355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Карен Робардс » Желание под солнцем » Текст книги (страница 9)
Желание под солнцем
  • Текст добавлен: 29 сентября 2016, 04:45

Текст книги "Желание под солнцем"


Автор книги: Карен Робардс



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

Глава 18

Выйдя из-за поворота, она обнаружила его растянувшимся на песке лицом вниз.

– Джосс!

Перепугавшись до ужаса, она подбежала к нему и упала рядом с ним на колени. Первое же прикосновение к его спине подтвердило ей, что он не мертв. Шелковистая кожа была влажной от испарины. Он потерял сознание, и поделом ему! Любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что нельзя ходить в такую жару, да еще и с раной на голове.

Она сердито смотрела на него, когда он открыл глаза.

– Какое очаровательное зрелище! – пробормотал он язвительно и снова закрыл глаза. Лайле пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержаться и не дать ему в ухо.

– Я же говорила тебе, что нельзя ходить в такую жару, – не преминула напомнить она, надеясь разозлить его. Его ресницы дрогнули, и на мгновение две зеленых щелки зло посмотрели на нее.

– В следующий раз я дам тебе утонуть, – пробормотал он. Прежде чем Лайла успела ответить, он перевернулся на спину и поднял руку, чтобы прикрыть глаза. – Боже, как болит голова!

– Я не удивлена. Я же говорила тебе…

– Если ты скажешь это еще раз, я за себя не отвечаю.

Примолкнув на время, Лайла села на корточки. Джосс лежал не шевелясь. Отросшая черная щетина на щеках и подбородке и густая черная поросль на груди делали его похожим на дикаря. Глаза ее пробежали по ширине его плеч и вниз, по рукам… и внезапно она нахмурилась. Голая кожа плеч, рук и груди была воспаленного, ярко-кирпичного цвета. Ее кожу тоже слегка покалывало, но она не думала, что может сильно обгореть в платье с длинными рукавами и высоким воротом и с обмотанной вокруг головы нижней юбкой, прикрывающей лицо.

– Джосс.

Отсутствие враждебности в ее тоне, должно быть, дошло до него, потому что он приподнял руку, чтобы взглянуть на нее.

– М-м?..

– Вон там, на краю пальмовых деревьев, есть тень. Как ты думаешь, ты сможешь туда дойти? Это всего несколько ярдов. Можешь опереться на меня, если хочешь. Но тебе в самом деле надо уйти с солнца.

– Что? Вы имеете в виду, что ваша светлость по собственной воле готова вынести прикосновение жалкого раба? Я потрясен!

Ее учтивость, по всей видимости, не была заразительной.

– Ты самый… Не важно! Я больше не намерена с тобой спорить! Будь каким угодно противным, мне наплевать! Но тебе надо уйти с солнца! Твои плечи и руки красные, как у рака!

– Значит, они примерно того же цвета, что и твой нос, – огрызнулся он, но его тон был мягче, чем прежде. – Вообще-то ты выглядишь просто очаровательно с этим носом, похожим на вишню, и обмотанной вокруг головы нижней юбкой. Любому было бы простительно принять тебя за простую смертную.

Лайла потеряла терпение и встала, чуть не топнув ногой от раздражения.

– Нет, ты все-таки самый противный… – Она не договорила и смолкла, когда ее взгляд случайно упал на что-то чуть дальше на берегу. Выступающий участок песка и чахлой травы, прерывающий линию горизонта, казался удивительно похожим на тот мыс, на который она взбиралась, когда только пришла в себя и подумала, что одна на берегу.

– Что такое? – Джосс глазами проследил за ее взглядом, но вид этого мыса ни о чем ему не говорил. Он лежал гораздо западнее от него, когда она его нашла.

– Мне кажется, мы вернулись туда, откуда начали. – Лайла почувствовала, как у нее засосало под ложечкой.

– Это невозможно! Мы не могли пройти полный круг так быстро! Если только… – Он нахмурился. – А почему ты так решила?

