Текст книги "Попаданка для злодея, или Великий магический развод (СИ)"

Автор книги: Катарина Каррас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7. Света

К нам стремительно приближался мужчина, перед которым расступились толпа студентов. Высокий, седой, с идеальной осанкой и такими бровями, которые, казалось, могли одним движением пригвоздить к месту целую роту провинившихся. Мантия на нём была тёмно-синяя, с золотым шитьём, и вся его фигура излучала такую мощную авторитетность, что даже Виктор, кажется, слегка напрягся. Я почувствовала это по едва заметному изменению его позы.

– Ректор Фолл… – выдохнул кто-то.

Ректор обвёл взглядом холл. Увидел оседающие остатки каменной конструкции. Увидел бледного парня с разбитым носом. Увидел девицу-пиромантку, всё ещё сжигающую взглядом собственный огненный хвостик. Увидел меня и Виктора и его лицо изменилось: строгость не исчезла, но к ней прибавилась смесь удивления, настороженности и надежды?

– Виктор Блейд, – произнёс он устало. – Вы вышли. Я думал, это случится нескоро или никогда.

Виктор молчал, только смотрел на ректора в упор.

– А Вы, – ректор перевёл взгляд на меня, и его брови поползли вверх, когда он понял, что я не магичка. – Вы, простите, кто?

– Светлана, попаданка и, по совместительству, его жена, – я кивнула на Виктора.

Ректор Фолл ошеломлённо моргнул.

– Жена? – переспросил он. – Виктора Блейда? Та самая, которая должна была разрушить проклятие?

– Ну, зеркало разбилось, мне руки обожгло, он теперь делает всё, что я скажу, – я пожала плечами. – Если это считается разрушить проклятие, то да. Я та самая.

Ректор смотрел на меня ещё несколько секунд, потом перевёл взгляд на Виктора. Виктор стоял, как каменное изваяние, но я видела, как на его скулах играют желваки. Ему было неуютно, очень неуютно. И ректор это явно видел.

– Виктор, – тихо сказал он. – Вы подчиняетесь ей? Добровольно?

– Абсолютное подчинение, – голос Виктора прозвучал глухо.

Ректор кивнул, будто услышал подтверждение своим догадкам. Потом повернулся к студентам, которые всё ещё стояли, как вкопанные, и рявкнул:

– А вы что стоите? Быстро все по аудиториям! Зачёт по боевой магии сегодня отменяется. Всем пересдать теорию этики боя, письменно, до конца недели, и рассказать свои ошибки в сегодняшней ситуации. И чтобы я больше не видел таких демонстраций перед кем бы то ни было. Надо же!

Студенты рассыпались в разные стороны с удивительной скоростью. Даже наглый мажор испарился, только пятки засверкали.

Через минуту холл опустел, только на полу остались следы магического побоища: чёрные подпалины, осыпавшийся гравий и пара забытых книг.

Ректор Фолл повернулся к нам.

– Пойдёмте, – сказал он коротко. – В мой кабинет, нам нужно поговорить.

Мы пошли: Виктор – как тень за мной, я – рядом с ректором, стараясь не отставать и не споткнуться о многочисленные лестницы и повороты.

Коридоры Академии были величественными, мрачными и безумно красивыми. Готические своды, витражи, портреты суровых магов на стенах. Но я то и дело косилась на Виктора.

Сейчас он был не тем напыщенным павлином, который пытался напугать меня в башне. Он был настороженным, собранным, как зверь, который вышел из клетки и теперь оценивает, насколько опасна новая территория и кто здесь главный хищник. И его спина, его плечи, его профиль…

Чёрт. Опять залипла.

Я тряхнула головой. Соберись, Света! Ты психолог, а не влюблённая дурочка. Хотя, если честно, когда тебя в последний раз вот так эффектно спасали от толпы нападающих? Да никогда. И это, знаете ли, действует на женский организм как адреналин, только с ванильным оттенком.

– Итак, – ректор открыл перед нами массивную дубовую дверь и жестом пригласил внутрь, – прошу.

Кабинет оказался именно таким, каким и должен быть кабинет ректора магической академии. Высокие потолки, стены, уставленные книгами и свитками, огромный стол с золочёными канделябрами и клетка с разноцветной птицей в углу.

Птица посмотрела на нас умными глазами и выдала: «Блейд вернулся! Блейд вернулся!».

