Текст книги "Эффект фальшивой свадьбы (ЛП)"

Автор книги: Карла Соренсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

ГЛАВА 6

Пейдж

– Нет.

– Да.

– Пейдж, – медленно произнесла Элли, – когда я советовала тебе выйти на охоту за мужем, я не имела в виду, что нужно выйти за первого мужчину, который заговорит с тобой.

Я плюхнулась обратно на кровать и вздохнула.

– Ты драматизируешь. Я поговорила с по меньшей мере с шестью людьми мужского пола, прежде чем увидела Логана в больнице.

Моя попытка пошутить не удалась. Лучшая подруга осторожно присела на край кровати и одарила меня одним из своих «маминых взглядов», которые я ненавидела. Я даже не могла винить в этом ее будущую падчерицу в лице Фейт, потому что даже за те годы, когда мы жили в одной квартире в Милане, я получала немало подобных взглядов.

– Понимаю, что история с твоей тетей выбила тебя из колеи, но ты едва знаешь Логана.

Я перевернулась на бок и подложила подушку под голову, чтобы лучше ее видеть.

– Это идеальная ситуация, и ты это знаешь.

Она фыркнула.

– Я ничего такого не знаю. Это брак, Пейдж.

– Ну и что? Люди женятся по разным причинам. И разводятся по еще большему количеству причин. У меня есть три миллиона причин, чтобы, так сказать, прицепиться к Логану.

– А как же любовь? Что, если ты встретишь кого-нибудь на следующий день после того, как выйдешь замуж за Логана, и – бум! – ты уже жена и ничего не можешь с этим поделать? – Она легла рядом со мной, подложив подушку Люка под голову так, чтобы зеркально отразить мою позу. С зачесанными назад светлыми волосами, открывавшими ее лицо без макияжа, она выглядела точно так же, как тогда, когда я встретила ее первый раз. Наши колени соприкоснулись, и я слегка улыбнулась, вспомнив, как мы вот так разговаривали после того, как я заканчивала шоу или съемки. – Ты закрываешь дверь для возможности. Кто-то другой мог бы сделать тебя счастливой, и это заставляет меня печалиться за тебя.

– Я здесь уже больше года, верно? Ни один мужчина не заставлял меня смотреть дважды, кроме Логана.

– Да, потому что он игнорирует тебя. Он пробуждает в тебе инстинкт охотника, потому что не пускает слюни, не заискивает и не ведет себя как идиот.

– Вот именно, – с чувством сказала я. – Побыть замужем за привлекательным футболистом пару лет не составит труда. У меня будет хороший дом, в котором я буду жить, он будет уезжать на все время сезона, и я выберусь из-под твоей крыши, так что я больше не буду чувствовать себя нищей...

– Только это не очень хороший аргумент, потому что ты наследуешь три миллиона долларов, – перебила Элли. – Я уверена, что ты могла бы купить свой собственный дом.

– Элли, – заныла я. – Перестань перебивать мои обоснования логикой.

Она улыбнулась, но в ее глазах по-прежнему было то ужасное встревоженное выражение, от которого мне захотелось закрыть лицо руками, чтобы не видеть.

– Черт возьми, нет. И хочешь знать почему? Потому что именно так ты всегда и поступаешь. Ты принимаешь важные жизненные решения, не обдумывая их до конца. – Когда я все-таки закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть ее, она протянула руку и отдернула их. – Ты тоже не можешь сказать, что я не права.

– Поверь мне, я все продумала. Даже его адвокат считает, что это гениально.

– Конечно, его адвокат считает, что это гениально. Это избавляет от необходимости обращаться в суд. – Элли вздохнула. – Пейдж, ты узнала о деньгах сегодня утром. Оговоренный тетей срок... неудачный, я согласна. Но в этом нет ничего невозможного.

– Это безумие, – вставила я. – Ты не можешь сказать, что это не безумие. Попытки найти кого-то, встречаться, влюбиться и жениться по старинке не осуществятся в следующем году. Я с трудом могу решить, какую еду заказать в ресторане, не говоря уже о том, чтобы остановиться на ком-то навсегда, понимаешь, о чем я говорю?

Она посмотрела на меня.