– Вон тот маленький взгорок – я почти уверена, что именно там я нашла воду.

– Не может быть.

– Давай уведем тебя с солнца, и я посмотрю.

Как только он поднялся, его голова опять закружилась. Лайла быстро обхватила его за талию, когда он покачнулся и, шатаясь, шагнул назад. Джосс на мгновение тяжело оперся о нее, когда накатила волна головокружения. Лайла остро ощущала интимность того, как она держала его: рука обнимает голую талию, ладонь прижимается к плоским мускулам живота. Если бы кто-нибудь увидел… Но никто не увидит, никто не узнает, а если что-то случится с Джоссом, она останется совсем одна. Разумеется, это ее христианский долг – сделать все, что можно, чтобы помочь ему, принимая во внимание обстоятельства.

Медленно они заковыляли по песку туда, где меняющийся угол солнца отбрасывал тень, тянущуюся через береговую полосу. Джосс был тяжелым, а его кожа влажной, и теплой, и шершавой от песка, прилипшего к ней. От его резковатого запаха она сморщила нос.

– Попахивает от меня, да? – спросил он, заметив это.

– Немножко. Думаю, и от меня тоже. Он покачал головой:

– От тебя нет. Если это окажется твой взгорок, принеси воды, ладно?

Чуть слышная скрипучесть в его голосе сказала ей лучше слов, насколько он утомлен.

Мыс был тот же самый, Лайла поднялась на его вершину, отыскала каменистую выемку с водой, образовавшую маленькое озерцо, и жадно пила, пока не утолила жажду, после чего наполнила водой обе раковины. Больше она не могла донести, но раковины были большими и вмещали воды достаточно, чтобы Джоссу хватило напиться.

Когда она вернулась к Джоссу, он лежал на спине. Тень удлинилась еще немножко и теперь простиралась на добрых три фута дальше того места, где он лежал. С удивлением Лайла осознала, что день уже, должно быть, клонится к вечеру.

Осторожно пристроив раковины в песок, Лайла опустилась на колени рядом с Джоссом. Она позвала его по имени и легонько дотронулась до плеча. Его глаза открылись, один раз моргнули, затем с видимым усилием сфокусировались на ее лице.

– Я принесла тебе воды.

С ее помощью ему удалось приподняться на локте и выпить воду. Затем он с заметной усталостью откинулся на песок.

– Это тот же самый взгорок?

– Да. – Лайла размотала нижнюю юбку с головы, скрутила в валик и подложила ему под голову вместо подушки.

– М-м…

Она приняла это за спасибо. После этого он некоторое время молча лежал с закрытыми глазами. Наконец глаза его чуть приоткрылись.

– Ты ведь понимаешь, что это значит, да?

– Что? – Лайла нахмурилась. Она пока еще не успела как следует подумать над этим, только радовалась тому, что ей опять легко удалось найти воду.

– Мы на острове – нет, даже не на острове, для этого он недостаточно велик. Крошечный клочок суши посреди Атлантического океана. Мы обошли его весь по кругу и не увидели ни единого признака жизни, за исключением нас самих. Если только нет кого-нибудь в глубине – а я не думаю, что есть, иначе мы бы заметили хоть какие-то свидетельства этого, – мы совсем одни.

Глаза Лайлы расширились.

– Совсем одни? – Она нервно сглотнула, когда значение этих слов проникло в ее сознание. – Ты хочешь сказать, что мы… на необитаемом острове? – почти что пропищала она.

– Именно, – подтвердил он и снова закрыл глаза.

Глава 19

Уже почти стемнело, и они переместились так, чтобы устроиться в маленькой впадинке у самого основания взгорка. У Джосса кружилась голова всякий раз, как он вставал, и стоило немалых усилий перевести его туда. Но он посчитал, что лучше им находиться поближе к единственному источнику пресной воды, и она согласилась. У Лайлы не хватило духу сказать ему, что маленькое озерцо быстро уменьшается. Если они будут бережливы, то воды хватит еще на день-два. А завтра он, возможно, почувствует себя лучше, и они поищут еще.

