Текст книги "Развод в 40. Бывшая мисс «Никто» (СИ)"

Автор книги: Каролина Рипер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22

Глава 22

Глава 22

После перерыва всех снова собрали в общем зале. На этот раз обстановка была более камерной – стулья расставили полукругом, на маленьких столиках лежали чистые листы бумаги и цветные карандаши. Виктория Орлова стояла у импровизированной сцены с папкой в руках, в которой лежали рисунки, сделанные участницами накануне.

– Девушки, – начала она, – сегодня мы начнём с того, с чего должны были начать вчера. Мы посмотрим на ваши рисунки. Пожалуйста, подходите по одной, я отдаю ваш листок, а вы садитесь на свои места. Не стесняйтесь, здесь нет правильных и неправильных ответов. Есть только ваше видение себя.

Девушки подходили по очереди, забирали свои рисунки. Кто-то прятал их, кто-то с гордостью показывал соседкам. Я ждала своей очереди. Я вспомнила свой рисунок – простой, почти детский: улыбка, нарисованная криво, и пара штрихов вместо волос. Я не знала, что ещё можно было добавить. Но когда Виктория протянула мне мой листок, я увидела, что на нём действительно была только улыбка. И ничего больше.

– А теперь я раздам вам кое-что другое, – сказала Виктория и начала раздавать конверты. – В каждом конверте – ваши лучшие фотографии за два дня. Те, что сделал Артём и Алина. Посмотрите на них внимательно. И, глядя на эти фото, нарисуйте себя снова. Сейчас, прямо здесь. Не думайте, не анализируйте – просто рисуйте. Что вы видите в себе прекрасного? Что теперь стало заметно?

Я взяла свой конверт, открыла его и вытащила фотографии. На одной из них я была та, которую снял Максим у бассейна – мокрая, с распущенными волосами, с уверенным взглядом, устремлённым прямо в объектив. На другой – улыбающаяся после прохождения верёвочного парка, с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. На третьей – чёрно-белая, та самая, с которой началась моя страница в соцсетях. Я смотрела на себя и не верила. Это была я. Живая, настоящая, красивая. Потом посмотрела на свой рисунок, который, мне казалось, нарисован мной слепой.

Я взяла карандаш и начала рисовать. На этот раз я не торопилась. Я старалась передать свои глаза – те, которые смотрели с фотографии уверенно и смело. Я нарисовала волнистые волосы, падающие на плечи, улыбку, которая теперь не казалась фальшивой. Я добавила изгиб плеча, линию шеи. Рисунок получился неумелым, но в нём было что-то новое – то, что я не видела раньше. Первый был просто выполнением задания очень стеснительной женщины, которая в себя не верит, второй – рисунок женщины. Да, кривой, я же не художник. Но разницу я ощутила.

Когда я закончила, Виктория подошла ко мне и взяла листок. Она посмотрела на рисунок, потом на фотографии, потом снова на рисунок, и на её лице появилась довольная улыбка.

– Ань, – сказала она громко, так, чтобы все слышали. – Посмотри, как поменялось твоё восприятие себя. Вчера ты видела только улыбку, и то из-под палки – как будто боялась смотреть на себя. А сегодня ты видишь глаза, волосы, плечи. Ты видишь себя целиком. Это и есть принятие себя. Это и есть гармония. И именно гармония может раскрыть красоту внутреннюю, притягивающую людей к тебе.

Девушки захлопали речи Виктории. А я почувствовала, как на щеках появляется румянец. Я смотрела на свой рисунок и понимала, что действительно вижу себя по-новому.

Виктория продолжила разбор ещё около часа. Она показывала на примерах, как меняется восприятие, как уверенность отражается на внешности и на том, как девушки изображают себя. Я слушала и чувствовала, как внутри меня постепенно укрепляется уверенность – раньше она была редким гостем, если вообще появлялась.

А затем на сцену вышла новая женщина – высокая, стройная, с королевской осанкой и седыми волосами, собранными в строгий пучок. На ней был чёрный спортивный костюм, и она смотрела на зал с лёгкой, но твёрдой улыбкой.

– Добрый вечер, девочки, – сказала она, и её голос был низким, бархатным. – Меня зовут Елена Васильевна, я тренер по сценическому движению и дефиле. Сегодня мы будем работать над вашей пластикой, походкой, подачей себя. Это не просто про красоту. Это про уважение к своему телу.

Она начала с простых упражнений – как правильно стоять, как распределять вес, как держать спину и плечи. Я повторяла за ней, чувствуя, как мышцы просыпаются, как тело начинает слушаться. Елена Васильевна ходила между рядами, поправляла плечи, поднимала подбородки, показывала, как развернуть стопу.

– Вы не должны стоять, как солдаты, – говорила она. – Вы должны стоять, как женщины. Мягко, но уверенно. Представьте, что нитка тянет вас от макушки вверх. Грудь раскрыта, плечи опущены. Тазовая кость чуть вперёд.

Я старалась выполнять все её советы. Сначала было неловко, но постепенно я начала чувствовать, как меняется поза, как исчезает напряжение в шее, как тело становится более расслабленным. Елена Васильевна подошла ко мне, поправила плечо и одобрительно кивнула.

– Хорошо, – сказала она. – Чувствуете? Когда вы стоите правильно, вы дышите глубже. Когда вы дышите глубже, вы увереннее. Это работает как цепная реакция.

Затем началась работа над походкой. Девушки ходили по залу, стараясь держать спину, плавно двигать бёдрами, смотреть прямо перед собой. По началу не получалось, я совершенно неуклюже пыталась повторить, но с каждым кругом движения становились всё естественнее. Я даже на время перестала думать о том, как выгляжу со стороны.

– Движение – это разговор с пространством, – говорила Елена Васильевна. – Вы не просто идёте – вы заявляете о себе. Каждый шаг – это ваше слово. Ваше тело – это ваш голос. Говорите красиво.

Мы работали до позднего вечера. Упражнения на пластику, на растяжку, на баланс. Я устала до такой степени, что не чувствовала ног, но в груди была странная лёгкость. Я больше не думала о неудачах, не вспоминала Олега, не боялась будущего. Я была здесь, в этом моменте, и двигалась вперёд. Я перерождалась.

Когда тренировка закончилась, часы показывали почти одиннадцать. Мы разбрелись по комнатам. Я шла в номер, чувствуя, как ноги гудят, а спина ноет от усталости. Я почти не видела, куда иду, глаза слипались.

Я вошла в номер, закрыла дверь, скинула кроссовки, даже не переоделась. Я просто рухнула на кровать лицом в подушку и провалилась в сон – глубокий, без сновидений, полный тишины и покоя. Мне не снился Максим, не снился Олег, не снились страхи. Только полное, абсолютное спокойствие уставшего, но счастливого тела.

Этот день был долгим. Но я выдержала его. И завтра я проснусь с новыми силами, готовая двигаться дальше. Но сейчас надо спать.

Глава 23

Глава 23

Глава 23

Громко, настойчиво, несколько раз подряд. Я вздрогнула, подскочила на кровати и несколько секунд не могла понять, где я и который час. Темнота за окном была всё ещё густой, только луна светила сквозь неплотные шторы. Я нажала кнопку на телефоне, экран вспыхнул – 1:43 ночи. Я проспала всего два часа.

– Ань, открой! – раздался голос Алины. – Срочно!

Я, еле волоча ноги и не переставая тереть глаза, доковыляла до двери и повернула замок. На пороге стояла Алина, запыхавшаяся, с неизменным телефоном в руках, но выглядела она бодрой, как будто и не было этих ночных съёмок.

– Извини, что разбудила, – сказала она быстро, переступая с ноги на ногу. – Но мы забыли сделать несколько очень важных кадров для итогового видео-презентации! Нам срочно нужны проходы, на которых вы выглядите максимально естественно. Осталось всего пять человек. Ты идёшь?

Я смотрела на неё сонными глазами, и первая мысль, которая пришла мне в голову, была: «Я не модель. Я не могу в час ночи красиво ходить туда-сюда».

– Алина, – начала я, – я не модель, я только учусь, я не могу сейчас...

– Пойдёшь или нет? – перебила меня Алина без злобы, но настойчиво.

Я посмотрела в её глаза, увидела там надежду и усталость, и поняла, что не могу отказать. Я кивнула. В конце концов, что мне стоило ещё немного поработать? Я ведь уже столько выдержала за эти дни – чем больше, тем лучше.

– Да, иду, – сказала я и начала натягивать на себя джинсы и футболку.

Мы пошли по тёмным коридорам базы, освещённым тусклыми ночниками. Сон начинал отпускать меня, уступая место странной, нервной бодрости в теле. Моему телу начал что ли нравиться такой ритм жизни. Когда мы вошли в главный зал, там уже стояли пять девушек – те, кто, видимо, так же не спал или был разбужен. Они выглядели уставшими, но готовыми работать. Артём стоял с камерой, а рядом с ним – Елена Васильевна, которая, несмотря на час ночи, выглядела свежей и подтянутой.

– Проходи, – сказал Артём, – это займёт не больше часа. Нужно сделать кадры твоего прохода. Просто иди по залу с разных ракурсов, я поймаю самое красивое.

Я встала на импровизированный подиум – просто длинную линию, намеченную на полу лентой, – и начала идти. Сначала ходила словно деревянная, сонная, будто моё тело двигалось отдельно от головы. Там-то в голове проход был идеальный, а вот ноги заплетались. Но через несколько проходов я поймала ритм. Елена Васильевна поправляла мои плечи, Артём давал команды, и где-то на пятый проход я влилась в ритм, поймала его и стала ходить уверенно, сон совершенно покинул меня. Я просто шла, словно это моя постоянная работа и я просто её делаю. Я чувствовала себя уверенной даже в час ночи, когда весь мир спал.

Когда мы закончили, я не чувствовала усталости – скорее наоборот, что-то во мне щёлкнуло, и я почти не хотела ложиться. Я пошла обратно в номер, уже не так сонная, но всё ещё тяжёлая. Снова рухнула на кровать и закрыла глаза.

Но не успела я провалиться в сон, как в дверь снова постучали.

Это было уже не мило и совсем не весело. Я открыла глаза и посмотрела на часы – 6:04 утра. «Они что, шутят?» – подумала я, но встала, открыла дверь. На пороге стоял один из ассистентов – парень, которого я видела на собрании. Он протянул мне листок с расписанием и сказал коротко:

– Четвёртый день. Завтрак в семь. Сбор в восемь. Сегодня будет особенно тяжело, так что готовься. Никаких опозданий.

Я кивнула, взяла листок, закрыла дверь и, не раздеваясь, рухнула обратно на кровать. Сон не шёл. Я думала о том, что прошла всего три дня, а чувствовала себя так, будто прожила три месяца. Но внутри что-то уже начало перестраиваться – я не злилась на эти побудки, не боялась трудностей. Я знала, что выдержу.

День действительно оказался тяжёлым. С самого утра – интенсивная работа с пластикой, затем мастер-класс по артистизму, потом репетиции проходов под музыку. Мы отрабатывали каждое движение десятки раз, и я чувствовала, как горят мышцы, как слезятся глаза от усталости. Несколько девушек не выдержали – одна ушла в слезах, другая просто рухнула на пол и отказалась вставать. Но я продолжала. Я работала с командой, закрутилась вместе с их энергией, словно вернулась в двадцатилетнее состояние, слушала Елену Васильевну, повторяла за Артёмом и даже снялась в нескольких групповых кадрах с другими участницами.

К середине дня я почти не чувствовала ног, но тело двигалось на автомате, и это было лучшее, что со мной случалось. Места для перепада настроения или грустных мыслей просто не было, да и сил всё это вспоминать. Я просто была здесь и делала свою работу. И с каждым часом во мне появлялась странная уверенность, тёплое ощущение, что я наконец-то на своём месте.

Вечером, когда солнце уже садилось за сосны, Виктория Орлова собрала всех в холле. Она выглядела такой же уставшей, как и участницы, но улыбалась. А она почти везде была с нами.

– Девушки, – сказала она, обводя взглядом измученные лица, – сегодня вы прошли через настоящий ад. Вы выдержали. Вы не сдались. И это дорогого стоит. Завтра последний день. Он тоже будет сложным, но не таким – утром вас ждёт финальный кастинг. Всем, кто выдержал этот день, – отдыхать до завтрашнего утра. Ваша работа сделана. А те, кто пропустил занятия, проспал или отказался, – завтра вам придётся встать в пять утра, чтобы наверстать упущенное.

В зале раздались облегчённые вздохи. Я стояла у стены, чувствуя, как усталость накрывает меня с новой силой. Но в груди была гордость. А я молодец. Я была среди тех, кто выдержал. Я прошла этот день. Не сломалась.

Я шла в номер, чувствуя, как каждое движение даётся с трудом. Ноги гудели, спина ныла, глаза слипались. Но я была довольна собой и гордилась собой. Во мне и правда появился огонёк, который разгорался всё сильнее. Он чувствовался всё ярче.

Я зашла в номер, не глядя на кровать Кристины – та ещё не вернулась. Сняла кроссовки и рухнула на кровать, даже не накрываясь одеялом. Завтра будет последний день. Мне нужно было выспаться. Но перед тем как провалиться в сон, я улыбнулась своим мыслям. Впервые я так горда собой, я молодец. А раньше в жизни не могла себя похвалить, лишь жалела.

Глава 24

Глава 24

Глава 24

Последний день тренинга выдался странным. С утра все чувствовали себя выдохшими, но при этом ощущали странную лёгкость – напряжение первых дней ушло, уступив место усталому, но тёплому спокойствию. В отличие от предыдущих дней, организаторы дали нам больше времени на отдых. Мы с девчонками валялись на газоне, загорали на шезлонгах у бассейна, болтали, смеялись, обменивались телефонами. Я тоже позволила себе немного расслабиться – сидела на скамейке у беседки, смотрела на сосны и вдыхала свежий воздух, стараясь осмыслить, как много за эти четыре дня во мне перевернулось.

Но работа продолжалась. Во второй половине дня нас снова собрали в зале для отработки движений и проходов под музыку. Елена Васильевна была строга, но справедлива – она много требовала, чтобы каждое движение было завершённым, чтобы девушки чувствовали пространство и самих себя. Я уже не боялась выходить на импровизированный подиум. Я шла легко, уверенно, не думая о том, как выгляжу. Внутри больше не было страха – только желание работать и показать всё, на что я способна. И когда Елена Васильевна, закончив работу, кивнула мне с одобрением, я поняла, что сделала всё правильно.

Вечером всех пригласили в главный зал на итоговое собрание. Зал был украшен гирляндами, в углах горели свечи, на столиках лежали небольшие сувениры. Студентки расселись, кто-то нервно перешёптывался, кто-то держал в руках блокноты, готовые записывать важное. Я села у окна, откуда был виден закат, и тихо ждала.

Первой слово взяла Виктория Орлова. Она стояла перед залом в том же костюме, что и в первый день, но выглядела мягче, теплее.

– Девушки, – начала она, оглядывая каждое лицо, – я хочу сказать вам огромное спасибо. За эти дни вы прошли путь, который некоторые проходят за годы. Вы рискнули, вы открылись, вы доверились нам и себе. И то, что я вижу сейчас, – это совершенно другие женщины. Уверенные, сильные, красивые. Не потому, что мы сделали вас такими. А потому, что вы всегда были такими. Мы просто помогли вам это увидеть.

Она замолчала, и в зале раздались тихие аплодисменты. Я почувствовала, как слёзы подступают к горлу, но сдержала их. Орлова продолжала говорить о каждом этапе, о том, как менялись участницы, о том, как важно было видеть их рост. Она называла имена, шутила, вспоминала смешные моменты. Зал то смеялся, то затихал. Атмосфера была тёплой и немного грустной – как перед расставанием. А ведь это оно и есть.

Затем слово взял Максим. Он вышел вперёд, без микрофона, просто стоял перед залом, засунув руки в карманы брюк, и его голос звучал мягко, но серьёзно.

– Девочки, – сказал он, и на его лице появилась лёгкая улыбка. – Это был не самый простой тренинг в моей жизни. Вы были сложными, разными, иногда упрямыми. Но именно это и сделало эти дни такими важными. Вы показали себя настоящими. Вы не боялись ошибаться, вы не прятались за масками. И это то, что мы ищем, – не идеальные тела, а настоящих людей.

Он сделал паузу и обвёл взглядом зал.

– И я знаю, что вы все ждёте самого главного. Я нашёл лицо нашего бренда. – Он улыбнулся загадочно. – Но я не скажу, кто это. Мы свяжемся с этой девушкой через пару дней. Так же хочу сказать, что у нас есть ваши контакты и нам часто требуются модели, поэтому ещё три девушки могут рассчитывать на стабильную работу с нашим брендом. Мне нужно время, чтобы утвердить решение с командой и партнёрами.

В зале повисла тишина, а потом раздались разочарованные вздохи. Кто-то переглянулся, кто-то скрестил руки на груди. Я услышала, как позади меня шепчутся две студентки:

– Ну всё, понятно. Никого не выбрали. Просто не хотели говорить это в лицо.

– Да, я тоже так думаю. Они не нашли никого, кто подошёл. Мы тут просто время зря потратили.

– Столько дней впустую. Вообще не стоило приезжать.

Я смотрела вперёд, на Максима, который уже отошёл от центра и стоял рядом с Викторией, и чувствовала, что внутри нет разочарования. Я слышала эти голоса – «впустую», «не стоило», – но не разделяла их мнения. Смотрела на свои руки, на свои ноги, на своё тело, которое за эти дни стало слушаться, стало более уверенным. Вспоминала, как в первый день боялась даже подойти к краю бассейна, а теперь стояла перед камерой и улыбалась. Вспоминала, как на первом рисунке нарисовала только улыбку, и то выдавила, а сейчас видела себя целиком. Вспоминала слова Максима о внутреннем огне, о том, что я подхожу. И я точно знала, что мне всё равно – пригласят меня на работу или нет, – я уже выиграла.

Я подняла глаза на сцену и встретилась взглядом с Максимом. Он смотрел на меня несколько секунд, и мне показалось, что в его глазах мелькнула та же мысль. Или мне просто хотелось так думать. Я даже не стеснялась и спокойно смотрела на него.

Когда собрание закончилось, девушки начали расходиться. Кто-то уходил с грустными лицами, кто-то пытался улыбаться, но было видно, что внутри они разочарованы. Я не хотела идти в номер. Мне хотелось подольше задержаться, набраться больше эмоций, запомнить каждое мгновение. Спать можно и дома. Я вышла из зала, накинула ветровку и пошла по дорожке в сторону леса.

Вечер был тихим, прохладным. Сосны пахли хвоей и влажной землёй. Небо уже потемнело. Я шла по дорожке, смотрела вперёд, усталость смешивалась с тихой радостью.

«Даже если меня не пригласят, – думала я, – я уеду отсюда совсем другим человеком. Я снова научилась смотреть на себя и не отворачиваться. Я перестала бояться камеры. Я перестала бояться себя. Это главное».

Я дошла до того самого пруда, где сидела в первый вечер. Села на скамейку, обхватила плечи руками и смотрела на тёмную воду, в которой отражался месяц. Где-то вдалеке ухал филин. Было тихо и спокойно.

Глава 25

Глава 25

Глава 25

Внезапно телефон завибрировал в кармане. Я вздрогнула, достала его и посмотрела на экран. Незнакомый номер. Я хотела сбросить, но что-то заставило меня нажать «ответить».

– Анна? – раздался в трубке мужской голос, холодный и официальный. – Это Сергей Анатольевич, адвокат вашего мужа. Я звоню вам по поручению Олега Петровича.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Я не ожидала услышать это имя здесь, в этом тихом месте.

– Слушаю, – ответила я ровно, хотя голос слегка дрожал.

– Я хочу предупредить вас, Анна, – продолжал адвокат. – Олег Петрович настроен очень серьёзно. Его позиция твёрдая, и суд, скорее всего, встанет на его сторону. У вас нет никаких шансов сохранить квартиру или какие-либо активы. Более того, у меня есть документы, которые могут создать вам большие проблемы. Поэтому я настоятельно рекомендую вам пойти на мировую. Вернитесь домой, обсудите условия примирения, и вы сможете избежать долгой и дорогой судебной тяжбы.

Я слушала, а внутри меня поднималась холодная, тихая злость. Я смотрела на пруд, на отражение луны, и в голове проносились картины – наша квартира, Олег, Карина, выброшенный на лестнице чемодан. И вдруг я улыбнулась. Не нервно, а спокойно, почти насмешливо.

– Сергей Анатольевич, – сказала я, – вы знаете, я вам очень признательна за звонок. Действительно. Но я отказываюсь от примирения. Передайте Олегу, что я не боюсь ни его, ни ваших документов, ни суда. У меня есть адвокат. И я готова бороться. Мы с ним разводимся, и никакой мировой. А сейчас извините, я не в городе. Вернусь через пару дней, тогда и встретимся, если нужно.

– Анна, вы не понимаете... – начал адвокат, но я уже нажала отбой и сунула телефон в карман.

Я вздохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение уходит из плеч. Я только что сказала «нет» человеку, который хотел меня запугать. И мне стало легче.

Я повернулась, чтобы идти обратно, и застыла. В двух шагах от меня стоял Максим. В лунном свете его лицо казалось почти серебряным, тени падали на скулы, и он смотрел на меня спокойно, но с каким-то странным выражением.

– Ты всё слышал? – спросила я, чувствуя, как краска заливает щёки. Да чего же я краснею всё время рядом с ним.

Максим молча кивнул. Он не улыбался, не насмешничал – просто смотрел на меня внимательно, глубоко, и в его глазах было что-то, что заставляло моё сердце биться быстрее.

Я почувствовала, как внутри закипает раздражение.

– Это некультурно, – сказала я, скрестив руки на груди. – Подслушивать чужие разговоры.

Но Максим не ответил. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И оказался так близко, что я чувствовала его тепло, слышала его дыхание, видела отражение луны в его глазах.

– Знаешь, – сказал он тихо, почти шёпотом, – я безумно рад, что твой муж – олень.

– Что? – не поняла я.

– И что он упустил тебя, – добавил Максим.

Он протянул руку, мягко взял меня за талию, и я не успела ничего сказать, не успела отстраниться, не успела даже подумать. Он притянул меня к себе, наклонился и поцеловал. Поцелуй был мягким, тёплым, чуть настойчивым, но не грубым. Я почувствовала, как у меня подкашиваются ноги, как внутри разлетаются тысячи бабочек – как в юности, когда я ещё верила в любовь, когда была готова лететь и падать. Я не знала, сколько это длилось – секунда или минута. Я просто была в этом моменте и чувствовала, что хочу, чтобы этот момент не заканчивался.

Максим медленно отстранился. Его рука всё ещё лежала на моей талии, и он смотрел на меня сверху вниз, в его глазах горел тот самый огонь, о котором он говорил.

– С ума сошёл? – сказала я, пытаясь отдышаться, но голос предательски дрожал. – Я замужем. Я ещё не разведена. Не надо так делать.

Я набрала в грудь воздуха, словно пытаясь защититься, и продолжила:

– Спасибо тебе за этот тренинг. Я благодарна за эти дни. За всё, что ты сделал для меня. Но... я не должна так себя вести. Это неправильно.

Я замолчала, и в тишине повисло то, что я так и не сказала: «Я никогда тебя не забуду».

Максим смотрел на меня, и на его губах появилась лёгкая улыбка. Он приблизился к моему уху и прошептал тихо, так, что слышала только я:

– Зря ты прощаешься, Анечка. Мы скоро увидимся. Я знаю, что говорю.

Он отступил на шаг, развернулся и пошёл по дорожке к корпусу. Его фигура растворялась в темноте, а я стояла и смотрела ему вслед, всё ещё слушая, как моё сердце колотится где-то в горле.

Я прижала ладонь к груди и замерла на мгновение. Бабочки всё ещё порхали внутри, и я не знала, что делать с этим странным, пугающим и прекрасным чувством. Муж, суд, адвокат, его угрозы – всё это казалось сейчас таким далёким, почти ненастоящим.

Я повернулась и пошла обратно в сторону корпуса, но мои мысли были далеко. Там, где тёплый голос шептал мне на ухо: «Мы скоро увидимся».