Текст книги "Реквием. Книга первая Инициация (СИ)"

Автор книги: Ивар Рави

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 6
Грязный снег

Следующие пять дней после рейда в УВД прошли без особых изменений: я регулярно замерял уровень радиации – все эти дни он держался на прежних цифрах. На утро одиннадцатого дня уровень радиации резко подскочил, достигнув отметки 1.1 зиверт в час. Не поверив своим глазам, дважды выключал и включал дозиметр – померцав, цифры снова показывали значение 1.1.

– Снаружи что-то происходит, может, еще одна ракета прилетела? – высказал предположение Ваня, находившийся рядом. Ответ был вне подвала – чтобы понять, почему резко подскочил радиационный фон, нужно было выйти наружу.

– Помоги мне с ОЗК, – самому облачиться в армейский ОЗК было очень трудно. Эти пять комплектов мы раздобыли на случай пересечения сильно зараженной местности. До сих пор обходились подручными средствами, так как уровень радиации был терпимый. Облачившись с помощью Ивана в защитный костюм, протянул руку за противогазом. Ни о какой мобильности с таким костюмом не могло быть и речи – защитное стекло противогаза мгновенно запотело, но минуту спустя снова стало прозрачным. Жестами показал, чтобы мне передали автомат – мне было слышно, о чем яростно спорят Денис с Ваней, но жестом показал, что все в норме.

Очутившись снаружи, передернул автомат, мельком взглянув на показания дозиметра – на табло мерцала цифра 2.3 зиверта в час. Трехчасовое нахождение при такой радиации вполне достаточно, чтобы получить дозу радиации, что вызовет необратимые изменения в организме. Густые хлопья серого снега валили с неба.

«Снег», – машинально отметил, осматриваясь во дворе. Снегопад, видимо, шел не первый час – во дворе лежал толстый покров сантиметров в пятнадцать. Снова взглянул на показания дозиметра – 2.3 зиверта. Дозиметр выскочил из рук и упал в снег. Чертыхнувшись, начал шарить – толстые перчатки дважды его выронили, прежде чем смог его взять основательно. Уже собираясь пройти дальше, боковым зрением заметил, что показатели изменились – на дисплее горели цифры 3.4 зиверта.

Все стало на место – падающий снег нес с собой продукты радиоактивного распада, попутно очищая атмосферу. Это была хорошая и плохая новость одновременно – снег «сбивал» радиацию на землю, уменьшая радиоактивный след и площадь поражения. И он уже создавал новую проблему – увеличение радиоактивных осадков на конкретном месте. Вначале я подумал, что из-за стекла противогаза снег имеет странный оттенок, но проблема была не в этом. Снег действительно имел серовато-грязный цвет. Особенно хорошо это было видно на машине – грязноватый снег неплохо замел мой Додж. Я не знал, даст ли радиоактивный снег наведенную радиацию на кузов, но счистить его не было возможности: сероватая масса основательно примерзла к железу.

Уже собираясь возвращаться, услышал истошный крик со стороны городского парка. Движимый любопытством, прошел около пятидесяти метров – отсюда просматривалось здание округа и сквер перед парком. В 17 доме свет не горел ни в одном из окон, хотя уже начинало темнеть. Переходить через Можайское шоссе, чтобы выяснить, что это были за крики, не стал, не для этого я вышел из подвала. Не успел сделать несколько шагов обратно, как крик повторился и следом прозвучал выстрел, скорее всего из ружья. И почти сразу послышались короткие очереди из двух автоматов, скорее всего разного калибра. Один звук был басовитый, перекатывавшийся между многоэтажками. Второй звук автомата скорее походил на тявканье рассерженной собачки – отрывистый, хлесткий и нотой выше.

В освещенном окне третьего этажа 13 дома мелькнуло две фигуры, затем свет погас. Уже подходя к своему подвалу, обратил внимание, что большая часть нехожена – человеческих следов было мало. Большинство людей все же затаились по квартирам, понимая, что снаружи куда более опасно.

