловила.

– Не ожидал, что попросишь моей крови. Только в этом не могу отказать, – добавил вампир.

Профессор чувствовал, что всё безвозвратно изменилось, но пока не понимал, что именно.

«Скверно… очень скверно, что всё так получилось», – проносилось в голове у Владислава Сергеевича. Он разглядывал Веру и с интересом, и с тревогой.

Юное лицо девушки было измазано кровью. Её растерянные огромные глаза уставились на Профессора. Черты лица, казалось, стали ещё красивее. Длинные волосы трепал ветер. Она походила на ангела, только из преисподней. Профессор уловил мгновение, когда выражение Вериного лица переменилось. Растерянность сменилась осознанием.

Вера медленно приподнялась, опираясь руками о землю. Потом девушка вскочила, сжимая в руке холщовую верёвку. На той верёвке болтался крестик.

– Ешь и подавись! – зло выплюнула слова Вера.

Стратилат чувствовал нутром, что не в силах ослушаться приказа. Он, как заколдованный, протянул руку, принял крестик, положил его в рот и проглотил. Горло обожгло болью. Мучительная судорога волной прошла по телу. Профессор захрипел. Вера схватила его и швырнула на плиту.

– Я… Я дал тебе новую жизнь. Я научу… Ты без меня… – булькающие звуки вырывались изо рта Профессора.

Он из последних сил пытался внятно произносить слова. Невыносимая боль распространилась вглубь тела и словно сжигала его изнутри.

«Я нужен тебе», – хотел сказать стратилат. Но изо рта вырывались лишь хрипы.

Вера не стала слушать. Она хорошенько приложила вампира о камень и приказала:

– Сдохни здесь.

И Профессор понял, что совершил фатальную ошибку. Теперь ему не суждено осуществить свою месть.

Стратилату казалось, будто внутрь него засунули раскалённую кочергу. Он не мог сдвинуться с места, его парализовало болью. Владислав Сергеевич мог лишь наблюдать, как Вера поднимает товарища с земли и ведёт, поддерживая под плечо. Она не обернулась. А Профессор только хрипел и корчился от боли не в силах кричать.

Дождь прекратился, а ветер не стихал. По чёрному небу неслись облака. В утренних сумерках угадывалось их движение. Профессор лежал, привалившись спиной к холодной плите. Владислав Сергеевич видел только небо над собой. Не было сил перевернуться. Мучительная агония не отпускала. Минуту назад ему казалось, что боль уже не может быть сильнее. Он заблуждался. Профессор понимал, что умирает. Но не таким он представлял свой конец. Испепеляющая боль заполнила собой сознание вампира. Он был готов умереть, лишь бы избавиться от неё.

– Маша… Маша, скоро свидимся, – забормотал он. – Я не смог, прости. Не смог.

Последние слова Профессора потонули в булькающем хрипе. Боль была невыносимой. А смерть всё не приходила. Крест будто сжигал вампира изнутри. В бессмысленной попытке избавиться от нестерпимой боли Профессор нащупал за пазухой клинок, сжал обессилевшей рукой. Он не мог поднести его к глазам, только чувствовал пальцами прохладный металл, витые узоры рукояти. Дрожащими пальцами свободной руки Профессор расстегнул уцелевшие пуговицы рубашки. Он хотел покончить со всем скорее, избавиться от боли, выковырять проклятый крест. Вампир перехватил поудобней клинок и, держа его двумя руками, вогнал остриё в живот.

И тогда всё случилось. Чёртов артефакт сработал. Профессор действительно умер, а потом переродился. Как умер в тот миг, когда испил крови стратилата.

* * *

За сосновыми стволами светился горизонт. Солнце ещё не взошло. Но лучи его тянулись из-под земли, сообщая о скором рассвете. Профессор чувствовал себя, как никогда, полным сил. Он ликовал.

«Какая ирония, – думал вампир, пытаясь стереть с одежды кровь. – Девчонка почти меня погубила. Да только, если б не она… Разве я нашёл бы новую жизнь и непоколебимую власть?»