Ей ужасно хотелось есть, и она знала, что и ему, должно быть, тоже. Но приготовить еду из краба, или ящерицы, или птицы было выше ее сил. Вначале пришлось бы поймать, потом убить, потом найти какой-то способ приготовить – или есть сырым. От этой мысли ее передернуло, какой бы голодной она ни была. А Джосс не в состоянии справиться с этой задачей за них обоих. Уж наверняка они смогут обойтись одну ночь без еды. До нее дошло, что, по сути дела, уже довольно давно никто из них не ел ничего существенного.

Еще одна телесная проблема была решена на дальней стороне мыса, на краю рощицы. Управившись с этим, она была вознаграждена тем, что споткнулась о кокосовый орех. Еще один лежал неподалеку, и она подхватила их со всем торжеством охотника за сокровищами. Задрав голову вверх, она увидела, что густые ветви, покачивающиеся футах в тридцати над ней, принадлежат кокосовым пальмам. Это зрелище было настолько чудесным, что ей захотелось прыгать и скакать от радости. По крайней мере теперь голодная смерть им не грозит.

Задержавшись только для того, чтобы расколоть один из орехов о большой камень – не зря же она выросла на Барбадосе! – она поспешила обратно к Джоссу, Когда она вернулась, он сидел, прислонившись спиной к поросшей травой дюне. Поразительно, как один лишь вид его вызывал в ней ощущение безопасности.

– Где ты была? – сварливо поинтересовался он, но ее слишком переполняла радость, чтобы ответить в том же духе.

– Смотри, – сказала она, чуть ли не подпрыгивая, когда приблизилась. В каждой руке она держала по половинке кокосового ореха. Второй орех она оставила возле камня, чтобы забрать позже.

– Что это? – Джосс оглядел коричневые волосатые полумесяцы с куда меньшим восторгом, чем они заслуживали.

– Это кокос. – Лайла опустилась на колени с ним рядом, протягивая одну половинку ему. – Вот, возьми. Молочко можно выпить, а мякоть съесть, а скорлупу потом можно будет использовать вместо чашки.

Джосс взял скорлупу и воззрился на белесую жидкость, плавающую в середине белой мякоти, с таким выражением, как будто она предлагала ему съесть червя.

– Это очень вкусно! – нетерпеливо поведала она ему и показала, сделав глоток. Наблюдая за ней, он недоверчиво понюхал свою половину. Затем сделал маленький глоток и скривился.

– Тебе не нравится? – удивилась Лайла. На Барбадосе кокосовые орехи пользовались всеобщей любовью. Их ели, как только они падали на землю. Они были вроде фруктов в английском саду.

– Не особенно.

– Все равно выпей.

Он выпил, затем она показала ему, как разламывать мякоть на маленькие кусочки, чтобы их легко можно было съесть. Вместо того чтобы доесть свой, она оставила маленький кусочек мякоти и потерла им обгоревший нос.

– Что ты делаешь? – Он смотрел на нее так, словно она выжила из ума.

Она улыбнулась:

– В мякоти есть масло, и оно хорошо для обгоревшей на солнце кожи. Тебе тоже надо потереть спину и руки. Это немного снимет жжение.

Он что-то проворчал, явно не убежденный, и продолжил без энтузиазма жевать кусочек кокоса. Лайла покачала головой и подсела ближе, чтобы сделать это дело за него. Он позволил ей смахнуть песок, затем потереть маслянистой мякотью плечи, спину и руки, но выражение его лица оставалось скептическим. Со своей стороны Лайла пыталась не обращать внимания на удовольствие, которое испытывала от прикосновения к нему. Несмотря на пылающий жар, оставленный солнцем, кожа его была атласно-гладкой. Наконец она нацелилась кусочком на кончик его носа. Он увернулся, поморщился и замахнулся на нее. Она засмеялась и отскочила.