– Серьезно. Итак, я пользуюсь Tinder, или Bumble, или чем там еще есть, и у меня накопился запас ненужных вещей на полгода. Ты знаешь, что это делает с теми парнями, которые приходят ко мне дальше? Поговорим о давлении. Я бы не хотела подвергать себя такому испытанию, так что я определенно не могу просить их об этом. И я отказываюсь давать этой маленькой проныре Коллинз ни пенни из денег тети Эммы.

Элли перевернулась на спину и сложила руки на животе. То, как она смотрела в потолок, чуть не заставило меня сжать кулаки. Не то чтобы я нуждалась в ее благословении или что-то в этом роде, но было что-то, что нужно сказать, когда твой лучший друг смотрит тебе в глаза и говорит: я понимаю, почему ты это делаешь.

– Я просто… Я думаю, ты пожалеешь, что не подумала пару дней. – Она повернула голову и уставилась на меня. – В последнее время у тебя вошло в привычку прыгать, без оглядки. Ты ведь знаешь об этом?

Я поджала губы, но, конечно, она еще не закончила.

– Например, когда ты переехала в Нью-Йорк через неделю после того, как один специалист по поиску талантов сказал, что у тебя может быть модельное будущее.

Я указала на нее пальцем.

– Все получилось неплохо, тебе не кажется?

– Или когда ты переехала в Испанию, Амстердам и Париж, а затем вернулась в Испанию, а затем в Милан, потому что твой агент высказал мнение о том, каким модельерам нравится твой образ.

Я повелительно приподняла бровь.

– Ты жалуешься на квартиру, в которой жила со мной?

– Или когда ты бросила упомянутую работу модели без всякого запасного плана, без предупреждения, и села на самолет до Сиэтла, чтобы заплетать косички в доме Пирсонов. – Ее брови изобразили нечто особенное, возможно, более властное, чем мои собственные, потому что, черт возьми, она не ошиблась. Я просто... не понимала, зачем нужно разбирать все по пунктам.

Да, я переехала в Нью-Йорк по наитию, и моя семья считала меня сумасшедшей, но это дало мне фантастическую карьеру.

Да, я переехала в Париж, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, потому что Нью-Йорк казался мне скучным, и это был потрясающий опыт.

Да, какое-то время я переезжала из страны в страну, потому что все казалось неправильным.

Что касается ухода, то в этом она тоже не ошиблась.

Черт возьми. Всякий раз, когда кто-то хотел усадить меня рядом и разобраться в чувствах, а также в том, почему и почему бы и нет, я сразу же начинала придумывать способы, которыми я могла бы физически искалечить себя, чтобы избежать этого.

Но это была Элли. Это была мой человек. Хотя при мысли об этом мне захотелось ткнуть себя карандашом в глаз, я глубоко вздохнула.

– С меня хватит, – сказала я ей. – Я устала от дерьмовых моментов и все меньше и меньше радовалась хорошим моментам. Устала от позирования и орущих на меня фотографов, устала от того, что ассистенты-придурки срывали с меня одежду. Устала от того, что не могу питаться одними макаронами, если мне так хочется. Или больше заниматься спортом, потому что «выгляжу слишком спортивно». Кроме того, в свои двадцать восемь и с некоторыми изменениями я, по сути, одной ногой на кладбище моделей. И мне может потребоваться не так уж много лет, чтобы люди стали советовать мне придерживаться сигаретно-кокаиновой диеты, прежде чем она начнет утомлять.

Она улыбнулась.

– Боже мой, помнишь ту девушку на показе Dior, года два назад?

У меня живот затрясся от смеха.

– Она чуть не прошлась по подиуму, а ноздри у нее были замазаны белой пудрой. Я думала, у Марии случится сердечный приступ. – Я вытерла слез. – Никогда не забуду, как новый креативный директор водил пальцем у той цыпочки под носом, пытаясь убрать с нее все это.

Элли вздохнула.

– Я понимаю, почему ты была готова к переменам.

– Но… – протянула я.

– Но я все равно не понимаю, почему ты так торопишься с мужем. Разве неделя на обдумывание повредит?

– Мне это не повредит, но чем скорее мы поженимся, тем скорее брат Логана отвяжется от него.