– Как там снаружи? – все обитатели подвала столпились прямо у санпропускника. Оставив ОЗК в «предбаннике» со словами, что все расскажу потом, торопливо проследовал на дезинфекцию. Пока я возился в ванной, Аннабель поставила чайник. По крайней мере, именно она хлопотала у плитки и разливала чай по кружкам. За десять дней девушка отлично влилась в коллектив. Даже Денис начал к ней относиться с уважением, узнав, что ее отец отмотал срок за убийство в драке человека, заступившись за жену. А Альбина и Маша просто души в ней не чаяли – Аннабель была чистюлей и все заботы по поддержанию чистоты в подвале взяла на себя.

– Снаружи снег, – подув, отхлебнул. Чай был терпкий, именно такой я любил. – Проблема в том, что снег сбивает радиоактивную пыль, и чем его больше, тем больше будет радиация. До критических доз, наверное, не дойдет, все-таки десятый день после взрывов, но длительное облучение малыми дозами тоже нежелательно.

– Сколько было снаружи? – подполковник также, как и Аннабель, отлично влился в нашу группу, особенно после рейда в УВД, сознавая, что обратной дороги нет.

– 2.3 зиверта, – допив чай, протянул кружку Аннабель, – Повтори, пожалуйста, кормилица.

Девушка улыбнулась и даже не покраснела, как это случалось в первые дни.

– Я вышел к Можайке, в доме № 17 света не было, это тот, что через дорогу у парка, – уточнил для супруг Семеновых. Они жили в другом конце города и могли не ориентироваться.

– Знаю, – коротко ответил Виталий Семенович, – по работе бывал.

– Дань собирал с жильцов и коммерсов, – Денис не упустил шанса подколоть тестя, но Семенов в последнее время реагировал добродушно и старался не обострять.

– Оттуда были крики, – я не стал уточнять, что кричала женщина. Почему-то мне стало стыдно это говорить в присутствии Аннабель. – Потом был ружейный выстрел, и в ответ, мне так показалось, владельца ружья изрешетили автоматами. Стреляли двое, короткими очередями, думаю, профессионалы.

Девушки приглушенно ахнули, а мужики просто молчали. Каждому и так было ясно, что убийства будут и будет их немало. Русские долго запрягают, но быстро едут.

– Странно, почему до сих пор у нас есть электричество и котельная работает? По нашим подсчетам, на седьмой-восьмой день ТЭЦ должна была остановиться, – Ваня почесал затылок.

– Может, власть начала наводить порядок? – робко вмешалась в разговор Наталья Ивановна.

– Власть отныне у того, кто сильнее, надо брать все в свои руки, пока над нами не появились новые хозяева, – сказал Ашот. Он в первые пару дней попытался приударить за Аннабель, но получил полный игнор. Это немного задело горячего кавказца. Но уже спустя пару дней он начал сыпать комплименты Альбине. Связываться с Денисом армянин поостерегся. Пришлось уводить Ашота в курилку и втолковывать, что всякие поползновения в сторону женщин закончатся его изгнанием.

С тех пор Ашот вел себя тихо, никуда не лез, никому не мешал. Его слова удивили меня, раньше не замечал за ним такой инициативности. При нем мы не обсуждали Брыкин Бор и наш дом, все планы в понимании Ашота были в том, чтобы отсидеться и разбежаться после двух недель. И тут он заявляет такое, стоило послушать, что он имеет в виду.

– Ты о чем, Ашот?

– Надо захватить ТЭЦ, прибрать к рукам все склады с продовольствием. Я не про магазины, а про крупные склады оптовой торговли, – пояснил парень, увидев ухмылку Дениса и растолковав ее неверно.

– Идея хорошая, но вряд ли мы справимся, – я поднял руку, призывая к тишине, потому что все загалдели. – ТЭЦ, склады, даже торговые центры уже в чьих-то руках. Нас несколько человек, а такие критические объекты инфраструктуры требуют десятков людей как для обслуживания, так и для обороны. Вот сунемся мы в ТЭЦ, а там взвод военных или пара десятков полицейских. Или на худой конец группа охотников-единомышленников. Будем стреляться, чтобы захватить объект, который не сможем удержать?

