Текст книги "Развод в 40. Бывшая мисс «Никто» (СИ)"
Автор книги: Каролина Рипер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Я смотрела на него и не узнавала. Человек, который стоял передо мной с йогуртом в руке и паническим блеском в глазах, был чужим. Совсем чужим. Я знала его десять лет, спала с ним в одной постели, знала каждую морщинку на его лице, а сейчас видела перед собой незнакомца, который лихорадочно перебирал в голове варианты спасения.
– Ань, ты не так поняла, – начал он, делая шаг ко мне. Я отступила. – Это просто встреча. Рабочая. Коллега из Екатеринбурга, она приезжала по документам. Мы просто обсуждали проект в лобби. Ты же знаешь, в отелях часто назначают встречи, это удобно. В лобби, дело.
– В лобби? – переспросила я. Голос звучал ровно, но внутри всё кипело. – Ты обнимал коллегу за талию? Ты целовал её? Всё из-за лобби? «Прага» – место с совсем другой репутацией, и там встречаются не из-за лобби. Уверена, там его даже нет. Но дело не в отеле, Олег, ты её целовал.
– Это просто дружеское приветствие! – Он повысил голос, его руки затряслись. – Ты слишком много себе накручиваешь! Ты всегда была мнительной, Аня! Всегда! Любой пустяк раздуваешь до катастрофы!
– Я видела вас, – повторила я. – Своими глазами. Я сидела в машине в двадцати метрах и смотрела, как ты заходишь в отель. С ней. С девушкой в вишнёвом платье. И ты не просто дружески приветствовал её. Ты обнимал её так, как не обнимал меня уже два года. И это даже отдалённо не напоминает дружеское приветствие. Ты обнимал её, говорил со мной по телефону, врал мне. А после вы ушли в отель. Не ври про дружеское, в ваших действиях не было дружеского, наоборот – давно встречающиеся любовники.
Он замер. Йогурт в его руке жалобно хрустнул. Он поставил его на стол и провёл ладонью по лицу – жест усталости, который я так хорошо знала. Но в этой усталости было что-то новое. Злое. Озлобленное.
– Ну и что? – вдруг сказал он тихо, почти шёпотом. – Ну и что, Аня?
Я не верила своим ушам. Он так спокойно это говорил. Даже не старался придумать оправдания. Даже не постарался.
– Что значит «что»?
– Это значит, что я устал! – Он взорвался. Голос его сорвался на крик, лицо покраснело, жилы на шее вздулись. – Я устал от тебя! От твоей вечной кислой мины! От того, что я прихожу домой, а здесь могила! Ни разговора, ни улыбки, ни желания! Я устал! А чего ты хотела от меня? Ты себя-то видела?
– Олег...
– Нет, ты послушай! – Он ударил ладонью по столу, кружка подпрыгнула и звякнула. – Ты превратилась в тень! Сидишь дома, возишься со своим котом, готовишь дерьмовый суп, и считаешь, что я должен быть счастлив! А я не счастлив! Я несчастлив уже много лет! Да я давным-давно не счастлив. Ты думаешь, она у меня первая? Нет. И ты нормально все эти годы не замечала этого.
Я смотрела на него, и слова впивались в меня, как лезвия. Каждое слово – новый порез.
– Посмотри на себя! – Он обвёл рукой мою фигуру, и в этом жесте было столько презрения, что я пошатнулась. – Ты всегда была пышкой, я это принимал, мне это даже нравилось, но сейчас... Ты даже не пытаешься! Ты растолстела ещё больше! Одежда как мешок, лица нет, глаз нет! Тебе почти сорок, Аня! Ты просто посмотри на меня, я всегда с иголочки одет! А ты бесформенная, как тесто!
Я не плакала. Слёзы кончились где-то там, у отеля. Теперь внутри была только пустота, в которую падали его слова и разбивались о дно. От слов было больно.
