Текст книги "Раскоп у Волчьей сопки"

Автор книги: Катерина Алешина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Парень глядел на вампиршу пристально и оценивающе, но не приближался. Артём заслонил собой Веру.

«Подожди», – сказала она ему мысленно.

Пауза затянулась.

– Лагунов, да? – припомнила Вера, нарушая напряжённое молчание.

– Валера, – представился Лагунов. – Это Рита, – указал он на девчонку.

– Мы должны его убить, – повторила Рита Верины слова.

Часть 4

Глава 13

В прихожей двухкомнатной хрущёвки тускло горел настенный светильник. Зеркало возле него отражало жёлтый электрический свет. В узком пространстве теснились: придверный комод, обувница и шкаф. Под зеркалом на выцветшей столешнице красовался телефон. Его жёлто-молочные бока и яркий серебристый диск сверкали новизной. В квартире всё осталось в точности как прежде: старые обои, белёный потолок, разномастная мебель, кружевные салфетки на серванте и тумбе, протёртые венские стулья, круглый обеденный стол в зале под окном. Ничего не поменялось с тех пор, как двадцать с лишним лет назад умерла жена.

Когда зазвонил телефон, Профессор брился. Расстояние от крохотной ванной комнаты до прихожей составляло ровно три размашистых шага. Мужчина снял трубку, прислонил к напененной щеке, чертыхнулся про себя.

– Слушаю, – сказал Профессор.

– Доброе утро, Владислав Сергеевич, – произнёс женский голос на том конце провода. – Евгений Фёдорович вызывает. Срочно. Сегодня в девять. Не опаздывайте, позже у него совещание.

– Спасибо, Людмила, – сухо поблагодарил Профессор.

Вместо ответа он услышал гудки, попытался оттереть аппарат от пены.

«И что это нужно его величеству первому секретарю?» – надменно подумал Владислав Сергеевич.

Не успел он отойти от телефона, как снова раздался звонок.

Профессор, вытерев щёку, снял трубку.

– Алло, алло, – раздался суетливый мужской голос.

– Слушаю, – ответил Профессор.

– Здравствуйте. Вы просили звонить, если будут подвижки по нашему делу, – зашептал мужчина. – Начальник раскопа докладывается регулярно. Ничего необычного не нашли. Но есть новость. На практику направили группу студентов. Поедут на следующей неделе.

Владислав Сергеевич нахмурился.

– Хорошо, – выдал он холодно и повелительно добавил: – На следующей неделе позвоню вам сам в то же время. Ждите новых инструкций.

– Понял, – опасливо прозвучал мужской голос.

Профессор положил трубку на аппарат, посмотрел на него пару секунд.

«Такая роскошь, как домашний телефон, доступна далеко не всем», – эта мысль на какое-то время подняла Профессору настроение.

Рассвет уже вовсю разгорался. Солнце поднялось над домами. Но его лучи не могли проникнуть сквозь слои плотных штор и коридор.

Владислав Сергеевич закончил утренний туалет, оделся, приколол к лацкану летнего пиджака партийный значок. Встав перед зеркалом, придирчиво себя осмотрел.

«Подумать только, а ведь совсем не изменился за два десятка лет», – заключил Профессор, глядя на себя в зеркало. Седые волосы, аккуратно зачёсанные назад, контрастировали с моложавым лицом. По человеческим меркам, Владиславу Сергеевичу было шестьдесят с небольшим. А выглядел он на сорок пять. Разве что седина добавляла пару-тройку лет образу Профессора. Лицо его сохранило черты былой привлекательности. Переменились только глаза, стали холодными и зловещими. Новая жизнь ему нравилась, и он хотел насладиться ею сполна.

Перед выходом мужчина развернул к себе телефон, поднял трубку и принялся крутить диск, набирая нужные цифры. Когда на другом конце провода ответили, Владислав Сергеевич произнёс:

– Доброе утро, Лидочка. Я буду позже. Вызывают в обком.

После одобрительного «хорошо» Профессор повесил трубку.