– Без ТЭЦ нам не выжить, – угрюмо возразил армянин, отстаивая свое предложение.

– Почему ты так говоришь, Ашотик? – Наталья Ивановна с перепугу парня даже ласкательно назвала.

– Потому что будет ядерная зима, я видел ролик на Ютубе. Понимаете, – оживился Ашот, – сажа и дым закроют небо на многие годы, и солнечные лучи не смогут пробиться к земле. Температура сильно упадет, и все погибнет, выживут только на экваторе и те, у кого есть свои источники тепла.

Такого длинного монолога от него не слышали раньше, даже я не слышал, хотя знал его давно.

– Я тоже читал об этом пару раз, ученые моделировали последствия ядерной войны и пришли к такому выводу, – подтвердил слова армянина подполковник.

– Чушь! – мой голос заставил вздрогнуть Аннабель, прозвучав, как выстрел при полном молчании.

– Что? Не понял, – Семенов даже театрально поднял бровь, показывая крайнее удивление. – Но ведь такие исследования были, причем к такому выводу пришли и советские, и американские ученые, независимо друг от друга.

– Что скажешь, Олег? Тебе бросили перчатку, точнее, мусорскую крагу, – Денис откровенно забавлялся. Он, в отличии от Вани, был в курсе несостоятельности этой теории, как-то на досуге мы долго об этом говорили.

– В чем вы правы оба, – я поочередно посмотрел на Семенова и Ашота, – так это в том, что есть такая теория, теория ядерной зимы. И независимые исследования были с обеих сторон, если не ошибаюсь, аккурат перед приходом к власти Горбачева. И наши, и американцы пришли к выводу, что глобальная ядерная война уничтожит человечество, наступит так называемая ядерная зима. Температура упадет до критических показателей, несколько лет без солнечного света приведут к вымиранию растений, людей, животных.

Я перевел дух, на лицах моей группы было напряженное ожидание.

– Фишка в том, что к середине восьмидесятых обе страны надрывались в гонке вооружений, особенно СССР. И нужен был предлог, чтобы дальше не тратить весь бюджет страны на ядерное вооружение. Я сейчас не помню имен ученых, но поразительный факт в том, что почти одновременно они пришли к одинаковому выводу. И это стало первым моментом, остановившим безумные траты. Конечно, их расчеты проверяли ученые других стран и, в принципе, соглашались с ними. А потом вы знаете, что было, – я посмотрел на Семенова, – была встреча Горбачева и Рейгана, и ядерные запасы стали уменьшать.

– Это никоим образом не опровергает теорию ядерной зимы, – возразил Семенов, победно оглядывая лица слушателей.

– Это не опровергает, – согласился с подполковником, – но есть феномен Хиросимы и коэффициент осаждения сажи, в корне опровергающие эту теорию.

– Феномен Хиросимы, коэффициент осаждения сажи, – недоуменно повторил Ашот. Он даже пересел к Семенову, чтобы быть ближе к соратнику в споре со мной.

– Когда советские и американские ученые моделировали глобальную ядерную войну, они основывались на единственном применении ядерного оружия в городах – в Хиросиме и Нагасаки. В обоих случаях, особенно в Хиросиме, был так называемый огненный шторм – горело все и очень долго, несколько дней. В Нагасаки немного иной тип застройки, и пожары были менее впечатляющие. Так вот, огненный шторм был следствием типично японской архитектуры – дома из дерева, картона и бумаги с минимумом железа и бетона. Кроме того, город лежал в низине, домишки японцев плотно примыкали друг к другу. Огонь просто мгновенно охватывал соседние дома и распространялся с огромной скоростью. Большая часть погибших в японских городах погибла в пламени пожаров и от ударной волны. Каменные здания в паре сотен метров от эпицентра взрыва уцелели, даже люди в подвалах спаслись, находясь недалеко от взрыва.

