Текст книги "Живое и Мёртвое (СИ)"

Автор книги: Карина Чепурная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава десятая. Когда?

Библиотечный зал полнится шуршанием перелистываемых страниц, сдавленным хихиканьем и деловитыми шепотками. Вы с чудиком по старой памяти занимаете последний столик и, разложив пожитки, чуть ли не наперегонки бросаетесь в газетный отдел.

Точнее, бежит ваш приятель, потому что без абонемента вам бы ничего не выдали.

Покуда ваш бессменный напарник по злоключениям с азартом копошится в старейшем и оттого информативнейшем печатном издании Т., «Вестнике Т.», вы подходите к стойке.

Сидящая за ней библиотекарша скользит по вам рассеянным взглядом, поправляет очки на переносице и, убедившись, что вы нисколько не напоминаете книжного мародёра, принимается оформлять карточку. Нетерпеливо притоптывая на месте, вы то и дело коситесь в сторону чудика, вдумчиво листающим «Вестника».

Томительные секунды превращаются в минуты, а те складываются едва ли не в часы, когда библиотекарша заканчивает с оформлением и разрешает вам притронуться к самому святому, что есть на этом белом свете – к печатным изданиям. Облегчённо вздыхая, вы набираете себе побольше «Вестников» прошедших годов и присоединяетесь к чудику.

Занятой на вид приятель слегка морщит лоб и водит пальцем по строчкам, честно стараясь разглядеть хоть что-то относящееся «к делу». В смысле, к дому на Г-нской, занимаемому вашей семьёй. Тихонько пристроившись рядом, вы начинаете шуршать листами формата А4, гадая, как скоро вы нападёте на след Агнессы.

К вящему сожалению, предлагаемый в библиотеке «Вестник Т.» охватывает лишь период за последние пять лет и, если верить словам хранительницы библиотеки, достигая установленного срока, отправляется на свалку.

– Это вам в городскую, ребятки, – заканчивает свой короткий спич библиотекарша, качая седой головой, убранной в пучок. – Здесь вы вряд ли найдёте то, что ищете.

– Проклятие! – вполголоса произносит чудик, прекращая терзать несчастные газеты и поворачиваясь к вам. – Утилизируют они, понимаешь! Нет, ну ты только вдумайся! А если бы с моими опусами кто-нибудь так обошёлся?

– Что ещё за опусы? – удивлённо спрашиваете вы.

– Вот, погляди-ка, – одноклассник берёт со стола плотную чёрную папку и с гордостью демонстрирует вам отсканированную стенгазету. – Знай же, бука: перед тобой стоит не абы кто, а корреспондент нашей школьной газеты, ежемесячно помещаемой в рамку на первом этаже!

– Ага, – равнодушно бросаете вы, листая сунутую под нос папку. – «Охотники за привидениями: новая волна»… Нет, ты серьёзно? Они реально взялись публиковать твой… твой фанфик?!

– Полноценный рассказ, – с гордостью поправляет вас чудик. – И полноценное же продолжение оригинального сериала. Ты не просматривай, а читай, читай…

– У нас нет на это времени, – с нажимом произносите вы, захлопывая папку, чем явно огорчаете своего одарённого приятеля. – Здесь ловить нечего, пошли в городскую.

– Ровно через три урока, – заверяет вас чудик, отправляясь за вашими сумками. – Прогуливать никак нельзя… нет, можно, конечно, но нам это ни к чему. Если мамки застукают нас – неприятностей не избежать.

«Мамки» в лице классухи с директрисой и в самом деле могли обеспечить вас неприятностями на всю четверть вперёд, поэтому вы наперегонки с чудиком несётесь обратно в кабинет, ненадолго отставив мысли о призрачной девчонке.

***

Городская библиотека Т. находится практически в центре, из-за чего вам с чудиком приходится сделать несколько пересадок на автобусе. Затаив дыхание, вы останавливаетесь перед выложенным красным кирпичом зданием и с усилием выдыхаете.