– А ты что сделала в жизни? – продолжал он, распаляясь всё сильнее. – Ни карьеры, ни хобби, ни интересов. Только дом, ужин, кот. Ты неинтересная, Аня! С тобой не о чем говорить! Я прихожу с работы, а ты молчишь или ноёшь! Ты стала серой, скучной, невыносимой! И ты стареешь! Это мужчины расцветают к старости, бабы же становятся старухами!
Он перевёл дыхание, провёл рукой по вспотевшему лбу. Я стояла как вкопанная, прижавшись спиной к шкафу, и смотрела на него. На человека, которому я отдала десять лет. Десять лет, которые он только что втоптал в грязь.
– Знаешь что? – Он вдруг заговорил спокойнее, но от этого спокойствия стало ещё страшнее. – Я тебе скажу прямо. Да, у меня есть другая. Молодая, красивая, интересная. Она не ноет, она живёт. Она смеётся, она хочет, она не превратилась в кусок теста, который лежит на диване!
Он подошёл ко мне почти вплотную, и я почувствовала его дыхание, горячее, с привкусом лжи, злобы и ненависти, которую он так долго копил и теперь готов был вылить на меня.
– Но я готов жить с тобой дальше, – сказал он. – Я не бросаю тебя, поняла? Я герой, что вообще с тобой остаюсь! Но при всём уважении к десяти годам, проведённым вместе, я останусь! Ты должна быть мне благодарна! Ты живёшь на всём готовом благодаря мне! Дом? Мой! Машина? Моя! Деньги? Мои! Ты ничего не имеешь! У тебя нет работы, нет сбережений, нет ни-че-го! Только я!
Он ткнул себя пальцем в грудь.
– Поэтому ты будешь молчать, – сказал он, и его голос стал стальным. – Будешь молчать о ней. Будешь принимать, что я прихожу, когда хочу, и ухожу, когда хочу. Будешь улыбаться, готовить и делать вид, что у нас всё хорошо. Иногда будешь ходить со мной на встречи, притворяться любящей женой. Хотя нет, не притворяться, ты будешь продолжать жить так, как мы жили, и будешь любить меня, как ты умеешь. Или...
Он сделал паузу. Посмотрел на меня с таким спокойным, ледяным презрением, что у меня по коже побежали мурашки.
– Или ты останешься без ничего. На улице. С котом и пустыми руками. Поняла меня?
Я молчала. В горле стоял ком, такой большой, что я боялась открыть рот. Сердце билось где-то в висках, отдавалось в пальцах, в кончиках волос. Я смотрела в его глаза, и там не было любви. Не было даже жалости. Только власть. Только желание сломать меня окончательно.
– Поняла, – прошептала я. Голос предательски дрожал, но я не заплакала. Нет. Не при нём.
– Молодец, – он кивнул, развернулся, взял со стола йогурт и пошёл к выходу из кухни. – Я переночую на диване. Завтра всё будет по-старому. Иди спать. Не делай глупостей.
Он вышел. Я слышала, как хлопнула дверь гостиной, как заскрипел диван под его весом. Он лёг спать. Просто лёг спать. Как будто ничего не произошло.
А я стояла на кухне, прижимаясь спиной к кухонному шкафу, и смотрела на кастрюлю, которую вымыла. На кота, который тёрся о мои ноги и не понимал, почему я не двигаюсь.
Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Мои пальцы дрожали, и я сжала их в кулаки.
Он ошибался. Во всём. Что я ничтожество. Что я без него не справлюсь. Что я останусь с пустыми руками.
Я медленно выпрямилась. Подошла к столу. Взяла телефон. Посмотрела на его экран – на нашу общую фотографию, которая теперь казалась фотографией других людей. Других, счастливых, наивных.
Он не знал, что у меня есть подушка, о которой он не догадывался. Что я уже давно начала копить – просто так, на всякий случай. Чтобы делать ему подарки. Иногда я брала подработку в виде дипломных работ. Олег всегда был против, чтобы я работала. И подушка скопилась. И эта подушка была не огромной, но достаточной, чтобы снять квартиру на полгода.
Он не знал, что я не собиралась быть его тенью. Все его предложения и слова просто чудовищны.