Новое величественное здание Куйбышевского обкома в утренних лучах солнца производило неизгладимое впечатление. Огромное, состоящее из подобия колонн и множества окон, оно высилось на месте недавнего оврага, рядом с высокой стелой. Профессор остановил взгляд на сорокаметровом постаменте, сверкающем стальными боками. От его подножья фигуру рабочего не рассмотреть. Зато хорошо видны крылья в его руках. Они ярко бликуют в солнечном свете. Владислав Сергеевич замер на мгновение, думая о том, что его место здесь, на главной площади, в главном здании, у власти. Потом он зашагал к дубовым дверям главного входа.

Служащие обкома торопились по рабочим местам. В вестибюле было многолюдно. Профессор без труда нашёл нужный кабинет. Он бывал здесь не раз за последние годы. Помощник первого секретаря учтиво поднялась при его появлении.

– Проходите. Евгений Фёдорович ждёт, – сказала она.

В обширном кабинете было прохладно, несмотря на летний тёплый ветерок, врывающийся в открытые окна. Высокий потолок и помпезные люстры вызвали у Профессора зависть. Кабинет первого секретаря был значительно больше всей его квартиры. За громадным дубовым столом, под портретом Ленина, восседал Евгений Фёдорович. Над его плечом склонился незнакомец. Чутьё сразу подсказало: тоже стратилат. К столу хозяина кабинета примыкала длинная столешница и ряды стульев для посетителей и совещаний. Первый секретарь перебирал бумаги. Его круглое, одутловатое лицо ничуть не изменилось за прошедшие годы. Для стратилата время замедляется, не останавливается вовсе, а лишь течёт значительно медленнее, чем для человека.

Евгений Фёдорович, не отрывая лица от бумаг, произнёс:

– Владислав Сергеевич, проходите, присаживайтесь.

Незнакомец пристально смотрел в глаза Профессору.

Владислав Сергеевич прошёл к столу первого секретаря, отодвинул скрипучий стул, устроился на нём.

– Доброе утро, Евгений Фёдорович. Как ваше здоровье? – проговорил дежурную фразу мужчина.

– Хорошо. Спасибо, – буркнул первый секретарь обкома.

Евгений Фёдорович поднял лицо и, поведя рукой, сообщил:

– Знакомьтесь. Борис Алексеевич. Наш коллега из Москвы. Приехал с проверкой, так сказать.

Он говорил это так, будто речь шла о партийных делах, словно кто-либо мог услышать их разговор. Профессор сильно сомневался, что при такой толщине стен звуки смогут покинуть кабинет. Помещения для первого и второго секретарей проектировались особым образом. Стены толщиной в два с лишним метра теоретически могли выдержать прямое попадание ракеты.

Борис Алексеевич был неприлично молод для старшего коллеги из столицы. На вид едва лет тридцать. Профессор понимал: гость старшей крови.

– Владислав Сергеевич, – представил первый секретарь Профессора. – Вот, планировал рекомендовать на повышение.

Борис Алексеевич всмотрелся пристально. Рук пожимать не стали. У стратилатов такой обычай не в ходу.

– Владислав Сергеевич не слишком древней крови. Но обязателен, исполнителен, инициативен, надёжен, образцовый член нашего коллектива, – продолжил Евгений Фёдорович. Он, видно, никак не мог перестроиться с партийного жаргона. – Предлагаю допустить его к нашим встречам, а также продвинуть по линии партии, – двусмысленно закончил первый секретарь.

Пока Евгений Фёдорович говорил, Профессор думал только о том, что скоро он с лёгкостью прыгнет через головы всех этих «древних». Его план вот-вот воплотится в жизнь. Теперь плевать он хотел на тайные встречи.

– Похвально. Так и сделайте, уважаемый Евгений Фёдорович, – кивнул визитёр из столицы. Тон его голоса совершенно не соответствовал сказанным словам. – Но позже. Прежде нужно разобраться с вашим беспорядком.

Борис Алексеевич медленно обошёл первого секретаря за спиной и сел прямо на край стола, напротив Профессора. Этот жест излучал угрозу.

– Ну что вы, какой беспорядок? – заискивающе поинтересовался Евгений Фёдорович.

– Иеронова нашли?

Евгений Фёдорович пожал плечами.

– Вот. Мы до сих пор не знаем, может, он передал свою кровь. Если да, то кому? Он, на минуточку, наследовал сильную кровь, – процедил Борис Алексеевич. – С восемьдесят первого ни слуху ни духу.