– Я не могу поверить, что никто из нас не знал о его сестрах. – Она покачала головой. – Имею в виду, я знала, что у него были сестры, как и Люк, но то, что он получил над ними опеку, – это совсем другое дело. Удивительно, что он так долго держал это в секрете.

– Знаю, – тихо сказала я. – Понятно, почему он такой придурок в общении с прессой. Чем больше ты говоришь, тем больше люди хотят услышать.

Мы оба хорошо усвоили этот урок. Элли знала больше, чем я.

– Четыре девочки, – задумчиво произнесла она. – Это… Я даже представить себе не могу.

– Верно? Это многое говорит о том, что он за парень, – вздохнула я. – Это помогает мне чувствовать себя нормально, даже если ты считаешь меня сумасшедшим.

– Не думаю, что ты сумасшедшая, Пейдж. – Она искоса взглянула на меня. – Мой долг как твоей лучшей подруги – задавать сложные вопросы, даже если я понимаю, почему ты соглашаешься на это.

Фу. Это была обязанность ее лучшей подруги. Я сама задала ей несколько трудных вопросов, когда она решила сохранить команду после смерти своего отца, особенно потому, что, придя в нее, она почти ничего не знала о футболе.

– А как же девочки? – она спросила.

Я улыбнулась.

– Он показал мне их фотографии, так что, по крайней мере, я теперь знаю, кто есть кто, на случай, если какой-нибудь чересчур усердный охранник или любопытный братец-засранец начнет допрашивать меня.

– Я имею в виду, что они подумают обо всем этом? Ты готова стать суррогатной матерью для четырех девочек этой возрастной группы?

Ее слова были произнесены по-доброму, но я все равно почувствовала неприятное чувство защищенности.

– Я не буду им матерью, – быстро сказала я. Она посмотрела на меня. – Я буду их другом. Их сводной невесткой.

– Семантика, – возразила Элли. – Ты сама сказала, что Логан будет часто отсутствовать в течение сезона. Ты вряд ли его увидишь. Как ты думаешь, кто будет главным?

Я поерзала на кровати.

– Где ты будешь спать? Вы будете жить с ним в одной комнате?

Я прищурилась, глядя в ее сторону. У меня не было ответов на эти вопросы, и она, черт возьми, прекрасно это знала.

– Вы подписываете брачный контракт? Соглашение о неразглашении? Тебе разрешено заниматься сексом с другими людьми?

– О боже, ладно, – вырвалось у меня, и мое лицо вспыхнуло в тот самый момент, когда она сказала «секс», потому что я не думала о сексе с другими людьми. Я думала о сексе с Логаном. – Я собираюсь туда завтра, чтобы встретиться с девочками, когда они вернутся домой из школы. Клянусь на мизинчиках написать список вопросов, чтобы твое нежное сердечко успокоилось от того, что мы с моим суженым будем обсуждать.

Она улыбнулась.

– Спасибо.

Я закатила глаза, но не смогла удержаться от ответной улыбки.

– Все будет хорошо. Вот увидишь.

– Что ж, когда ты придешь ко мне, взбешенная, потому что поймешь, во что, черт возьми, ты вляпалась, я вспомню этот разговор и с радостью напомню тебе об этом.

– Как и все хорошие друзья, – глубокомысленно заметила я.

Мы все еще смеялись, когда Люк вошел в спальню. Он застыл, увидев меня в своей постели со своей невестой.

– Люк! – воскликнул я. – Я переезжаю, разве ты не рад?

– Да, – мгновенно ответил он, чем заслужил сердитый взгляд Элли. – Когда же произойдет это благословенное событие?

От его слов я снова расхохоталась. Элли закрыла лицо руками.

– Что? – спросил он.

Я глубоко вздохнула и приподнялась на локтях, чтобы видеть его лицо.

– Как только я выйду замуж за Логана Уорда. Так… может быть, через два дня?

У него отвисла челюсть. Его взгляд метался от Элли ко мне, обратно к Элли и снова ко мне. Она медленно кивнула.

Люк поднял руки.

– Я просто… Не хочу этого знать. Не хочу в этом участвовать.

Он попятился из комнаты, что заставило нас рассмеяться еще сильнее.

– Это такая плохая идея, – сказала она между приступами смеха.