– Заткнись, Гоша, – устало бросил ректор, усаживаясь в кресло. – Присаживайтесь и рассказывайте.

Я села в кресло напротив, Виктор же чуть сзади и сбоку, достаточно близко, чтобы я чувствовала его присутствие, и это было странно уютно.

Я коротко пересказала свою историю. Про Маркиза, про падение, про зеркало и узы. Ректор слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в глазах мелькают мысли.

– Значит, вы не маг, – подытожил он, когда я закончила. – Но связаны с Блейдом магией, которую никто не может отменить, кроме вас самих.

– Кроме нас самих? – переспросила я.

– Да. Развод возможен только в одном случае, – ректор посмотрел на меня серьёзно. – Если вы или Виктор окажетесь на грани жизни и смерти тогда узы можно разорвать. Это защитный механизм магии, чтобы супруги могли спасти друг друга ценой собственной свободы или чтобы один мог освободить другого, пожертвовав собой.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось: то есть, чтобы развестись, кто-то из нас должен почти умереть. Зашибись перспектива.

Глава 8. Света

Ректор смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Виктор, кажется, перестал дышать.

– Вы хотите открыть кабинет душевных бесед в башне Виктора Блейда, – медленно проговорил ректор. – Самого известного злодея последних столетий. И сделать его своим ассистентом.

– Ну да, – я пожала плечами. – А что? Помещение большое, пустует. А Виктор будет живым доказательством того, что даже у самого тёмного прошлого есть шанс на исправление. Если он, конечно, захочет. А если нет – ну, узы заставят. Тоже вариант.

Ректор молчал долго. Очень долго. Потом перевёл взгляд на Виктора.

– Блейд, – спросил он тихо. – И что вы на это скажете?

Виктор молчал. Его лицо было непроницаемо, но я чувствовала, как внутри него бушует ураган. И вдруг, совершенно неожиданно, он усмехнулся. Криво, горько, но усмехнулся.

– Я скажу, что моя жизнь превратилась в фарс, – ответил он. – Но, кажется, выбора у меня нет. Разве что умереть. А умиратьмне пока не хочется, – он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то странное.

У меня сердце пропустило удар.

Я тряхнула головой, чтобы снова избавиться от наваждения.

– Значит, договорились? – я перевела взгляд на ректора.

– Вы невероятная женщина, Светлана, – сказал ректор и покачал головой. – Я даже не знаю, восхищаться вами или бояться. Но есть нюанс.

Я насторожилась.

– Какой?

– Вы не знаете наш мир, – ректор откинулся в кресле. – Не знаете магию, не знаете студентов, не знаете их проблем изнутри. Чтобы ваша помощь была эффективной, вам нужно понимать контекст. Видеть коллектив в действии, а не только тех, кто сам придёт в башню.

– И что вы предлагаете? – осторожно спросила я.

– Чтобы вы посещали пары, – сказал ректор. – Не как преподаватель, конечно, но и не как просто посторонняя. Вам нужно быть среди них, наблюдать, незаметно изучать, иначе вы будете работать вслепую.

Я задумалась. Логично. Без погружения в среду любая терапия – стрельба из пушки по воробьям. Но как это организовать? Я же не маг, меня любой адепт раскусит за пять минут.

– И каким образом я буду это делать? – спросила я. – Приходить и говорить: «Здравствуйте, я ваша новая одногруппница, только магии у меня нет, и вообще я тут шпионю за вашими психическими проблемами»?

Ректор усмехнулся.

– Вариант, конечно, эпатажный, но не самый эффективный. Я предлагаю другое. Мы оформляем вас формально как студентку. Со стипендией, с правом посещать лекции, с доступом в библиотеку и общежитие, если понадобится.

Я моргнула. Как же всё-таки этому дядьке хочется усадить меня за парту!

– В смысле? Мне тридцать лет, я дипломированный специалист, и вы хотите отправить меня за парту?

– Хочу дать вам легальный способ находиться среди студентов, – спокойно парировал ректор. – Вы будете не просто женой Блейда, которая сидит в башне и ждёт клиентов. Вы будете своей. Студенты привыкнут к вам, перестанут обращать внимание, начнут вести себя естественно, а Вы будете наблюдать.

Я переваривала информацию. В голове уже выстраивалась картинка: я сижу на лекции по магической этике, а вокруг – те самые вчерашние агрессоры, которые пытались нас убить. И я должна делать вид, что я тут учусь, а на самом деле – анализировать их поведение.