– Выясним, – легкомысленно ответил первый секретарь. – П-фух, для нас пять лет это что?

«По правде говоря, ни слуху ни духу не было с восьмидесятого. Но это москвичу невдомёк. Да и Иеронова никто особо не искал. Немало он доставил хлопот, устроил себе пищеблок в пионерском лагере, детишек кусал», – подумал про себя Профессор.

Такого Владислав Сергеевич себе не позволял: «Дети всё-таки».

Про так называемого отца Глеба первый секретарь благоразумно умолчал. Да он и не так интересовал москвичей, как заслуженный пенсионер регионального значения Иеронов.

– Вот, Владиславу Сергеевичу поручил разобраться. Он у нас по сложным задачкам мастак, – неожиданно сказал Евгений Фёдорович. – За это ему и повышение.

– А до этого пять лет что делали? – недовольно спросил Борис Алексеевич.

– До того другие занимались. Да ни ума, ни фантазии. Сами знаете, хорошие кадры на вес золота, – проговорил первый секретарь излишне завуалированно, по мнению Профессора.

«Ага, вампиры под предводительством кучки стратилатов, ценные кадры», – иронично прокомментировал у себя в голове Владислав Сергеевич.

– И что? – Борис Алексеевич в упор глянул на Профессора.

– Работаю. Подробный отчёт будет готов в конце месяца, – спокойно сообщил Владислав Сергеевич, выдерживая взгляд древнего стратилата.

Влиятельный гость посмотрел вопросительно.

– Владислав Сергеевич – у нас профессор, простите, доктор физико-математических наук, – встрял Евгений Фёдорович. – У него талант к распутыванию сложных ситуаций.

– М-м, ну а сейчас что? Я до конца месяца ждать не буду. Завтра отбываю, – напомнил Борис Алексеевич.

– Завтра? Вы же только с поезда. У нас прекрасный город. Осмотритесь, – фальшиво протянул первый секретарь.

Столичный стратилат строго глянул на него. А Владислав Сергеевич перевёл взгляд на первого секретаря вопрошающе. Тот еле уловимо моргнул, позволяя говорить. Профессор прокашлялся.

– Я считаю, Иеронов передал свою кровь. Вероятно, новообращённый стратилат его убил. Пока это лишь версия. На следующей неделе выезжаю по следу. Полагаю, новый стратилат покинул Куйбышевскую область, – проговорил Вячеслав Сергеевич, приврав только про последнее.

Профессор планировал уехать по своим делам: воплощать задуманный план.

– Быстро у вас всё завертелось. Нужно чаще приезжать, – хмыкнул Борис Алексеевич.

Профессор знал, что первому секретарю нет дела до судьбы пенсионера регионального значения. Да и новый стратилат ему безразличен, разве что он волновал его как новая угроза Куйбышевскому тайному совету.

– Борис Алексеевич, обсудим другие вопросы. Ко мне скоро люди начнут приходить, – произнёс Евгений Фёдорович.

– Я могу идти? – встрял Профессор.

– Идите, Владислав Сергеевич. Хорошего дня, – делано вежливо сказал первый секретарь.

– Был рад знакомству, – заговорил Профессор, обращаясь к москвичу.

Тот лишь кивнул в ответ.

Владислав Сергеевич подумал, что в Куйбышеве принято придерживаться дежурных вежливых фраз. А в Москве, видимо, нет.

«Или дело в его не столь родовитой крови».

Профессор вышел из кабинета с чувством предвкушения будущего триумфа.

«Великовозрастные олухи, – подумал он. – Им и невдомёк, что скоро я стану куда могущественнее их. Живут так долго на земле и даже думать не хотят о том, что под ногами. Первого секретаря, конечно, можно понять. Он занят управлением людьми и вампирами, заботится о благополучии Куйбышевского края. Некогда по сторонам смотреть».

В своей человеческой жизни Владислав Сергеевич любил головоломки, сложные задачки для ума. Он с детства пытался всё разобрать на части, понять, как что устроено. Его интересовал не результат, а процесс. Таким он был человеком. С тех пор изменилось многое, но не это. Долгие годы Профессор скрупулёзно собирал фольклор, систематизировал данные, анализировал, пока не нашёл то, что искал.

