Текст книги "Живое и Мёртвое (СИ)"

Автор книги: Карина Чепурная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава седьмая. Мы

По всей видимости, «пятнашка» испытывала острый дефицит персонала, так как маму загрузили по полной программе и, в довершение ко всему, оставили на ночное дежурство. Впрочем, вам это было только на руку, потому как вы твёрдо решили провести спиритический сеанс.

Спонсором этого мероприятия выступал ваш новый знакомый, чудик, клятвенно пообещавший раздобыть и бумагу, и карандаш. Обязательные для призыва духов иголку с тарелкой предоставляли уже вы, но и то, и другое заполучить было нетрудно.

«Шаурменная» – ещё один пункт на нелёгком пути будущих охотников за привидениями, потому что всякому известно, что с паранормальностями на голодный желудок не сообщаются. Чудик, щедрая душенька, заплатил за оба шедевра восточной кухни и лимонад, после чего предложил устроить внеплановое заседание.

Заседать вам очень даже понравилось: сочная шаурма приятным теплом обволакивала желудок, пузырьки газировки таяли на языке и меньше всего на свете хотелось думать о том, что дома тебя ждёт маленькое привидение. И отнюдь не трогательно-пушистое с привязанными к поясу ключами общим числом в тринадцать штук, как у Пройслера.

– Мы обязательно изгоним зло, поселившееся в доме на Г-нской, – задушевно проговорил чудик, зачем-то кладя ладонь поверх вашей руки. – Фильмы ужасов – это мой конёк и что бы не предстало перед нами, начиная от мокрой девочки с длинными чёрными волосами и заканчивая проклятой предыдущими хозяевами куклами, выход отыщется.

– Это действительно девочка, правда, волосы у неё светлые, – медленно соглашаетесь вы, осторожно высвобождая руку и, на всякий случай, пряча под стол. – Она… не то чтобы опасна. Скорее, лукавая, нежели опасная.

– Чудненько! – воскликнул ваш новый одноклассник, азартно потирая руки. – Ну, что ещё скажешь, бука? Когда именно она появляется? Ровно в полночь? Звенит ли она по ночам кандалами? Стенает? И что насчёт несмываемого красного пятна посреди гостиной?

Многозначительно приложив указательный палец к виску, вы также многозначительно им покручиваете, вгоняя чудика в краску. Слегка утихомирившись, он честно обдумывает своё поведение, но беспокойная натура пересиливает, и ваш приятель вновь начинает задавать вопросы:

– Просыпаешься ли ты по ночам от жуткого холода? Ощущаешь ли прикосновение невидимых рук? Скачут ли по гостиной столы со стульями? Или же на стенах проступают кроваво-красные надписи, складывающиеся в зловещие послания?

– Единственная зловещая надпись будет сделана кетчупом, причём на твоей физии, – рявкаете вы и, вконец разозлившись, хватаетесь за одиноко стоящую на столе бутылочку. – Хватит тупить! Привидение – настоящее, во-первых, тут тебе не фильм ужасов, во-вторых.

– Да, в фильмах ужасов всё гораздо понятнее, – охотно кивает чудик, приканчивая шаурму и вытягивая ноги. – Скорее, доедай, пока все привидения не разбежались!

С трудом подавив желание привести свою угрозу в действие, вы в гробовом молчании доедаете шаурму и вместе с неугомонным чудиком отправляетесь дальше. Ваш путь лежал к дому нового знакомого, где ему предстояло собрать всё, что только могло понадобиться для дружеской ночёвки.

Потому что именно так всё и должно было выглядеть в глазах невинных обывателей.

Наконец, вы с чудиком идёте к «зловещему дому на Г-нской улице», где вам не посчастливилось жить. Одноклассник едва ли не приплясывает от нетерпения, подобно гончей устремляясь то вперёд, то назад и лишь после вашего едкого замечания равняется с вами.

Издалека ваша новая обитель выглядит вполне сносно и совсем не верится в то, что в глубине этого старого дома обитает зло в виде маленькой призрачной девочки. Она пока никого не убила, но нельзя поручиться за то, что этого не произойдёт в будущем.