– Нет, Олег, – сказала я в тишину. – Это ты ошибаешься.
Сосиска подошёл ближе, потёрся о щиколотку. Я наклонилась, погладила его. Мягкая шерсть, тёплый бок. Он всегда был со мной. Он не предавал. Он любит просто так – за то, что я есть.
– Мы справимся, – сказала я коту. – Мы уйдём.
Я пошла в спальню. Закрыла дверь. Села на кровать и долго смотрела в окно. Сегодня в ночь я не уйду.
Я не знала, что будет завтра. Но знала точно – я не соглашусь на его условия. Я не позволю ему уничтожить меня до конца.
В кармане рубашки лежала чужая визитка. Я улыбнулась – горько, но впервые за этот вечер в улыбке была не только боль.
– «У такой красивой женщины, как ты, всё наладится», – повторила я чужие слова.
И заснула, обняв кота.
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Спала я просто отвратительно. Всю ночь снилось, как я кручусь вокруг отеля перед закрытой дверью. Хожу и заглядываю в окна. А потом я стою среди толпы людей и слышу слова мужа: «Ни карьеры, ни хобби, ни интересов. Только дом, ужин, кот. Ты неинтересная, Аня! С тобой не о чем говорить! Я прихожу с работы, а ты молчишь или ноёшь! Ты стала серой, скучной, невыносимой! И ты стареешь! Это мужчины расцветают к старости, бабы же становятся старухами! Будешь молчать о ней. Будешь принимать, что я прихожу, когда хочу, и ухожу, когда хочу. Будешь улыбаться, готовить и делать вид, что у нас всё хорошо. Иногда будешь ходить со мной на встречи, притворяться любящей женой. Хотя нет, не притворяться, ты будешь продолжать жить так, как мы жили, и будешь любить меня, как ты умеешь». Люди, стоящие рядом, выглядят как силуэты, но они смеются. Смеются всё громче и громче. Смех и крик: «Будешь молчать!» А я стараюсь убежать прочь, но ноги словно приросли к земле, и наконец-то я подскакиваю.
Вскакиваю на постели и понимаю, что это был лишь сон. Нет, мой милый. Я не стану это терпеть. Я не буду это терпеть.
Я потрясла головой, откидывая остатки сна.
Я встала, натянула халат и пошла на кухню. Олег ещё не встал. Нет, я точно не буду терпеть. Не стану. Ставлю на плиту турку, надо выпить кофе и составить чёткий план. В любом случае мы с ним разводимся. Других вариантов нет. И если бы вчера он извинился, возможно, я бы простила. Но не после его слов – он сам отрезал этот путь.
Олег вошёл на кухню, когда я сварила себе кофе. Выглядел так, будто ничего не случилось. Будто вчерашнего разговора не было. Как будто он не кричал на меня, не унижал, не угрожал.
– Доброе утро, – бросил он, даже не обернувшись. – Кофе есть?
Я молча прошла к столу, села. Налила себе чашку из турки, которую поставила ещё до того, как он вышел. Я не предложила ему. И не встала готовить завтрак. Это было первое, что он заметил, когда повернулся. Взгляд его стал настороженным.
– А завтрак? – он поднял бровь. – Ты что, не готовила?
– Нет, – ответила я ровно. Он совершенно чужой человек, начиная со вчерашнего дня. – Я не твоя повариха.
Олег усмехнулся. Криво, презрительно.
– Ну, здравствуй, – сказал он. – Проснулась с характером? Решила продолжить вчерашнее?
– Я не собираюсь продолжать вчерашнее, – я сделала глоток кофе. Горький, обжигающий. – Я хочу закончить это раз и навсегда.
Он подошёл к столу, сел напротив меня, сложил руки на груди.
– Я уже всё сказал вчера, – произнёс он холодно. – Ты будешь молчать. Ты будешь делать вид. Ты будешь готовить, убирать и ждать меня, когда я приду. У тебя нет выбора.