Владислав Сергеевич припарковал автомобиль у небольшой гостиницы. Безликая, похожая на тысячи других, разбросанных по стране, она называлась «Советская». Профессор очень устал от долгого пути за рулём.

В скромном вестибюле за стойкой регистрации сидела женщина средних лет. Её незапоминающаяся внешность словно отражала дух провинциальной гостиницы.

– Свободных комнат нет, – сказала она, не поднимая головы.

Владислав Сергеевич приблизился, положил перед её носом коробку конфет. Женщина подняла лицо, увидела сначала конфеты, а потом обратила внимание на Профессора. Взгляд её сразу переменился со скучающего на заинтересованный. Она ловким движением убрала конфеты под стол.

– Добрый вечер, – кокетливо произнесла женщина. – Я сейчас посмотрю. Может, что-нибудь и есть. Вы к нам надолго?

Профессор пожал плечами, поправил волосы небрежным жестом. Седые локоны растрепались за долгую дорогу и падали на лоб.

– Давайте на неделю зарегистрируем, – ответил он.

Администратор гостиницы жеманно заулыбалась, заёрзала на стуле. В её взгляде отчётливо читался интерес к мужчине.

Профессор и вправду производил приятное впечатление: одетый с иголочки, статный мужчина с загадочным взглядом. Он походил на стареющего киноактёра.

– Вы к нам откуда? – уточнила женщина.

– Из столицы, – соврал Профессор.

Он знал о своей привлекательности. Обычно ему это льстило, но сейчас раздражало. Ему хотелось поскорее заселиться в номер.

Администратор возилась недолго, свободная комната нашлась удивительно быстро. Владислав Сергеевич зарегистрировался по поддельным документам.

В номере первым делом Профессор плотно задёрнул шторы. Скудная обстановка навевала тоску: кровать, две тумбочки, торшер и шкаф. Стратилат опустился на скрипучий матрац и закрыл глаза.

Профессору то ли приснилась, то ли пригрезилась жена Маша. Она стояла у плиты на крошечной кухне. Тихо гудела газовая колонка. Маша перекинула русую косу через плечо. Руки её порхали то над разделочной доской, то над кипящей кастрюлькой. Ситцевый халатик на стройной фигуре делал её домашней и уютной. Она обернулась.

– Влад, подожди, ещё не готово, – сказала Маша. – Иди, не мешай, тут и так мало места.

Муж застыл в дверном проёме. Он всматривался в лицо жены, удивительно привлекательное, несмотря на первые морщинки. Она была моложе его на девять лет. Выбившиеся из косы локоны скрутились кудряшками. Маша тыльной стороной ладони убрала их с лица. Влад часто думал о том, как ему повезло, но никогда не говорил слов любви, о чём потом сожалел.

– Ты чего? Помочь хочешь? – Маша хитро улыбнулась.

Он поцеловал её в пухлые губы.

– Влад, – запротестовала Маша. – Иди уже! У меня суп убежит.

Потом в воображении Профессора предстала Маша уже без халатика.

Неожиданно в приятные воспоминания ворвался жуткий образ: жена лежит в луже крови, глядя остекленевшими глазами в пустоту.

Профессор открыл глаза. Он был готов кричать от болезненности всплывших воспоминаний. Прошёл не один десяток лет, а ему казалось, будто всё было вчера. Профессор так и не узнал, кто из них это сделал. Да теперь и не важно. Он убьёт каждого стратилата, что живёт на земле.

Часы тянулись, превращаясь в сутки. Владислав Сергеевич выходил из номера лишь для того, чтобы сделать звонки и в очередной раз попросить администратора позвать его к телефону, если вдруг позвонят.

– Что же вы совсем не выходите? Голодны, наверное, – спросила женщина из-за стойки регистрации.

Профессор был голоден. Вот только еда вряд ли утолила бы его жажду.

Через десять минут после того, как начальник раскопа позвонил в институт, в гостинице «Советская» раздался телефонный звонок. Мужчина настойчиво требовал позвать к телефону постояльца из третьего номера. Администратор положила трубку рядом с аппаратом и зашагала по вестибюлю, цокая каблуками.