Я шлепнула ее.

– Это фантастическая идея, Элли Саттон, подожди и увидишь.

ГЛАВА 7

Логан

– Почему бы тебе не подождать меня в машине, Мол? – спросила мама.

– Почему я должна забирать детей из школы вместе с тобой? Я здесь пациентка. По-моему, в инструкции врача указано держаться подальше от этих двух маленьких психопаток как можно дольше, – сказала Молли, страдая от зуда под ремешком, который обхватывал ее шею сзади, и удерживал фиксирующую повязку на запястье. Врач посоветовал носить его первые день или два после того, как ее выпишут.

Я вздохнул. Это случилось всего лишь накануне. Все это произошло за последние двадцать четыре часа.

– В машине, – повторила моя мама, приподняв серебристую бровь.

Девочки, возможно, и не были биологически связаны с женщиной, которая родила меня, но они любили и уважали ее, как если бы она была их родственником. Молли надулась, но сделала, как ей было сказано.

Когда дверь за ней закрылась, мама бросила на меня обеспокоенный взгляд.

– Ты уверен?

– И что же мне теперь делать? – устало спросил я.

Предыдущая ночь выдалась бессонной, все мои мысли, бесконечные вопросы и опасения вылились в часы, когда я ворочался с боку на бок, пытаясь удержать свои тревоги в рамках кровати размера кинг сайз. Если бы я мог держать их при себе, то чувствовал бы себя более управляемым. Потому что, если бы я позволил своей маме, девочкам или даже Пейдж увидеть, как сильно это меня напрягает, я бы потерял остатки здравомыслия.

– Я не знаю, сынок, – ответила мама. – Знаешь, я согласна, что ты – лучшее место для девочек. Думаю, что твой брат и эта женщина лишили бы их всего хорошего, но ты женишься на незнакомке. По-твоему, это лучший вариант?

Я оперся руками о разделочную доску на своем кухонном островке и опустил голову, пытаясь размять напряженные мышцы шеи.

– Мам, я бы дал тебе то же объяснение, что и вчера вечером, когда ты приехала.

Она подняла руки.

– Хорошо.

– И она мне не чужая, – сказал я. – Пейдж живет с Элли и Люком уже больше года. Она участвует во многих командных мероприятиях. Она помогает им с Фейт и делает кое-что для фонда Элли.

Несмотря на то, что я часто держался в стороне от общения с командой, мама знала всех. Она встречала Элли на нескольких играх в прошлом году. Когда бы мы ни играли во Флориде или в одном из соседних штатов, она всегда была там. Элли всегда предупреждала нас, что члены семьи, приехавшие из другого города, могут поселиться в апартаментах владельца, и моя мама раз или два принимала ее предложение.

– Я знаю, ты волнуешься, мама. – Я поднял голову. Конечно же, ее лицо было озабоченным. Судя по всему, она тоже плохо спала. – Но у Пейдж есть свои причины поступить так. Это сработает.

– И ты не думаешь, что близнецы отпугнут ее?

Впервые за весь день я улыбнулся.

– Я думаю, Пейдж может постоять за себя. Она дерзкая.

– Ну, – недоверчиво ответила она, – это хорошо, я думаю.

Я кивнул.

– Так и есть.

Мама посмотрела на часы.

– На сколько тебе нужно, чтобы мы ушли?

– Э-э-э, Пейдж должна быть здесь минут через десять, и не думаю, что нам понадобится больше часа, чтобы все обсудить.

Она оглянулась через плечо на входную дверь, когда Молли нажала на клаксон арендованной машины.

– Поняла тебя. Мы заедем за мороженым или еще за чем-нибудь после того, как я их заберу. Если пробок не будет, у тебя будет достаточно времени.

– Спасибо, – сказал я.

Мама обошла остров и коротко обняла меня. Несмотря на то, что она была примерно на восемь дюймов ниже меня, она приподнялась на цыпочки, чтобы поцеловать меня в щеку.

– Мне жаль, что твой брат такой мудак.

Я рассмеялся.

– Он и твой сын тоже.

– В этом и заключается особенность материнства, – сказала она, вешая сумочку на плечо. – Ты можешь любить их вечно и все равно знать, когда они ведут себя как придурки.

– Например, когда близнецы заперли экономку в ванной?

– Именно так, – ответила она с улыбкой. – Он как твой отец, и это не его вина. Это я виновата, что вышла замуж за настоящего засранца.

С этими словами она помахала на прощание и вышла за дверь.

Ожидая Пейдж, я сделал глубокий вдох и достал блокнот, чтобы записать несколько моментов, которые хотел обязательно осветить. Было в ней что-то, что нарушало мой обычно упорядоченный мыслительный процесс.

Наверное, потому, что она была такой... неожиданной.

За эти годы я познакомился со многими поклонницами футбола, это было неизбежным аспектом моей работы. Некоторые из них были обычными людьми. Некоторые занимали высокие должности, как Пейдж. Как бы мне ни было неприятно думать о ней в таком ключе, Пейдж выглядела как фанатка, но определенно не вела себя как таковая. Вспомнив вчерашний день, когда я слушал ее лекцию для Кингсли о том, как разговаривать с женщиной, я усмехнулся. Она не была груба, но он не мог неправильно понять, что она имела в виду.

Какая-то часть меня, глубоко скрытая под дурными предчувствиями, знала, что Пейдж пойдет девочкам на пользу. Это была самая большая сила, которая поддерживала их во всем. Слава, хотя я и был менее известен, чем кто-то вроде Люка или горстки других парней из команды, не беспокоила ее. Всеобщее внимание не мотивировало ее. Как и мои деньги, если судить по истории с наследством.

Я сразу почувствовал себя лучше. Просто позволив этим мыслям возобладать над другими, над теми, которые продолжали кричать на меня, что мы сумасшедшие, я немного успокоился, лишенный сна.

Раздался стук во входную дверь, и я быстро оглядел большую кухню, которая вела в гостиную, чтобы убедиться, что там чисто. Когда я подошел, чтобы впустить Пейдж, то заметил мелькнувшие рыжие волосы сквозь металлическое стекло на двери из красного дерева.

Я сделал четвертый вдох. Задержал дыхание. А когда открыл дверь и увидел Пейдж, я медленно выдохнул.

– Милый, я дома, – сказала она, слегка изогнув губы.

Я на мгновение закрыл глаза, услышав ее голос, который приоткрыл щели, позволив моим менее прагматичным мыслям снова просочиться наружу.

Это безумие.

Что ты делаешь?

Ты не можешь жениться на ней.

Посмотри на нее.

Пейдж шагнула вперед и положила руку мне на грудь. Мои глаза резко открылись от нежного прикосновения, и я почувствовал, как напряглась моя кожа, когда вчера в больнице она прикоснулась к моим волосам.

– Привет, – сказала она. – Все будет хорошо. Поверь мне.

Я сглотнул, затем отступил, пропуская ее в дом. Вместо маленького вечернего платья и искусно нанесенного макияжа на лице, это была обычная Пейдж.

Ноги длиной в милю были обтянуты светлыми брюками. Простая черная майка, заправленная за пояс, а огненные волосы собраны в простой конский хвост на макушке. Если она и нанесла макияж, то совсем немного.

И все же она была сногсшибательна.

– У тебя прекрасный дом, – сказала она мне, проходя через прихожую на кухню.

– Немного меньше, чем ты привыкла. – Почему у меня так звучал голос? Кто-то пропустил мои голосовые связки через проволоку, когда я открыл дверь?

Она ухмыльнулась, обернувшись через плечо.

– Видел бы ты мою квартиру в Милане. Она могла бы поместиться в моей спальне у Люка и Элли.

Я кивнул, не зная, что на это ответить. Она объездила весь мир. Ее фотографии появлялись на обложках десятков журналов. Ее лучшая подруга была миллиардером. И я собирался показать ей свой довольно скромный дом в пригороде с четырьмя спальнями.

Скромный, по крайней мере, по стандартам НФЛ. Конечно, по сравнению с домом Люка и Элли на озере Вашингтон.

Но мне не нужен особняк. Я бы предпочел иметь солидный сберегательный счет и солидный финансовый портфель.

Пейдж положила свою маленькую сумочку на столик, затем выдвинула табурет. Она подперла рукой подбородок и медленно оглядела меня.

– Мне нравится, что на тебе эта рубашка.

Я нахмурился, когда посмотрел на простую серую хенли, которую просто достал из шкафа.

– Спасибо

Ее губы изогнулись в довольной улыбке.

– Комплименты заставляют тебя чувствовать себя неловко, не так ли?

Я прочистил горло и скрестил руки на груди.

– Не знаю. Я никогда об этом не думал.

– Это самый утвердительный ответ, который я когда-либо слышала.

– Неважно. Нам нужно кое-что обсудить, прежде чем моя мама вернется, забрав девочек из школы.

– Молли уже вернулась? – спросила она.

Я покачал головой.

– Доктор хотел, чтобы она побыла дома хотя бы один день. Посмотрим, как будет чувствовать себя ее запястье завтра, но думаю, она сможет вернуться. К счастью, сотрясения мозга нет. Вскоре после твоего ухода ее выписали.

– Хорошо, – сказала Пейдж. Ее взгляд упал на фотографии, висевшие на холодильнике. Она встала со стула и подошла к ним. По настоянию Лии, там была одна фотография девочек с матерью, сделанная примерно за год до ее отъезда. У них у всех пятерых были одинаковые темные волосы и разрез глаз. Для меня было небольшим счастьем, что они не были похожи на нашего отца. Если присмотреться повнимательнее, я мог увидеть частичку отца в их улыбках, которые были похожи на те, что были у меня.

Пейдж не задавала никаких вопросов, изучая снимки из моей жизни, прикрепленные к поверхности безвкусными магнитиками, которые Молли любила коллекционировать. Это казалось невероятно интимным, позволяя Пейдж свободно смотреть на них. Я никому не позволял зайти так далеко за последние годы.

Закончив, она повернулась и прислонилась спиной к холодильнику.

– Я полагаю, у тебя есть список того, что нужно сделать, не так ли?

Я почувствовал, как мое лицо вспыхнуло.

– Почему ты так говоришь?

Пейдж склонила голову набок.

– Ты понимаешь, что, когда я говорю что-то о тебе, вместо того, чтобы признать свою правоту, ты уклоняешься. Тебе сложно признать, что кто-то оценивает тебя правильно?

Когда я открыл рот, чтобы сменить тему, я замолчал. Мои глаза скользнули по ее лицу в поисках намека на ехидство или шутку, но она была искренне заинтересована.

Я ответил медленно, изо всех сил стараясь не фильтровать свои мысли. Если мы хотим, чтобы это сработало, даже если у нас есть шанс на успех, мы с ней должны быть честны друг с другом.

– Я думаю, прошло много времени с тех пор, как кто-то пытался.

Пейдж кивнула.

– Я это понимаю.

– Обычно... – Я прочистил горло, чтобы слова не застряли у меня в горле и не остались незамеченными. – Обычно я тот, кто наблюдает за происходящим, а не тот, за кем наблюдают. Никто не обращает на меня особого внимания.

Она рассмеялась.

– О, я в этом очень сомневаюсь.

– Серьезно? – просил я сухо. – Я живу с четырьмя молодыми женщинами. Как ты думаешь, кто в центре внимания?

– Держу пари, они все борются за это место.

– Да, все, кроме Изабель. – Я покачал головой. – Она терпеть не может быть в центре внимания.

– Значит, она похожа на своего брата.

Я вздохнул, услышав ее верное замечание.

– Так и есть.

Пейдж облизнула губы и окинула взглядом гостиную.

– Мы можем найти местечко поудобнее?

Я жестом пригласил ее пройти первой, а затем последовал за ней в большую комнату. Мы переделали ее вскоре после того, как переехали сюда с девочками. У каждой из них был свой вклад, вот почему картины в рамках на стене были слегка эклектичными, вот почему на одном конце дивана были подушки с розовыми блестками, а большой квадратный пуфик перед длинным серым L-образным диваном был покрыт пушистым белым мехом.

Пейдж уставилась на декор, затем снова на меня. Она взяла в руки светло-розовую подушку с желтыми кисточками по краю.

– Я... удивлена этому.

Теперь настала моя очередь рассмеяться.

– Когда мы переехали, я позволил каждой из них выбрать что-нибудь из декора. Диван был моим решением, но я хотел, чтобы они чувствовали себя здесь как дома.