Меня слушали с открытыми ртами все, кроме Дениса – тот уже слышал эти выкладки ранее.

– Теперь понятно, в чем феномен Хиросимы?

– Не совсем, – честно признался подполковник, Ашот решил тактично промолчать.

– Что должно закрыть от нас солнце, если верить теории ядерной зимы? – на мой вопрос первой ответила Аннабель, вскинув руку, как школьница на уроке.

– Дым и сажа от пожаров, что поднимется в атмосферу!

– Абсолютно верно, – я улыбнулся девушке, – дым и сажа могли бы частично закрыть на какое-то время солнечные лучи, будь наши города Хиросимой и Нагасаки. Но у нас здания из стали и бетона, огненного шторма не будет, да и время неподходящее – на дворе зима.

– А что там про сажу? – Семенов смотрел на меня уважительно.

– В своих работах наши и советские ученые не учли такой критерий, как коэффициент осаждения сажи. Я даже думаю, что было это сделано намерено. Чем крупнее и тяжелее сажа, тем быстрее она оседает. Сажа, поднявшаяся до 3–4 км, оседает в течение нескольких недель, с высоты в 10 км – в течение пары месяцев. И лишь поднявшись выше 20 км, сажа способна задержаться в атмосфере на год или больше, я читал про такие расчеты.

– Олег, говоришь ты складно, но есть нестыковки, – Ваня решил вступить в дискуссию. – Как могли одновременно прийти к одинаковому заключению наши и американские ученые, ведь мы в контрах были в то время?

– Я не могу утверждать, но думаю, что это была блестящая спецоперация КГБ, – остановив жестом готового возразить Семенова, продолжил:

– Уже к середине 80-ых было ясно, что мы проигрываем гонку вооружений, начинаем технологически отставать, и нужен был выход из положения. И КГБ могло использовать такой вариант – организовать утечку документов советских ученых, чтобы они попали к американцам. Американцы они какие? Если что-то нароют, в погоне за сенсацией сразу бегут в газету, публикуют. Так и произошло – после публикации конгресс и сенат США встал на уши. И тут СССР со скорбным лицом заявляет – да, наши ученые тоже пришли к такому выводу, даже раньше ваших, но мы это не публиковали, чтобы не будоражить общественность.

– Ты додумался до этого сам? – взглядом Аннабель можно было растопить весь снег в Одинцово, да что там Одинцово, все Подмосковье могло оттаять. Я даже покраснел от восхищения в ее голосе, закашлялся.

– Что-то прочитал в различных источниках, где-то заметил нестыковки. Но версию про операцию КГБ по намеренной утечке в СМИ не встречал, – честно признался слушателям.

Пару дней назад, находясь в курилке, мы с Ваней и Денисом пришли к согласию, что Аннабель и супруги Семеновы поедут с нами. Родители девушки жили в Нижнем, а больше ближайших родственников у нее не было. Оставался Ашот, оба парня не были от него в восторге, но я понимал, что молодой и крепкий мужчина нам не помешает.

– Ашот, какие у тебя планы? Через пару дней мы планируем уехать отсюда, немного юго-восточнее, – я не стал уточнять, куда поедем.

– Я должен узнать, что со своими, как раз хотел попросить у тебя костюм, чтобы съездить, – Ашот опустил глаза и продолжил, – но если откажешь, пойму, меня могут убить, и костюм пропадет.

– Знаешь, что? Мы посмотрим день-два, что будет с фоном снаружи, и вместе прокатимся к твоим. Так, парни?

– Ну да, – вяло отозвался Ваня, Денис просто кивнул, а подполковник уточнил:

– А где живет твоя семья?

– По Лесной, это в Мамоново, – уточнил Ашот с увлажнившимися от радости глазами.

– Далековато, но раз надо, значит надо, я в деле, – резюмировал Семенов, уходя с женой в свой угол. У всех пар в подвале были свои углы, только я, Ашот и Аннабель старались держаться недалеко от центральной колонны, располагаясь на ночевку по разные стороны.