– У вас есть домашние животные? – спросил чудик, задирая голову кверху и всматриваясь в тёмные окна. – Говорят, они способны видеть сверхъестественные сущности.

– Есть, Фреди, мамина кошка, – нехотя отвечаете вы, взбираясь на крыльцо и вставляя ключ в замочную скважину. – Персидская. Ничего эдакого за ней не замечено, кроме… кроме того, что с утра она парила в воздухе. А так – ничего, да.

– Ого-о! – восхищённый новой информацией, чудик буквально влетел в раскрытую дверь и принялся возбуждённо затаптывать ковёр. – Что ж ты молчала, бука? Нехорошо скрывать такое от того, кто вместе с тобой готов вступить в неравный бой с призраком!

– Ха, – сварливо говорите вы, закрывая за собой дверь на ключ. – Ладно, располагайся, я покормлю кошку и приготовлю нам чай. Фреди, Фреди, кис-кис-кис!

Фреди, с присущей ей надменностью, спустилась вниз по лестнице и, смерив гостя строгим взглядом янтарных взгляд, снисходительно мявкнула. На кошачьем это должно было означать, что чудик совсем ей не понравился, но она готова мириться с его присутствием до тех пор, покуда в её миске не переведётся корм премиум-класса.

– Иди-ка сюда, – чудик наклонился к кошке, но та лишь презрительно сверкнула глазищами и побежала на кухню. – Балованная она у вас.

– Мамина кошкодочь, – насмешливо отзываетесь вы, открывая упаковку влажного корма и высыпая в тарелку ровно половину порции. – Смотри, Фреди, растолстеешь!

Фреди нервно дёрнула хвостом и принялась жадно поглощать корм, как если бы вы морили её голодом неделю. Покончив с обслуживанием ни во что не ставившего вас животного, вы блюдете законы гостеприимства, угощая чудика чаем с конфетами.

– Наш следующий шаг – спиритический сеанс, – булькая чаем, заявляет новоявленный охотник за привидениями, доставая из рюкзака несколько листов бумаги и карандаш. – Так… нужны две тарелки, большая и маленькая. Или циркуль, но тарелкой вернее. Последний штрих – игла с ниткой. Давай, давай!

Закатив глаза, вы предоставляете чудику две тарелки и отправляетесь наверх, за дорожным швейном набором, лежавшим в вашей сумке. Второй этаж подозрительно тих, но вам кажется, что то обманчивое затишье, словно бы перед бурей. Отбиваясь от плохих мыслей, досадливой мошкарой роящихся над головой, вы спускаетесь вниз.

– Готово! – провозглашает чудик, являя вам аккуратно начерченный круг, по краям которого чётким почерком написаны буквы алфавита. – Осталось приписать «да», «нет», «не знаю» и поставить в центре жирную точку… Ах да, вокруг всего этого добра нужно пририсовать цифры. Есть ножницы? Спасибо.

Окончательно сбросив с себя личину «охотника за привидениями», чудик мгновенно переквалифицируется в «медиума», «сенситива», «экстрасенса» и «проводника». Зажатый между пальцев карандаш порхает над бумагой, нанося последние штрихи, после чего всё те же пальцы ловко вырезают ровный круг.

– Ну что ж, с черчением у тебя полный порядок, – усмехаясь, отмечаете вы, облокотившись на стол. – Дальше-то что? Дух, приди, приди, приди, никуда не уходи? Или что-то в этом роде?

– Типа того, – не стал спорить с вами чудик, вскакивая на ноги и обводя кухню глазами. – Нет, так не пойдёт… Скажи-ка мне вот что, бука: есть ли в вашем доме какая-нибудь маленькая затемнённая комната. Просто маленькая тоже сгодится, свечки-то я в список добавить забыл.

– Хм-м, – вы вспоминаете о гостиной на втором этаже, которая хоть и не была маленькой, но во всём остальном подходила под описание приятеля. – Обязательно маленькая? Просто мне бы не хотелось заниматься этим в собственной спальне.

– Веди, – торжественно бросил чудик и не менее торжественно отправился вслед за вами по лестнице, едва не споткнувшись об вертевшуюся под ногами Фреди. – Бл… чуть не угробился!

Доведя незадачливого медиума до гостиной, вы сдёрнули простыни с мебели, после чего объединили усилия для того, чтобы вытащить стол на середину комнаты. Бумажный круг для призыва тоже расположили посередине. Для чистоты эксперимента чудик предложил закрыть комнату, и вы согласились.

– Итак, я начинаю, – предупреждает вас одноклассник, садясь спиной к двери и размещая иголку в центре жирной точки. – Обратного пути не будет, если что. Готова, бука?

– Ага, – устало говорите вы, в свой черёд садясь спиной к занавешенному, опять же, по настоянию чудика, окну. – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Вообще-то, это у меня в первый раз, – стеснительно отвечает чудик и, прежде чем вы успеваете его остановить, тараторит: – О дух, живущий в доме на Г-нской, явись! О дух, живущий в доме на Г-нской, явись! О дух, живущий в доме на Г-нской, явись! Дух, ты здесь?

С минуту ничего не происходит, но вот иголка медленно поворачивается, указывая ушком на «да». Чудик нервно сглатывает и нерешительно смотрит на вас. Вы молча киваете, тем самым говоря продолжать.

– О дух, не соизволишь ли ты ответить на наши вопросы? – продолжает ваш приятель, цепко следя за движениями иголки.

Та делает полный оборот и вновь замирает над «да», после чего лихорадочно мечется от цифры к цифре, заставляя вас пожалеть о том, что вы не прихватили с собой карандаш с бумагой. Цифры, однако же, повторяются из раза в раз и запомнить их не составляет никакого труда.

Одна тысяча восемьсот семьдесят пять.

Глава восьмая. Они

– О дух, поселившийся в доме на Г-нской, дай нам знать о своём присутствии каким-нибудь явлением! – не без пафоса продолжает чудик, всматриваясь в беспорядочно качающуюся туда и сюда иголку. – Дай присутствующим понять, что ты здесь условным стуком…

Тук. Тук. Тук.

Напряжённо переглядываясь, вы с одноклассником вертите головами в поисках источника звука, но так и не понимаете, откуда тот идёт. Можно было бы предположить, что кому-то вздумалось постучаться во входную дверь, но стук явно исходит со второго.

– Отлично, о дух! – после секундного замешательства находится чудик, почёсывая свободной рукой затылок. – Теперь поведай нам, как тебя зовут через данный круг!

Перестав задумчиво раскачиваться из стороны в сторону, иголка мечется в поисках нужных букв, из-за чего вы едва поспеваете за ней взглядом. «А», «г», «н», «е», «с» и вновь «а».

– О дух, правильно ли мы поняли, что тебя зовут «Агнесса»? – включаетесь в спиритический сеанс вы и, подумав, уточняете: – С двумя «с» же?

Тук. Тук. Тук.

– О дух, давай условимся о том, что один стук – «да» и два стука – «нет», – вносит ясность в общение с потусторонними силами чудик. – Итак, о дух, повторим же вопрос: действительно ли при жизни тебя звали «Агнессою»?

Тук.

Хотелось тотчас схватит ручку и записать столь желанное в сложившейся ситуации имя, но под рукой, как назло, ничего не оказалось. Пришлось понадеяться, что по окончании спиритического сеанса имя по-прежнему будет валяться где-то в чертогах кратковременной памяти.

– О дух, назвавшийся Агнессою, действительно ли ты некогда обитал в доме на Г-нской города Т.? – строго уточняет доморощенный медиум, и вы запоздало соображаете, что это, в общем-то, первое, что следовало спрашивать. – Дай же нам знать, так ли это!

Тук.

Удовлетворённо переглядываясь, вы хотели было перейти к следующему вопросу, но иголка снова завертелась юлой, перебегая от цифры к цифре и, удостоверившись, что вы за ней следите, шла на новый круг.