Глава 14

Профессор вёл машину по просёлочной дороге. Солнце поднялось над полями. За окном машины проносились сельские пейзажи. В багажнике лежал приготовленный заранее туристический инвентарь. Чем ближе он подъезжал к месту, тем сильнее становилось волнение.

«Чёртов раскоп», – думал Профессор. Он бесчисленное количество раз обдумывал план, но сейчас его сомнения росли. С одной стороны, только благодаря историкам Владислав Сергеевич смог вычислить предполагаемое место нахождения Волчьей сопки. С другой – присутствие археологов осложняло дело. Профессор не мог заявиться на раскопки, не имея на то веских причин. И в то же время он точно не знал: то ли это место. Факты говорили, что именно то. Пока Владислав Сергеевич находился в Куйбышеве, уверенность его была непоколебима. Всё сходилось. Сейчас сомнения брали верх. Также Профессор боялся опоздать. Если археологи обнаружат фатальную находку раньше, чем он прибудет на раскоп, дело примет совсем другой оборот.

Словно вторя мыслям Профессора, солнце скрылось в облаках, небо затянуло серой хмарью, поднялся ветер. Владислав Сергеевич без конца прокручивал в голове полученные данные. Он должен выдать себя за другого: профессора-историка Артура Владимировича Василевского. Времени мало: двое-трое суток, не больше. А потом настоящий историк доберётся до места раскопа. От волнения усилилась жажда. Стратилат, как мог, старался её подавить.

Капли дождя застучали о лобовое стекло. Профессор включил щётки. Через пятнадцать минут ливень уже стоял стеной. Видимость упала. Владислав Сергеевич забеспокоился, что потеряет верное направление в такую погоду. Он сбросил скорость, а потом и вовсе остановился, съехав на обочину двумя колёсами. Профессор взял в руки карту, вгляделся в залитое водой стекло.

«Ни черта не разобрать, – выругался он, отложил карту, заглушил мотор и откинулся на сиденье. «Всё будет так, как я задумал», – успокаивал себя Владислав Сергеевич, внушая былую уверенность.

Он сидел так какое-то время. Дождь мерно стучал о стёкла машины. В памяти всплыло пухлощёкое лицо первого секретаря, его снисходительная улыбочка, появляющаяся на лице при разговоре с Владиславом Сергеевичем. А потом непрошено ворвались образы Маши, живой и мёртвой. Профессор отогнал их и решительно завёл автомобиль.

Когда Владислав Сергеевич добрался до раскопа, дождь закончился. В разрыве серых облаков виднелось солнце. Свежий ветерок шевелил ветви огромных сосен. Лагерь археологов словно затерялся в сельской глуши. Оторванный от цивилизации, скрытый вековым лесом, он казался Профессору идеальным местом забвения древнего стратилата.

Перед поляной одиноко стоял старый УАЗ-452. Владислав Сергеевич припарковал машину рядом, вышел. Навстречу ему зашагал небритый, растрёпанный мужчина с озадаченным выражением лица.

– День добрый. Заблудились? – спросил он.

Профессор изобразил растерянность.

– Добрый день. Эм, мне нужен Парамонов Игорь Поликарпович, – произнёс он.

– Это я. С кем честь имею разговаривать?

– Василевский Артур Владимирович, – представился Профессор.

Парамонов округлил глаза, помедлил пару секунд, разглядывая гостя, а потом всё-таки протянул ладонь для рукопожатия.

– Это как же вы так быстро? – поинтересовался Игорь Поликарпович. – Сразу лагерь нашли или плутали?

– Плутал немного, – признался Профессор. – Я тут у родственников в райцентре гостил. Как получил звонок, сразу сюда, – проговорил он заготовленные слова.

– Хм, ну и совпадение, – удивился Игорь Поликарпович.

Подошла миловидная женщина средних лет с усталым выражением лица и внимательными добрыми глазами.

– Добрый день, – удивлённо сказала она.

– Добрый. Артур Владимирович Василевский, – представился Профессор и протянул ей руку.

– Наталья Борисовна, – она неловко ответила на рукопожатие. – А вы кто будете?

