Текст книги "Окно в Союз (СИ)"
Автор книги: Кабир Ким
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)
Денег с нас, кстати, не спросили, а обед был простым, но на удивление вкусным и сытным. Причем борщ оказался с фасолью, и в тарелку с этой вкуснотенью положили хорошую такую порцию сметаны, выдали и четыре кусочка свежего серого хлеба. А уж пресловутая котлетка с пюрешечкой пробудили воспоминания о моей первой рабочей столовой на авиазаводе. Вкусно, очень вкусно! Я ел с удовольствием, понимая, что как минимум две бытовые проблемы из числа самых важных решены – жилье и еда. Поев, поставил поднос со своими тарелками в стеллаж для грязной посуды и поблагодарил Тамару Павловну.
– На здоровье, Константин Александрович! – снова улыбнулась она, и на щеках ее при этом обнаружились ямочки. – Завтрак у нас с шести до восьми, обед с одиннадцати до двух, а ужин с пяти до семи. Заходите, будем рады! Особенно, – и тут она прищурилась, – особенно если поможете решить наши проблемы по части электрики. Прежний электрик нас вниманием не баловал. Дядя Паша нам все нервы вымотал, ничего от него толкового невозможно было дождаться!
– Обязательно решим! – Настала моя очередь улыбнуться. – Как же не помочь таким прекрасным девушкам, которые, к тожу же, так вкусно готовят!
Да, с обращениями к прекрасному полу что в СССР, что в России двадцать первого века фантазию проявлять не требовалось. Или «девушка», если хочешь составить о себе хорошее впечатление, или «женщина», если нужно показаться мужланом, или «товарищ» – а это уже универсальное и очень-очень формальное. Татьяна Павловна проходила у меня по категории «девушка», и не было похоже, чтобы это ей не понравилось. – Скажите, во сколько удобно будет зайти завтра, сегодня я только обживаюсь, получаю спецодежду, инструмент и инструктаж.
– Давайте завтра после завтрака и обсудим, – кивнула она с деловым видом. – На завтрак будут оладушки с повидлом или сметаной, какао, глазунья… В общем, заходите!
– Поел? – дождался меня Свиридов. – Тогда дуй к завхозу, Петровичу. Вон та дверь в конце коридора, ну там табличку увидишь. Получишь спецовку, инструмент, постельное белье, что там еще положено. Он тебе всё по списку выдаст. А вечером чтоб свет на третьем этаже в умывальнике горел. Первая задача. Ясно?
– Так точно, – по-военному коротко ответил я.
Настроение было деловое. Новая жизнь, новые правила. И первая настоящая работа в этом времени. Пора было начинать. Дверь с табличкой «Завхоз», на которую указал комендант, нашлась быстро. Я постучал и, услышав глухое «Войдите», шагнул внутрь. За столом, заваленным гроссбухами, сидел сухощавый пожилой мужчина с выправкой отставного прапорщика. Петрович. Он окинул меня цепким взглядом поверх очков. Пахло в его каморке старой бумагой, пылью и немного мастикой для пола. Вдоль стен громоздились стеллажи с аккуратно сложенными стопками белья, коробками и всяким хозяйственным скарбом.
– Самарский. Новый электрик. От Свиридова, – представился я.
– Наслышан, – кивнул Петрович, не меняя выражения лица. Он открыл один из журналов. – Так, Самарский… Электрик. Вам положено: спецодежда, комплект инструмента, белье постельное, полотенце, мыло хозяйственное. Расписываться будете за каждую позицию.
Он спросил размеры моей одежды и обуви, после чего действовал без суеты, но споро. На прилавок легли: синяя рабочая роба, пахнущая фабричным крахмалом, комплект казенного белья со штампом «Общежитие № 2 УВД», и, наконец, голубой пластиковый чемоданчик. Петрович открыл его, демонстрируя содержимое: указатель напряжения «ПМ-1», нож электрика с оранжевыми пластмассовыми накладками и фиксатором лезвия, съемник предохранителей типа «ПН-2», клещи для снятия изоляции «МБ-1», еще один указатель напряжения, на этот раз «ПИН-90» в дерматиновом красном чехольчике, клещи для снятия стеклянных предохранителей, токоизмерительные клещи в черном бакелитовом корпусе, изолированные пассатижи, набор отверток с щербатыми деревянными ручками, мотки черной тряпичной изоленты и индикатор-пробник в карболитовом корпусе. Еще в чемоданчике оказались тонкогубцы и круглогубцы, специальная отвертка с пружинным зажимом для работы с винтиками в труднодоступных местах – все с теми же оранжевыми изолирующими накладками. Отличный набор для этого времени и места, скажу я вам!
Последними на прилавок встали рабочие ботинки из кирзы, новые, знакомо пахнущие, и легла какого-то нестандартного размера большая авоська синего цвета, явно самодельная.
– Распишитесь вот здесь, – он пододвинул мне журнал и ткнул пальцем в нужную графу. – За каждую отвертку головой отвечаете. Если предохранители или что еще из расходного понадобится, заходите, оформим из наличия или закажем. Авоську верните, это вам донести все добро к себе.
Я поблагодарил этого владельца несметных сокровищ и расписался в каждой строчке ведомости. Затем, взяв в одну руку чемоданчик с инструментом, а в другую – авоську с бельем и спецодеждой, я вышел в коридор. Тяжесть инструмента в руке приятно заземляла. Мое ремесло, которое и в этом времени прокормит. Переодеться и на на третий этаж. В умывальник. Долг платежом красен.
Глава 17
Вернувшись в свою каморку, я первым делом с удовольствием облачился в новенькую синюю робу и переобулся в рабочие ботинки. Ткань жесткая, накрахмаленная, пахнет складом и какой-то химией, но это была униформа. А форма, пусть и рабочая, дисциплинирует. Она давала ощущение принадлежности, обозначала мою новую роль в этом мирке. Я больше не безымянный пациент с амнезией, я – электрик Самарский. Звучит солидно. Тут я понял, что рано или поздно одежду все равно придется стирать, так же, как и робу. Ну, была надежда, что общежитие обслуживает прачечная, белье постельное же меняют тут, и я поставил себе в памяти галочку – узнать, что тут с прачечной. В принципе, в Куйбышеве и в Домах Быта работали прачечные, и недорого это стоило, как я помнил. Так что если не договорюсь с местной прачкой, то можно и туда сдавать, но лучше со своими договориться на первое время. Куртка и джинсы импортные, не хотелось бы их… утратить.
Инструменты в чемоданчике приятно оттягивали руку.
Это было знакомое, родное чувство. Я поднялся на третий этаж. Длинный коридор общежития жил своей жизнью: где-то тихонько играл приемник, пахло жареной картошкой и табачным дымом. Из-за одной двери доносился приглушенный смех. Умывальные комнаты располагались на каждом этаже в конце коридора, так же, как и туалеты. Умывальник, а напротив – туалет. Ну а что еще я мог обнаружить в типовом общежитии коридорного типа, которое представляло собой почти точную копию общежития в техникуме времен моей юности? Даже проект здания был тот же самый. Умывальник представлял собой довольно унылое зрелище: несколько раковин с подтекающими кранами. Плафон на потолке был цел, уже хорошо. Хорошо знакомая мне модель, ЛСП02, на две лампы дневного света, с рассеивателем из плексигласа. Понятно, первые выпуски – на более поздних моделях рассеиватели делали уже из карболита.
– Ну, посмотрим, что тут у нас, – пробормотал я вслух, ставя чемоданчик на щербатый кафельный пол. Щелкнул выключателем. Чуда ожидаемо не произошло, свет не горел.
Я поставил чемоданчик к стенке рядом с умывальником и спустился к вахте. В комнатушке вахтера сидел седой мужчина лет пятидесяти, в серой форменной рубашке, с усталыми глазами. Утром меня Свиридов мимо практически протащил, я даже не разглядел, как у нас тут вахта устроена. Понятно, какое же общежитие без вахтера, и уж тем более, общежитие УВД.