Нельзя удивляться везению, слова Вани про электричество и отопление вышли нам боком к полудню следующего дня: подача электричества прекратилась. К вечеру стали понемногу охлаждаться трубы отопления, проходившие через весь наш подвал.

– Завтра к обеду они замерзнут, – констатировал Ваня. Термометр внутри показывал 18 по Цельсию, но уже перед сном температура упала до 14. Ночью стало холоднее, пришлось укутываться дополнительно. Утро мы встретили уже в весьма прохладном убежище, пришлось Ване вытаскивать буржуйку и налаживать дымоход, выводя трубу в вентиляционное отверстие. Заканчивался одиннадцатый день, а радиация в санпропускнике упорно держалась на отметке 0.92 микрозиверт.

Нашего запаса угля должно было хватить на три-четыре дня, соответственно нам придется отправляться в путь к тому времени, невзирая на радиационный фон снаружи.

– Завтра поедем в Мамоново, каждые два часа по очереди встаем и подкидываем уголь в печку, – в подвале стало теплее, но не так комфортно, как раньше. Но три-четыре дня с такой температурой, а термометр показывал 12 градусов по Цельсию, можно выдержать. Чем ближе был день отправления, тем боязней мне становилось сознавать, что все они доверились моему чутью, моим решениям. А если я ошибся?

Глава 7
Мамоново

Ближе к утру буржуйка неплохо прогрела подвал, я даже вспотел под одеялом. Часы показывали без минуты семь утра, когда ожил радиоприемник тональным сигналом. Неприятный сигнал звучал целую минуту, проснулись все, кроме Вани, привыкшего спать под телевизор.

– Внимание! Внимание! Внимание! – прозвучало ровно в семь утра, – Говорит Комитет Национального Спасения. Правительство Российской Федерации самоустранилось, укрывшись в подготовленных бункерах в горах Урала. Власть на местах бездействует, никто не организовывает и не собирается спасать население. Нам стало известно, что есть подготовленные лагеря для внутриперемещенных лиц, записывайте следующие координаты.

Схватив маркер, я торопливо записывал координаты, что диктовались из приемника. Всего прозвучало десять координат. Закончив диктовать, голос вновь повторил свое сообщение, повторно озвучивая координаты. Когда информация пошла по третьему кругу, Денис выключил приемник.

– Дай карту, – расстелив ее на столе, начал искать лагеря по координатам. Первая точка пришлась на Вышний Волочек в Тверской области. Вторые координаты приходились на поселок Первомайский в Тульской области. Третьим оказался Богучар в Воронежской области. Четвертый предполагаемый лагерь, если верить радиоприемнику, находился в городе Миллерово Ростовской области, а пятый, самый южный, оказался на стыке Краснодарского края и Ставропольского края – в селе Успенское, тоже вблизи федеральной трассы Ростов-Баку.

Остальные точки уходили на восток – ближайшая была Бугульма в Татарстане. Оставшиеся четыре я даже не стал искать, ясно было, что они находятся на Урале, Алтае и Дальнем Востоке. Десять лагерей по возможности охватывали территорию с учетом плотности населения.

– На Кавказе нет лагерей? – Ашот родом был с Пятигорска, переехал Одинцово лет десять назад.

– Так вроде южнее Краснодара и не наносили никаких ударов, какой смысл там лагеря организовывать, – раньше меня ответил Виталий Семенович. И почти сразу предложил направиться в Вышний Волочек, мотивируя, что это совсем недалеко.

– Мы даже не знаем, правда это или нет. – я свернул карту России, – Да и что это за комитет, кто в нем состоит, какова их цель? Ясно одно, группа людей либо пытается помочь, либо целенаправленно собирает выживших в определенных точках. И все эти так называемые лагеря находятся вдоль крупных автомагистралей, что логично, с одной стороны. С другой стороны, если они не расположены вблизи стратегических хранилищ государства, толка от них ноль. Скученность людей на ограниченных площадях будет способствовать эпидемиям и увеличит смертность. Да и облученные будут представлять опасность. Придерживаемся старого плана, но если кто-то хочет в такие лагеря – держать не будем.

Семенов молча поднял руки, соглашаясь с моими доводами. Пока девушки готовили нехитрый завтрак, замерил радиацию у входной двери в подвал – 0.58 микрозиверт в час. Этот фон уже был почти верхней границей нормы, снаружи он будет выше, но не в разы. Когда Аннабель позвала завтракать, план действий на сегодня был готов – съездить в Мамоново за семьей Ашота и готовиться к отъезду. Радиоприемники были во многих семьях, россияне всегда любили слушать новости по радио. Если сообщение прослушали, то толпы народа ринутся по вышеназванным координатам, и без того усложняя передвижение.

– В Мамоново поедем я, Ашот, Денис и Виталий Семенович. Поедем на Ниссане и Додже, надо проверить обе машины перед отъездом.

– А когда будем уезжать отсюда? – Альбина держала на руках спящего сына.

– Либо сегодня ночью, либо завтра, – ответил с набитым ртом, показывая парням, что надо поторопиться. Стоило доехать в Мамоново и вернуть пораньше, пока основная масса людей еще спит.

– Уровень радиации начал уменьшаться. – объяснил поспешность отъезда, – Если по радио об этом скажут, все, кто прятались, ринутся в сторону юга и по координатам. А чем меньше людей снаружи, тем безопаснее для нас. Мы заканчивали завтрак, когда приемник вновь зашипел и начал выдать тональные сигналы, привлекая внимание.

– Внимание, говорит Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям и обороне Российской Федерации, – этот голос мы раньше слышали, он перечислял атакованные города страны. – Сегодня рано утром наш враг, используя наши частоты, передал неверные координаты и ввел в заблуждение население нашей страны. Повторяем – никаких лагерей по указанным координатам нет, работа по развертыванию только начинается, и в каждой области этим занимается оперативный штаб. Уровень радиации в большинстве районов страны слишком высок для безопасного нахождения на открытой местности. Оставайтесь в домах, максимально уплотните окна и двери, по территории нашей Родины все еще продолжаются удары баллистическими ракетами. До вас будет доведена оперативная информация о временных убежищах по мере их готовности. С завтрашнего утра по городам и поселкам Центрального и Северо-Западного федеральных округов будет развозиться гуманитарная помощь. О поступлении гуманитарной помощи по остальным округам сообщим дополнительно. А теперь прослушайте уточненную информацию по местам нанесения ядерных ударов.

Далее следовал уточненный список городов и мест, подвергшихся атаке – добавилось около десятка мелких городов и множество иных мест, о существовании которых я не знал. Закончив перечисление, диктор начал рассказывать о первых симптомах лучевой болезни и мерах по снижению воздействия радиации. Передачу пару раз заглушали помехи, словно кто-то реально пытался помешать.

– Что думаете, кому верить? – подполковник озвучил вопрос, который был у всех на устах.

– Никому, – отрезал Денис, любовно поглаживая автомат, – только АК и самому себе.

– Оба сообщения довольно логичные, но взаимоисключающие, значит, верить им обоим нельзя, – Аннабель покраснела, высказав свое мнение. Увидев, что все с интересом ждут продолжения, девушка пояснила:

– В обоих случаях была цель опровергнуть утверждение противоположной стороны. Это говорит о предвзятости и наверняка о внутренней борьбе противоборствующих сторон, где факты не имеют значения, главное – убедить человека в собственной правоте. Так нас учат на юридическом, – закончила девушка, краснея под нашими взглядами. После слов Аннабель мнения разделились – Альбина, Ваня и Наталья Ивановна больше склонны были верить сообщению Государственного комитета, вещавшего от имени властей. Ашот и Виталий Семенович были противоположного мнения, я же был согласен с Денисом – верить можно только себе.

