Текст книги "Раскоп у Волчьей сопки"

Автор книги: Катерина Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

– Вера-а, Вера-а, Вера-а… – сквозь сон Вера слышала шёпот.

От леденящего чувства ужаса она проснулась. Ветер трепал стенки палатки. Артём всё так же сопел под боком. Во сне он положил на неё руку. Девушка сбросила её, вскочила. Артём проснулся, заозирался сонными глазами.

– Что? Вер, ты чего? – пробормотал он, вглядываясь в лицо девушки.

– Снаружи кто-то есть.

Ветер усилился. Гудящие воздушные потоки врывались через брезентовые шторки, шевелили москитную сетку. В вое ветра Вере чудилось, будто кто-то звал её шипящим неестественным голосом.

– Слышишь? – напряжённо спросила Вера.

– Нет. Ветер гудит, – ответил Артём. – Чёрт, там ураган, что ли?

Артём стал шарить рукой в поисках фонарика.

– Не надо, – остановила его Вера тихим тревожным голосом. – Слушай.

Артём замер, перестал возиться.

Ветер рвался в палатку. Стоял гул. Сквозь шум раздался еле различимый голос:

– Вера-а, Вера-а, Вера-а…

– Чёрт! Какого хрена?! – подпрыгнул Артём.

По рукам Веры побежали мурашки. Казалось, даже волосы на голове зашевелились от охватившей девушку жути. Громко дышал Артём распухшим носом. У Веры сердце замирало от страха.

– Вера-а, Вера-а… Выходи, – шипяще повторила Алла.

Вера в ужасе прижалась к Артёму, почувствовала, как часто бьётся его сердце.

Неожиданно прогрохотал далёкий гулкий раскат грома. Вера подскочила, вцепилась в Артёма. А тот не выдержал, схватил фонарик, включил. Яркий круг света упёрся в брезентовые шторки палатки. В темноте свет фонаря ослепил Веру. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела лицо Аллы в прорези ткани, за москитной сеткой, у самой палатки. Вера закричала от неожиданности и ужаса.

Чёрные глаза на белом лице смотрели бессмысленно. Рыжие волосы в свете фонаря казались красными. Их трепал ветер. Изо рта высунулся длинный, тонкий, острый язык. Алла водила им по москитной сетке и принюхивалась, как зверь. Фонарик в руках Артёма дрожал. Но тот не отводил луч света от входа в палатку. Гулко забарабанили капли дождя о брезентовую крышу. Алла стала протискиваться внутрь, медленно изгибаясь. Она просунула голову и замерла в неестественной позе. Вера инстинктивно вытащила из-под рубашки подаренный крестик. Алла зашипела, а потом засмеялась странным лающим смехом.

– Ночь длинная, – произнесла она и в секунду скрылась за шторками, исчезла.

– Твою мать! Твою мать! Твою мать! – запричитал Артём.

Вера дрожащей рукой нашла его ладонь, сжала. Он замолчал, посмотрел на неё. В темноте выделялись его круглые, ошалелые глаза.

Дождь застучал с новой силой. Вместе с ветром он врывался в палатку. У входа быстро образовалась лужица. Веру бил озноб. Она схватила куртку, которой укрывалась, надела. Потом обняла Артёма, чтобы успокоить.

– Надо было валить, – зло проговорил он.

Вера не ответила.

Ветер бушевал так, словно хотел снести палатку. Косые струи дождя били в брезент. В разрезе шторок время от времени сверкали вспышки молний. Вера и Артём сидели, тесно прижавшись друг к другу, дрожали и молчали. Вода потоками стекала с крыши, просачивалась внутрь. Крошечная палатка едва держалась под натиском стихии. Вера потеряла счёт времени. Она не понимала: прошло пять минут или сорок пять. Ткань палатки трепетала, как натянутая струна. В какой-то момент пару колышков сорвало, палатка опала и начала заваливаться. Через мгновение она съёжилась и упала совсем. Артём пытался расправить ткань над головой, без толку.

Вода хлынула внутрь с обмякшей крыши. Их надёжное укрытие вмиг превратилось в огромный кусок мокрой тряпки. Вера остолбенела на секунду, потом стала перебирать руками, освобождаясь. Артём ещё возился, когда Вере в лицо хлестнул ветер с дождём. Она вытерлась рукавом, вгляделась в темноту. В короткой вспышке молнии Вера увидела три фигуры, неподвижно стоящие под дождём на поляне. Артём наконец высвободился из палатки.