– Наталья Борисовна, я ж утром ездил в институт звонить, – перебил Игорь Поликарпович. – Просил прислать в помощь специалиста, желательно геммолога…

– Подождите, – перебила Наталья Борисовна и посмотрела на наручные часы.

Профессор повторил свою легенду, стараясь быть максимально убедительным.

В это время студенты облепили автомобиль и принялись рассматривать и комментировать новое чудо советского автопрома.

«Пятеро парней, – подметил Профессор. – А ему сказали, что практикантов восемь».

– Ну а сопроводительное письмо у вас при себе? – с недоверием спросила Наталья Борисовна.

– Нет. Валерий Дмитриевич уверил, что формальности подождут. Важнее срочная квалифицированная экспертиза, – не терпящим возражений голосом произнёс Профессор.

Парамонов, услышав знакомое имя, закивал.

– Наталья Борисовна, помните, я вам в позапрошлом году показывал статью уважаемого Артура Владимировича, – сказал он.

Наталья Борисовна нахмурилась, припоминая. Профессор напрягся. Ни о какой статье он не знал. Точно было известно, что Парамонов лично не знаком с Василевским.

Наталья Борисовна отвлеклась на мальчишек.

– Ситченков! – окрикнула она студента, бесцеремонно обводившего рукой капот новенькой «восьмёрки».

– Да ничего, – делано добродушно выдал Профессор. – Можете внутри посидеть, – разрешил он, обращаясь к студентам.

Наталья Борисовна, опомнившись, стала представлять гостю практикантов:

– Артём Коновалов, Лев Ситченков, Александр Литвинов, Игорь Белуда, Николай Зубарев.

Профессор по очереди пожал всем парням руки.

– Артур Владимирович, – представился он.

Наталья Борисовна с укором глянула на Лёву, усевшегося за руль, и тот сразу вылез из машины.

– Машина – зверь, – бросил Коновалов.

– Ага! Думал не скоро вживую увижу, – восхитился мальчишка, сидевший за рулём.

Парамонов тоже отвлёкся на машину. Он стоял на том же месте, но глаза его с интересом скользили по угловатым линиям автомобиля.

– Припомнила. Вы писали о геммологическом исследовании пород уральских курганов, – произнесла Наталья Борисовна, обращаясь к Профессору.

Профессор замялся. Его многолетняя научная практика подсказывала, что в данном высказывании есть нелогичность.

– Геммологическое исследование применимо к драгоценным и полудрагоценным минералам, – произнёс он. – В археологии мы проводим геофизическое исследование. А геммология – это скорее моё увлечение.

– Да, конечно, – ответила Наталья Борисовна, как-то сразу успокоившись.

«Угадал», – подумал Профессор.

– Мы с Артуром Владимировичем знакомы только заочно, – встрял Парамонов. – Теперь вот поработаем вместе. В поле, так сказать, – с энтузиазмом закончил он.

– Мы как раз ужинать собираемся. Проходите сразу к столу, – с дружелюбной улыбкой пригласила Наталья Борисовна.

– Игорёк, ну что там с ужином? – окликнул Игорь Поликарпович одного из студентов.

– Да я не голоден. А вот от чая бы не отказался. Спасибо, – Профессор старался войти в роль.

За столом царил шумный гвалт. Профессор с грустью вспомнил свою человеческую молодость. Он не бывал на раскопах, но студенчество везде одинаково.

Коновалов возился с чайником. Игорь Белуда раскладывал еду по мискам.

Начальник раскопа быстро расправился с ужином. Профессор едва успел сделать пару глотков чая. Он больше прислушивался и анализировал.

– Артур Владимирович, давайте введу вас в курс дела. А после палатку поставим, – предложил Парамонов.

– Игорь Поликарпович, дайте человеку с дороги отдохнуть, – сказала Наталья Борисовна.

– Нет-нет, мне очень интересно, что же такого вы нашли, – возразил Профессор.

Игорь Поликарпович с гордостью показал палатку, где происходили учёт и сортировка находок.

– Я бы предложил сходить на раскоп, – начал Парамонов. – Да из-за дождя всё развезло. Да и стемнеет скоро.

– Ничего. Успеется, – выдавил Профессор, хотя самому не терпелось увидеть место раскопа.

– Честно говоря, Артур Владимирович, находка, надо сказать, неординарная. – Парамонов отвёл гостя чуть в сторону и продолжил: – Не берусь делать преждевременные выводы. Но, по правде… – он замялся. – Не очень-то она вписывается в наши представления о живших здесь народностях. Думаю, в этом случае следует всё описать как можно подробнее, задокументировать, так сказать, собрать как можно больше данных для анализа. Может, конечно, вы сможете выдвинуть какую-то версию.

– Вы меня заинтриговали, Игорь Поликарпович. Что ж, время от времени случаются экстраординарные находки. Я сам был свидетелем пары таких, – Профессор импровизировал, и, кажется, роль ему удавалась.

Студенты сидели за столом и не спешили расходиться. Кто-то ещё заканчивал ужин, кто-то наливал себе чай. Зеленоглазый парень, Коновалов, шумно и весело рассказывал байки.

А Парамонов подробно и обстоятельно излагал все подробности удивительной находки. Профессор с каждым его словом всё больше убеждался в том, что с местом он не прогадал.

На поляне появились трое: парень и две девушки. Парень застыл возле новенькой «восьмёрки». А девицы пошли к столу. Внимание Профессора привлекла одна из них. Владислав Сергеевич опешил на секунду. Девушка была копией его жены Маши в молодости: длинные русые волосы, почему-то влажные, пухлые губы и томный взгляд из-под чёрных ресниц. Та же хрупкая, изящная фигура. Этот образ словно резанул по самому больному. Профессор неожиданно для самого себя разозлился.

«Эта девушка жива, молода и красива. А моей Маши больше нет», – пронеслось у него в голове. Владислав Сергеевич не мог понять природы этой эмоции, он с трудом её подавил.

Парамонов продолжал говорить, Профессор не мог сосредоточиться и не слушал.

Позже у полевой кухни девушка представилась.

– Вера, – коротко сказала она, хлопая длинными ресницами.

Профессор сжал её тёплую хрупкую ладонь.

«Иронично, – подумал он. – Прямо Надежда, Вера и Любовь. Только я уже давно ни во что не верю».

Рассмотрев девушку вблизи, Профессор понял, что она лишь слегка похожа на его Машу. Странное наваждение прошло. А жажда крови усилилась.

* * *

Совсем стемнело. Практиканты ещё шатались по лагерю. До того Владислав Сергеевич уловил краем уха, что студенты прозвали его Профессором. «Иронично», – подумал он. Эта кличка приклеилась к нему ещё в человеческой жизни.

Когда двое взрослых ушли спать, Профессор выскользнул из своей палатки. Ему не терпелось осмотреть место раскопа. Чтобы остаться незамеченным, пришлось обойти овраг по лесу. Дальше он вышел на тропинку между вековых сосен, еле уловимую в кромешной тьме. Дул ветер и раскачивал высокие макушки сосен. Влажная земля скользила под ногами. Небо было чёрным, ни звёзд, ни луны. Профессор с трудом угадывал дорогу, протоптанную археологами. Наконец он вышел на прогалину раскопа. На краю поляны одиноко стояла палатка, одолженная им же. Плита едва угадывалась во мраке ночи. Профессор подошёл к ней, склонился. Встав на колени, он любовно огладил каменную поверхность. Сомнений больше не было. Профессор чувствовал присутствие верховной силы.

«Один из первых стратилатов, – подумал он. – Старинное слово для забытого в веках вампира. Стратилат – предводитель тёмного воинства, князь тьмы и слуга дьявола». Владислав Сергеевич не знал, кто и когда решил так называть главного вампира. Это было и неважно. Вампирская иерархия проста: стратилат, кусая жертву, либо убивает её, либо обращает в пиявца. А тот лишь чаша для главного вампира. Да, он кусает людей – однако его жертвы не болеют, не умирают и даже не замечают ничего.

– Артём, – позвала девушка из палатки, прерывая мысли Профессора, – чего так долго?

Владислав Сергеевич поднялся и пошёл к палатке. Рыжая девчонка очень удачно оказалась здесь одна.

– Ну привет, – сказал он рыжей, откинув шторки.