Додж завелся легко, с Ниссаном пришлось повозиться – вечная проблема дизельных двигателей на морозе. И хотя, готовясь к апокалипсису, Денис заранее установил в машине Вебасто, двенадцать дней на морозе не прошли даром. Пока Ниссан завели, Додж прогрелся настолько, что полностью очистились стекла, и снег начал подтаивать на капоте, оставляя грязно-серые разводы.

Уровень радиации колебался в диапазоне 0.86–0.92. До Можайского шоссе добрались без приключений – на дороге было много брошенных машин, но непреодолимых заторов не было. Страшные нагромождения из машин, сваленных деревьев, рекламных щитов и сорванных кровель начались после перекрестка на Говорова. Чем ближе к Мамоново, тем сильнее были разрушения. Видимо, ударная волна максимально пощадила наш центральный микрорайон, прикрытый со стороны Красногорска подушкинским лесом и высотками третьего микрорайона.

Свернув с Колхозной на Лесную, принял вправо, пропуская Дениса и Ашота. Мамоново преимущественно частный сектор – если бетонные многоэтажки выдержали, лишившись в основном окон и кровли, то частые дома были повреждены значительно. Я и раньше замечал, как Мамоново хаотично было застроено – в любом месте можно было наткнуться на воздушные газовые линии, а линии электропередач так вообще были жуткие. И этот хаос не прошел даром – Мамоново не выдержало удара, большинство домов сгорело. Целыми остались лишь те дома, что находились на отшибе.

Лесная свернула вправо – где-то в этом месте находился дом Ашота. Но ныне его там не было, от него остались лишь обугленные кирпичные стены. Только в самом конце улицы уцелело два небольших домика. Ашот выпрыгнул из машины практически на ходу – нелепо размахивая руками в ОЗК, он исчез в проеме дома. Я притормозил рядом с Ниссаном, жестами показывая Денису не покидать машину. Чем меньше будем снаружи, тем меньше облучение. Да и Ашоту не хотелось мешать, глядя на обугленные стены, я представил себе сгоревшие трупы.

Прошло не меньше пяти минут, прежде чем армянин вернулся, едва не упав от спешки. Минуя Ниссан, Ашот открыл дверь Доджа:

– Там никого нет, я все осмотрел, – забыв про радиацию, он снял респиратор.

– В конце улицы два домика, проедем к ним, может, там есть кто-нибудь и они в курсе, – фразу пришлось повторить дважды, респиратор мешал внятно говорить. Не теряя времени, Ашот разместился сзади, знаком показал Денису ехать за мной. Но у домиков нас ждала неудача, уже у калитки было ясно, что хозяев нет. Сорванная с петель калитка была занесена снегом, серо-грязная равнина во дворе не имела следов человеческих ног. Стекол в окнах не было, дверь висела скособочившись, а часть кровли сползла назад, открывая зияющий зев.

Соблюдая осторожность, обследовали оба здания – внутри лежал толстый слой снега, признаков жизни человека не было. Не обнаружилась зимняя обувь и зимняя одежда, из чего можно было сделать вывод, что хозяева ушли отсюда живыми.

– Уходим, здесь никого нет, – в этот раз меня услышали. Ашот долго оглядывался на пепелище родного дома, пока мы не завернули за угол. Выехав на Можайку, наткнулись на группу людей в дождевиках поверх одежды. Замотанные шарфами с линзами защитных очков, четыре мужика грузили какие-то предметы, подогнав вплотную Газель. У двоих за спинами висели ружья, еще двое были вооружены автоматами. «Банк 'Авангард», – прочитал я вывеску, едва удержавшись от смеха. Они реально думают, что деньги будут в ходу и на них можно будет что-то купить?

Увидев наши машины, мужики заняли оборонительную позицию, прикрываясь машиной. Не сбавляя хода, мы продолжили путь, отмечая большую, чем раньше оживленность на улицах. Еще дважды попались группы мародеров – видимо, данные о ослабевающей радиации знали не только мы. Пока еще стычек не было, завидев нас, мародеры немного напрягались, но видя, что машины проезжают мимо, принимались за работу.

Эпидемия ковида, несколькими годами ранее, научила людей держать дома респираторы и средства индивидуальной защиты. На одной из групп мародеров численность в три человека были защитные костюмы времен эпидемии. От радиации они не могли защитить, но людям порой нужно только ложное ощущение безопасности. Еще выезжая в Мамоново, я взял у Вани ключи от его «шишиги», машину надо было подогнать к нашему убежищу. Увиденное укрепило меня во мнении, что медлить нельзя – было еще только девять часов утра, а мы встретили три группы. К обеду их станет в десять раз больше, тем более что снег прекратился, хотя морозец давал о себе знать.

Почти полчаса прошло, прежде чем «шишига», прокладывая глубокую колею, встала в десяти метрах от входа в подвал. Машину пытались завести – водительское окно было разбито, а замок зажигания выдран с корнями, самым варварским образом. Но секретку Вани угонщики не нашли – прежде чем завести ее, а сделать это смог Виталий Семенович, пришлось вычищать снег из кабины. Ему же и пришлось перегонять машину, правда, расстояние было всего около двухсот метров.

Сегодня я получше разглядел наш двор – досталось и нашему дому, и дому № 13 напротив – почти все окна были выбиты. Большинство окон было затянуто пищевой пленкой, одеялами и иными подручными средствами. Пять берез у противоположного конца дома не выдержали удара – они загораживали проезд со стороны третьего микрорайона.

Пока мы прошли дезинфекцию, рассказали оставшимся, что видели во время поездки, наступило время обеда. Ашота все утешали, упирая на то, что если нет следов трупов, то его родные могли эвакуироваться. Армянин слабо улыбался в ответ на слова поддержки, еле сдерживая слезы. Отведя его в сторону, чтобы не слышали остальные, налил ему полный стакан водки:

– Иди в курилку, отведи душу, выплачься, если надо. Если Бог так судил, твои выживут. Но ты мне нужен крепкий и адекватный, а не размазывающий сопли.

Проводив его, вернулся к остальным:

– После обеда начинаем собирать вещи, будем все упаковывать в баулы, ехать надо уже сегодня.

Однообразная еда начинала надоедать. Все время либо рис с тушенкой, либо гречка. Иногда суп с макаронами и тушенкой. Только сегодня осознал, что забыл запастись соленьями – этот вопрос мы откладывали на последний момент, но не успели.

– Угля у нас для отопления всего на сутки, скоро и фонари наши разрядятся. Что будем делать в холоде и темноте? – поддержал меня Ваня. Когда вопросы касались технической составляющей, лучше него никто не разбирался.

– Если командир дает указание, мы должны выполнять, – отставив в сторону тарелку, подполковник полиции встал:

– Определи фронт работы каждому, чтобы мы не суетились и не мешали друг другу.

В убежище было очень много клетчатых баулов большой емкости, со слов Натальи Ивановны, именно в таких сумках сновали первые торговцы в девяностые, привозя товар в страну. Ваня с Ашотом комплектовали сумки фонарями, повербанками, инструментами, наборами ключей – всем, что так или иначе имело отношение к технике или инструментарию. Женская половина была озадачена медикаментами, продуктами питания и одеждой, предстояло забрать много вещей. По моему поручению, мама после приезда в Брыкин Бор закупила продукты, выводящие радиацию из организма. Уже на третий день после приезда отзвонилась, что закупила в достаточном количестве сухофрукты и бобовые: курага, фасоль, горох, чернослив, изюм, миндаль, фундук, кедровые орехи ожидали нас в Старом Кудоме. До этого дед занимался закупками картофеля, гречки, риса, муки. Всего даже не помню, список продуктов составляли девочки по моей просьбе. Находясь в подвале, мы каждый день принимали по две таблетки йодида калия, за этим строго следила Маша.

Однажды мы с Денисом наткнулись на объявление о ликвидации товаров магазина типа «военторг». Бушлаты, тактические костюмы, разгрузки, обувь, термобелье и еще много очень полезных вещей было скуплено с пятидесятипроцентным дисконтом.