– Добрый день. Я ваш новый электрик. Стремянка есть какая-нибудь? Мне в умывальнике на третьем нужно плафон разобрать, глянуть.
– Михаил Иванович, – представился он. Да, комендант говорил, что у нас вместо Павла теперь нормальный электрик появился. Стремяночка есть, а как же. Берите, в кладовке стоит, – он махнул рукой в сторону узкой двери. – Только, будьте добры, после работы на место. У нас тут порядок. Вам пропуск еще не выдали?
– Нет еще. Оформляют, наверное, бумаги, – ответил я.
– Напомните коменданту завтра, пропуск должен быть обязательно, – строго сказал вахтер. – Там же, в кладовке, и расходное хозяйство Пашка, наш прежний электрик, хранил. Лампы всякие, еще какие-то детали в коробках. Я вам сейчас открою, возьмите, что нужно. Но завтра обязательно у коменданта свой ключ от нее получите. Ваше это хозяйство, электрическое.
– Да, спасибо. Завтра с утра и напомню, – пообещал я. Думаю, Свиридову нужно справка из УВД, чтобы пропуск выписать. «Бюрократ!» – усмехнулся я про себя.
Вахтер открыл замок и щелкнул выключателем, после чего вернулся на свое рабочее место. Я зашел в кладовку, огляделся и с удовольствием потер ладони. Вот это я удачно зашел!
Кладовка имела немаленькие размеры для такого помещения, метров двенадцать, и она была битком набита всяким полезным для меня добром.
Я прикрыл за собой дверь и сделал несколько шагов вглубь, вдохнув полной грудью. Запах ударил в нос – знакомая, почти родная смесь: пыль, запах дерева и картона, едкая нота машинного масла. Откуда тут масло? А, вот же – в углу, на полу, стояло несколько трансформаторов, явно списанных с какого-то оборудования.
Порядок был, но свой, рабочий. Не бардак, но и не музейная чистота. На стеллажах рядами, как солдаты, стояли лампы ЛБ-40 в картонных упаковках – белые, длинные, с характерными цоколями. Я провел пальцем по одной – пыльная. Рядом – коробка поменьше, в ней стартеры УББ-36 в синих картонных коробочках. Я прикинул – штук двадцать. Отлично.
– Ну-ка, а что у нас тут? – пробормотал я, открывая один из ящиков.
Там лежали дроссели в металлических кожухах, тяжелые, как кирпичи. Маркировка УБИ-40/220. Парочка новых, парочка явно бэушных, с потемневшей от нагрева эмалью. В следующем ящике – провода. Бухта ППВ-2×1,5, почти полная, и несколько кусков АППВ-2×2,5, алюминиевого. Это уже для силовых линий. На стене, на гвозде-сотке, нанизано несколько рулончиков черной хлопчатобумажной изоленты. Я снял один, покрутил в руках. Да, та самая, настоящая, с характерной шероховатой тканью. В двадцать первом веке такую уже и не найдешь, все виниловая глянцевая. Китайская.
На стене, приколотая кнопками, висела схема электроснабжения этажей, нарисованная от руки на ватмане черной тушью. Линии, обозначения помещений, оборудования, номера щитков. Отлично! В углу, на табуретке, лежал толстый журнал в синем переплете – «Учет замененных ламп и предохранителей». Я пролистал. Аккуратные записи, даты, что меняли. Последняя запись датирована декабрем прошлого, 1980-го. Павел, судя по всему, забил на работу как раз перед новогодними праздниками.
Еще одна находка ожидаемо оказалась в дальнем углу, под стеллажом. Небольшой отдельный ящик, прикрытый куском фанеры. Я отодвинул его. Внутри лежали несколько «лишних» дросселей и стартеров, два мотка отличного медного провода ПВ-1, да еще и разноцветного – красный, синий. И пачка новых, в целлофане, предохранителей на 10 А. Это и была та самая «неучтенка», стратегический резерв электрика «на всякий случай». Уверен, завхоз о ней не знал. Как говорится, на всякий пожарный случай. Я ухмыльнулся. Все как у людей. Все как у меня когда-то было.