Одна тысяча восемьсот семьдесят пять. Одна тысяча восемьсот семьдесят пять. Одна тысяча восемьсот семьдесят пять.

– Хочешь ли ты сказать, о дух Агнессы, что был рождён в тысяча восемьсот семьдесят пятом году? – с надеждой вопрошает чудик.

Тук. Тук.

– Или же в том году произошло нечто ужасное, нечто такое, что осело в твоей памяти и тревожит и поныне? – помогаете ему вы.

Тук.

Кое-что прояснилось: девочка по имени Агнесса жила здесь в конце девятнадцатого столетия и в тысяча восемьсот семьдесят пятом году в доме разразилась беда, причём такого масштаба, что дух несчастной витает здесь и поныне.

– О дух Агнессы, ответь нам, сколько же тебе было лет на момент смерти? – задаёт в целом верный, но чисто по-человечески бестактный вопрос чудик, цепко следя за иголкой.

Медленно, точно нехотя, игла указывает сначала на цифру «один», после чего с черепашьей скоростью ползёт к цифре «два». На всякий случай дух «Агнессы» повторяет это несколько раз.

Двенадцать.

– О дух, правильно ли мы истолковали твой ответ и действительно ли тебе на момент смерти исполнилось двенадцать лет? – голос спиритуалистически подкованного одноклассника слегка дрожит.

Тук.

– О дух, позволь же нам задать тебе ещё несколько вопро… – сношения с потусторонним прерываются громким аханьем чудика. – Да что за…

На спешно отдёрнутой руке вашего приятеля явственно проступают две вертикальные царапины от чьих-то острых коготков. Вероятно, его оцарапала всё та же «Агнесса», раздосадованная вашими скромными медиумическими потугами.

Иголка с ниткой, впрочем, продолжают стоять в строго вертикальном положении, не покидая пределов жирной точки, отчего по всему вашему телу табуном пробегают мурашки.

Тук. Тук. Тук.

Новые постукивания словно бы призывают вас к вниманию, после чего за дверью слышится топот, будто кто-то взбегает по лестнице. Затем следует звук отворяемой двери, при двери закрытой. И, наконец, доселе мирно стоящее в углу кресло, тащится по полу к самому столу, украшая пол глубокими бороздами.

«Агнесса» или же тот, кто ею прикидывается, прямо-таки жаждет вступить с вами в контакт, но по-своему, по-призрачному. Иголка слегка наклоняется, после чего из-под стола слышатся требовательные удары общим количеством в три штуки.

– Очевидно, привидение хочет, чтобы мы продолжили сеанс, но уже на его условиях, – истолковывает этот знак чудик, потирая оцарапанную руку. – Впервые такое вижу, честно говоря… Ну, в смысле, обычно спиритические сеансы проходят иначе.

– Жизнь – это тебе не кино, – наставительно произносите вы, следя взглядом за иголкой. – Давай посмотрим, что она нам скажет.

Убедившись, что всё внимание нацелено на иглу, привидение принимается водить ею от буквы к букве, причём нарочито медленно, чтобы вы успевали сложить из них слова. «К», «о», «г», «д», «а»… Ещё раз «е», «о», «г», «д», «а» – и три возмущённых стука.

Тук. Тук. Тук.

– Эй, чем на этот раз мы ему не угодили? – полушёпотом спрашиваете вы, но чудик только пожимает плечами.

– Без поняти… Ай! – на второй руке тоже проступают царапины, сделанные в порыве злости призрачной девочкой. – Ладно, дай подумать… О, понятно. При подготовке я совсем забыл восклицательный и вопросительный знаки. Наш дух – эдакий граммар-наци и возмущён тем, что не может поставить вопросительный знак после слова «когда». Верно я говорю, Агнесса?

Тук.

– О дух по имени «Агнесса», прости этого дурака и продолжи сообщаться с нами посредством круга и стуков, – извиняетесь вместо изрядно развеселившегося чудика вы, бросая на приятеля грозный взгляд. – Пожалуйста, дух, не лишайте нас своей милости и возможности сообщения.

Тук.

– Кажется, простила, – хихикает ваш одноклассник, но почти моментально хмурится, вспоминая об исцарапанных руках, что однако же никак не сказывается на его медиумическом амплуа. – Просим вас, о Агнесса, и далее снабжать нас посланиями с той стороны.

Тук.

Крошечное ушко иголки принимается последовательно указывать на следующие буквы: «З», «а», «ч», «е», «м». Они с лёгкостью сложились в слово «Зачем?» без вопросительного знака. Вместо него «Агнесса» издаёт три недовольных стука и без перехода начинает выписывать новое слово.

«П», «о», «ч», «е», «м», «у» – с застывшей на самом кончике «у» иглой отдаёт некоей безысходностью, как если бы призрачная девочка сама который век задаётся этим вопросом, но не находит на него ответа. Закончив, игла бесцельно описывает круг за кругом под аккомпанемент мелко подрагивающего стола.

– Когда? Зачем? Почему? – вполголоса зачитывает получившееся послание чудик. – Немного похоже на название телевизионного шоу, вот только подсказок нет и не предвидится. Жаль, я бы хотел воспользоваться помощью зала или что там полагается…

Вдруг люстра беспомощно мигает, а потом и вовсе отключается, погружая вас в кромешную темноту. Плотные тяжёлые шторы не пропускают ни единого лучика света, и вы жалеете о том, что не додумались приоткрыть их. Ну а с другой стороны, вдруг это помешало бы вашему сеансу?

– Когда?.. – тихий голосок больше напоминает лёгкий вздох, уносимый ветром, но слышится вполне себе отчётливо.

Одновременно с произнесённым словом в дверях появляется знакомая вам призрачная девочка, имя которой, если верить бумажному кругу, «Агнесса». Неотрывно глядя на вас, она шествует к столу и ожидаемо повторяет следующий вопрос:

– Зачем?..

Используемый в спиритуалистических целях стол служит последней преградой, отделяющей вас от Агнессы и девочке, по всей видимости, это не нравится, потому что заключительная фраза: «Почему?» сопровождается сильным толчком. Его мощь такова, что потерявший точку опоры чудик вскрикивает и падает на пол, а острый деревянный угол врезается вам в живот, выбивая весь дух.

– Когда? Зачем? Почему? – хмуро твердит призрачная девочка, перед тем как окончательно истаять в воздухе и оставить вас с чудиком в покое.

Покое ли?..

Глава девятая. Вы

Тотальной неудачей признать спиритический сеанс было нельзя. И вы, и чудик постарались на славу, но разгневанный непонятно чем дух маленькой Агнессы спутал все карты.

Закончив с этим неблаговидным, с точки зрения церкви, занятием и смазав царапины горе-медиуму йодом из домашней аптечки, вы садитесь чаевничать. Хруст дешёвых вафлей и перезвон ложечек тесно переплетается с вашими собственными мыслями, а те, в свой черёд с поставленными духом вопросами.

Когда? Зачем? Почему?

Допустим, половину ответа на вопрос «когда» вы получили – одна тысяча восемьсот семьдесят пятый год, причём от самого привидения. Тем не менее, Агнесса настаивала на максимально полном ответе. Быть может, ей нужна конкретная дата?

– Сбеганём завтра в городскую библиотеку, – предлагает уставший от молчания чудик. – Или нет… Давай так: заглянем сперва в нашу, школьную и только потом уже в городскую.

– Угу, прошерстим все газеты за тысяча восемьсот семьдесят пятый год, – согласно булькаете чаем вы. – «Агнесса» – имя достаточно редкое, что упрощает поиски.

– Во-от! – несостоявшийся боец с духами, поднимает жёлтый от йода палец вверх. – Этого я и добивался, бука! Ты уже мыслишь, как завзятый охотник за привидениями.

– Ну предположим не за привидениями, а за одним вполне конкретным привидением, – слегка стеснительно протягиваете вы, отставляя от себя чашку. – Честно говоря, я и не думала, что у нас получится.

– Больше веры в меня, бука, – грозит всё тем же пальцем чудик и, глянув на экран телефона, спешно начинает собираться: – Извини, засиделся. Мне ещё домашку по черчению окучивать, да и маме надо чего-нить сготовить.

– Ты умеешь готовить? – вы цепляетесь за последнее слово, как за спасательный круг.

– Угу, а что, непохоже? – хмыкает он, закидывая на плечи школьную сумку. – Ладно, я бы ещё с тобой поболтал, но мне пора. Увидимся завтра в школе!

Чудик беспечно машет вам рукой, накидывает на себя пуховик и растворяется в зимних сумерках. Вместе с засевшей под столом Фреди вы ещё какое-то время таращитесь ему вслед, после чего переглядываетесь и осознаёте: вас оставили наедине с отнюдь не дружелюбным привидением по имени Агнесса.

***

Ночь проходит беспокойно: вы то и дело вздрагиваете и просыпаетесь, опасаясь того, что злопакостная Агнесса явится в комнату, сопровождаемая стуками, гряками, звонами… Короче, всем тем, что полагается по ГОСТу порядочным привидениям.

Удивительно, но ночь проходит спокойно. Никаких потусторонних звуков, шорохов и попыток стянуть с вас одеяло. Чуток пораскинув мозгами, вы приходите к мысли о том, что вам дали отсрочку. Всё же на выполнение задания, выданного Агнессой, требуется время.

Сколько именно – не уточняется, однако вы смеете надеяться на то, что его окажется предостаточно для того, чтобы узнать ответы на сакральные для маленького потустороннего существа вопросы.

Перекусив с утра пораньше бутербродами, залившись чаем и сыпанув кошачьего корма в миску требовательно мяукавшей Фреди, вы отправляетесь в «пятнашку». Как ни странно, вам не терпится встретиться с чудиком, чтобы заново обсудить прошедшие события и составить план действий.

Из-за ночного дежурства мама то и дело клюёт носом, ей не помогает даже «скорая помощь» в виде пары чашек крепкого кофе. Бесконечные стрессы и необходимость тянуть лямку в виде вас с Фреди выражается в глубоко залёгших под глазами мешков.

Хочется обнять маму и сказать, что всё будет хорошо, но вы не смеете. И вовсе не потому, что не склонны к проявлениям сентиментальности: до тех пор, покуда вы не изгоните из дома на Г-нской привидение, ничего хорошего не предвидится.

Заметив ваш взгляд, мама слабо улыбается, и вы возвращаете ей улыбку, после чего смешиваетесь с пёстрой толпой школьников, клятвенно обещая себе разобраться с Агнессой. При содействии чудика или нет, но разобраться.

С пресловутым директорским сынком вы сталкиваетесь уже на входе: тот нервно переминается с ноги на ногу, а при виде вас буквально расцветает. Вы же, напротив, втягиваете голову в плечи под осуждающими взглядами неравнодушных к чудику одноклассниц.

– Здаров, бука! – приветствует вас этот альфа-самец девятого «в» класса и по-джентльменски предлагает локоток. – Как спалось? Всё нормально? Ну ты понимаешь, о чём я?

Двусмысленные фразы повисли в воздухе, порождая столь же двусмысленный знак вопроса над головами одноклассников. Они находятся в том возрасте, когда отношения мальчиков и девочек плавно перетекают из вертикального положения в горизонтальное, поэтому неудивительно, что слова чудика были превратно истолкованы.

Густо покраснев, вы тычете его острым локтем в бок и тот комически охает, потирая ушибленную часть тела. Впрочем, он довольно быстро оправляется от «травмы» и, схватив вас за руку, увлекает за собой. Спиной чувствуя на себе ненавистные взгляды одноклассниц, вы просите друга притормозить, но куда там.

Протащив вас едва ли не через всю школу и сделав короткую остановку лишь в раздевалке, чтобы накинуть на крючок пуховики да переобуться, чудик застывает перед кабинетом русского языка и литературы. Больше всего на свете вам хочется ему врезать, но тут он хлопает себя по лбу и восклицает:

– Учебники-то ты так и не взяла! Ладно, ничего страшного, всё равно со мной сидеть будешь. Хм-м, что ж ещё я хотел сказать-то… На языке вертится, но в мозгах никак не осядет. А! Домашку по черчению сделала?

Недоуменно моргнув, вы глядите на чудика и тот возвращает вам недоуменный взгляд, после чего преувеличенно сокрушённо хватается за голову:

– Бли-ин, точно! Извини, мой прокол. Наша преподша по черчению – зверь. Второе место по зверству после химички, если точнее. Увидит, что ты без домашки – и двояк обеспечен.

– И чья это вина? – строго спрашиваете вы, наконец-то вырывая руку из его хватки. – Мог бы вчера сказать. «До» или «после»… гм-м, сеанса.

– Не переживай, я помогу тебе, – чудик несколько раз стучит себя по груди. – Русиш с литрой всё равно ни о чём. Отсюда выйдут либо химики, либо биологи, третьего не дано.

– Ты прямо сейчас на это «третье» смотришь, – обиженно вскидываетесь вы. – Вообще-то, это мои любимые предметы. А вот с точными науками – беда.

Однако чудик вас уже не слушает, копошась в сумке в поисках миллиметровки. Вытащив её наружу и серьёзно кивнув вам, он садится прямо на пол, по-турецки скрестив ноги, после чего затачивает карандаш. Его действия привлекают непрошеное внимание одноклассниц и те бочком протискиваются к вам.

Наконец, одна из девочек, чьё имя начинается на «А» или как-то так, интересуется, чем же изволит заниматься предмет её воздыханий. И чудик, чтоб ему пусто было, правдиво отвечает, что делает за вас домашку. По вашей спине сбегает холодная струйка пота, когда вы ощущаете укоризненные взгляды прочих девочек.

– Лучше подойти и признай, что не готовилась, – резко говорит А., воинственно раздувая крылья носа. – Получишь пару – ну и что с того? Двойку всегда исправить можно, а вот мнение – нет.

– Да, да, – вмешивается вторая девочка, сжимая и разжимая кулак, как если бы собиралась вам врезать в случае неудовлетворительного ответа. – Ты – новенькая, возможно, тебя и простят. Оценка, полученная нечестным путём… разве тебя такое устроит?

Она буквально выплёвывает словосочетание «нечестный путь», словно вы предложили чудику заняться противозаконной деятельностью. В глазах девочки застыла решимость сдать вас преподше сразу же после ожидаемого «да».

– Свалили, – процедил чудик, отрываясь от написания чертёжным шрифтом единицы. – Это вас не касается, ясно? Бука не виновата в том, что не знала о домашке, виноват только я.

– К., ты слишком хорошего мнения об этой… буке, – А., выделила ваше имя соответствующей интонацией. – Ничего хорошего из твоей помощи не выйдет. Даже если ты сделаешь за неё домашку сейчас, позже она всё равно словит двояк. Медвежья услуга, понимаешь?

Тут к двери кабинета подходит русичка и одноклассницы ненадолго замолкают. С головой погружённый в чертёжные работы чудик кое-как встаёт с пола и бредёт к своему месту, лёгким кивком головы приглашая вас следовать за ним.

Вы и бредёте, раздумывая над тем, как именно вам отомстят влюблённые в вашего приятеля одноклассницы и не забьют ли вам «стрелку». А если забьют, то станут нападать поочередно или все вместе?

На долю секунды вам становится страшно: у вас никогда прежде не было проблем с одноклассниками, не хотелось иметь и теперь. Проблемы с отдельно взятым привидением – ничто перед возможностью стать школьным изгоем.

– Всё путём, – неожиданно говорит чудик, отрываясь от чертёжных работ и взлохмачивая вам волосы. – Я тебя прикрою, если что и если вдруг.

Хотелось бы верить.