– Ты ошибаешься, – я поставила чашку на стол и посмотрела прямо ему в глаза, без страха, без стеснения. – У меня есть выбор. И я выбираю, чтобы ты ушёл.
Олег рассмеялся. Громко, наигранно.
– Чтобы я ушёл? – он откинулся на спинку стула. – Ты с ума сошла? Это моя квартира. Я её купил!
– Ты её купил на деньги, которые выручил от продажи моей добрачной квартиры, – сказала я. Мой голос дрогнул, но я сдержалась. – Квартиры, которая досталась мне от родителей, в центре города. Ты продал её, когда мы решили переехать в этот район. Тогда у тебя не было ничего, Олег. Совсем ничего. Я помню. Я помню, как ты стоял в агентстве и говорил риелтору, что это твой капитал. Но это был мой. Мой, понимаешь? И свой бизнес ты тоже начал на эти деньги. Агентство, все эти заказы, первая машина – всё это на мои.
Олег побагровел. Его глаза сузились, на лбу вздулась жила.
– Ты что, угрожать мне вздумала? – процедил он сквозь зубы. – Думаешь, если ты скажешь это в суде, тебя кто-то послушает? У меня адвокаты, у меня связи. У тебя ничего нет. Ты десять лет сидела дома! Ни одной официальной записи в трудовой, никаких доходов. Суд будет на моей стороне!
– Суд будет смотреть на документы, – тихо сказала я. – А не на твои связи. У меня есть выписка из банка, есть договор купли-продажи, есть расписка риелтора. Я всё сохранила. Ты думал, я ничего не оставила? Оставила, Олег. Я просто никогда не думала, что мне могут пригодиться эти бумаги. Думала, что ты меня любишь. Но я ошиблась.
Он вскочил из-за стола, стул отлетел в сторону и ударился о стену. Кот шарахнулся в коридор.
– Как ты смеешь! – закричал он. – Я тебя кормил, одевал, покупал тебе всё! Я обеспечивал тебя десять лет! И теперь ты смеешь говорить мне, что я должен уйти? Да кто ты вообще такая?
– Женщина, – ответила я спокойно, хотя внутри всё тряслось. Мне с трудом давались эти слова, и больше всего я боялась дрогнуть. – Женщина, у которой хватит достоинства не терпеть измены и унижения. Я не буду молчать про твою любовницу. Я не буду ждать тебя по вечерам. И я не позволю тебе оставаться в этой квартире.
– Это моя квартира! – заорал он, ударив кулаком по столу.
– Нет, – сказала я и медленно встала. – Это моя квартира. Или моя и твоя, но не твоя единолично. И суд решит, кто прав. Но я тебя прошу – уйди сам. Пока ещё есть возможность договориться. Уйди и не позорься.
Олег смотрел на меня с ненавистью. Настоящей, животной ненавистью. Я никогда не видела в его глазах такого выражения по отношению к себе. Несколько раз такое видела, когда у него просили в займы деньги, – к другим людям. Но не к себе. Стоило задуматься мне уже тогда. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Вот она, ненависть, теперь и я её хлебнула.
– Ты пожалеешь, – сказал он почти шёпотом. – Ты пожалеешь, что начала эту войну. Я не оставлю тебе ничего. Ни квартиры, ни денег, ни машины, только твоего помойного кота. Я сделаю так, что ты будешь жить на улице. Поняла?
– Я тебя поняла, – я выдержала его взгляд. – Но я не боюсь тебя.
Он усмехнулся, взял из холодильника бутылку воды и направился к выходу. У порога остановился.
– Вечером я приду, – бросил он через плечо. – И ты встретишь меня с ужином и хорошим настроением. Иначе... – он не закончил, только покачал головой и вышел в коридор.
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Хлопнула входная дверь, вздрогнули стёкла. Кот выскочил из укрытия и подбежал ко мне. Я смотрела на закрытую дверь, на чашку с остывшим кофе, на солнечный свет, который заливал кухню, и чувствовала, как внутри меня что-то ломается и одновременно выпрямляется. Я верю, что поступаю правильно.