– Ладно, хватит глазеть, пора работать, – сказал я сам себе, отрываясь от осмотра.
Для ремонта плафона я рассовал по карманам нехитрый набор: стартеры, дроссель. Потом нужно будет озаботиться сумкой, озадачить завхоза. Взял пару новых ламп. Стремянка стояла у стены справа от входа – двухметровая, алюминиевая. Кучеряво живем! Я ожидал увидеть какую-нибудь самопальную конструкцию, возможно даже, сваренную из стальных трубок, с такой было бы тяжело таскаться по этажам.
Вытащив стремянку и лампы в коридор, я закрыл кладовку на замок и вернул ключ вахтеру, после чего потащился снова на третий этаж. На лестнице встретил молодого рыжеволосого парня в гражданке.
– Ремонт? – коротко спросил он.
– Свет чинить в умывальнике, – ответил я. – Я ваш новый электрик.
– Это дело! – сказал парень, спускаясь ниже. – Электрик у нас без работы не останется.
Я снова оказался у умывальника. Проверил, что выключатель действительно выключен. Поставил стремянку под плафон, поднялся на две ступеньки. Рост позволял, но со стремянкой удобнее. Плафон ЛСП02, как я и помнил, крепился на двух пружинных зажимах. Я достал отвертку, поддел ею один зажим. Скрипнуло, но поддалось. Потом второй. Снял рассеиватель из плексигласа – он был мутный от пыли и брызг мыльной воды, но тараканы из-под него не посыпались. Положил его аккуратно на раковину.
Под рассеивателем мне открылась знакомая картина: два патрона под лампы, по бокам – два стартера, а в центре – дроссель, прикрученный к корпусу. Лампы на месте. Визуально – целы, концы не почерневшие.
– Ну-ка, посмотрим, – пробормотал я, вынимая из нагрудного кармана пробник.
Сначала нужно проверить, есть ли напряжение на входе. Но для этого нужно лезть в клеммную коробку, что в самом корпусе светильника. Я решил пойти по пути наименьшего сопротивления – начать со стартеров. Они выходили из строя чаще всего. Выкрутил оба. Один выглядел стареньким, корпус потемнел. Другой – получше. Но внешность обманчива.
Достал из кармана новый УББ-36, вставил в одно из гнезд до характерного щелчка. Потом в другое. Спустился со стремянки, подошел к выключателю. Щелк. Ничего. Лампы не загорелись.
– Значит, не в стартерах дело, – сказал я вслух, возвращаясь к светильнику. – Или не только в них.
Следующий шаг – проверить целостность спиралей ламп. Возиться с этим не хотелось. Нужно было бы проверять, проходит ли ток через спирали. Проще заменить, благо есть чем, а разбираться со снятыми можно потом.
Я спустился, взял со стремянки новую лампу ЛБ-40, снял с нее упаковку. Установил лампу в патроны, повернул, и та встала на место с мягким щелчком. Спустился за второй, после чего заменил и ее. Теперь нужно поставить обратно рассеиватель, но сначала проверим.
Щелчок выключателем.
Обе лампы мигнули пару раз и зажглись, заполнив умывальник ровным, чуть холодноватым светом. А вот звук работы дросселя был неправильным, он заметно дребезжал. Если оставить так не разобраться, через какое-то время придется снова возвращаться сюда и заниматься ремонтом.
– Ла-а-адно, доктор, лечи до конца, – вздохнул я, снова взобравшись на стремянку.
Пришлось откручивать два винта, крепящих дроссель к корпусу. Дроссели заливались компаундом, ремонту они не подлежали – только замена. Я вынул отвертку, открутил старый дроссель, взял новый. Приладил, затянул стягивающие винты аккуратно, но плотно. Не сорвать бы резьбу. Потом поставил дроссель на место, прикрутил.
Собрал все обратно: дроссель, лампы, рассеиватель защелкнул на пружинах. Спустился. Вытер руки об робу.
Финальный акт. Включил свет.
Лампы зажглись мгновенно, без морганий. Гул стал тихим, почти неслышным, ровным фоном. Свет был яркий, равномерный. Я выключил и снова включил – все работало как часы.
– Вот теперь готово, – ухмыльнулся я, глядя на свое отражение в теперь уже хорошо освещенном зеркале над раковиной.
В отражении смотрел на меня седеющий мужик в синей робе. Да, лицо мое, но что-то с ним было не так. Я вгляделся тщательнее, заскользил взглядом по волосам, лбу, щекам, носу, подбородку. Каждый их нас знает свое лицо до малейшей морщинки. И через несколько секунд я понял, что меня удивило.
Шрама на щеке больше не было.
Я потер пальцем щеку, но шрам не появился. Ла-а-адно! Видимо, ветер от крыльев какой-то бабочки стер его без следа.
Я сложил инструменты в чемоданчик, сгреб старые лампы и стартеры – их нужно было списать, а потом выбросить. Нужно, кстати, узнать, куда их сдать, все же ртуть внутри, так просто в мусор выбрасывать такое не положено. Спустил стремянку, потащил ее обратно в кладовку.
– Починил? – спросил вахтер, когда я проходил мимо.
– Починил, – так же кратко ответил я, ставя стремянку на место в кладовке и занося в нее замененные лампы.
– Хорошо, – кивнул Михаил Иванович.
Я закрыл кладовку, повернул ключ. В кармане зазвенели два неисправных стартера. Завтра нужно будет составить список, что в кладовке есть, что нужно докупить. Но это уже завтра.
Я покурил на крыльце, здороваясь с проходящими мимо меня жильцами, вернулся в свою комнату, закрыл дверь. Вечер медленно спускался на город за окном. Шум улицы – гул трамваев, редкие голоса – доносился приглушенно. Расстелил на кровати казенное белье – жестковатое, пахнущее прачечной. Разложил свои немногочисленные пожитки: зубную щетку, порошок, мыло и полотенце на тумбочку, робу повесил в шифоньер. Чемоданчик с инструментом пристроил под кроватью. Сев на стул, я долго смотрел в окно на темнеющий двор. Да, я без документов, без прошлого, без возможности вернуться. Но я в родном городе, при социализме, жив, сыт и даже при деле. Это даже не «неплохо», это почти отлично. Можно спать спокойно.
Я выключил свет. Сквозь тонкие стены доносился приглушенный разговор соседей сверху, чей-то приглушенный смех, звуки радио. Жизнь текла своим чередом. Я повернулся на левый бок и закрыл глаза.
***
Подъем, умывание, бритье подаренным в больнице станком. Ну и утренний перекур, куда без него курильщику с моим стажем. После перекура отправился в столовую. Запах выпечки и какао встретил меня прямо у двери. Тамара Павловна, приглядывающая за раздачей, приветственно махнула рукой. – Девочки! – громко сказала она стоящей на раздаче поварихе и женщине, сидящей за кассой в конце линии раздачи. – Это наш новый электрик, Константин Александрович!
Я раскланялся в румяными «девочками», нагрузил поднос тарелкой гречневой каши с маслом, парой оладьев с густым повидлом и стаканом чая и потащил его на свободный стол. Денег с меня опять же на кассе не попросили, кассирша просто махнула рукой – дескать, проходите! – и я окончательно понял, что если с моей стороны не будет косяков, то питанием я обеспечен. И это было замечательно!
Я ел не спеша, наслаждаясь вкусом и относительной тишиной – основная масса милиционеров уже убыла на службу. Убрав поднос я поискал глазами заведующую. Та, казалось, только и ждала, когда я закончу завтрак. Она махнула рукой, приглашая меня присесть за свободный стол.
– Спасибо за завтрак, Тамара Павловна. Очень вкусно, оладушки просто мастерски напекли, – начала я. – Вы вчера говорили про проблемы с электрикой на кухне. Чем конкретно я могу помочь?
Она вздохнула.
– Конкретно – электромясорубка наша. То работает, то нет. Просто беда с ней, мы уже перестали изделия из фарша ставить в меню, а мужчины, – она махнула рукой, – хотят котлет! И вытяжка над плитой – гудит, а тяги никакой! Дым стоит столбом, когда жарим, да и пар нужно как-то удалять. И жарко! Трудно работать в такой обстановке, мы же в цоколе, окно не откроешь. Вытяжка очень нужна, сейчас это первоочередное.
– Понял. Без котлет мужчинам трудно, – серьезно сказал я. – Мясорубку гоняли на разных скоростях?
– Пробовали. На первой еле крутится, на второй – вообще встает. Мастера вызывали, тот поковырялся, сказал – двигатель слабый, надо менять. А где его взять, новый двигатель? Не поставляют.
– А вытяжка просто гудит или еще и искрит?
– При включении бывает, что искрит выключатель. И запах горелой изоляции иногда бывает.
Я кивнул, мысленно составляя план работ. Скорее всего, в мясорубке износились щетки или контакты на переключателе скоростей. С вытяжкой сложнее – проблемы с электродвигателем, пусковым реле, контактами… да что угодно.
– Обязательно разберусь, посмотрю, что нужно сделать. Только с утра отъеду, справку оформлю, ее Свиридову сегодня нужно отдать, а потом сразу к вам, – пообещал я. – После обеда займусь. Сначала вытяжку посмотрю, с ней, думаю, быстрее разберусь. А потом и мясорубку вашу реанимируем.
– Хорошо, Константин Александрович, буду ждать.
Я допил чай, закурил сигарету на лавочке у входа, глядя на двор общежития. Солнце уже припекало, асфальт блестел после утренней поливки. Мир вокруг казался удивительно стабильным и понятным. Ремонт, обед, работа. Никаких порталов, никаких прыжков во времени. Обычная трудовая жизнь.
Ровно в десять, как и было обещано, во двор въехал знакомый «бобик». Никаноров открыл переднюю пассажирскую дверь, собираясь выйти, но заметил меня и махнул рукой, подзывая к себе.
– Константин Александрович! Садитесь, поедемте. Оформлять будем.
Я потушил окурок, поправил куртку и направился к машине.
– Временную справку сделаем сегодня, – сказал Никаноров, когда машина тронулась. – Фото нам нужно будет сделать в Управлении, я уже договорился, ну а потом в паспортном столе заполним форму и выдадим.
– Спасибо, Николай Алексеевич, – ответил я, глядя в окно на уплывающие назад пятиэтажки. Это его «нам» радовало. – А почему фото не в ателье?
– Ну так нам же быстро нужно, верно? – улыбнулся он. – За полчаса и снимут, и напечатают, и снимки подсушат. А в ателье, в лучшем случае, к вечеру будет готово, а то и завтра. А я обещал Свиридову, что справка будет сегодня. Поэтому и насчет фото договорился, и насчет справки для «потерпевшего». Вы же потерпевший, Константин Александрович?
– Спасибо вам, – еще раз сказал я, покачав головой. Ну надо же, все у него по полочкам, все предусмотрел. Молодец он. Уважаю людей, которые и слово держат, и к человеку с добром.
– Не за что, – он улыбнулся. – Бумаги это у нас просто, а вот с людьми… Вы же не подведете мое доверие?
– Не подведу, – спокойно ответил я. – Не имею привычки подводить людей, особенно хороших.
Машина выехала на широкий проспект, залитый солнцем. Я откинулся на сиденье, готовясь к новой бюрократической волоките. Двигаемся шаг за шагом. Сначала справка, потом работа. А там – посмотрим.
Когда мы подъехали к УВД и вышли из машины, Сивидов, видимо, заметил что-то, сильно его удивившее. Он даже приостановился на секунду, но потом махнул рукой и продолжил шагать к крыльцу. Я на ходу тоже повернул голову в ту сторону, куда он смотрел, но не заметил ничего необычного. Хотя, откуда мне знать, что у них тут сейчас обычно, а что нет.
И тут среди автомобилей стандартного милицейского окраса я заметил «белую ворону». Вернее, черную.
Черную Волгу с номерами «АМО 77-13».