– Ты что, никогда раньше не видел кокос? Он покачал головой:

– Я вырос в Англии, которая в отличие от колониальных мест, где ты, очевидно, жила, вполне цивилизованное место. У нас на деревьях не растут гигантские волосатые орехи – и у нас нет рабов.

Лайла встретилась с его сверкающим зеленым взглядом, и ее хорошее настроение пропало. Внезапная яростная вспышка негодования подбросила ее на ноги.

– Послушай, мне уже до смерти надоело слушать твое нытье по поводу того, что ты раб! Я ничего не могу с этим поделать, так же как и ты! Это судьба, а я не в ответе за судьбу, так что прекрати постоянно на меня злиться! Ты должен быть мне благодарен, если уж на то пошло. Я спасла твою шкуру на том аукционе в Виргинии, Джосс Сан-Пьетро. Но если бы мне пришлось сделать это снова – я бы дала им пригвоздить тебя к стене!

Сидя, прислонившись спиной к поросшей травой дюне, он вынужден был задрать голову, чтобы смотреть на нее, когда она стояла подбоченившись и кричала на него. Лайла ожидала, что он, в свою очередь, разозлится, но выражение его лица неожиданно сделалось задумчивым.

– Знаешь, я думаю, что первое, что мне понравилось в тебе, – это твой горячий, вспыльчивый нрав. Ты сыпала проклятиями, когда свалилась в тот куст, а потом, когда я поступил совершенно по-джентльменски и одернул твои юбки, ты попыталась врезать мне по носу. Это было очаровательно, особенно для такой красотки. Мне всегда нравились женщины, в которых есть боевой дух.

Он пристроил кокос рядом с собой и медленно поднялся на ноги. От этого он оказался неожиданно близко, и теперь уже ей пришлось задирать голову, чтобы смотреть на него. Сумерки спускались на остров, солнце зашло, луна еще не встала, и единственными точками света были его глаза. Они сверкали в сгущающейся темноте. Внезапно встревоженная, Лайла попятилась.

– Боишься меня, да? – Он вдруг рассмеялся скрипучим смехом.

Она потрясенно поняла, что он в ярости. Резко схватив ее за руку, он потянул ее на себя, не дав сделать еще шаг назад. Чувствуя эту стальную хватку, не в состоянии освободиться, когда он притянул ее так близко, что между ними оставалось не больше пары дюймов, Лайла с испугом осознала, как он силен и как беспомощна она перед лицом этой силы. Он легко справится с ней…

– Тебе повезло, что моя мама вырастила меня джентльменом, ты это знаешь? Потому что мы здесь совершенно одни, больше нет ни души на этом проклятом острове, а мне до смерти надоело играть раба твоей сиятельной особы. Мне до смерти надоело, что ты смотришь на меня, будто съела бы, и дотрагиваешься до меня своими мягкими ладошками под тем или иным предлогом, а потом отскакиваешь, как от прокаженного, и смотришь так, словно меня поразит гром, если я дотронусь до тебя хоть пальцем. В опасную игру ты играешь, моя дорогая Лайла, и если б я не был джентльменом, то непременно поймал бы тебя на ней. Впрочем, может, я так и сделаю, если будешь продолжать в том же духе, поэтому предлагаю тебе держать свой ядовитый язычок за зубами, свой надменный маленький носик вздернутым кверху, а глаза и руки там, где им положено быть. Если еще раз обнаружу их на себе, то дам тебе именно то, о чем они просят!

Он говорил опасно тихим голосом, ровным и обманчиво спокойным. Лайла никогда еще не слышала у него такого тона и вначале стояла, оцепенев, когда он швырял в нее эти слова. Но под конец этой речи ее первоначальная нервозность и замешательство потонули в смеси унижения и чистейшей ярости.

– Ах ты, самодовольная скотина!.. – выдохнула она. – Как ты смеешь намекать, что я… что я… Когда мы попадем на Барбадос, я прикажу выпороть тебя плетью за такие слова!