Множественные вопросы, касающиеся девочки Агнессы и её незавидной судьбы, мечутся из левого полушария в правое и обратно. Кажется, будто сейчас – именно сейчас! – вы приоткроете завесы тайны, которая, говоря начистоту, начинает утомлять.

– Абонемент – есть, – чётко декламирует ваш сопровождающий, похлопывая себя по карману, после чего указывает на вас: – Бесстрашный напарник – есть, серое вещество – тоже есть, причём в двойном объёме. Ну всё, можно входить.

Двойные двери библиотеки протяжно скрипят, когда вы протискиваетесь через них, после чего в ноздри ударяет запах пыли и старых книг, который сейчас кажется вам самым приятным ароматом на свете.

Эдаким ароматом истины.

Чудик протискивается к стойке и, затаив дыхание, кладёт заветную карточку на стойку перед пожилой библиотекаршей. Та, поджав губы, смотрит сперва на него, затем на карточку и, нехотя разлепляет губы:

– К., значит… Где «Евгений Онегин» и «Мёртвые души», взятые два месяца назад?

– Дома, где ж ещё им быть, – хорохорится чудик, но в его взгляде читается неуверенность. – Стоят себе на полке, есть не просят.

– Ха. Ха. Очень смешно, – с расстановкой говорит библиотекарша, сверкая глазами за толстыми стёклами очков. – Пока не вернёшь – новые книги не получишь.

– Новые мне и не нужны, – предпринимает очередную попытку ваш товарищ. – Мне бы что-нибудь старое, газетное…

– Газетное так тем более не получишь, – отрезает женщина. – Ещё и старое захотел, ишь ты. Они все внизу, в архиве, спуститься куда можно лишь по моему личному разрешению. И предварительно зарекомендовав себя как читатель.

– Тогда… тогда как насчёт электронного? – выпаливает чудик, отчаянно подмигивая вам и одновременно с тем кивая на расположенные в дальней части библиотеки компьютеры. – Электронные книги выдаются на определённый срок и не требуют возврата. По истечении времени файл просто становится недоступен для чтения.

Библиотекарша кривится, будто бы чудик вынудил её проглотить целиком лимон, но кое-как встаёт из-за стойки и неторопливо бредёт к компьютерам. Улучив минутку, чудик склоняется к вашему уху и свистящим шёпотом произносит:

– Она ненавидит современные технологии, так что потребуется какое-то время, чтобы отвоевать у компа электронку. Пока я буду отвлекать её, спускайся в архивы и читай, читай, читай! Ну и зафоткай читаемое, разумеется, чтоб нам два раза сюда не ходить. Тысяча восемьсот семьдесят пятый, запомнила?

Хочется съязвить, мол, ваша память не такая уж и дырявая, но чудик уже семенит следом за библиотекаршей, судорожно пытающейся отыскать кнопку включения на современного вида системном блоке.

«О да, ей действительно потребуется «какое-то время», с удовлетворением отмечаете вы и крадётесь вниз, к архивам, расположенным за стойкой ревнивой хранительницы книжного царства. «Думаю, я успею не только сфоткать прочитанное…»

Архивы встречают вас густой завесой пыли, от которой нестерпимо начинает чесаться нос. Вжавшись в изгиб локтя, вы несколько раз чихаете, внутренне надеясь, что получилось не так уж и громко.

Во всяком случае не настолько, чтобы библиотечный цербер изволил заявиться сюда.

Скользя взглядом по полкам, вы наконец замечаете «Вестник Т.», датированный одна тысяча восемьсот семьдесят пятым годом и радостно обрушиваете его на свою голову. Точнее, вы пытались осторожно и плавно спустить коробку вниз, но та совсем не плавно и не осторожно слетает на пол.

Ругаясь, вы складываете газеты обратно, при этом быстро просматривая заголовки. Смерть такой маленькой девочки как Агнесса наверняка задела незримые струны души горожан, не могла не задеть. Если повезёт, то вашему привидению посвятят не простой некролог, но полноценную статью.

Так и вышло: в одном из выпусков, датированным глубоким августом одна тысяча восемьсот семьдесят пятого года, на главной странице вы обнаруживаете не только фотографию вашего призрака, но и разогромный заголовок:

«Исчезновение! Похищение! Ограбление!»

Дрожащими руками вы наводите на статью мобильный, чтобы как следует сфотографировать и заголовок, и представлявшую для вас с чудиком нешуточный интерес статью. Мимолётная вспышка пронзает тёмные недра архива и, видимо, как-то влияет на библиотечное чутьё неусыпного книжного стража.

Иначе с чего она вдруг появляется на самом верху лестницы?

– Незаконное проникновение, раз, – принимается загибать толстые пальцы библиотекарша. – Ущерб, причинённый историческим материалам, два. Съёмка со вспышкой, три. Итого… брысь отсюда, пока я добрая!

Повторять дважды не приходится: вы со скоростью света поднимаетесь по лестнице и, прихватив испуганного чудика под руку, выметаетесь наружу, в ближайший сугроб.

Беспомощно раскинувшись в нём, вы тяжело дышите, стараясь не обращать внимание на хохочущего одноклассника по соседству. Вероятно, ему довелось заполучить самую изысканную электронную копию книги из всех возможных:

«Невеста для мажордома или Обречённая на любовь».

Глава одиннадцатая. Это

Фреди вовсю бренчит пустой жестяной миской, исторгая возмущённое «Ма-ау», когда вы переступаете порог дома. Заприметив вас, кошка начинает безостановочно наступать лапой на миску, отчего по первому этажу эхом разносится отнюдь не мелодичный звон.

Убедившись, что привлекла ваше внимание, мамина «кошкодочь», стоявшая на пару ступеней выше вас, «человекодочери», Фреди брезгливо пододвигает лапой кормушку и пристально смотрит вам в глаза. На ум приходит сходство с заключёнными, водящими тарелками по прутьям темницы, и вы непроизвольно улыбаетесь.

– Ма-ау! – раздражённо повторяет «несчастная заключённая», вздымая хвост трубой и на повышенных тонах продолжает жаловаться на опустевшую миску: – Ма-ау, ма-ау, ма-ау!

В отличие от мамы, ваши отношения с Фреди оставляют желать лучшего, и она частенько по ночам караулит ваши беззащитные ноги с тем, чтобы с наслаждением впиться когтями в кожу, а затем трусливо убежать, опасаясь справедливого возмездия в виде шлепка по пушистой заднице. К несчастью, сейчас вы – единственный представитель семейства человечьих, способный насыпать корма в миску и посему кошке приходится мириться с вашим присутствием.

– Дурашка, – вздыхаете вы, подбирая «бренчалку» и проходя на кухню. – Сейчас, сейчас, будет тебе твой корм…

Наполнив миску, вы ставите её перед Фреди и та с небывалой жадностью бросается на еду, как если бы вы с мамой прицельно морили её голодом. Осознав, что топор войны со злобной животинкой временно зарыт, вы издаёте вздох облегчения и садитесь за домашку.

Проходит два часа, прежде чем вы замечаете, что мама, в общем-то, не торопиться возвращаться домой и хватаетесь за телефон. Короткое, но ёмкое смс: «Задержусь, поешь без меня» проливает свет на её отсутствие, но вам всё равно не по себе.

Одно дело остаться в нормальном доме и совсем другое – в доме, где обитает маленькое озлобленное привидение девочки по имени Агнесса. Настроение упало сразу на несколько пунктов, и вы даже трусливо подумываете о том, чтобы позвонить верному чудику, напросившись в гости, но…

Бегство – не выход.

Это ваш с мамой дом, честно купленный на последние деньги и никакому назойливому привидению вас отсюда не выпереть. До хруста сжав в руке шариковую ручку, вы пытливо вглядываетесь в пустоту, после чего издаёте тоскливый вздох и вновь погружаетесь в алгебраическое мракобесие.

«Нужно будет с утра переписать у чудика», думаете вы, разглядывая получившиеся цифры, никак не желающие сходиться с теми, что даны в конце учебника. «Алгебра точно не для меня. И геометрия, и химия, и черчение, и вообще…»

Список недоступных для вашего понимания предметов всё растёт, а ваше настроение всё ухудшается, когда вы с ужасом осознаёте, что единственными предметами, которые у вас более-менее получаются, это русский, литература, история и обществознание.

«Короче говоря, толка из меня не выйдет», подытоживаете вы, с хрустом разминая пальцы и вставая из-за кухонного стола. «Надо бы пройтись, вдруг правильное решение словно яблока Ньютона втемяшится в мою бедовую головушку в процессе хождения…»

Тревожно глянув на площадку второго этажа и не менее тревожно сглотнув, вы начинаете медленно подниматься вверх по лестнице. Перила надсадно поскрипывают под вашей рукой, заставляя испуганно втягивать голову в плечи.

Добравшись до своей комнаты, вы делаете глубокий выдох и плюхаетесь на кровать лицом вниз. Хочется забыть обо всех непонятных явлениях, происходящих в ваших с мамой жизнях и просто плыть по течению, но вы понимаете, что призрачная девчонка вряд ли от вас отстанет.

Когда? Зачем? Почему?

Раздобыв ответ на первый из трёх вопросов, вы надеялись на лёгкое послабление, но внутреннее чутьё подсказывает, что Агнессе хочется всего и сразу. И даже если сейчас вы гордо выкрикните в пустоту дома заветные слова по типу «двадцатое августа одна тысяча восемьсот семьдесят пятого года», никто не скажет «спасибо».

Перевернувшись на спину, вы включаете мобильный и начинаете прицельно листать галерею, пока не доходите до сделанной в подвале городской библиотеки фотографии статьи из «Вестника Т.», надеясь, что та хоть чем-то поможет в разрешении насущных вопросов.

Вашему разочарованному взору предстаёт нечто смазанное и нечитаемое, сделанное впопыхах дрожащими руками при почти полном отсутствии источника освещения. Заголовок и первые несколько слов ещё можно прочесть, но вот всё остальное – едва ли. Куцее сообщение чудика, присланное в мессенджер, вторит тому, что вы и без того знаете: «Тупик».

А то вы без него не понимаете, что оказались в тупике!..

Мрачно потыкав в виртуальную клавиатуру, вы пишете ёмкое «Да ладно?» с соответствующим настроению стикером, после чего отшвыриваете ставший ненужным телефон от себя. Хочется вопить, брыкаться, плакать – и всё это одновременно, потому что вы не знаете, как поступить дальше.

В библиотеку вам теперь вход заказан, однозначно, но где ещё, как не в «Вестнике Т.» можно разузнать подробности жизни и смерти Агнессы? Причём раздобыть желанный ответ нужно поскорее, ведь терпение вашей незримой соседки тоже не вечно.

Хнык. Хнык. Хнык.

Судя по звукам, кто-то плачет в коридоре и учитывая, что мама отсутствует, это точно была Агнесса. Не сказать, чтобы бесспорно она, но местных воришек вряд ли способные заинтересовать ваши скудные пожитки. Злющая и могущая постоять за себя Фреди – так тем более.

Хнык. Хнык. Хнык.

Осторожно выглядывая в коридор, вы напряжённо вертите головой, силясь понять, что на этот раз затеяло негодное привидение с завышенными требованиями. Хныканье прекращается и на сей раз слышится из-за не поддающейся открытию двери непонятного предназначения с отпавшей ручкой.

Точнее, вы думали, что отпавшей, ведь при ближайшем рассмотрении ручка оказывается на месте, да и скважина выглядит нормально.

Когда вы берётесь за неё, плач усиливается, а из-под двери начинает виднеться потустороннее сияние. В лучших традициях думая, что вы об этом точно пожалеете, вы поворачиваете дверную ручку и… оказываетесь в маленькой затхлой комнатушке.

Дверь за вами с шумом захлопывается, отрезая единственно возможный путь к спасению, ручка с триумфом поворачивается, после чего явственно слышится щёлканье замка. Судорожно вздохнув, вы пытаетесь мыслить рационально, но весь ваш рационализм оказывается повержен одной простой мыслью: мобильник остался снаружи.

Будь у вас при себе заветный телефон, вы могли бы позвонить тому же чудику и он, подобно средневековому рыцарю, кинулся бы вам на выручку. Ключей у него, правда, не имелось, но ради благого дела можно было пожертвовать окном.

Или набрать маму, чтобы та побросала все свои неотложные дела и на пару минут зашла домой. Или сто двенадцать. Или МЧС. Или кого-нибудь, кто не заставил бы вас томиться в привиденческой ловушке дольше положенного.

Внезапно комнатушку заливает яркий свет, и вы прикрываете глаза локтем, после чего некоторое время недоуменно моргаете. Что-то определённо изменилось, но сходу и не понять, что же именно. Продолжая моргать, вы переводите взгляд на окно и тихо вскрикиваете: то оказывается забито досками.

С трудом пробивающийся между ними свет кажется слишком сильным для зимнего периода и вы, пристав на цыпочки, приникаете к щелям. Там, за окном, кипит и бурлит жизнь, окутанная полуденным летним маревом. Издав поражённый вздох, вы рассматриваете людей в старомодных нарядах, гуляющих туда и сюда.

Они нисколько не напоминают привидений и кажутся вполне настоящими, но всё то же внутреннее чутье подсказывает вам, что это не так. Словно бы вы погружаетесь в прошлое, переживая то, что некогда переживала маленькая Агнесса.

«Зачем она всё это мне показывает?», устало думаете вы, сползая по стене и приваливаясь к ней боком. «Есть ли в этом какой-то смысл? Что именно я должна понять?»

Когда? Почему? Зачем?

Триада насущных для призрачной девочки вопросов проносится перед глазами, как и танцующие в солнечном свете пылинки. Дверь перед вами кажется одновременно и близкой, и далёкой, но в любом случае неприступной.

Глядя на неё, вы начинаете ощущать нестерпимую жажду, хотя не так уж и давно чаёвничали в компании аппетитно похрустывающей кошачьим кормом Фреди. Язык медленно, но верно распухает, в горле першит, а любые намёки на слюну полностью исчезают.

Логичным продолжением видится недовольно бурчащий живот, словно бы и не было никаких второпях проглоченных бутербродов. Словно бы между приёмом пищи и творящимся мракобесием прошла целая вечность.

И тогда вы поступаете так, как никогда бы не поступили, находясь в здравом уме и трезвой памяти. Набросившись на дверь, вы начинаете молотить по ней кулаками, крича:

– Выпустите меня! Выпустите меня!

Глава двенадцатая. Куда?

– Хрономираж, – с видом знатока произносит чудик, поправляя на носу воображаемые очки и с ноткой превосходства глядит на вас. – Для несведущих, объясняю: это такое редкое оптическое явление, воспроизводящее ситуации далёкого прошлого.

– Насколько далёкого? – ухватываетесь за ниточку вы. – Может ли быть так, что всё увиденное и прочувствованное мной связано с той призрачной девочкой, Агнессой?

– Почём мне знать? – с неожиданным равнодушием заявляет чудик, листая учебник по литературе и, находя нужный параграф, углубляется в его прочтение. – Слушай, будь другом, дай скатать сочинение про Печорина. Взамен получишь… скажем, мою вечную благодарность и признательность?

– Э-э-э, нет, я бы предпочла что-нибудь поматериальнее, – отвергаете щедрое предложение друга вы, протягивая ему заветную тетрадку. – Только не слово в слово, договорились? И не как в том меме «не списывай точь-в-точь», так как мои рассуждения насчёт фаталистичности взглядов Печорина – не такой уж и частый зверь в сочинениях.

– Спасибо, выручила, – с чувством говорит чудик, быстренько скатывая у вас домашку и вдруг хмурится. – Знаешь, что я ещё вспомнил в связи с твоим вопросом?

– Ну? – прищурившись, вы склоняете голову набок. – Не тяни, выкладывай.

– Историю Элеоноры Зугун, – приятель выдерживает паузу в надежде на реакцию, но, когда той не следует, с кислым видом поясняет: – Румынская девушка, которую исцарапывал полтергейст. Между прочим, реальный, задокументированный и отфотографированный случай. Твоя Агнесса меня тоже царапала и тоже вполне себе реально.

– Всё потому, что из тебя вышел хреновый медиум, – парируете вы и тяжело вздыхаете: – И что предлагаешь делать? Библиотечить по-чёрному, пока случайно не наткнёмся на старинную книжицу с рецептом от избавления домашних духов и прочих вредителей?

– О, если бы такая книжка существовала в действительности, я бы первым её приобрёл, – оживился чудик, ненадолго отвлекаясь от сочинения. – Когда мне было семь, я искренне собирался стать охотником за привидениями и, видимо, ещё не до конца отказался от своей мечты. Разгадка тайны Г-нского дома вполне может оказаться первым делом в моей карьере…

Продолжить рассуждения на тему пригодности к той или иной профессии мешает звонок. Одноклассники неторопливо вползают в класс и также неторопливо устраиваются за партами, негромко переговариваясь между собой.

Некоторые косятся на вашу с чудиком парту, но ничего не говорят. Плещущееся в глазах девчонок осуждение не требует вербального подтверждения, и вы пялитесь в ответ до тех пор, пока они с фырканьем не отворачиваются.

В класс заходит русичка и, по совместительству, литераторша и тут же начинается радостный для одних и мучительный для других сбор тетрадок с домашним заданием. Кое-кто закатывает глаза, кое-кто стонет, кое-кто вообще складывает ладони в молитве, как если бы это могло волшебным образом исправить ожидаемую двойку на пятёрку.

Отважно сдувавший ваше сочинение чудик элегантно выписывает очередную загогулину и ставит жирную точку, после чего с улыбкой на лице передаёт тетрадь русичке. Вам остаётся лишь удивиться той поразительной скорости, с которой всё происходит и, в свой черёд, сдать сочинение.

Русичка возвращается к учительскому столу и ваш одноклассник, заметно расслабившись, сползает вниз, раскидывая длинные конечности во все стороны. Приходится как следует засадить ему локтем в живот, чтобы напомнить о том, что он, вообще-то, не один за партой.

– Дай насладиться победой, – шепчет чудик, полностью захватывая всё доступное пространство. – Литра с русишем не для меня и не про меня, а тут я её вдруг заборол. Не без твоей помощи, но заборол. Каково, а?

– Таково, – вы решительным жестом оттесняете его вместе с паучьими конечностями в сторонку. – Скажи-ка мне вот что: в библиотеку сегодня сходим?

– Ха, я думал, ты никогда этого не спросишь, – усмехнулся чудик. – Сходим, конечно, хотя будет сложно убедить библиотекаршу в том, что мы не какие-то там расхитители архивов, а мирные исследователи недалёкого прошлого.

Русичка кидает на вас строгий взгляд, и вы с приятелем благополучно затыкаетеась, не желая ни схлопотать пару, ни отправиться за дверь. Вашей матери в зоне видимости не наблюдается, но вы прекрасно знаете, что случись что, она вырастет словно из-под земли. Положение усугубляло наличие директорского сынка, чудика, благодаря которому вам с лёгкой руки может быть приписано «дурное влияние».

Единственным «дурновлияющим» субъектом во всём классе служил сам чудик, но кого это волнует?

– Почему вдруг фатализм? – неожиданно спрашивает чудик, склоняясь над учебником литературы, который вы по-братски делите на двоих. – Можно было бы пойти по простому пути «Образа Печорина» или чего-то в этом духе…

– Потому что мне и в самом деле интересна эта тема, – медленно отвечаете вы, тщательно взвешивая каждое слово. – Вдруг всё, что мы делаем – заранее предопределено? И смерть несчастной девочки Агнессы, и наш переезд в Т…

– И наша с тобой встреча, – охотно дополняет логический ряд ваш одноклассник, после чего широко улыбается. – Нет, бука, я сейчас серьёзно. Вдруг наша встреча тоже была предопределена с самого начала?

– Особенно наша встреча, – невозмутимо выделяете наречие «особенно» вы. – Особенно то, что ты и никто иной столько всего знаешь о всякого рода чертовщины.

– Ну я ж охотник за привидениями, – тихо смеётся чудик и, поймав строгий взгляд русички, ненадолго затыкается.

Урок ползёт со скоростью искалеченной улитки, чей панцирь был пробит мощным клювом пролетавшей мимо птицы. Глаза ваших одноклассников медленно закатываются вверх, отчего начинает казаться, будто бы весь класс погружён в дрёму. Вы тоже устало потираете веки и слегка позёвываете в кулак, гадая о том, кому же пришла в голову «отличная идея» поставить литературу первым уроком.

Один чудик не спит, занятый сочинением несложной на вид схемы по мотивам событий прошедших дней. Когда вы украдкой заглядываете в его листок, он как раз заканчивает вносить туда ваш «хрономираж», после чего с горделивой улыбкой пододвигает его к вам.

Русичка всё ещё разглагольствует о роли Печорина в современной литературе, когда вы опускаете взгляд на схему и, слабо шевеля губами, с головой погружаетесь в события прошедших дней:

– Сплошные вопросы с самым минимумом ответов, – одними губами прошептал чудик, косясь на ведущую беседу с учеников русичку. – Слишком много неизвестных переменных, прямо как в мудрёном алгебраическом уравнении.

– Никогда не любила уравнения, – вздыхаете вы, возвращая драгоценный листок приятелю. – У меня с ними, скажем так, взаимная нелюбовь, выражающаяся в постоянных двойках и периодических тройках. Посему выходит, что ты просто обязан разгадать загадку Г-нского дома, чтобы обеспечить нам с мамой комфортное проживание.

– Само собой, – кивает вам чудик и неожиданно прибавляет: – Если так вдуматься… благодаря тебе моя жизнь стала чуточку разнообразнее. Нет, не так! Благодаря тому, что в твоём доме поселилось привидение, я получил шанс с тобой познакомиться, а позже и подружиться. Всё действительно на редкость фаталистично, как ты и говорила.

Возмутившись, вы приоткрываете рот, чтобы возразить, но тут мимо окон кабинета с отчаянным воем проносится пожарная машина. За ней – другая. Тут уж стало не до Печорина с его извечной скукой на красивом лице: все повставали с мест и бросились к окнам, радуясь возможности немножечко поразмяться.

Поддавшись стадному чувству, вы с чудиком проталкиваетесь поближе и, вжав носы в стекло, видите удаляющиеся пожарки. Направление, в котором они едут, кажется вам подозрительно знакомым, но вы отгоняете зародившиеся сомнения.

«Этого не может быть, потому что не может быть», на Чеховский манер думаете вы, не замечая ни того, как впиваются ногти в до боли сжатые кулаки, ни обеспокоенного взгляда чудика.

– Слышьте, они кажись в сторону библиотеки поехали, – удивлённый голос одноклассника разрушает все ваши хрупкие надежды подобно карточному домику. – Нет, реально туда! Загорелась, что ли?

Только не это.