– Бежим! – крикнула Вера, но голос её затерялся в шуме ветра.

Артёму не нужно было повторять дважды. Он вскочил на ноги, рывком поднял Веру, и они побежали не разбирая дороги. Дождь хлестал в лицо, ноги скользили на влажной глинистой земле. Вера запоздало подумала, что бежать нужно было к дороге, но троица на поляне преграждала путь. Артём ломился через чащу. Вера старалась не отставать. Она обернулась. В кромешной тьме не рассмотреть, преследуют ли их. Волосы быстро намокли и липли к лицу. Ветки выскакивали из темноты и больно хлестали по щекам. Вера не видела, куда бежит. Её гнал страх.

Редкие вспышки озаряли лес, и тогда Вера чётко видела фигуру Артёма. Ветер сбивал с ног, бросал в лицо травинки и прутики. В черноте ночи только чудо помогало Вере не споткнуться. Гулко стучало в висках, дыхание сбивалось, кололо под рёбрами. Вера поняла, что не сможет бежать долго. Она снова обернулась. Молния осветила лес. Вера увидела позади рыжеволосую фигуру. Два тёмных силуэта заходили слева. Вдруг нога Веры зацепилась за что-то, вторая заскользила, и девушка с размаху плюхнулась вперёд лицом. В последний момент Вера выставила руки, ладонь и запястье пронзила боль. Она разодрала руку в кровь, упав на поваленный сук. Ладонь горела огнём, колено саднило, от боли на глаза выступили слёзы. Сильные руки подняли Веру.

– Идти можешь? – прокричал Артём.

– Да, – выдохнула Вера, опираясь на него.

Рукав Вериной куртки пропитался кровью. Рука ужасно болела, но ноги были целы, и Вера побежала.

– Вправо давай! – крикнул Артём.

Вера совсем потеряла ориентацию и просто перебирала ногами из последних сил, стараясь нагнать Артёма. В конце концов тот остановился, подхватил Веру под локоть и потащил.

Теперь они двигались медленнее, и Вера поражалась тому, что вампиры до сих пор их не догнали. Те, словно загоняя добычу, заходили с разных сторон. В коротких сверкающих вспышках виднелись их силуэты меж сосновых стволов.

Дождь не унимался, хлестал в лицо. Куртка Веры промокла. Щёки её горели. Ноги скользили и увязали во влажной почве. По ладони струилось что-то тёплое и вязкое. Впереди, между чёрными стволами, виднелось свободное пространство. Через пару секунд Артём и Вера выбежали на прогалину раскопа. Артём тяжело дышал. Вера еле стояла на ногах. Она согнулась, опираясь руками о колени, попыталась отдышаться.

– Куда теперь? – спросила Вера.

– Всё. Отбегались, – бросил Артём.

С трёх сторон на поляну выходили пиявцы.

Рыжие волосы Аллы развевались на ветру. Она принюхивалась и шипела, как змея. Чёрные глаза неотрывно следили за Верой. Та поднесла ладонь к лицу, увидела в темноте, что пальцы испачканы кровью. Рваная рана пульсировала болью.

– Мне не уйти, они чуют кровь. Беги! Ты беги, – зашептала Вера Артёму.

– Нет. Не брошу, – выдохнул Артём, выходя вперёд и пытаясь заслонить Веру.

Вампиры медлили. Они окружили беглецов, но не приближались.

Двое измученных студентов прижались друг к другу спинами. Вера оглядывалась по сторонам в поисках хоть малейшей возможности улизнуть от пиявцев. Неожиданно она заметила крошечный огонёк позади Зубарева. Он скользил за чёрными стволами из стороны в сторону. Спустя пару мгновений Вера поняла: это фонарик в чьей-то руке раскачивается при ходьбе.

– Помогите! Мы здесь! На помощь! – заорала она во всё горло.

Артём вздрогнул от неожиданности, но не обернулся. Вероятно, боялся оказаться спиной к пиявцам.

Луч фонарика приближался. И вот во тьме уже вырисовывался мужской силуэт. Яркий свет фонаря слепил, мешая рассмотреть мужчину.

Вампиры тронулись с места, сжимая кольцо.

– Профессор, – выдохнула Вера обречённо.

Она узнала его по идеальной осанке. Тот шёл неторопливо со стороны лагеря и той же дорогой, какой студенты ходили на раскоп. Профессор шагал спокойной, уверенной поступью, будто был на прогулке в солнечный день. А ветер гнул высокие сосны, обдавал леденящим ливнем. Вера почувствовала, как всё внутри неё оборвалось. Ноги разом ослабели. Она ясно осознала: сейчас случится ужасное и непоправимое.

Профессор выглядел так же чопорно, как прежде, разве что причёску разметал ветер.

– Нехорошо гулять по лесу во время отбоя, – произнёс он так, будто обращался к маленьким детишкам в пионерлагере.

– Чего тебе надо? – выкрикнул Артём, пытаясь заслонить Веру от Профессора.

Артур Владимирович лениво посветил фонариком ему в лицо, а потом еле уловимо кивнул, словно дал команду пиявцам. Алла бросилась на Артёма, повалила его на землю. Вера чуть не упала, но в последний момент отшатнулась. Она с ужасом наблюдала, как бывшая подруга выпускает длинный острый язык, впивается в шею парня. Зубарев с нечеловеческой силой схватил Веру, подтащил к Профессору и бросил ему под ноги.

Вера тут же вскочила и попыталась убежать. Но пиявец схватил её за шкирку, повалил на мокрую землю и прижал. Подскочил Белуда, до того стоявший в стороне и облизывавший губы длинным мерзким языком. Вера брыкалась и извивалась на земле. Но двое вампиров держали её крепко, и в конце концов девушка перестала сопротивляться.

Профессор наблюдал за этой вознёй со скучающим видом. Когда Вера перестала дёргаться, он подошёл ближе.

– Ну что, присоединишься к друзьям? – ласково спросил Артур Владимирович.

Вера с омерзением поняла, что Игорь слизывает кровь с её руки длинным шершавым языком.

– Пошёл ты! – бросила Вера в лицо главному вампиру.

Её голос предательски дрожал.

Профессор усмехнулся. В темноте его глаза казались, а может, и были чёрными.

– Хватит, – мягко произнёс Артур Владимирович. – Трупы нам не нужны.

Вера поняла, что это он Алле. Вкрадчивый голос Профессора звучал неестественно и от того пугающе.

Вера повернула голову, глянула на Артёма. Тот лежал рядом на земле с глуповатой, блаженной улыбкой на губах.

Стоило Вере отвести взгляд, как Профессор неуловимо изменился. Он помолодел, под рубашкой вздувались мышцы. Лицо его переменилось, превращаясь в подобие звериной морды. Плечи ширились и ширились, пока рубашка на нём не затрещала по швам. Руки странно вытянулись и напоминали в темноте когтистые лапы. Профессор стал медленно подбираться к Вере, навис над ней. Пиявцы отступили в страхе. Вера попятилась, попыталась отползти. Её сковал леденящий ужас. Она, будто заворожённая, смотрела, как Профессор раскрывает зубастую пасть, выпускает длинный омерзительный язык-жало. От ужаса Веру затрясло. К горлу подступила паника. Вера в последней безнадёжной попытке спастись вытащила крестик из-под рубашки. Пиявцы зашипели. А Профессор только лающе засмеялся.

– Побрякушка, – проговорил он и сорвал крестик с Вериной шеи.

Вера не знала молитв. От страха, не понимая, что делает, она скороговоркой выпалила слова:

 
– Белое пламя несётся по полю.
Я подчиню себе твою волю.
Вся твоя воля в этой крови,
Кровью своей мне заплати.
Нет у тебя иного пути,
Лишь мою волю в жизнь воплоти.
 

Профессор замер. Лицо его вновь начало принимать человеческий облик. По щекам Веры запоздало покатились слёзы.

– Удивила, – медленно произнёс Профессор, а потом острым ногтем вспорол своё запястье, схватил Веру за волосы и приложил к своей сочащейся кровью ране.

Он так сильно запрокинул Вере голову, так плотно прижал её, что та не могла сделать вдох и только раскрыла рот, как рыба, выброшенная на берег.

Вера почувствовала, как в горло хлынула тёплая вязкая кровь. От отвращения её затошнило. Она хотела закричать, но Профессор не отпускал, держал мёртвой хваткой. Всё случилось быстро, и девушка не понимала, что происходит, только пыталась вдохнуть воздух. Кровавая сцена закончилась так же неожиданно, как и началась. Вера ощутила привкус крови и пугающую безысходность.

Глава 9

Наталья Борисовна проснулась от тревожного чувства. В палате царила темнота. В открытую дверь из больничного коридора лился жёлтый свет. Пять коек в тесной комнате, и только одна свободна. Койка у окна заскрипела. Спящая на ней пациентка перевернулась на другой бок. За окном бушевал ливень. Ярко светил уличный фонарь. В его электрическом свете гнулись ветви молодой берёзки. Ветер срывал с дерева листья и швырял их в окно.

«Как там мои студенты в эту непогоду?» – подумала Наталья Борисовна. Накануне она почти не соображала от головной боли. Теперь, после капельниц и препаратов, ей стало лучше.

– Тревожные симптомы, – сказал дежурный доктор. – Разве можно с гипертонией и в походы?

Наталья Борисовна считала себя вполне здоровой.

«Это нервы спровоцировали криз», – рассуждала она.

Сейчас, лёжа на высоких подушках, на старой скрипучей койке, женщина смотрела в окно и вспоминала вчерашний день. Всё в тот день было странным и нелогичным. И если бы не головная боль, Наталья Борисовна заметила бы это сразу.

Дождь барабанил в стекло. За окном гудел ветер. Наталья Борисовна не могла уснуть, несмотря на рекомендацию врача.

«Игорь Поликарпович вёл себя странно. А сцена между Аллой и Верой? Тоже странно. Да ещё этот любовный треугольник. Чтобы Елисеева крутила двумя парнями? На неё это совсем не похоже», – размышляла она. И от этих размышлений возрастала тревожность. Научный руководитель второго курса могла бы найти объяснение для каждого вопроса. Но её материнский инстинкт подсказывал: здесь что-то не так. За сорок семь лет она научилась доверять ему.

Вчера Саша долго плутал на машине и, не найдя дороги, решил вызвать скорую со станции. Так Наталья Борисовна попала в центральную районную больницу.

– Я за вами поеду, – прошептал Литвинов, когда Наталью Борисовну уложили на каталку в машине скорой помощи.

В больничной палате раздавались скрипы и вздохи, было душно. Дождь не унимался, стучал по стеклу. Наталья Борисовна так и не смогла уснуть. Тревожное чувство нарастало. Она едва дотерпела до утра. С первыми лучами рассвета научный руководитель сложила свои нехитрые пожитки в пакет и собралась идти.

– Ты куда это? – спросила пожилая соседка по палате. – Жить надоело? Тебе ж доктор сказал: «Десять суток лежать, а то и больше».

– Дома отлежусь. Всё, выписываюсь, – зло бросила Наталья Борисовна.

– Подожди, ударница труда. На вот, таблетки возьми, тебе ж только на сутки выдали, – ворчливо произнесла женщина и полезла в прикроватную тумбочку.

Остальные пациенты ещё спали.

– Спасибо. – Наталья Борисовна приняла лекарство из рук пожилой женщины.

– Что, дети? Так домой торопишься, – предположила та.

Наталья Борисовна коротко кивнула.

– М-м-м, смотрю, полночи ворочалась. Ага, нарожаешь, а потом душа за них всю жизнь болит. Моим-то уж за тридцать, а всё как малые дети, – заметила соседка по палате. – Ты смотри, больше сюда не попадай. Молодая ж ещё.

Наталья Борисовна не стала разъяснять ситуацию, поблагодарила ещё раз сердобольную старушку и выскользнула из палаты.

В коридоре её окликнула дежурная медсестра:

– Эй, женщина, вы куда?

Наталья Борисовна, не оборачиваясь, поспешила к лестнице.

«В конце концов, лечение – дело добровольное», – подумала научный руководитель. Она понимала, что поступает неразумно и опрометчиво, ведь неизвестно, где Литвинов и как ей добраться до раскопа. Наталья Борисовна чувствовала, будто она куда-то опоздала, и случилось нечто непоправимое.

Женщина доверяла своим инстинктам и потому уверенно спустилась по лестнице, вышла из приёмного отделения.

«Больница не инфекционная, держать силой здесь никого не будут», – повторяла она про себя.

На улице было свежо и влажно. Дождь прекратился. Наталья Борисовна заозиралась. И вдруг сквозь туман памяти вспомнила бредовую тираду Веры Елисеевой о вампирах. От этого воспоминания защемило в груди и мурашки побежали по коже.

Во дворе сельской больницы стояла «буханка». Стёкла её запотели. Внутри, свернувшись калачиком на переднем сиденье, спал Саша. Наталья Борисовна постучала в стекло. Литвинов подскочил, открыл глаза, огляделся сонно, увидел научного руководителя.

– Открывай, – бросила Наталья Борисовна через стекло.

Саша открыл дверь со стороны пассажирского сиденья. Женщина обошла машину, села.

– Наталья Борисовна, вы чего? – обалдело спросил Саша. – Вас же на две недели положили.

– Заводи, – скомандовала Наталья Борисовна.

Саша не двинулся с места.

– А ты чего? Тут спал, что ли?

– Ну я… Хотел обхода дождаться. Ну чтобы узнать, как у вас. Может, привезти что надо, купить там… – промямлил Саша. – Да и как я вернусь без новостей, не узнав, как у вас и что?

– Ладно, Литвинов, заводи давай.

Через пару минут машина тронулась с места и покатила по сельской дороге. Солнце только-только вставало из-за горизонта. Низины и овраги заволокло туманом.

Ехали долго. Саша терялся в дороге, с трудом вспоминая ночной путь до больницы. У края горизонта висело красное солнце, а над ним растекалась серая пелена облаков. Наталья Борисовна подгоняла студента, но старая «буханка» едва ползла по дороге.

– Наталья Борисовна, вы что, из больницы сбежали? – вдруг задал вопрос Саша.

– Не сбежала, а ушла, – после заминки ответила Наталья Борисовна. – Неспокойно мне. Нужно вернуться на раскоп.

– Зря вы так. Высокое давление – опасная штука, – деловито заметил Саша, выкручивая руль.

Машина свернула на развилке. Наталья Борисовна начала узнавать местность.

– Ой, Литвинов, тебе откуда знать?

– У бабушки гипертония, – сообщил Саша.

Наталья Борисовна вздохнула, вспоминая палату, где все пациентки были старше неё.

Мимо проносились поля и перелески, покатые овраги. Вдалеке ярким пятном пестрели подсолнухи.

– Кажется, мы этой дорогой со станции на раскоп ехали, – произнесла Наталья Борисовна.

– Угу, – подтвердил Саша. – Скоро уже деревня.

Через пару километров Наталья Борисовна увидела вдалеке на обочине бело-синий пазик. Когда «буханка» подъехала ближе, из-за автобуса выскочил мужчина, замахал руками, требуя остановиться.

– Остановимся? – спросил Саша.

– Да, – кивнула Наталья Борисовна.

Саша аккуратно объехал ПАЗ, свернул на обочину, остановился. В автобусе теснились парни и несколько девушек. Поодаль за капотом курил худощавый немолодой мужчина. «Должно быть, водитель», – подумала Наталья Борисовна.

По придорожной грязи к ним прошлёпал второй, махавший руками. Он был низкого роста, с заметным округлым животиком, лысеющей головой. Картину завершали усы щёточкой. Наталье Борисовне тот показался смутно знакомым. Женщина с трудом сдвинула стекло, открыла форточку «буханки».

– День добрый, уважаемые, – обратился мужчина. – Вы, случаем, не местные? Нам бы дорогу подсказать, заплутали.

– А вам куда? – спросил Саша.

– Лагерь археологов ищем. Водитель говорит: «После деревни сворачивать». А я говорю, что до деревни. Не знаете палаточный лагерь, может, видели? Тута, на сопке, раскопки должны быть.

У Натальи Борисовны холодок побежал по спине. Она открыла рот, но Литвинов её опередил.

– Так мы из лагеря. У нас Парамонов начальник, – выпалил Саша.

– Да-да, Игорь Поликарпович. Какая удача, – заулыбался незнакомец. – Ну и совпадение. – Он огладил усы.

– А вы кто, простите? – наконец вымолвила Наталья Борисовна.

– Ой, пардон, не представился. Артур Владимирович Василевский, – мужчина протянул руку прямо в форточку. – Вот на подмогу студентов везу. Рабочие руки, так сказать.

Наталья Борисовна механически схватила его за пальцы, потрясла. В глазах у неё заплясали чёрные точки, всё поплыло.

– Барышня, барышня, что с вами?

– Наталья Борисовна! – сквозь мутную пелену прорвался голос Литвинова.

Настоящий Артур Владимирович плеснул водой в лицо научному руководителю и принялся махать засаленным платком. Передняя дверь «буханки» была открыта нараспашку. Наталья Борисовна полулежала на сиденье. Из-за лица Василевского выглядывал Литвинов.

– Наталья Борисовна, – с упрёком произнёс он, – может, обратно в больницу?

Научный руководитель приподнялась на сиденье. Артур Владимирович вздохнул с облегчением и перестал махать тряпкой.

– Тут ваш студент говорит, что приехал уже Артур Владимирович, – озадаченно проговорил Василевский.

– Едем… в лагерь, – слабым голосом скомандовала Наталья Борисовна.

Глава 10

Пиявцы куда-то делись. Артём старался подняться на ноги. Когда у него не получилось, он стал отползать. Вера пыталась стереть кровь с подбородка, но только размазала её по лицу.

– Теперь ты cтратилат, кровь от моей крови, – сказал Профессор.

Он смотрел надменно и в то же время безразлично. Ни капли сожаления на лице.

– Не ожидал, что попросишь моей крови. Только в этом не могу отказать.

Вера чувствовала, будто всё безвозвратно изменилось, но пока не понимала, что именно. На ум пришла легенда, услышанная от Раисы Ивановны. Ужасная догадка поразила девушку. Страха перед вампиром больше не было, он превратился в гнев. Всё в Вере переменилось, словно перевернулось с ног на голову. Чувства притупились, все, кроме злости. Во рту стоял вкус крови, и вместе с тем Вера ощущала власть, будто может отдать приказ.

Поднимаясь с земли, она нечаянно опёрлась о сорванный крестик. Он слегка обжёг ладонь.

Профессор скользнул по Вере взглядом, рассматривая её.

Вера схватила крестик за холщовую верёвку и в бессознательном порыве приказала:

– Ешь и подавись!

Профессор, как заколдованный, протянул руку, принял крестик, положил его в рот и проглотил.

Его лицо стало корчить. Из глотки вырывались булькающие хрипы. Вампир словно иссыхал на глазах. Щёки ввалились, кожа обтянула кости черепа.

Теперь Вера чётко видела всё в темноте. Она схватила Профессора за грудки и легко, будто он ничего не весил, швырнула на плиту. В Вере клокотала ярость, какой она ни разу в жизни не ощущала. Девушка думала о Саше и Алле, видела перед глазами образ того, как на земле лежит одурманенный Артём. Вера всё поняла без слов и объяснений. Почувствовала внутри себя: «Я буду как он».

Поняла, но не могла принять. Все мечты и надежды, планы на будущую жизнь – всё разом провалилось в небытие. Вера ощущала в этот момент лишь отвращение, злость и вкус крови.

– Я… Я дал тебе новую жизнь. Я научу… Ты без меня… – булькающие звуки вырывались изо рта Профессора.

Вера не стала слушать. Она хорошенько приложила его о камень и приказала:

– Сдохни здесь.

Корчи вампира продолжались. Вера не знала, а чувствовала: Профессор не сможет ослушаться приказа.

Девушка подхватила Артёма под руку и повела к лагерю. Ноги у того заплетались. Он ошалевшими глазами смотрел на Веру.

Когда они прошли с десяток метров, Артём пробормотал:

– Я тебя подвёл, да? Что, вообще, это было?

Вера молчала.

– Вер, не молчи? Что случилось-то?

– Давай ногами перебирай, – выдала Вера.

Она обернулась, бросила последний взгляд на поляну, скрытую в деревьях, и потащила Артёма дальше.

– Вер, не понимаю ничего. Алка на меня бросилась, а потом… Ну не знаю, как наваждение. Пришёл в себя, ты вся в крови, и Профессор… Что это было?

Вера не знала, что сказать и как.

– Вер, не молчи! Скажи что-нибудь. Я ведь с ума сойду. Не понимаю ничего.

– Я попросила его крови, – без интонаций ответила Вера.

Артём перестал перебирать ногами, встал как вкопанный. Вера отпустила его.

– Так вышло. Случайно, – добавила она.

– И что это значит?! – спросил Артём, глядя девушке в лицо.

Вера снова подхватила Артёма под руку и повела. Тот не сопротивлялся.

– Профессор сказал, что я теперь стратилат, кровь от его крови, – спокойно поделилась Вера. – А он, похоже, стал моим пиявцем.

Артём остолбенел. Вера практически тащила его на себе.

– Думаю, я стала такой же, как он, – для ясности добавила Вера.

Артём молчал почти до самого лагеря. На его лице не было страха или отвращения. Он выглядел подавленным и растерянным.

А Верино лицо ничего не выражало, хотя глубоко внутри она скорбела о потерянной жизни и выла от обиды, не желая принимать то, что случилось. Куртка и подбородок были испачканы кровью, во рту стоял металлический привкус, зато ладонь больше не болела.

– Подожди, – сказал Артём и остановился.

Вере тоже пришлось остановиться. Она с каждым мгновением всё яснее ощущала ток крови и биение сердца парня. Это её пугало.

Артём осторожно потянулся к её лицу, попытался пальцами стереть кровь с щеки.

– Не надо, – остановила его Вера. – Теперь уже всё равно.

– Как всё равно?

– Всё равно, что со мной будет. Наплевать.

– Мне не наплевать! – прокричал Артём. – Я тебя не брошу.

– Перестань! Не знаешь, что говоришь, – ровным голосом произнесла Вера.

Артём обиженно засопел расквашенным носом.

– Что с Профессором будем делать? – поинтересовался Артём.

– Ничего.

– Как ничего? Тело же найдут.

– Я же сказала, мне всё равно, что со мной будет. Признаюсь.

– Вер, ты себя слышишь? – настойчиво уточнил Артём. – Что за чушь? – Артём помолчал немного, а потом выдал: – Хотя давай до утра подождём. Может, вампиры на солнце горят.

Вера остановилась, скинула со своего плеча руку Артёма и очень серьёзно спросила:

– Коновалов, ты идиот? Вообще ничего не понимаешь? Или прикидываешься? Ты же всё видел!

Артём так же серьёзно ответил:

– Вер, ты – это ты, вот и всё. Этого никому не изменить. А я… Говорил уже, что люблю.

Вера в раздражении подняла глаза к небу, а потом зашагала вперёд, оставив Артёма одного. Её беспокоил ещё один вопрос: «Где пиявцы?»

На поляне за обеденным столом сидела Алла, скрючившись и кутаясь в спальный мешок. Её мокрые волосы свалялись колтунами. На лбу блестела испарина. Щёки были красными, а глаза испуганными. Её лихорадило.

Вера сразу почувствовала, как бешено бьётся её сердце. У Аллы был жар.

– Вера! Что это? Как? – испуганно задала вопрос Алла, когда Вера приблизилась. – Не понимаю, – со слезами проговорила Алла.

Вере сразу стало легче.

«Не зря. Всё было не зря», – пронеслось у неё в голове.

Алла будто очнулась от морока. Она была прежней, у Веры не осталось сомнений. Аллу трясло и корёжило, словно от тяжёлой болезни. Вера обняла её, прижала к себе, положила свою холодную ладонь на огненный лоб подруги. Алла заплакала.

– Прости, прости. Не понимаю, как это, – запричитала она. – Всё как в тумане. Это я? Это я делала такое?

– Ш-ш-ш, – успокоила её Вера. – Тебе приснилось. Ты просто больна. От высокой температуры случается бред.

Вера сама не знала, как находила нужные слова. Ей хотелось утешить подругу, ведь та ни в чём не виновата, она лишь жертва вампира.

Появились первые предвестники утра. В сумерках за сопкой поднималось солнце. Его лучи ещё не коснулись земли, но первый свет проглядывал за стволами высоких сосен. Ветер стих. Но мелкий дождик ещё моросил.

Подоспел Артём, и Алла тихим, дрожащим голосом стала извиняться перед ним. Тот не стал её слушать, разнял подруг, скинул с Аллиного плеча спальник и стал шарить руками по её рубашке. Алла не сопротивлялась, только всхлипывала и смотрела круглыми глазами на Артёма. Вера не успела удивиться. Артём снял с Алкиной рубашки значок и приколол к куртке Веры.

– Я понял, – коротко бросил он. – Понял, зачем они. Не снимай, поняла? Днём не снимай!

Вера недоумённо посмотрела на красную звезду на своей куртке. Артём наклонился к ней и прошептал прямо в ухо:

– Думаю, это чтобы ходить при свете дня. Вроде оберега.

Солнце ещё не поднялось. Но его лучи прорвались сквозь лес, разгоняя утренние сумерки. Вера почувствовала неприязнь к солнечному свету, провела пальцами по значку, кивнула Артёму. Ей в голову пришла безумная мысль: «Подожду, когда солнце взойдёт, встану под его обжигающими лучами и сниму чёртов оберег».

Вера ярко представила, как закончится её вторая жизнь, и передумала. Ей нестерпимо захотелось увидеть родителей, Сашу, Наталью Борисовну, ещё разок посмотреть на звёзды.

«Успеется», – заключила она.

Артём достал откуда-то тряпку и принялся оттирать Верино лицо.

Из самой большой палатки выскочил Парамонов, встрёпанный, с круглыми шальными глазами.

– Вы где были, чёрт вас дери?! Где остальные? – закричал он. – Твою мать, тут у студентов лихорадка. Где остальные, не пойму?

Артём начал сбивчиво оправдываться. Вера заглянула в палатку. Коля и Игорь метались в горячечном бреду.

– Надо в больницу их везти, – холодно решила Вера.

– Тьфу ты, а машина где? Вот твою мать! Не помню ничего, – выдал Парамонов.

– Игорь Поликарпович, так вы, похоже, тоже заразились, – нашёлся Артём. – Не помните? Литвинов Наталью Борисовну в больницу повёз. У неё давление.

– Не помню, – ошарашенно произнёс Парамонов.

– Если Литвинов сейчас не вернётся, пойдём до сельпо, вызовем помощь, – вкрадчиво говорил Артём.

Игорь Поликарпович никак не мог успокоиться. Он метался между палаткой и Аллой, сидящей за столом.

На крики и шум из дальней палатки вылезли сонные Лёва и Виталя. Лева тёр глаза и возмущался тем, какого фига он спал не у себя.

Эти двое, как и начальник раскопа, ничего не помнили, но сильно всполошились, увидев состояние однокурсников.

Виталя принялся разводить костёр и ставить чайник.

– Сейчас, сейчас, горячий чай поможет, – приговаривал он.

Началась суета. Лёва приставал ко всем с расспросами. Парамонов психовал. Артём вёл себя на удивление спокойно и находчиво.

Дождь перестал. Солнце выглянуло из-за Волчьей сопки. Первые яркие лучи коснулись поляны. Вера больше не могла выносить общество людей. Она чувствовала запах крови каждого из них. Ей до смерти хотелось остаться наедине с собой.

Вера присела на берегу озера и стала наблюдать за тем, как над водной гладью стелется туман. Влажный воздух пах свежестью. С поляны доносились запахи людей, их растерянность и страх. Вера старалась не думать о том, что будет завтра. Она сосредоточилось на утреннем пейзаже. Сосны чуть покачивались и отбрасывали длинные тени в робких солнечных лучах. Мокрую траву шевелил лёгкий ветерок. Густая молочная пелена тумана наползала на берег. В зарослях тростника заливисто квакали лягушки. Вера потеряла счёт времени. Она погрузилась в своё горе с головой, словно нырнула в чёрную дыру. Как она ни старалась, всё не могла выбросить из головы образы кровавой сцены, произошедшей на прогалине раскопа.

Вере захотелось смыть остатки вампирской крови. Она подошла ближе к воде, наклонилась, зачерпнула ладонями воду, пахнущую тиной, плеснула в лицо. Ей сразу стало легче.

Тихо подошёл Артём и попытался укрыть Веру пледом.

– Вер, ты как? – спросил он.

– Нормально, – соврала Вера, стянула с плеч плед и сунула Артёму. – Не надо, мне не холодно.

– Ты ж мокрая вся.

– Мне не холодно, – повторила Вера безразличным голосом.

Туман над озером медленно рассеивался. Солнце тянулось к макушкам сосен.

– Вер, я на раскоп сходил, – начал Артём и потом добавил еле слышным шёпотом: – Тела Профессора там нет.

Вера повернула к нему лицо, нахмурилась.

– Ладно. Нам это на руку, – продолжил Артём. – Фиг знает, может, на солнце истлел. Упырь же. Короче, наша версия такая: студенты заболели неизвестной заразой. В лагере типа эпидемия. Мы ничего не видели, ничего не знаем. Куда профессор свалил, тоже не видели и не знаем. Ясно?

– Как там ребята? – задала вопрос Вера, имея в виду вчерашних пиявцев.