– Ах вот как? – прорычал он, а потом рванул ее на себя и впился ртом в ее рот. От силы этого поцелуя ее голова запрокинулась к нему на плечо; ярость поцелуя разомкнула ей губы, и он резко и грубо ворвался ей в рот. Шокированная/и взбешенная, она вырывалась как безумная, но он был слишком силен для нее и со смехотворной легкостью сдерживал ее сопротивление. Она пыхтела, задыхалась, ее дыхание наполняло его рот, но все ее отчаянные удары и пинки действовали на него не больше, чем если бы она была ребенком, закатившим истерику. Он зажал ее руки, окружил ее своей волосатой, влажной от пота голой плотью и запахом мужчины. Рука с длинными пальцами зарылась в густую путаницу ее волос, обхватив затылок, и оттянула ее голову назад, чтобы облегчить доступ ко рту.

Никогда в жизни ее так не целовали! Так не должно быть – это неприлично, думала она. Порядочные мужчины не могут целовать так женщин, к которым испытывают любовь и уважение… Восторженный трепет удовольствия пронзил ее чресла, когда его язык коснулся ее языка, и тут Лайла совсем запаниковала.

Она укусила его. Прямо за вторгшийся язык. Укусила так сильно, что он вскрикнул и отскочил, прижав ладонь ко рту.

– Ах ты… маленькая стерва! – прорычал он, отнимая руку ото рта и глядя на свои пальцы со следами крови. Вскинув глаза, он вперил в нее разъяренный взгляд. Выражение его лица было таким взбешенным, что заставило бы и храбрых мужчин притормозить, но Лайла и сама была слишком зла, чтобы испугаться.

– Не смей больше никогда так обращаться со мной! – прошипела она, и пока он продолжал сверлить ее злым взглядом, развернулась, подхватила нижнюю юбку с песка и демонстративно зашагала прочь.

Глава 20

Ту ночь и следующую Лайла провела, съежившись под пальмой в стороне от взгорка. Как провел свои ночи Джосс, она не знала и не хотела знать.

Рассвет третьего дня на острове выдался жарким и ясным. Лайла съела кокосовый орех, попила из озерца, которое теперь превратилось скорее в лужу, и протерла лицо смоченным концом нижней юбки, все время настороженно ища глазами Джосса.

Наконец она заметила его стоящим почти по пояс в воде с заостренной палкой в руке. Пока она озадаченно наблюдала за ним, он молниеносным движением ткнул палкой в воду. Когда он вытащил палку, на ее конце она увидела извивающуюся рыбину. Торжествующе ухмыляясь, Джосс со своей добычей направился к берегу.

Лайла спустилась с пригорка. Не дай Бог, он снова обвинит ее в том, что она пожирает его глазами! Одного лишь воспоминания о его грубых оскорблениях и отвратительном поцелуе было достаточно, чтобы она запылала от гнева, а гнева было достаточно, чтобы стойко устоять против восхитительного запаха жареной рыбы, который скоро поплыл в ее сторону. Любопытство – не голод, сказала она себе, повлекло ее на вершину пригорка, где она легла на живот и тайком наблюдала за ним, словно была вражеским разведчиком. Он каким-то образом умудрился развести небольшой костер и жарил вычищенную рыбу на двух плоских камнях, установленных посреди костра. При мысли о горячей еде ее рот наполнился слюной, но она поклялась, что скорее умрет с голоду, чем попросит у него хоть кусочек. На острове достаточно кокосовых орехов. Она справится сама!

Остаток дня они провели, как и накануне, каждый на своей части берега, с мысом между ними в качестве своего рода нейтральной территории. Ближе к вечеру озерцо с пресной водой почти пересохло, и Лайла поняла, что больше нельзя откладывать и утром ей придется идти в глубь острова на поиски воды. Ей это не очень нравилось – мысль о том, чтобы отправиться в те густые заросли, особенно босой, была не слишком заманчивой, но деваться было некуда. Единственным утешением было то, что у Джосса вода тоже почти закончилась. Может, это он, а не она, наступит на ядовитую змею.

