Текст книги "Попаданка для злодея, или Великий магический развод (СИ)"

Автор книги: Катарина Каррас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)

Попаданка для злодея, или Великий магический развод

Глава 1. Света

– Маркиз, куда ты! – я наспех накинула шубу на костюм, в котором была сегодня, закинула ноутбук в сумку и выбежала на улицу из коворкинга, в котором готовилась к супервизии.

Местный очень пушистый кот по имени Маркиз, который завелся здесь месяц назад, ластился ко мне с самого утра. Даже запрыгнул ко мне на колени и тихонечко мурчал последние два часа.

А потом в какой-то момент схватил мой телефон за брелок с жемчужинами, который заманчиво свисал с края стола, и помчался с ним в зубах куда-то ко входной двери, так удачно открывшейся ему навстречу вошедшей с перекура сотрудницей.

А я чуть не врезалась в захлопнувшуюся дверь, и, после короткого сражения с ней, выбежала на улицу.

Огляделась и увидела Маркиза, сидящего перед наряженным по новогоднему входом в кофейню. Телефон все ещё болтался у него в пасти и почти касался асфальта. Я была в ужасе: там все мои контакты клиентов, родственников и много чего важного. И если он разобьется, то денег на новый будет только в кредит!

– Кис-кис, Маркиз, – осторожно подозвала я, подбираясь ближе. – будь лапочкой, отдай мне мою вещь.

Однако кот не спешил ко мне, а побежал дальше. Ну и я за ним побежала.

Маркиз резко свернул в арку в доме, я, немного не рассчитав скорость, едва не пролетела мимо, но вовремя свернула.

Не кот, а наказание какое-то!

Вдруг моя нога куда-то провалилась, а следом за ней и вся я.

Я судорожно вцепилась в сумку и зажмурилась. А спустя время ударилась о твердую поверхность.

Сначала я попыталась успокоиться, затем открыла один глаз.

Я сидела на полу в какой-то непонятной комнате с зеркалом и кучей цветов перед ним. Около пышных букетов с интересом ходил Маркиз, тыкаясь мордочкой в самые большие из цветов.

Было похоже на уровень из видеоигры, в которую любил играть мой бывший. Зеркало это портал, да?

Я нервно хихикнула, поражаясь своей фантазии.

Так стоп, что вообще происходит? Я умерла?

– Ну и что ты натворил, а? – вырвалось у меня строгое обращение к пушистику, из-за которого здесь и очутилась.

А он как вообще здесь оказался? Его же не было рядом, когда я падала!

Тут Маркиз обернулся на меня и фыркнул.

– Я следом за тобой прыгнул.

Он умеет разговаривать?! И читать мысли?!

Нет, это явно у меня манифест шизофрении. Коты не говорят.

– Света, отключи критическое мышление, пожалуйста, – вздохнул Маркиз. – Я – твой фамильяр, и доставил тебя сюда, где тебе необходимо быть.

Глава 2. Виктор

Холод в зеркалах был особенно жестокий.

Виктор снова закрыл глаза, пытаясь заснуть.

Резкая вспышка, пробившаяся сквозь веки, отложила сон на неопределённое время.

Виктор перевернулся на спину, не открывая глаз.

– Ну и что ты натворил, а? – прозвучал строгий женский голос вдалеке, и Виктор с любопытством распахнул глаза, сначала увидев свое отражение в зеркальном потолке: русоволосый мужчина двадцати шести лет в тёмно-зелёной рубашке лежал на белоснежной кровати.

Он изменился с тех пор как с него сняли древнее проклятие Академии Лунного Пламени: глаза из разноцветных стали чисто зелёными, а белоснежная шевелюра стала русой.

И, самое страшное, он стал взрослеть: Виктор так привык к бесконечному юному виду двадцатилетнего юноши, что изменения пугали его.

Вдруг он скоро станет стариком?

Да нет, быть не может. Раз его после снятия проклятья снова заперли тут с условием, чтобы его нашла любовь – вряд ли это будет какая-то дама в почтенном возрасте. Страсти обычно накрывают молодых, разве нет?

– Где это мы? – вырвал его из мыслей все тот же женский голос. Она не одна?

Блейд встал с кровати и поправил одежду. Негоже показываться перед гостьями помятым. А затем пошёл проверять, кто из поклонниц, надеющихся, что магия любви сработает и разрушит чары, пришёл тревожить его покой.

Как выяснилось, к нему занесло вполне милую особу: рыжеволосая девушка с котом в руках и в шубе поверх брюк и рубашки. Она строго разговаривала с котом, поэтому не обращала внимание на зеркало.

Очередная попытка разрушить проклятие, которая не увенчается успехом, поэтому Блейд решил любезно предложить девушке не тратить свое время на него.

– Добрый день, – обаятельно улыбнулся он, заставив девушку посмотреть на него. – Вы…

Но едва их взгляды пересеклись, как руки обожгло жаром. И не только ему, судя по вскрику девушки и недовольному «мяу» кота, который шлепнулся на пол.

Еще и зеркало с громким треском разбилось, заставив ошарашенного Виктора понять, что произошло страшное: заклятие разрушено и перед ним его жена.

– Что вы со мной сделали и куда притащили?! – недовольно накинулась на него рыжая. – Я на вас в суд подам, маньяк! Выпустите меня отсюда!

Виктор был в недоумении: почему она не радостно визжит и не вешается к нему на шею? В своих мечтах он представлял покорную и нежную женщину, восхищающуюся им, пока он наконец захватывает Академию и затем остальной мир.

Да и толпы поклонниц, приходившие сюда каждый день восхищаться им, подняли ему самооценку до небес и нарисовали собирательный образ будущей жены.

– Я тоже рад знакомству, моя дорогая супруга, – спокойно сказал Блейд.

Глава 3. Света

Так, ладно, это точно не шизофрения, успокаивала себя я. Шизофреник никогда не подумает, что он шизофреник.

Меня и так чуть приступ не хватил, когда этот маньяк бесшумно появился передо мной, а он еще и женой меня назвал?!

Он, конечно, красавчик: высокий блондин с ярко-зелеными глазами, в меру накаченный, не совсем дрыщ, но есть один момент…

– Какая я тебе супруга, козел крашеный? – ласково спросила я. Руки чесались отрубить его чем-нибудь, но рядом стояли только вазы с цветами. А цветы жалко.

Я уже готовилась прибить красавчика-блондина голыми руками, как положение спас Маркиз.

– Света, успокойся, – мурлыкающе произнес он, труясь об мою ногу. – Он не враг. Ну, сейчас-то уже точно не враг. Какой я молодец, так и знал, что ты отлично ему подойдешь! В общем ты только что разрушила его зеркальную тюрьму узами брака.

– Какие еще узы? – прошипела я, не отрывая взгляда от новоиспеченного супруга.

После моих слов про козла тот стоял, скрестив руки, и смотрел на меня с таким высокомерием и сожалением, будто я была грязью. О, а если подумать, он чем-то похож на повзрослевшего Драко Малфоя из «Гарри Поттера»…

– Самые что ни на есть брачные, – вздохнул Маркиз. – И с элементом подчинения. Он теперь не может тебе перечить и полностью в твоей власти. Твое слово – закон. По крайней мере, так гласят легенды.

– Не могу перечить женщине? – эхом отозвался блондин, и на его лице снова промелькнуло презрение. – Что за чушь? Чтобы Я, Виктор Блейд, подчинялся женщине?!

– Сейчас проверим, – сказала я, внезапно почувствовав метафорическую почву под ногами, и приказала супругу: – Принеси мне мою сумку.

Рука Виктора дернулась, будно ее дернули за невидимую нить. Его тело напряглось в борьбе с невидимой силой, лицо исказилось от негодования, но ноги сами понесли его к моей сумке, валявшейся у окна. Он поднял ее, стиснув зубы так, что казалось, они вот-вот раскрошатся, и, так же принудительно вернувшись ко мне, резким движением протянул мне сумку.

– Благодарю, Витя, – сладко сказала я, принимая сумку. Внутри целым и невредимым лежал ноутбук и внешний жесткий диск. Слава богу. – А теперь расскажи: кто ты, где я, и что, черт побери, происходит.

Потенциальный захватчик миров и жертва обстоятельств вынужден был подчиниться. Блондин говорил сквозь зубы, смотря куда-то в пространство над моей головой, благо высокий рост спокойно позволял ему это.

Оказалось, мы в его башне в Академии Лунного Пламени. Его зовут Виктор Блейд и заточили его сюда после неудачной попытки устроить переворот и вмешаться в ритуал создания Академии, наложив проклятие.

Затем его освободили от древнего проклятия, но заперли в зеркале освобожденным подумать над своим поведением: свободу он получит, только когда найдется девушка, которая сможет его полюбить, и которую сможет полюбить он сам. По мнению магии, конечно, и при помощи моего пушистого кота-фамильяра.

И вот магия решила, что мы с ним – подходящая друг другу пара. Злодей и психолог, вот умора.

– Ты не продержишься здесь и дня, – в конце рассказа фыркнул блондин, вырвав меня из моих размышлений про. – Ты обычная, без магии.

К концу речи его голос стал холодным и абсолютно лишенным эмоций. Поза Виктора была расслабленной, но взгляд,которым он смотрел на меня, был взглядом хищника, который уже измерил дистанцию до жертвы.

Примерно такие взгляды я видела в кучах документалок про маньяков, убийц и прочих личностей с отклонениями в психике.

Я почувствовала мурашки, бегущие по спине от такого взгляда. И медленно, с наслаждением выдохнула.

– Вау, – тихо прошептала я, чуть не запрыгав от восторга. – Такой эффект и только через невербалику… Это гениально!

Глава 4. Виктор

– Прямо по Экману, – восторженно продолжила рыжая. – Микромимика полностью под контролем, вегетативные признаки… Подожди, ты же, в теории, можешь их подавить магически, да?

Но её вопрос повис в воздухе без ответа.

Она смотрела на него не как на угрозу, а как на редкий, интересный экспонат. В её широко распахнутых глазах светился не страх, который Виктор хотел вызвать, а чистейший восторг.

Это был полный провал.

– Интересно, – продолжила она, и Виктору внезапно представилось, как его разбирают на части.

– Знаешь, я видела много страшных парней. Большинство из них просто крикуны с проблемами гнева. А ты… это высшая лига. Практически эталонное поведение социопата-манипулятора в ситуации доминирования.

Социопата-манипулятора?

Непонятные слова ударили Виктора под дых: его власть, его леденящая аура, его сама суть были не более чем симптомами болезни для его случайной жены.

Прежде чем он успел возразить, она нанесла следующий удар. Совершенно с другого фланга.

– А теперь давай о практическом. Ты можешь сделать так, чтобы этот ноутбук никогда не разряжался?

Виктор медленно перевёл взгляд на плоскую немaгическую штуковину в её руках. Ноутбук. Это слово звучало нелепо, как и её просьба, которая заключалась в бытовой банальности.

Девушка просила его не о величии и не о власти, которую он мог бы ей дать по щелчку пальцев, а просила, чтобы её игрушка не теряла волшебство. Как капризный ребёнок, требующий, чтобы свеча горела вечно.

Разум Виктора, привыкший к сложнейшим многоходовым схемам, на миг завис, столкнувшись с этой простой задачей. Всё его существо сопротивлялось: это был не тот уровень мышления, к которому он привык. Это была не та игра.

Но магические узы тихо сжались вокруг его рук и горла, напоминая о новых правилах.

– Технически возможно сделать вечный источник питания, – прозвучал его собственный голос, слегка приглушённый. – Потребуется привязанка к кристаллу маны башни. Часа три работы.

– Отлично, – она щёлкнула крышкой своего устройства, и этот звук почему-то прозвучал громче, чем падение древних врат. – Прекрасно. А пока садись. Начинаем первичный осмотр.

Его тело отреагировало раньше сознания. Ноги сами понесли его к креслу, будто кто-то дёрнул за невидимые нити. Он опустился в него, и под его весом жалобно скрипнуло старое дерево. Этот скрип стал толчком к осознанию: он сел по приказу, не перед верховным архимагом или повелителем демонов. Перед рыжей девочкой с горящими любопытством глазами.

– Полное имя. Магический статус. Хронологический и субъективный возраст.

Она положила пальцы на клавиши своего артефакта. Готовность была написана на её лице. Виктор почувствовал лёгкое головокружение.

– Ты с ума сошла? – это вырвалось низким, опасным шёпотом, последней попыткой отстоять границы.

– Виктор, ответ на вопрос.

И магия, холодная и безликая, заставила его подчиниться. Слова потекли против его воли, и каждый слог обжигал изнутри.

– Виктор Аларик Блейд. Бывший Наследник Воды, Повелитель Зеркальных Бездн…

Он говорил, а в комнате звучал лишь ровный, бездушный стук клавиш. Его история, его сила, его бессмертие превращались в строчки на светящемся прямоугольнике. Это было похоже на то, как его душу вышивали бисером на декоративной подушке.

А потом началось самое невыносимое. Она спрашивала о детстве. О желаниях. Копала своими неуклюжими, но неумолимыми лопатками в почву его прошлого, и каждое её слово заставляло его внутренне содрогнуться. Она называла изнурительные тренировки в Искажённых Чертогах травмой привязанности. Его безупречное стремление к порядку и контролю – компульсивными чертами. Его величие – нарциссическим расстройством.

Он слушал, и мир медленно переворачивался с ног на голову.

– Предварительно, – её голос прозвучал ясно и чётко, – нарциссическое расстройство личности. Мания величия, проблемы с эмпатией, травма предательства в основе.

В груди у Виктора что-то ёкнуло, холодное и острое.

– Вы называете это расстройством, – его собственный голос прозвучал отчуждённо, будто доносился из-за толстого зеркала. – Я называю это эволюцией.

– Которая привела вас в тысячелетнюю ловушку, – парировала она, не моргнув глазом. И в её словах не было злости, только констатация факта, от которой стало нечем дышать. Она ткнула пальцем прямо в незаживший шрам его самого оглушительного поражения, и сделала это так буднично, как будто заметила пятно на рубашке.

– Так вот, – она откинулась на спинку стула, и в этой позе была непоколебимая, пугающая уверенность. – Мне нужен полный анамнез. Письменно. Но пока обеспечьте вечную подзарядку ноутбуку. А потом начнём работу над проблемами с гневом и деструктивными паттернами.

Он вызвал лист бумаги и магическое перо и начал рисовать схему вечного источника энергии.

Тем временем рыжеволосая девушка закрыла ноутбук. От хлопка Виктор оторвался от записей и посмотрел в её сторону: она осмотривалась вокруг, её взгляд скользнул по стенам, высоким потолкам, мрачному холодному камину.

Глава 5. Света

– Пока я здесь, мне нужны нормальные условия, – пояснила я, глядя на реакцию ловеласа. А ведь какие сладкие речи в начале пел, муженёк! Теперь же он смотрел на меня, будто я предложила разобрать его драгоценную башню на кирпичики для постройки общежития. Его лицо было шедевром сдержанного, кипящего бульоном возмущения. Это даже мило.

– Ты собираешься жить в моей башне? – голос Виктора был глухим, будто доносился из-за толстой стеклянной стены.

– Ну конечно, – я подняла бровь. – Я же твоя жена, по версии магии. Да и пациент не должен быть без присмотра, это непрофессионально. Так что показывай свои апартаменты. И заодно расскажи по дороге, что тут у вас вообще есть интересного. Академия Лунного Пламени, говоришь? Выглядит солидно снаружи, когда я падала. Хочу посмотреть, а с ноутбуком и своей схемой позже разберёшься.

Я встала и деловито потянулась, чувствуя, как затекли мышцы после всех этих падений, погонь за говорящим котом и психологического анализа местного злодея. В углу, на бархатной подушке, которую он, скрипя зубами, был вынужден мне предоставить по моей же просьбе, сладко посапывал виновник всего торжества Маркиз. Пушистый предатель устроился с комфортом, будто так и было задумано.

Виктор поднялся с кресла. Его движения были неестественно плавными, скованными, как у марионетки, чьи нитки натянули чуть сильнее нужного. Я видела, как он внутренне борется с приказом, как каждое его волокно сопротивляется. Зрелище было по-своему трагикомичное и невероятно информативное. Сила принуждения была абсолютной, но не стирала его личность, чему я тихо радовалась: мне бы не хотелось чтобы он полностью зависел от моих приказов.

– Мой дворец в зеркале, которое разбилось, придётся устраиваться здесь. А осмотреть Академию… – произнёс он, и в его бархатном голосе прозвучала ледяной, почти отчаянный смешок. – Прекрасная идея. Они будут в восторге, ведь все так соскучились по мне за последние годы. Наверняка устроят тёплую встречу.

– О, коллективная терапия с элементами конфронтации? – оживилась я, хватая сумку с ноутбуком. – Это даже лучше, чем я надеялась. Только давай договоримся: никаких превентивных ударов. Мы идём с миром. Ну, или я иду с миром, а ты идёшь, потому что я так сказала. И вообще: твои поклонницы точно будут рады тебя увидеть! Не всё так плохо, Витюш!

Он лишь коротко, беззвучно выдохнул, что в его исполнении было красноречивее любой тирады. Я проследовала за ним к массивной дубовой двери, которая, как я теперь понимала, вела не в следующий зал, а наружу. Он замер перед ней, его рука непроизвольно сжалась в кулак.

– Ну же, – мягко подбодрила я. – Сделай глубокий вдох. Выход в свет это всегда стресс. Я рядом.

Он бросил на меня взгляд, в котором смешалось всё: отвращение, недоумение и какая-то древняя усталость. Затем он повернул ручку и открыл дверь.

И нас окатило волной обычного дневного света. Не колдовского, не искажённого, а самого что ни на есть банального солнечного света, падающего под углом в каменный коридор. Пахло старым камнем, воском для полов и, кажется, жареными пирожками? Да, откуда-то издалека доносился явственный, такой земной и уютный запах выпечки.

Мой желудок заурчал, и Виктор покосился на меня.

– Голодная? – буркнул он.

– А ты разве нет? – удивилась я. – После стольких лет…

– Я тоже, – перебил блондин меня. – Тогда нам в столовую.

Коридор был пуст, величествен и мрачноват. Готические арки, витражи, изображающие каких-то крылатых существ и лестница, уходящая вниз.

Виктор всё ещё стоял на пороге, как вкопанный, и я вдруг поняла, что этот человек в последний раз переступал этот порог десятки лет назад. Всё его существо было напряжено до предела, он вбирал в себя каждый звук, каждую крупицу знакомого и забытого мира.

– Красиво, – констатировала я, нарушая тишину. – Прямо как в том фильме про… Ну, ладно. Куда нам идти, чтобы в эпицентр событий попасть? К столовой, а потом к ректору?

– К нашей с тобой смерти, – пробормотал он себе под нос, но ноги уже понесли его вперёд, вглубь коридора.

Я засеменила следом, озираясь с любопытством туристки. Мы миновали несколько ответвлений, пару мраморных лестниц. И тут до нас начали доноситься голоса, смех, быстрые шаги, перекрикивания.

Мы свернули за угол и вышли в нечто вроде просторного холла-галереи с высокими окнами. Там кучками стояли человек двадцать. Молодые люди в форменных темно-синих мантиях с серебряными вышитыми звёздами. Они что-то живо обсуждали, перебрасывались свитками, один паренёк даже пытался жонглировать тремя светящимися шариками, вызывая восхищённые взгляды девушек.

Первым нас заметил тот самый жонглёр. Его взгляд скользнул по нам, проехал мимо, вернулся к Виктору, и светящиеся шарики с тихим пф-ф-ф погасли и шлёпнулись на каменный пол. Звонко. Мертвая тишина накрыла холл, как тяжёлое одеяло.

Все обернулись. Десятки пар глаз уставились на нас. Нет, не на нас. На Виктора.

Я наблюдала, как эмоции на их лицах меняются. Любопытство сменялось непониманием, непонимание – узнаванием, а узнавание – ужасом. Одна девушка вскрикнула, прикрыв рот рукой. Парень у окна отпрянул так резко, что ударился спиной о стену. Кто-то выронил книгу. В воздухе повисло напряжение, густое и липкое, как патока.

– Это… это Блейд… – громко прошептал кто-то, и шёпот, как эхо, прокатился по залу.

Глава 6. Света

Тишина в холле стала гробовой.

Я моргнула. Потом ещё раз.

Вокруг нас, медленно оседая в гравий, таяли остатки каменных зубьев, которые секунду назад должны были нас раздавить.

Одна девица с выпученными глазами пятилась от собственного, только что возвращённого ей огненного заклинания, которое мирно догорало где-то у её ног искрами.

Парень с чёрными волосами стоял на коленях, зажимая разбитый нос, и смотрел на Виктора так, будто тот собственноручно выпотрошил его душу и нафаршировал её ужасом.

Ещё несколько адептов потирали виски с выражением людей, переживших внезапную и крайне неприятную мигрень.

А расслабленный и спокойныйвиновник торжества стоял рядом со мной: он даже не запыхался. На его лице застыло выражение лёгкой, почти аристократической скуки, будто он только что не размазал по стенке попытку группового нападения, а просто отогнал надоедливую муху. Один его ленивый жест, пара небрежных взглядов – и десяток боевых магов, этих юных дарований, которые, судя по их гонору, считали себя крутыми, превратились в жалкую кучку побитых щенков.

У меня в груди что-то ёкнуло. И это было не профессиональное любопытство психиатра, наблюдающего острый приступ коллективной истерии.

Это было что-то другое. Совсем другое.

Я смотрела на профиль Виктора – чёткий, красивый, с этой расслабленной, почти ленивой линией челюсти – и чувствовала, как внутри разворачивается тёплая, пушистая волна. Он стоял передо мной. Да, формально – слегка сместившись, закрывая меня от возможных осколков. Не по моему приказу, не из-за принуждения магии, а просто потому что… ну, потому что так было правильнод ля его тактического расчёта по защите нас обоих? Или…

Я поймала себя на том, что разглядываю его широкие и надёжные плечи. В них чувствовалась сила, но не та, показная, которой он пытался давить на меня в башне, а настоящая, спокойная уверенность хищника, которому не нужно доказывать, что он хищник. Он просто есть. И те, кто забывает об этом, получают обратку от собственного файербола.

Боже мой. Я что, таю?

Я моргнула, отгоняя неуместные мысли. Сейчас не время для таких реакций! Я психолог или кто? Хотя, если честно, когда последний раз меня кто-то вот так защищал? Не на словах и не с видом «я же мужик, я обязан», а просто вот так по факту взял и разобрался с толпой нападающих, даже не вспотев. И даже не посмотрел на меня с гордым видом «ну как я тебе?»

Сердце всё равно стучало где-то в районе горла и это был не адреналин.

– Так, – я решительно тряхнула головой, прогоняя неуместные мысли.

Сначала работа. Эмоции – потом.

Я сделала шаг вперёд, выходя из-за его спины, и оглядела притихшую толпу студентов. Они смотрели на меня теперь совсем иначе: не с жалостью и недоумением, как на возможную жертву, а с чем-то средним между ужасом и надеждой. Надеждой, что я, раз уж стою рядом с этим монстром и дышу, смогу объяснить, что вообще происходит и как им теперь жить. И вообще, попрошу его их не убивать: он же великий убийца и его репутация шагает впереди него.

– Ну что ж, – начала я негромко, но мой голос в мёртвой тишине прозвучал отчётливо. – Давайте поговорим о том, что здесь только что произошло. Потому что это было поучительно. Не для нас, для вас.

Я обвела их взглядом, фиксируя реакции. Паника, стыд, злость, попытка спрятаться за чужие спины. Классический набор реакций после проваленной коллективной агрессии.

– Вы напали на человека, – продолжила я. – Не потому что он угрожал вам прямо сейчас, а потому что кто-то выкрикнул «Это Блейд!», и вы, как стадо, ломанулись доказывать свою крутость. Кто-то из вас, – я кивнула на рыжего инициатора, который всё ещё стоял бледный, с трясущимися руками, – вообще знает, что именно случилось когда-то давно? Или просто слово злодей автоматически означает, что в него можно кидаться чем попало?

Рыжий дёрнулся, пытаясь что-то возразить, но я подняла руку, останавливая его.

– Я не оправдываю то, что Виктор делал в прошлом. Я вообще не знаю деталей, – честно призналась я. – Но знаете, что я знаю точно? Травма не лечится травмой. Ненависть не лечится ненавистью. Вы только что продемонстрировали классический буллинг, прикрываясь благородной целью защиты Академии. Групповая агрессия против одного, без попытки разобраться, без попытки поговорить. Просто потому что он другой. Просто потому что страшно. Знакомо?

В толпе кто-то опустил глаза. Кто-то, наоборот, вскинулся с возмущением.

– Да ты вообще кто такая? – выкрикнула та самая пиромантка, которой Виктор вернул её же огонь.

Она уже оправилась от испуга и теперь стояла, уперев руки в бока. Вид у неё был тот ещё: дорогая мантия, идеально уложенные волосы, холёное личико с выражением «моя папа всё решит».

– Пришла непонятно откуда, с этим чудовищем, и учишь нас жизни? Ты хоть знаешь, сколько он народу убил?

–Я знаю, что есть понятие ресоциализация, – парировала я спокойно, – Это когда человек, совершивший ошибки, получает шанс их исправить. Не потому что общество такое добренькое, а потому что, если не давать шанса, он просто продолжит делать то же самое, только злее. Вы хотите, чтобы он продолжал? Или, может, попробуете другой подход?