От того, как она смотрела на меня, я неловко поежился.

– Что? – огрызнулся я.

Ее улыбка выражала искреннее изумление.

– Я очень хочу сделать тебе комплимент прямо сейчас, но воздержусь.

– Спасибо.

Пейдж устроилась на краешке дивана.

– Итак, что нам нужно обсудить, чтобы тебе не хотелось убегать прямо сейчас?

– У тебя нет ничего, что, по-твоему, нам следовало бы обсудить? – просил я, вместо того чтобы признать, насколько раздражающе точными были все ее маленькие наблюдения.

Пейдж пожала своими тонкими плечами.

– Я чувствую, что многое из этого уладится само собой. Конечно, я думаю, что нам нужно соглашение о неразглашении и брачный контракт, чтобы никто не обвинил меня в том, что я жадная до денег, но, кроме этого, я не слишком переживаю.

– Никогда не знаешь, что они могут обвинить меня в том, что я жадный до денег, учитывая твое наследство.

Пейдж рассмеялась.

– О, пожалуйста. Быстрый поиск в Google опровергнет это. Ты зарабатываешь за год гораздо больше, чем я получу от одного наследственного чека. – Она оглядела дом. – По тому, как ты живешь, этого не скажешь.

– Уже жалуешься? – просил я с едва заметным раздражением в голосе. Возможно, раздражение было незначительным, но она его услышала.

– Нет. Мне не нужен огромный дом. Просто хочу заметить, что ты живешь не по средствам, что я могу оценить.

Я выдохнул.

– Я стараюсь. Воспитание четырех девочек обходится недешево, и я не хочу чувствовать себя стесненным в средствах. У меня не так много денег на поддержку, но я стараюсь как можно меньше тратить из того, что получаю.

– Я такая же. Жила на деньги, которые получала от часовой компании, около двух лет.

Я удивленно приподнял брови.

– Должно быть, это были хорошие часы.

– О, часы были чертовски уродливыми, но они очень хотели, чтобы я участвовала в их весенней кампании. – Пейдж драматично вздохнула. – Это был мой год единорога. Когда я была еще моделью-новичком, и все хотели меня использовать. В том же году я снималась в «Спортс Иллюстрейшн». Чем старше становишься, тем реже становятся такие выступления.

Было невозможно не окинуть быстрым взглядом ее безумное тело, такое же, какое мы все видели в откровенных бикини.

– Ты выглядишь точно так же, как тогда, – тихо признал я.

– Спасибо, но модельная индустрия может быть довольно суровой, если ты не являешься моделью с одним именем.

Мое лицо, должно быть, выдало мое замешательство.

– Знаешь, есть девушки, которым для узнавания нужно только одно имя. Джиджи, Белла или Кендалл.

– Я понятия не имею, о ком ты говоришь.

Пейдж подавила улыбку.

– Я этого от тебя и не ожидала. – Она махнула рукой. – В любом случае, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать перед камерой свою несуществующую карьеру.

– Нет, – признался я, проводя руками по бедрам. – Я согласен с договором о неразглашении и брачным контрактом, и мой адвокат уже начал их составлять. Как только документы будут готовы, ты можешь отправить их своему адвокату и пересмотреть формулировки, которые тебе не нравятся.

Она кивнула.

– Звучит заманчиво.

На странице моего блокнота было нацарапано всего несколько слов. Но верхний, тот, который я подчеркнул и обвел кружком, уставился на меня.

– Когда начнется сезон с девочками останешься ты, – сказал я ей. – Меня все время не будет дома, и, как ты знаешь, мы много ездим. Я не ожидаю, что ты будешь их мамой, но ты все равно будешь главной в течение этих шестнадцати недель.

Пейдж вдохнула, затем выдохнула, возможно, проделав свой собственный маленький дыхательный трюк.

– Я знаю, во что ввязываюсь.

Но так ли это? Да, у меня было чувство, что Пейдж окажет на сестер хорошее влияние, научит их вещам, на которые я был неспособен, но, что бы она ни думала, это была не просто временная соседка по комнате.

– Я знаю, что и так прошу слишком многого, Пейдж. Но когда я уйду на пенсию, когда все это закончится... пожалуйста, не исчезай просто так из их жизни. – Я посмотрел ей в глаза, чтобы она поняла всю важность моей просьбы. – Не полностью. Для них это будет достаточно тяжело. Я не хочу, чтобы они чувствовали себя покинутыми.

Пейдж медленно кивнула.

– Конечно.

– Спасибо. – Мои плечи опустились от облегчения.

Она улыбнулась.

– Если только они не возненавидят меня. Тогда они, вероятно, соберут мои вещи за меня.

Я потер лоб, потому что да, это тоже было возможно.

– Кстати, о сборе вещей и переезде, – сказал я, – что касается условий проживания, то нам неизбежно придется жить в одной комнате. Девочки тоже должны думать, что все реально. – При мысли об этом, когда я смотрел на Пейдж, удобно устроившуюся на краешке моего лежбища, у меня внутри снова скручивался нервный узел. В одиночестве эта кровать размера калифорния кинг сайз казалась мне такой большой, но я не мог представить, что буду делить с ней пространство. – У меня есть диван, которым мы не пользовались, он раскладной. Я могу передвинуть его в спальню, и девочки даже не догадаются, что я там сплю.

– Ты собираешься спать на раскладном диване? – недоверчиво спросила она. – Это глупо, Логан. Я могу там спать.

– Ни за что. Я бы чувствовал себя полной задницей. Я знаю, у тебя тоже есть на то причины, но моя мама сдерет с меня шкуру, если узнает, что я заставляю тебя спать на диване.

Пейдж приподняла идеально ухоженную бровь.

– Твоя мама предпочла бы, чтобы ты делил постель со своей ненастоящей женой?

– Ты не будешь моей ненастоящей женой, – поправил я, вставая, потому что не мог больше сидеть. – Ты будешь моей настоящей женой.

Ее рот захлопнулся от моего тона.

Я продолжал, потому что все мысли о прошлой ночи начали перемешиваться с мыслями о том, что было до ее прихода. Почему это должно сработать. Почему это может взорваться у нас на глазах. Как мы могли бы это провернуть. Делить спальню. Лгать девочкам.

– Пейдж, ты будешь моей настоящей женой. У тебя на пальце будет кольцо, а не то фальшивое, из-за которого мы оказались здесь. Я куплю тебе кольцо. Одно из них я дам тебе перед самым настоящим судьей, в настоящем здании суда, перед настоящими свидетелями. В глазах Бога и закона мы с тобой будем мужем и женой. Ты будешь здесь, будешь помогать мне заботиться об этих девочках, и ничто из этого не будет фальшивым. – Мое сердце бешено колотилось в груди, потому что с каждым словом я чувствовал, как мои мысли путаются.

Пейдж медленно встала.

– Эй, все в порядке.

Как? Мне хотелось закричать, но я прикрыл рот рукой. У нее наготове были всевозможные доводы в пользу того, почему это сработает, почему все будет хорошо, все ответы на вопросы, как мы сможем справиться с этим без сучка и задоринки. Я зажмурился, потому что мне казалось, что я иду по канату без страховки. Понятия не имею, что меня ждет. Каждый аспект моей жизни с тех пор, как я стал отвечать за девочек, был распланирован, и даже когда возникали проблемы, я не сомневался в своем следующем шаге или решениях, которые мне нужно было принять.

Потому что я знал, что это правильно. Я знал, что мне нужно было сделать.

Когда рука Пейдж коснулась моего лица, я медленно выдохнул. Еще одна ладонь легла мне на грудь, прямо над сердцем.

– Все в порядке, – снова сказала она, ее голос был так близко, что я, наконец, открыл глаза.

– Так ли это? – хрипло спросил я.

Ее пальцы, все еще лежавшие на моей щеке, были прохладными и твердыми.

– Ты слишком много думаешь, Логан Уорд.

Смех, вырвавшийся из меня, был хриплым и неровным. Пейдж не знала и половины всего. Прежде чем принять какое-либо решение, я уже прокрутил в голове дюжину вариантов исхода, включая этот. Но поскольку все исходы казались мне одинаково вероятными, я не мог найти достаточно твердой опоры, чтобы двигаться вперед.