Джоссу удалось соорудить для себя прочную на вид хижину из пальмовых веток и лиан. Переведя взгляд со своего примитивного укрытия – несколько кусков дерева, прислоненных к стволу кокосовой пальмы, – на его крепкое сооружение, поставленное под свисающими ветвями джакаранды, Лайла почувствовала, как раздражение поднимается в ней на новую высоту. Она провела последние две ночи, дрожа от холода, даже укутывая плечи нижней юбкой и подтянув колени к груди. Просто поразительно, как дни, настолько удушливо жаркие, что она была вынуждена снять с себя корсет и нижнюю юбку, оставаясь в ужасно нескромном наряде, состоящем из тонкого платья и еще более тонкой рубашки, могли превращаться в такие холодные ночи. Свежий ветер, дующий по ночам с океана, насквозь продувал ее хлипкое укрытие. У нее было такое чувство, что ему в той его хижине вполне уютно…

Она не станет терзать себя такими мыслями. Вместо этого она подарит себе единственную доступную ей роскошь – ванну. Спустившись с пригорка, она поставила наполненную водой раковину внутри своего укрытия и собрала остальные самодельные чашки, затем направилась к бухте.

– Лайла!

Звук голоса Джосса, зовущего ее по имени, когда они два дня не разговаривали, заставил ее недоверчиво вскинуть голову. В его крике слышались настойчивые нотки. Она встала, перестав прополаскивать свои кокосовые чашки в море, – она уже вымыла волосы, тело и одежду, просто войдя в воду полностью одетой и натерев себя с головы до ног песком, – и посмотрела в сторону его части берега. Разумеется, она предпочла купаться там, где взгорок не позволял ему видеть, что она делает, поэтому в результате она его тоже не видела.

– Лайла! Проклятие, где ты, девочка?

На этот раз настойчивость не вызывала сомнений. Внезапно он появился на вершине мыса, безумно озираясь. Он явно был цел и невредим, поэтому она повернулась к нему спиной и продолжила мыть свою посуду в воде.

Несколько секунд спустя она услышала, как он шлепает по воде позади нее. Но не успела она даже повернуться, чтобы метнуть в него свирепый взгляд, как он схватил с ее головы нижнюю юбку, которой она обернула мокрые волосы, чтобы не падали на спину.

– А ну отдай! – взъярилась Лайла, но Джосс уже бежал обратно по воде с ее нижней юбкой в руке. – Сию же минуту вернись, прохвост!

Топнув ногой, она припустила за ним, кипя от злости. Украсть ее нижнюю юбку просто верх наглости! Если ему понадобился лишний кусок материи – это его проблема! Вероятно, ему надоело все время ходить на солнце с голой грудью и спиной и он собрался соорудить себе что-то вроде рубашки. Но это ее нижняя юбка, и она будет биться за нее до последнего вздоха, но не отдаст! В любом случае ей с ее светлой кожей и волосами защита от солнца нужна больше, чем ему. Что, скажите на милость, он задумал?..

Она только выбежала на берег из воды, когда он взлетел на самую высокую точку мыса и как безумный замахал ее нижней юбкой над головой. Лайла вытаращила глаза, гадая, не повредило ли солнце его мозги, но потом наконец поняла.

– Корабль! – завизжала она и, подхватив юбки, помчалась вверх по склону пригорка вслед за ним. – Мы здесь! Мы здесь!

Она резко затормозила с ним рядом, подпрыгивая, и размахивая руками в воздухе, и крича как ненормальная вместе с ним. Хотя было совершенно ясно, что на корабле, чьи раздувающиеся паруса виднелись на горизонте, не слышат ни звука.

– Мы здесь!

Джосс размахивал над головой ее нижней юбкой, как флагом. Корабль величественно уплывал за горизонт, вырисовываясь на фоне розовых, малиновых и оранжевых красок заходящего солнца. Невозможно было сказать, видели они или нет, но непохоже, чтобы корабль направлялся в их сторону.