Профессор усмехнулся. Всё было не зря. Задерживаться не было смысла. И Владислав Сергеевич зашагал, пробираясь сквозь влажную после дождя лесную чащу. На ходу он то и дело оглаживал бок куртки, где во внутреннем кармане покоился вампирский клинок.

Профессор изрядно запачкал салон машины. После ночных событий он весь был перемазан кровью и землёй. Владислав Сергеевич против своей воли думал о Вере, пока выводил автомобиль с грунтовой дороги на асфальт. Было что-то в этой девчонке, что манило Профессора. Теперь тот понимал: это не только внешность, не только схожесть с его женой.

«Ладно, позже разберусь, что с ней теперь делать», – решил Владислав Сергеевич.

Белый ВАЗ-2108 мчался вдоль сельских полей, всё больше удаляясь от Волчьей сопки. Над оврагами стелился туман. Низко висело утреннее солнце.

Часть 5

Глава 17

Круглую площадь окутал вечерний мрак. Горели фонари. Шёл мелкий снег. Люди проходили мимо, каждый спешил куда-то. Днём температура воздуха опустилась до нуля, и снежные сугробы превратились во влажную слякоть. Вера сидела на холодной лавке и смотрела на бронзовую статую Ленина. Артём расхаживал рядом туда-сюда, сунув руки в карманы.

– Глупая затея, – бросил он.

– Присядь. Ты привлекаешь внимание, – ответила Вера.

– Ага. А двое, сидящих на обледенелой лавке, не привлекают внимания?

Вере не хотелось в сотый раз с ним спорить, всё уже решено. За прошедший месяц она научилась сдерживать свои порывы: не приказывать пиявцу. В этом были свои неудобства. Артём часто спорил, а ещё ревновал, что страшно раздражало Веру.

Бронзовый Ленин вперился взглядом в улицу Куйбышева. Снежинки налипли на его макушку. А мраморный постамент и вовсе покрылся пушистым слоем снега.

У постамента появились два знакомые фигуры.

– Лагунов явился, – недовольно констатировал Артём.

Вера поднялась и направилась к вампирам.

– Ну что, идём? – спросила она вместо приветствия.

Валера чуть покачал головой.

– Валентин Сергеевич должен подойти, – сказал он.

Рита стояла по правую руку от него.

Артём закатил глаза.

– Может, не стоит брать на дело человека? – усомнилась Вера.

– Валентин Сергеич не просто человек, – бросила Рита. – Он наш друг.

– Вер, ему это надо, – спокойно произнёс Валера. – Понимаешь, у него с вампирами свои счёты.

Вера пожала плечами, как бы говоря: «Ладно».

– Корзухина, надеюсь, не позвали? – саркастично уточнил Артём.

– Не позвали, – спокойно ответил Лагунов. – Давайте ещё раз по плану пройдёмся. Вер, что сказал стратилат?

– Сказал: за пару часов до рассвета ждать его на крыше элеватора, что на Хлебке, – повторила в тысячный раз Вера.

– Странное место для встречи, – не в первый раз заметил Артём.

– Значит, так, Рита и Валентин Сергеевич останутся внизу на случай чего. Мы втроём идём наверх. Вера, ты даёшь команду Артёму, – ровным, безэмоциональным голосом проговаривал Лагунов. – Ты, Артём, слушаешь внимательно Веру, передаёшь всё мне быстро и чётко.

Вера кивнула. Валера посмотрел на Артёма. После паузы тот тоже кивнул.

– Не нравится мне это, – пробормотал он.

Со спины бронзовой статуи появился Валентин Сергеевич Носатов.

«Он совсем старик», – подумала Вера.

В руках мужчина нёс неизменную спортивную сумку. Взгляд его, как и всегда, был злым и недоверчивым.

– Ну? Чего встали? Пошли? – с ходу бросил Носатов.

По рассказам Валерки Валентин Сергеевич когда-то был охотником на вампиров. Сейчас он на такого не походил.

Лагунов тихим ровным голосом повторил ему план.

– Ладно, – устало согласился Валентин Сергеевич. – Не очень-то охота лезть на верхотуру.

В сумке у него что-то позвякивало.

– А может, эти со стратилатом заодно? – выдал Валентин Сергеевич, недоверчиво глядя на Веру.

– Валентин Сергеевич… – с укоризной произнёс Валера.

– Ладно, пошли. Там и узнаем, – буркнул тот и двинулся с места.

Четверо вампиров последовали за Носатовым. Они двигались от площади Революции до Хлебной. Вера нагнала Валерку и пошла рядом с ним. Ей хотелось поговорить. Рита, чтобы не идти толпой, отстала. Артём тоже вынужден был шагать позади, по тротуару сновали люди. Фасады старинных особняков теснились близко к дороге. Вскоре они миновали, уродливое, по мнению Веры, здание ГУВД. Вампиры направлялись к началу улицы Куйбышева, бывшей Дворянской.

– Валер, – тихо начала Вера. – Сомневаюсь, что его получится убить. По крайней мере, так же, как… Этого вашего отца Глеба.

– А я думаю, получится, – уверенно ответил Лагунов.

Вера замялась, но продолжила:

– Не думаю, что Профессор хочет мне навредить. У него было немало таких возможностей. Не лучше ли узнать побольше? Понимаешь, в прошлый раз, – Вера сделала паузу, подбирая слова. – В общем, он говорил так, будто стратилатов полным-полно. Он, конечно, говорил про власть, но в контексте власти над другими, подобными ему. Понимаешь, о чём я? Может, не надо спешить? К тому же он сказал, что добился своего, – Вера развела руками. – Вдруг наша затея и правда глупая.

– Мы не будем торопиться, – согласился Лагунов. – Но, Вер, идти в одиночку – вот что по-настоящему глупо.

– Угу, – нехотя кивнула Вера.

– Выбор места, – задумчиво начал Валерка. – Очень похоже на западню.

Вера ещё раз кивнула, соглашаясь. Хотя девушке была безразлична её собственная судьба. Ей до тошноты надоело врать, скрываться, притворяться, чувствовать жажду. А вот участь товарищей Веру очень даже волновала. Она не хотела, чтобы с ними что-либо случилось. Ей было жаль даже Носатова, сломленного и покалеченного в вампирских играх, так и не заведшего семьи и детей. Вера многое узнала от Валерки и теперь корила себя ещё больше. Лагунов целых три года не пил человеческой крови, будучи стратилатом. А она? Сразу сдалась?

За этими невесёлыми мыслями Вера перебирала ногами. Похолодало. Растаявшие днём лужи прихватило льдом. Чем дальше пятёрка удалялась от места встречи, тем более безлюдно становилось.

– Вер, не беспокойся. Это не первый стратилат, которого мы убили, – напомнил Валера.

Носатов устал и теперь плёлся позади.

– Встретимся на Засекина, – бросила Рита, и они с Валеркой безмолвными тенями понеслись вперёд.

А Вере хотелось, чтобы время до встречи с Профессором тянулось как можно дольше.

– Вер, как думаешь, что Профессору надо? – спросил Артём, выдёргивая девушку из размышлений.

Вера пожала плечами. Они почти дошли до Хлебной площади.

– Дурацкая идея – лезть на эту хрень, – сказал Коновалов, взглядом указывая вперёд.

Вдалеке, за редкой малоэтажной застройкой, возвышались две шестидесятиметровые башни нового элеватора. Вера остановилась на углу Куйбышева и Крупской, вздохнула тяжело. Носатов плёлся где-то позади.

– Подожди. Постоим минутку, – предложила Вера Артёму.

– Ладно. Вер, ну, может, ну его? – принялся за своё Артём. – Блин, здоровая бандурина. Отсюда видно.

– Нет, мы всё решили. Просто дай мне минутку, – ответила Вера.

С этой точки хорошо просматривалось подобие короны, венчающее башни. Два круглых цилиндра невероятных размеров и гигантской высоты были результатом новаторской разработки куйбышевского инженера Смирнова. Бетонные колоссы издалека походили на причудливый замок, стоящий серой бетонной громадой на берегу реки. Вертикальный элеватор построили в восьмидесятом, на стыке рек Самары и Волги.

– Чего встали? – Валентин Сергеевич нагнал Веру и Артёма.

Коновалов усмехнулся, глядя на горе-истребителя вампиров. А доктор Носатов безразлично прошёл мимо.

На улице Засекина элеватор предстал во всей красе. Было совсем безлюдно. Промышленная зона тянулась на всю левую сторону улицы. Кирпичный забор казался игрушечным на фоне громады элеватора, серые башни которого стремились к чёрному небу. В зареве ночного города явственно выделялись грани бетонных цилиндров. Вера знала, что по замыслу инженера они должны были иметь круглую форму. Но рабочие не справились с такой сверхсложной задачей. Ведь диаметр башен составлял двадцать метров. Так получились грани. Прямоугольные провалы под зубчатой короной представлялись Вере бойницами. Две башни соединяла нория. Зеленоватые стеклоблоки в огромных окнах её помещений чуть мерцали, отражая жёлтый свет фонарей. Эти окна высились до самого неба, создавая взмывающую вверх линию.

– Шестьдесят пять метров железобетона, – заворожённо заметил Артём.

– Угу, – только и смогла сказать Вера.

– А ты знала, что он экспериментальный? Вообще единственный в стране, может, и в мире, – добавил Коновалов. – Я на такой верхотуре никогда не был. И чёт неохота.

– Хорош трепаться, – бросил Носатов.

Его лицо в многочисленных шрамах выглядело злым, а глаза смотрели грустно и устало.

Неподалёку их ждали Рита и Валерка. Вера посмотрела на часы – скоро полночь.

Четверо вампиров и старик столпились у забора.

– Мы всё осмотрели, – сказала Рита.

Сегодня она собрала тёмные волосы в хвостик, который продолжала косичка. Вере казалось, что Рита совсем девчонка и выглядит как школьница.

– Мы заходим здесь, – Валерка показал на забор, за макушкой которого едва угадывалась колючая проволока. – Валентин Сергеевич, вам тут не подняться. Идите к воротам. Рита вас впустит.

Носатов вопросительно посмотрел на Лагунова.

– Рита займётся охраной, мы сразу идём наверх, – продолжил Валера.

Рита, никого не дожидаясь, легко полезла на забор. Её косичка задорно болталась из стороны в сторону. И Вера ещё раз удивилась несоответствию внешности тому, что из себя представляла девушка.

– Вер, готова? – спросил Лагунов.

– Да.

Валерка стремительно прыгнул на забор и перемахнул через него. Носатов поплёлся к воротам, бренча своей сумкой. Артём последовал за Лагуновым. И Вера осталась одна у кирпичного забора. Она тяжело вздохнула, глядя на верхушку бетонной махины за оградой, а потом полезла вслед за товарищами.

У подножья шестидесятиметровых башен Вера замерла. Её поражала конструкция вертикального элеватора. «Неужели эти громадины можно заполнить зерном?» – думала она.

С новой силой повалил снег. Раздумья Веры прервал Носатов. Он рылся в своей сумке, выуживая серебряную сеть. Девушка с удивлением наблюдала за ним какое-то время.

– Давайте наверх, – скомандовал Валерка и сделал то, от чего у Веры перехватило дыхание.

Она отвлеклась от Носатова и с щемящим сердце чувством смотрела, как Лагунов полез прямо по отвесной стене элеватора.

– Во псих! – восхищённо бросил Артём. – Лагунов, жить надоело? – крикнул он Валерке.

– Ш-ш-ш! Чего орёшь? – упрекнула его Рита.

– А чё? Ты же с охраной разобралась, – ответил Артём в своей манере.

– Придурок, – очень тихо прошипела Рита.

– Лагунов выпендрёжник, – напоследок выдал Артём.

Вера с укоризной посмотрела на своего пиявца, и тот заткнулся.

Валерка, словно паук, легко карабкался по бетонной стене. Выглядело это настолько сюрреалистично, что Вера часто заморгала. Высота элеватора, по мнению девушки, могла равняться тридцати этажам жилого дома. А маленькая фигурка Лагунова поднималась всё выше и выше. Вера подумала, что, возможно, смогла бы так же. Но от головокружительной высоты башен делалось жутко.

– На фиг надо! Я по лестнице пойду, – произнёс Артём.

Рита хмыкнула.

– Пошли, – сказала Вера и направилась ко входу в норию.