– А если меня раскроют? – спросила я.

– А что раскрывать? – ректор развёл руками. – Вы действительно будете учиться. Изучать наш мир, нашу магию, наши порядки. Даже если кто-то догадается, что ваш возраст не совсем студенческий – ну и что? Скажете, что поздно поступили. В магических академиях такое бывает.

– А Виктор? – я кивнула на своего супруга, который молча стоял рядом. – Он тоже будет студентом?

В голосе ректора прозвучала едва сдерживаемая усмешка:

– Боюсь, после сегодняшней демонстрации его в студенческой роли представить сложно. Он остаётся в башне под вашим присмотром.

И тут вмешался Виктор. Его голос прозвучал ровно, без эмоций, но с той особенной, ледяной интонацией, которая, как я уже поняла, означала у него «я сейчас скажу нечто умное, но вы всё равно не оцените».

– А почему бы Вам сразу не назначить её заместителем по воспитательной работе? – спросил он.

Ректор удивлённо поднял бровь. Я – тоже. Виктор продолжал:

– У неё есть образование. Опыт. Она уже продемонстрировала способность управлять сложными личностями, – он слегка скривился, но продолжил. – И, судя по тому, что она сделала со мной за несколько часов, у неё талант к перевоспитанию. Зачем тратить время на формальное обучение? Дайте ей реальный статус и посмотрите, что из этого выйдет.

Я смотрела на него во все глаза. Он что, только что похвалил меня? Замаскированно, через сарказм, но всё же?

Ректор тоже смотрел на Виктора с интересом.

– Вы предлагаете назначить вашу жену моим замом? – медленно переспросил он.

– Я предлагаю не тратить время на бюрократию, – отрезал Виктор. – Если она действительно может помочь этим… детям, – слово «дети» прозвучало с лёгким презрением, – то зачем ждать семестр? Дайте ей инструменты влияния сейчас.

Глава 9. Виктор

Света спала.

Виктор стоял в дверях своей бывшей спальни, на скорую руку убранной вечером магией.

Точнее, уже их спальни, потому что эта рыжая бестия просто заявила, что «супруги должны спать вместе, это способствует укреплению эмоциональной связи», и устроилась на его кровати с таким видом, будто всю жизнь здесь жила.

Даже Маркиз, этот пушистый фамильяр Светы, уже успел оккупировать подушку рядом с её головой и теперь довольно урчал во сне.

А его жена дышала ровно, тихо, чуть поджав губы, и выглядела такой беззащитной ихрупкой.

Виктор смотрел на неё и пытался понять, что именно он чувствует.

За один день его жизнь перевернулась с ног на голову. Столько лет заточения, столько лет мечтаний о мести. А затем, после освобождения от проклятия и повторного заточения, какое-то количество лет размышлений о том, что все годы, которые он провёл под проклятием – ужасны. Но Наследники могли бы дать ему нормальную жизнь после снятия проклятия, а не снова запирать в зеркале!

И вместо мести – она. Рыжая, невозможная, не поддающаяся ни запугиванию, ни магии, ни логике. Она вошла в его башню, разбила зеркало, связала его брачными узами и объявила себя психологом. Затем устроила с его помощью запугивание адептов Академии и сделала и его одним из адептов, абсурд какой-то. Неимоверно бесит.

И теперь она спала, а он стоял и думал о том, что несмотря на чувство дикого раздражения, впервые за столько лет ему не одиноко.

Это было странное, непривычное чувство. Как будто внутри, в той самой пустоте его сердца и души, которую он так долго выстраивал и защищал, появилась маленькая, тёплая искра. Она не грела, а скорее раздражала, мешала сосредоточиться на привычной ясности ума. И он не знал, что с этой искрой делать и какой магией её затушить.

Раздражённо фыркнув, Виктор тихо, стараясь не шуметь, подошёл к столу, где лежал её странный прямоугольный артефакт, лишённый магии, но, судя по её реакции, жизненно важный. Она говорила, что без него не выживет.

Что ж, он обещал – он сделает.

Он положил ладонь на холодную поверхность и прикрыл глаза. Вечный источник питания – задача для четвёртого курса Академии, но для него это было настолько тривиально, что даже обидно было тратить на это силы. Однако обещание есть обещание. Или, точнее, приказ есть приказ.

Он начал плести заклинание медленно, осторожно, чтобы не разбудить её. Тонкие нити магии потянулись от кристалла в стене башни – того самого, который питал все защитные контуры, – к артефакту. Контур стазиса, микро-портал для забора энергии в фоновом режиме, привязка к источнику без риска перегрузки.

Всё аккуратно, изящно, с филигранной точностью, на которую способен только маг его уровня.

Через минуту всё было готово. Ноутбук тихо пискнул, принимая новый источник питания, и на его экране загорелась надпись на непонятном языке. Виктор удовлетворённо кивнул. Теперь этот ящик будет работать вечно. Или пока башня не рухнет, что учитывая обстоятельства, было не исключено.

Он обернулся. Света спала, чуть улыбаясь во сне. Маркиз приоткрыл один глаз, посмотрел на него с выражением «ну что, допрыгался?» и снова закрыл.

Виктор вздохнул и опустился в кресло у окна. Спать не хотелось. Мысли крутились в голове, как белки в колесе, не находя выхода.

Она сказала ректору, что откроет кабинет в его башне. В его башне! В месте, где каждая комната была пропитана его магией и одиночеством. И теперь сюда будут приходить толпы адептов, чтобы она их лечила… Сумасшедшая!

И почему-то, когда она сказала ректору, что будет водить его на пары как телохранителя, у него внутри что-то ёкнуло от мысли, что она хочет, чтобы он был рядом. Даже если только для защиты. Даже если для того, чтобы он не сидел в башне и снова не сходил с ума от одиночества.

Она заботилась о нём.

Виктор отогнал эту слишком тёплую мысль. Такие мысли разрушают холод, а холод это единственное, что защищало его все эти годы.

Он посмотрел в окно. За стёклами, которые он сам же когда-то зачаровал, чтобы видеть мир, но не быть видимым, расстилалась Академия. Огни в башнях, ночные светлячки, отблески магии в воздухе. Жизнь.

Та самая, от которой он был отрезан столько лет.

Рассвет застал его в том же кресле. Света всё ещё спала, но сон её стал беспокойным: она ворочалась, что-то бормотала, хмурилась. Виктор наблюдал за ней, и в этом наблюдении было желание понять, что ей снится, о чём она думает, почему её лицо такое живое даже во сне.

Интересно, почему у тех девушек, за кем он ранее наблюдал из зеркал, не было такого?

Света резко распахнула глаза и уставилась прямо на него. Виктор даже не дрогнул.

– Ты чего сидишь? – голос сонный, хриплый, но уже требовательный. – За мной следишь?

– Охраняю, – сухо ответил он. – Ты сама сказала, что я телохранитель.

Она фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Ладно, телохранитель. Давай собираться. Нам сегодня к ректору, потом в библиотеку, потом придумаем, куда. Да, кстати, – она вдруг оживилась и села на кровати, – когда ты сможешь зарядить мой ноутбук?

Глава 10. Виктор

В столовую они вошли эпично. Эпично тем, что заставили всех замолчать.

Виктор ожидал чего-то подобного, но масштаб превзошёл все ожидания: несколько сотен студентов, преподаватели за отдельным столом, всё это огромное скопление людей замерло в тот момент, когда они переступили порог. Вилки застыли на полпути ко ртам, разговоры оборвались, даже свечи над столами, кажется, перестали мерцать от удивления.

Света как ни в чём не бывало оглядела зал и бодрым шагом направилась к свободному столику в углу. Тому самому, за которым обычно сидели те, кто хотел остаться незамеченными. Ирония судьбы: с ним рядом незамеченным быть невозможно.

– Так, скажи мне, где брать еду? – понизив голос, спросила она, садясь за стол.

– Нигде, она сама появится перед тобой.

Виктор сел напротив жены, но сел боком к ней и спиной к стене – привычка, въевшаяся в кровь за жизнь до проклятия. Света уставилась на него с любопытством.

– Ты что, не будешь есть? – спросила она, когда перед ней материализовалась тарелка с кашей т фруктами.

– Я не ем, – ответил он.

– В смысле? Все едят.

– Обычно я питаюсь магией. Чистой энергией. Еда для меня излишество.

Рыжая посмотрела на него с неподдельным интересом.

– То есть ты вообще ничего не ешь? Ни пирожных, ни мороженого, ни… Ну хоть что-то?

– Я пью, – неохотно признался он. – Некоторые напитки. Вино, эль, настойки, но не ради насыщения, а ради вкуса.

– А, так ты почти как Эдвард Каллен, ясно, – кивнула она, будто это всё объясняло, а Виктор сощурился, глядя на Свету: что за Эдвард? Кого вызывать на дуэль?

Но Света и не думала ничего объяснять, а лишь вооружилась ложкой для каши и начала есть.

– Ладно, тогда просто смотри. Кстати, как тебе атмосфера?

Он огляделся. Студенты уже потихоньку отмерли, но то и дело бросали на них взгляды – испуганные, любопытные, враждебные. Шепотки ползли по залу, как змеи.

– Атмосфера напряжённая, – сухо сказал он. – Тебя боятся.

– Меня? – удивилась Света. – С чего бы? Я же безобидная.

– Ты со мной, – напомнил он. – А меня боятся. Значит, боятся и тебя. Или, по крайней мере, не понимают, кто мы.

– Ну непонимание – это нормально, – она откусила кусочек яичницы и задумчиво пожевала. – Мы для них новые, странные, непредсказуемые. К тому же я вчера прочитала им лекцию по буллингу. Это обычно не добавляет популярности.

– Как думаешь, они изменятся? – спросил он. – После одной твоей лекции?

Вдруг именно это скрытая магия его жены: парой слов исправлять людей, чем не магия?

– Нет, – она покачала головой. – Но это первый шаг. Посеять зерно сомнения и заставить их задуматься: а правильно ли я поступаю? А что я чувствую на самом деле? А не прячу ли я за агрессией страх или боль? И если хотя бы один из них начнёт задавать себе эти вопросы – я уже не зря работаю.

В её словах была логика: он сам, слушая её вчера, поймал себя на том, что впервые за долгое время задумался о своих мотивах. О том, что двигало им, когда он строил планы мести. О том, что он чувствовал на самом деле, когда проиграл и оказался в заточении во второй раз. Да и в первый тоже.

– Смотри, – вдруг сказала Света, кивая в сторону. – Тот парень, с чёрными волосами. Деймон, кажется?

Виктор проследил за её взглядом: Деймон сидел за дальним столом в окружении таких же мрачных студентов и смотрел прямо на них. В его взгляде читалась такая концентрированная ненависть, что даже Виктору, привыкшему к врагам, стало не по себе.

– Он никогда не простит меня, – тихо сказал он.

– Почему ты так уверен? – Света повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло любопытство. – Что именно между вами произошло?

Виктор молчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Он не любил вспоминать прошлое.

– Я убил его брата, – сказал он наконец. Голос звучал ровно, без эмоций, но внутри что-то дрогнуло. – Эйрика. Это было много лет назад, в одной из битв во время моего заточения. Когда я был под проклятием, долгая история.

Света смотрела на него внимательно, не перебивая. Он продолжил:

– Эйрик был лучшим на своём курсе. Талантливым, дерзким, самоуверенным. Он вызвал меня на поединок – хотел прославиться, победив самого Блейда, многовековой узник Академии, погибель нескольких поколений Наследников и Избранных. Глупость, конечно, с его стороны, но в нём горел огонь, который я… – он запнулся, – который я, кажется, даже уважал.

– И что случилось? – тихо спросила Света.

– Я не хотел его убивать, – эти слова дались ему с трудом. – Я хотел его проучить. Показать, что сила без мудрости – ничто, но в бое всё пошло не так. Он использовал запрещённое заклинание: ритуал подпитки собственной жизненной силой. Я отразил удар, но зеркальный щит отразил не только заклинание, а и его собственную энергию. Она ударила в него с удвоенной силой, и он сгорел за секунду на моих глазах.

Света молчала. Её лицо было непроницаемым, но Виктор понимал, что она анализирует каждое его слово.

Глава 11. Виктор

– Потому что я увидел в нём себя. Молодого, глупого, горящего желанием доказать всему миру, что ты чего-то стоишь. И поэтому я потерял мгновение.

Света кивнула, будто услышала подтверждение своей догадке.

– А Деймон знает эту историю?

– Знает ту версию, которую рассказали очевидцы. Что я хладнокровно убил его брата, даже не дав шанса, и смеялся над его телом. Что я чудовище, не заслуживающее ничего, кроме ненависти.

– А на самом деле?

– На самом деле я не смеялся. Я стоял над пеплом и чувствовал сожаление. Я убивал до этого под влинием проклятия, много раз, и ничего не чувствова, но чтобы кто-то сгорел из-за моей защиты… Это было другое и видимо это как-то тронуло ту мою человеческую часть, что осталась во мне.

Света снова посмотрела на Деймона. Тот всё ещё сидел, вцепившись в кружку так, что костяшки побелели.

– Он не знает правды, – сказала она. – Он знает только боль и эту боль подогревали годами. Для него ты не человек, а воплощение всего зла.

– И что ты предлагаешь? – спросил Виктор, чувствуя, что ответ ему не понравится.

– Лечить, – просто сказала она. – Рано или поздно он придёт не с местью, а с болью. Вопрос только в том, сколько времени пройдёт и сколько всего случится за это время.

Виктор смотрел на неё и понимал, что она права. И от этого понимания становилось ещё тревожнее. Но была ещё одна мысль, которая не давала ему покоя. Мысль, которой он не хотел делиться, но которая жгла изнутри.

– Света, – сказал он тихо, – есть кое-что ещё.

– Что?

– Эйрик перед смертью что-то крикнул. Я не расслышал из-за шума , но позже, уже в заточении, я нашёл способ восстановить тот момент с помощью зеркальной памяти. Я увидел его губы.

– И?

Виктор помедлил. Слова давались тяжело, будто он признавался в чём-то постыдном.

– Он крикнул: «Береги Деймона». Не «прости», не «помоги», не «я не хочу умирать». А «Береги Деймона». Он просил меня, своего убийцу, защитить его младшего брата.

Света замерла. В её глазах мелькнуло что-то сложное – смесь удивления, сочувствия и интереса.

– И ты?

– И я толком ничего не сделал, – голос Виктора стал совсем тихим. – Иногда следил за ним из зеркал, но не постоянно. И Деймон рос с ненавистью, не зная, что его брат просил меня о защите и что его последние слова были о нём.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и вязкая. В столовой всё так же гудели голоса, звенела посуда, но для них двоих время будто остановилось.

– Ты должен ему рассказать, – наконец сказала Света.

– Что? – Виктор поднял бровь. – Подойти и сказать: «Здравствуй, я убил твоего брата, но он просил меня о тебе позаботиться, так что давай дружить»?

– Не так, конечно. Но правда должна выйти наружу. Эта тайна разъедает вас обоих. Его – изнутри ненавистью, тебя – чувством вины, которое ты даже сам в себе не признаёшь.

– Я не чувствую вины, – отрезал Виктор.

– Чувствуешь, – спокойно сказала Света. – Иначе ты бы не смотрел на Деймона так, будто должен ему что-то. Иначе ты бы не рассказал мне эту историю.

Он хотел возразить, но не нашёл слов. Потому что она была права. Чёрт бы побрал её проницательность.

– И что ты предлагаешь? – спросил он глухо.

– Пока ничего, – она покачала головой. – Он не готов слушать. Его боль слишком свежа, даже спустя столько лет. Но когда-нибудь момент настанет и ты должен быть готов сказать правду, как бы страшно это ни было.

Виктор снова посмотрел на Деймона. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с ним глазами. В этом взгляде было столько ненависти, что, казалось, ею можно было резать стекло.

– А если он не поверит? – тихо спросил Виктор.

– Тогда мы будем искать другие пути, – Света улыбнулась той самой улыбкой, которая его бесила и одновременно успокаивать. – Для того я здесь и нужна, чтобы искать пути там, где их, как кажется, нет.

Она встала.

– Пойдём. Нам к ректору. А Деймон подождёт ещё немного.

Виктор поднялся следом, но перед тем как выйти из столовой, обернулся. Деймон смотрел им вслед, и в его глазах горело что-то, от чего у Виктора похолодело внутри. Это был не просто гнев. Это была ненавить.

– Света, – сказал он тихо, когда они вышли в коридор.

– М-м?

– Он не просто ненавидит меня, он готов на всё. Я видел такие взгляды раньше у тех, кто уже перешагнул черту.

Света остановилась и посмотрела на него.

– Ты боишься за меня?

– Я… – он запнулся, – я не хочу, чтобы ты пострадала из-за моего прошлого.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что у него перехватило дыхание.

– Виктор, милый, – сказала она, и это «милый» прозвучало так естественно, будто она говорила так всю жизнь, – я психолог. Моя работа – встречаться с чужой болью и не давать ей себя сломать. И у меня есть ты, самый страшный злодей этой Академии в качестве телохранителя. Думаешь, какой-то студент с комплексом неразрешённой травмы меня напугает?