– Если бы только можно было взобраться повыше… – Джосс рассеянно огляделся вокруг, но он стоял на самой высокой точке на берегу. Лайла подергала его за руку. Перспектива спасения стерла всю ее враждебность к нему, по крайней мере на данный момент.

– Подними меня к себе на плечи.

Он на секунду заморгал, затем кивнул. Лайла ожидала, что он встанет на колени и позволит ей залезть ему на плечи. Вместо этого он ухватил ее за талию и поднял вверх. Юбка мешала. Даже на краткий миг не задумавшись о скромности, она поддернула ее и обмотала вокруг бедер, чтобы он мог поднять ее через голову. Усевшись ему на плечи со свисающими голыми ногами по обеим сторонам его груди, она выхватила из его руки юбку и отчаянно замахала ею. Корабль теперь был еще дальше, но еще оставался шанс, что кто-нибудь может посмотреть в их сторону. Какой-нибудь матрос на мачте, быть может…

– Они уходят! Они нас не видят!

– Нет, стойте! Вернитесь! Мы здесь!

Держась за макушку Джосса для равновесия, Лайла умудрилась поставить одну ногу ему на плечо и встать. Он схватил ее за лодыжки и держал как мог. Если она должна размахивать нижней юбкой, то ей придется отпустить подол платья. Она так и сделала, и подол упал ему на голову, закрывая обзор и ослепляя его. Опасно покачиваясь, она замахала юбкой из этого ненадежного положения, а он вцепился в ее лодыжки смертельной хваткой и пытался как мог удержаться прямо и не уронить ее.

Корабль по-прежнему удалялся. Лайла привстала на цыпочки…

– Боже!

Джосс сделал шаг назад, чтобы сохранить равновесие, когда Лайла покачнулась, и вдруг он стал выскальзывать из-под нее, как угорь…

– На помощь!

Лайла пронзительно вскрикнула, когда повалилась на землю, приземлившись задом прямо в середину его живота.

– О-ух!

Джосс, который, к счастью для Лайлы, упал на землю первым, громко застонал, когда она свалилась прямо на него. Радуясь, что не покалечилась, она развернулась, чтобы видеть его лицо.

– Что случилось?

– Я споткнулся о чертов камень – что ты вообще там делала?

Он рассерженно воззрился на нее, лежа спиной на поросшей травой песчаной земле. Она зыркнула на него не менее сердито, сидя у него на животе. Затем внезапно его губы дернулись, и он ухмыльнулся. Потом усмехнулся. Потом громко рассмеялся. Лайла, вначале смешавшись, в конце концов присоединилась к нему.

– О Бог мой! – сказала она, наконец слезая с его живота и присев с ним рядом. – Я больно ударила тебя?

Он взглянул на нее, глаза его весело поблескивали.

– Сомневаюсь, что я снова когда-нибудь смогу есть. Мой желудок, должно быть, напрочь сплющило.

– Я не вешу так много!

– Еще как весишь, уж поверь мне! Удивлюсь, если я смогу встать.

Он улыбнулся ей, и она не могла не ответить тем же. Затем он осторожно сел, прижав одну ладонь к животу.

– Что б я еще когда-нибудь поставил тебя на плечи!

– Что б я еще когда-нибудь встала к тебе на плечи! Я же могла побиться!

– А я побился!

– Неженка!

Этот эпитет вызвал у него еще одну ухмылку. Затем он посмотрел на горизонт и посерьезнел.

– Не думаю, что они видели нас.

Лайла тоже посмотрела в сторону горизонта.

– Я тоже.

– Если один корабль проплыл мимо этого острова, проплывет и другой. Очень скоро нас спасут. – В его голосе прозвучала скорее надежда, чем убеждение.

– Да.

Несколько минут они оба не отрывали взгляда от опустевшего горизонта. Затем Лайла взглянула на Джосса. Его щетина еще больше отросла, превратившись почти в бороду, а порез настолько зажил, что больше не выглядел розовым и воспаленным. Кожа была скорее бронзовой, чем обгоревшей. Он стал худее, подумала она, и, если такое возможно, еще крепче и мускулистее. Единственное, что она узнала бы в нем с первого взгляда, были его сверкающие изумрудные глаза.