Я сделала глубокий вдох. Потом второй. Встала, нашла в ящике блокнот и ручку. Написала крупными буквами: «Список дел: 1. Адвокат. 2. Обновить резюме. 3. Достать документы с антресоли. 4...»
Тут моя рука застыла. Я не собираюсь уходить из квартиры, но теперь я не могу доверять Олегу. Если бы он знал, где документы, я уверена, он бы их забрал. Уверена, скандалов нас ждёт ещё много. И что делать?
Я посмотрела на кота, который сидел у ног и смотрел на меня с преданным любопытством.
– Мы справимся, – сказала я, не понимая, кого стараюсь успокоить – Сосиску или себя. – Я тебе обещаю.
Кот подошёл и потёрся о мои ноги. Я наклонилась и подняла его на руки.
– Пойдём, – сказала я коту. – Мне надо собираться и кое-куда съездить.
Я пошла в спальню, открыла шкаф и начала доставать свои вещи. Достала джинсы и яркую рубашку. Странное ощущение: Олег всегда говорил, что мне нельзя ходить в таком ярком, ведь я слишком полная для такой одежды. И я слушала его. Одевалась скромнее, даже скорее стараясь спрятаться в мешковидной одежде. А сейчас руки сами потянулись к именно этой одежде.
Закончив сборы, я села на край кровати и посмотрела на телефон. На экране – я и Олег, смеющиеся. Я долго смотрела на эту фотографию. На свои глаза, которые тогда ещё верили. И на его улыбку, которая была фальшивкой, просто фальшивкой, которую я не замечала десять лет.
Я нажала на фотографию, выбрала «Удалить» и подтвердила.
В голове был хаос, но одно решение уже созрело. Мне нужен кто-то, кто выслушает, не осудит и не скажет «а я тебя предупреждала». А ещё мне нужно спрятать документы, и есть только один человек, которому я могу доверять. Пальцы сами набрали номер, который я знала наизусть.
Гудок. Второй. Третий.
– Алло? – сонный, но уже встревоженный голос Кристины раздался в трубке. – Аня? Ты чего в такую рань? Что-то случилось?
– Крис, – я сглотнула, и голос сорвался. – Я... я ухожу от Олега. Вернее, я сказала ему, чтобы он ушёл. А он... он сказал, что оставит меня без ничего.
На том конце повисла тяжёлая тишина. Потом Кристина выдохнула, и в этом выдохе было столько боли и понимания, что я на мгновение забыла, как дышать.
– Что он сделал? – спросила Кристина, и голос её стал стальным, жёстким. – Говори всё. Без утайки.
Кристина знает, что я всегда защищаю Олега, всегда оправдываю, и даже если мне надо поговорить и пожаловаться, делаю это очень аккуратно. Но мои слова о том, что я попросила его уйти... Слишком на меня не похоже.
– Я видела его, – тихо сказала я. – Вчера. Он был в отеле с другой. Я проследила за ним. Он врал мне, что на объекте, а сам... и когда я сказала ему, он начал кричать, что я толстая, что я ничего не добилась, что я должна молчать и принимать его отношения, иначе он оставит меня без денег, без квартиры, на улице. Он сказал, что квартира его, хотя он купил её на мои деньги, Крис. На деньги от продажи моей квартиры, доставшейся от родителей. Но ты и сама всё знаешь. Он угрожал мне судом.
Кристина молчала несколько секунд. Я слышала, как она дышит – тяжело, прерывисто. Потом раздался короткий, злой смех.
– Козёл, – сказала Кристина с такой яростью, что я невольно отодвинула трубку от уха. – Я всегда знала, что он козёл, Аня. Всегда. Когда болел отец, он отказался дать деньги на операцию. Сказал, что все мы используем его, что отец сам должен был копить, а не рассчитывать на сына. Я тогда его возненавидела. И с тех пор мы не общаемся. Ты знаешь, что мы поссорились, но я не говорила причины, и я повторю – он не человек. Он монстр, прикрывающийся улыбкой. Он тогда сказал, что если человек стар, ему бы и на покой. И ты не должна терпеть это ни секунды.
От слов Кристины мне стало не по себе. Я в курсе ссоры родителей, Кристины и Олега, но я не знала, в чём проблема. Мы с Кристиной подруги со второго класса, и да, мой муж – её старший брат. С родителями я знакома с детства, а потом вышло так, что мы с Олегом поженились. Мне сложно было между ними, я понимала, что ссора серьёзная. Но ни Олег, ни родители, ни Кристина не говорили сути конфликта. Правды. А правда чудовищная. И только теперь я понимаю, что Олег любит только себя и деньги. И так было всегда. Но я была совершенно слепа.
– Я не собираюсь, – сказала я, и голос мой дрогнул, но я сдержалась.
– Вот и правильно. И помни: мой так называемый родственник – козёл, и раз он открыл перед тобой своё гнилое лицо, то знай – угрозы он постарается воплотить в жизнь, – говорит Кристина. – Могу я оставить у тебя кое-какие документы. И я вот думаю, может, мне лучше съехать? Или притвориться, что всё хорошо, и подумать? – спрашиваю я совета, потому что, поняв причину их ссоры, я так же поняла, что Олег не отступится в своих угрозах. А в голове просто каша. – Собрать вещи...
– Нет, ты не собираешь вещи. Ты срочно приезжаешь ко мне, оставляешь у меня всё, что надо. Поняла? Прямо сейчас. Я жду тебя.
– Крис, но мне нужно...
– Ничего тебе не нужно, – оборвала меня Кристина. – Тебе нужно выпить чаю, выговориться и понять, что ты не одна. У тебя есть мы, и мы тебя поддержим. Приезжай, Аня. Пожалуйста.
Я закрыла глаза. Тёплый, родной голос подруги, которая была мне не просто подругой, а ещё и сестрой Олега, – это было странно, но именно в этом была сила. Кристина была на моей стороне. Всегда была. Даже когда все остальные смотрели на Олега с восхищением, Кристина видела его насквозь. Она намекала, но заботилась и о моих чувствах.
– Я еду, – сказала я. – Через час буду.
Первым делом я принесла стул и достала с антресолей коробку с документами. Старую, пыльную, стоящую между старой парой сапог и банками. Заглянула в неё и увидела, что бумаги на месте. Привычка собирать эти документы – даже не моя привычка, а мамы. Я просто повторяла за ней. Важное убирать в коробку – потом пригодится. И вот пригодилось.
Я надела кроссовки, положила телефон в сумку, коробку с документами взяла в руки. Кот мяукнул, глядя на меня с недоумением. Я присела, поцеловала его в лоб.
– Я скоро, Сосиска моя любимая, – сказала я. – Ты подожди меня, ладно? Мы никогда не окажемся на улице.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Я вышла из квартиры и захлопнула дверь. Когда лифт спускался вниз, я смотрела на цифры, которые менялись на панели, и думала о том, что впервые рассказала о проблемах с мужем. Но что-то вселяло в меня уверенность: я знаю, что они меня не осудят, а высказаться мне правда нужно.
Дом родителей мужа стоял на окраине города – старый, двухэтажный, с большим палисадником, который когда-то сажал отец Кристины и Олега. Я подошла к калитке, и сердце моё забилось сильнее. Здесь я бывала редко – Олег не любил приезжать к родителям, считая, что они «вечно что-то просят». Но Кристина говорила иначе. Кристина говорила, что он просто трус. И она была права. Только причины я не знала. А теперь знаю. И у меня в голове это не укладывается.
Я постучала в дверь. Мне открыла свекровь – невысокая, сухонькая женщина с седыми волосами и добрыми, уставшими глазами. Она посмотрела на меня, и в глазах мелькнула тревога.
– Анечка, – сказала она и сразу шагнула в сторону. – Проходи. Кристина сказала, что у тебя случилось горе. Я уже чайник поставила.
Коронная поддержка моей свекрови: она сразу же усаживает пить чай, кормит бутербродами или печеньем, и ты сразу же раскрываешься перед ней.
Я зашла в дом и прошла на кухню. Там уже сидела Кристина. Она подскочила и потянула руки ко мне, мы обнялись – крепко, по-настоящему, как обнимаются подруги, которые выросли вместе.
– Садись, – сказала Кристина, отодвигая стул. – Рассказывай всё. С самого начала. Ничего не упускай.
Я села. Чайник закипел, свекровь разлила по кружкам. Мне понадобилось пару минут, чтобы собраться с мыслями и решиться рассказать обо всём. О том, как ехала из сервиса, как увидела машину Олега, как поехала за ним, как стояла у отеля и смотрела, как он выходит с девушкой в вишнёвом платье. О том, как звонила ему, а он врал, что на объекте. О том, как он приехал домой и врал снова, и как я сказала ему, что знаю всё, и как он взорвался. О том, как он назвал меня толстой, неинтересной, ничтожной. О том, что угрожал лишить меня всего – квартиры, денег.
Кристина слушала молча, сжимая кружку так, что костяшки побелели. Свекровь сидела напротив и качала головой, и в глазах её стояли слёзы.
– Господи, – сказала свекровь, когда я закончила. – Я знала, что он эгоист. Знала. Но чтобы так... чтобы с женой, с женщиной, которая отдала ему десять лет жизни... Боже мой, Аня. Прости меня, что я упустила воспитание сына. Я видела, что он меняется, но думала, что это просто трудности. А после случая с болезнью мужа поняла, что уже поздно его воспитывать. Что он стал чужим.
– Вы не виноваты, – тихо сказала я. – Я сама не хотела ничего видеть. Я всё это время думала, что если буду стараться, если буду готовить, убирать, быть хорошей женой, он изменится. Станет мягче, поймёт свои ошибки. Но он не изменился. Он стал только хуже.
– И ты ещё терпела его все эти годы, – покачала головой Кристина. – Аня, ты святая. Я бы убила его ещё в первый год.
– Я не святая, – горько усмехнулась я. – Я просто была слепой. И дурой.
– Нет, – вдруг сказала свекровь, и голос её был строгим, но тёплым. – Не дура. Ты любила. Это не глупость. Это его вина, что он не оценил. Но, Аня, ты должна понять одну важную вещь. Ты всё это время жила только им. Только мужем, домом, его делами. А где твоя жизнь? Где твоя карьера? Твоя мечта?
Я подняла глаза. Свекровь смотрела на меня с грустью и болью. Она подкинула мне мысль, которой я боялась и гнала её прочь. Кто я без мужа? Чего я добилась? И ответ – ничего.
– Ты же хотела стать преподавателем, – сказала она. – Ты всегда любила литературу. Ты могла бы работать в университете. Я помню, как ты рассказывала о своих студенческих годах, как глаза горели. А что теперь? Ты бросила всё, потому что он не разрешал?
Я кивнула, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Олег был категорически против моей работы. Говорил, что я должна домом заниматься, а не глупостями. Говорил, что моё счастье – дома, и я в это верила. Иногда я и правда чувствовала себя счастливой.
– Он говорил, что мне не нужно работать, – сказала я. – Что моё место – дома. Что я ничего не добьюсь, что я недостаточно умная, недостаточно красивая, что никому не нужна такая, как я.
– О, Господи, – свекровь прижала руку к груди. – Он тебе это говорил? В лицо?
– Да, – я вытерла слезу. – И я верила. Я верила ему. Я думала, что он прав.
Кристина встала, подошла ко мне, обняла меня за плечи. А мне так больно. Он построил себя, а я осталась на месте. И теперь стою, как в сказке, у разбитого корыта. Только я не просила у Олега ничего, не требовала ничего для себя.
– Теперь ты знаешь, что он не прав, – сказала Крис твёрдо. – Ты умная, красивая, талантливая. И ты можешь всё. Ты сможешь устроиться на работу. Ты сможешь жить одна. Я тебе помогу. Мы тебе поможем.
Свекровь налила ещё чаю и пододвинула ко мне тарелку с печеньем.
– Кристина права, – сказала она. – В университете сейчас ищут преподавателей на кафедру филологии. Я слышала, что есть вакансия. Ты могла бы попробовать. У тебя же образование есть? Ты ведь заканчивала филфак.
– Да, – тихо ответила я. – Но у меня нет опыта работы. Я никогда не преподавала.
Моя свекровь и Кристина придумывают план, а мне страшно. Я же ничего не умею, кроме как готовить и стирать. Я ведь и вправду стала овощем. Безмозглым пылесосом или стиральной машинкой.
– Ничего, – махнула рукой Кристина. – Знаешь, сколько людей приходят без опыта? Сначала берут на замену, потом оставляют. Главное – попробовать. Если хочешь, я завтра же схожу к декану. У нас есть общие знакомые.
Я посмотрела на Крис, на свекровь, на их добрые, уставшие лица и вдруг почувствовала, что внутри меня что-то меняется. Страх отступал. Вместо него появлялась странная, незнакомая лёгкость. Надежда, вероятно.
– Спасибо, – сказала я. – Я не знаю, что бы я делала без вас.
– И не надо знать, – строго сказала свекровь. – Ты наша, Аня. Ты всегда была нашей. Даже если Олег забыл об этом. Ты – член нашей семьи, и мы не бросим тебя.
Мы пили чай ещё два часа. Кристина рассказывала о своей работе, о новых проектах, о том, как она зашивается со студентами. Я слушала и улыбалась. Впервые за много лет я чувствовала себя не одинокой.
Когда я собралась уходить, свекровь обняла меня и долго не отпускала.
– Держись, – сказала она. – Завтра будет новый день. И всё начнётся заново.
Документы по квартире я оставила на хранение у Кристины.
Я вышла из дома, села в такси и поехала обратно. Я смотрела в окно и думала о том, что сегодня мне дали больше тепла, чем муж за последние несколько лет. Странно, что настоящая семья оказалась там, где я не искала.
Всё равно страшновато, я привыкла жить с Олегом, и сейчас очень крутой поворот в моей жизни. Но всё же я буду стойкой. Я смогу жить без него. Смогу построить свою жизнь.
Ещё пару часов я гуляла, стараясь разложить по полочкам всё, что происходит.
А когда вернулась домой, достала ключи, вставила в замок и поняла, что ключ не проворачивается. Я попыталась снова – та же глухая сопротивляемость. Я подёргала ручку. Дверь не открывалась.
Я замерла. Сердце пропустило удар. А потом я услышала голос Олега, который говорил по телефону. И смех. Женский смех.
Я отшатнулась и набрала его номер. Слышу, как звонит его телефон за дверью. Он дома, это точно он.
– Алло? – голос его звучал весело, даже беззаботно.
– Почему я не могу открыть дверь, Олег? – спросила я. Голос мой дрожал, но я старалась говорить твёрдо. Потому что до меня дошло, что происходит. – Ты поменял замки?
Он молчал несколько секунд. Потом засмеялся.
– А ты догадливая, – сказал он. – Да, я поменял замки. Ты хотела, чтобы я ушёл? Так я ушёл. Но ты тоже не вернёшься. Квартира моя, Аня. И завтра утром я начинаю судебный процесс. Жди приглашение в суд. Ты в приложении смотри, по адресу не пришлют, ты же бомж.
Он сбросил вызов. Я стояла в коридоре, прижимая телефон к уху, и смотрела на дверь, которая больше не была моей. За ней был мой дом. Мой кот. Мои вещи. Моя жизнь, которую он только что запер на новый замок. И с лёгкостью выбросил на улицу, ещё и веселясь этому событию.
И что мне делать? Паспорт у меня с собой, но не вызывать же мне полицию. Это стыдно. Это просто ужасно. Он просто сменил замки. Он вообще понимает, что завтра я смогу сменить замки обратно? И что мы вот так будем менять их?