– На самом деле я не всерьез сказала, что прикажу тебя высечь, – неожиданно проговорила она тихим голосом. – Когда нас спасут, ты можешь не беспокоиться. Рабов на «Усладе сердца» уже давно не бьют.

Он скосил на нее глаза:

– А я не беспокоюсь. Потому что не имею ни малейшего намерения быть рабом на «Усладе сердца». Когда нас спасут, я вернусь в Англию.

Она ошеломленно заморгала:

– Но ты не можешь!

– Почему не могу? Не представляю, чтобы нас спас кто-то, кто нас знает, верно ведь? Если только ты не расскажешь нашим спасителям о том, что случилось в Виргинии, у них не будет причин сомневаться, что я не кто иной, как свободный человек. Каким и намерен быть.

– Но… но…

– Если, конечно, ты не собираешься объявить меня своей собственностью, как только нас кто-то найдет, – добавил он, устремив на нее взгляд своих пронзительных глаз.

Лайла уставилась на него во все глаза. Он прав. Когда их спасут, если только это не окажется кто-то знающий его историю, никому и в голову не придет подумать, что он раб. Когда он оденется и побреется, то будет выглядеть истинным английским джентльменом – ведь его растили как английского джентльмена. В ее власти освободить его…

– Не пойми меня неправильно, я передам тебя в надежные руки, но я не собираюсь и дальше сносить этот фарс. Когда вернусь домой в Англию, вышлю тебе сто долларов…

– Мне наплевать на деньги… – начала она, все еще в растерянности.

– А мне нет. – Его подбородок упрямо выдвинулся вперед. Глядя на него, неустойчивого и гордого, ни в малейшей степени не похожего ни на одного из тех рабов, которых она когда-либо встречала, Лайла приняла решение. Он получит свою свободу, если она своим молчанием сможет обеспечить ее ему. Ведь все равно именно это она и собиралась сделать позже, с отцовского согласия.

– Ну хорошо. Можешь прислать мне деньги, если хочешь, но на самом деле это отец купил тебя, не я. Я просто… предложила цену.

– Значит, я пошлю деньги твоему отцу. Ты согласна? Она взглянула на него и медленно кивнула:

– Согласна.

Внезапно он улыбнулся ей своей обворожительной улыбкой, которая так ошеломляюще напомнила того мужчину, в которого она готова была влюбиться в ту первую колдовскую ночь.

– Тогда я извиняюсь за свое поведение два дня назад и даю слово, что больше это не повторится. До тех пор пока нас не спасут, ты со мной в безопасности, как со своим отцом.

Говоря это, он поднялся на ноги и протянул руку, чтобы помочь ей встать. Лайла вложила в нее свою ладонь со смешанными чувствами. Если он вернется в Англию, она больше никогда его не увидит; наверняка он никогда по собственной воле не ступит на Барбадос. Что же касается их дальнейшего вынужденного пребывания на острове, ей не грозят никакие поползновения с его стороны, как если бы он был ее отцом. Она понимала, что ей следовало бы чрезвычайно радоваться обеим перспективам, но она не радовалась.

– Значит, будем друзьями?

Он поднял ее на ноги и выпустил руку. Лайла кивнула, хотя внутри ее образовалась какая-то странная пустота.

– Да, друзьями, – согласилась она.

– В таком случае я поделюсь с тобой своей рыбой. То есть если она еще не сгорела дотла. Я жарил ее, когда увидел корабль.

Она улыбнулась ему, но через силу.

– Веди, Макдуф, – весело процитировала она, но на душе у нее было отнюдь не весело. Как бы ни выводил он ее из себя и каким бы запретным ни был для нее, все равно было больно представить, что она больше никогда его не увидит. С тяжелым чувством подавленности Лайла думала о том, что без него ее сердце уже никогда не будет прежним.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю