Текст книги "Взгляд Василиска (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 8

Ваньку в то утро разбудили рано. Несносный Архипыч, проворонивший накануне хозяина, никому не дал покоя и едва не силой вытолкал поутру со двора Прохора и кофишенка. Впрочем, камер-лакей, хотя и поворчал на старого матроса, сильно перечить не стал и бросился заводить воняющую бензином колымагу.

– Чего брать то с собой? – поинтересовался Ванька, едва справившись с зевотой.

– Винтовку возьми, морячок ряженый, – пробурчал в ответ Архипыч.

– Чего бы это? – недоверчиво протянул Прохор.

– Того это, – огрызнулся старик, а потом неожиданно добавил: – Беду чую!

Надо сказать, что старый матрос никогда прежде не был замечен в предчувствиях, предсказаниях и тому подобных делах. Камер-лакей хотел было уже поднять его на смех, но затем передумал и велел кофишенку.

– Ваньша, ну-ка метнись за винтовкой, де револьверт не забудь!

Парень тут же забежал в дом, чтобы через минуту вернуться с казачьей берданкой и револьвером в кобуре. Винтовку эту подарил Алеше отец, когда он был еще маленьким. В доме великого князя Михаила Николаевича все было подчинено строгой дисциплине, а сыновья его с младенческого возраста считались состоящими на действительной военной службе. Помимо всего прочего, это выражалось в том, что мальчики, одетые в форму, изучали ружейные приемы, могли быть назначены в караул или даже поставлены под ружье за непослушание. Но, поскольку его младший сын был с рождения не очень крепок здоровьем, управляться с тяжелой винтовкой ему было трудно, поэтому он и подарил ему винтовку казачьего образца, которая была легче и не имела штыка. К слову, это было единственное послабление, сделанное ему строгим отцом. Сам Алексей Михайлович, как и большинство артиллеристов, все, что было калибром менее трех дюймов, за серьезное оружие не считал, однако подарок отца хранил и всюду возил с собой.

Получив оружие, Архипыч тут же перекинул портупею с кобурой через плечо, зарядил берданку и устроившись поудобнее крикнул Прохору:

– Ну чего застыл, трогай!

Самобеглая коляска, чихнув, выпустила облако черного дыма и бодро побежала по кривым улочкам старого города. Ванька, немного обидевшись, что ему не дали никакого оружия, нахохлившись, сидел на задней скамейке и глазел по сторонам. Впрочем, дорога ему была знакома до мельчайших подробностей и вскоре он заскучал. В таких случаях на помощь кофишенку всегда приходила его фантазия. Скоро, подумалось ему, Алексей Михайлович получит под команду самый большой броненосец и поведет его на подлого врага, а его непременно возьмет с собой, потому как Архипыч уже старый, так что какой с него толк! В тяжелом бою они одолеют супостата, а когда хозяина ранит, то Ванька его спасет и получит за это георгиевский крест. Тут парень немного задумался, потому что Алешка всегда был добр к нему и, наверное, ничего хорошего в том, что его ранят, нет. С другой стороны если его не ранят, то отчего же его спасать? Так и не решив, за что именно его наградят крестом, парень вдруг понял, что они стоят.

– Чего случилось? – спросил парень.

– Ослеп, тля худая, – беззлобно ругнулся старый матрос, – глянь, столбы валяются!

Действительно, несколько стоящих вдоль дороги телеграфных столбов были подпилены какими-то злоумышленниками. Поглядев на оборванные провода, Прохор с Архипычем переглянулись и поправили оружие.

– Вот что Ваньша, – велел кофишенку камер-лакей, – я править буду, а ты по сторонам смотри, да упреди ежели чего…

В этот момент из-за ближайшего холма прозвучало несколько выстрелов, один из которых сбил с Прохора кожаный картуз. Тот не будь дурак, тут же упал, схоронившись за машиной, не забыв пихнуть продолжающего столбеть Ваньку.

– Пригнись, убьют еще!

Выдернув из кармана свой бульдог, он выстрелил в сторону холмов и снова пригнулся. Ответом ему был целый рой пуль взбивших пыль вокруг автомобиля.

– Арихипыч, ты там живой? – крикнул камер-лакей старому матросу.

– Не дождешься, – отозвался тот.

– А чего не стреляешь?

– Почему, не стреляю – стреляю! – Медленно проговорил старик и действительно выстрелил.

Чей-то истошный визг тут же возвестил им, что Архипыч не зря так тщательно целился.

– Эй русике, сдавайтесь! – крикнули им из-за начавшие окружать машину хунхузы, – а то мал-мал будем башка резать!

– А вот вам! – выругался в ответ Прохор, – ишь чего надумали, облизьяны.

– Дайте и мне револьверт, – попросил Ванька чувствовавший себя совершенно беспомощным в приключившейся с ними заварухе.

– Сиди уж, Аника-воин, – отмахнулся от него старый матрос, – еще зацепит ненароком, что я тогда твоему отцу скажу.

Неизвестно чем бы еще кончилось дело, но к оборонявшимся у автомобиля слугам, пришла выручка. Далеко разносившиеся звуки перестрелки привлекли внимание оказавшихся неподалеку саперов и командовавший ими офицер, послал нескольких солдат во главе с унтером, узнать что происходит.

Хунхузы, оказавшиеся между молотом и наковальней, кинулись было наутек, но сбежать посчастливилось далеко не всем. Двоих из них тут же подстрелили Прохор с Архипычем, а третьему, совершенно ошалевшему, и выскочившему прямо на них камер-лакей ловко дал в зубы, отчего тот растянулся во весь рост на пыльной дороге.

– Кто такие? – спросил у слуг подбежавший унтер.

– Служащие его императорского высочества, следуем по его приказу в Дальний.

– А это кто?

– Так, а мы почем знаем? Напали…

– Понятно, а что со столбами?

– Так они, поди, и подпилили, нехристи!

– Тьфу ты пропасть, – выругался унтер, – нам же эта морока их назад ставить и достанется!

– Такое уж ваше дело служивое, однако, за то что на выручку пришли, благодарствуем.

– Да не за что, а чего это у вас течет с антамабили вашей?

– Где?

– Да вот же…

– Ах, ты же господа бога душу… – выпалил раздосадованный Прохор, – радиатор прострелили черти узкоглазые!

– И чего теперь?

– Отъездились! Лошадь надо чтобы до ремонту отволочь…

– Вот же пропасть, а как же теперь в Дальний попасть?

– Не знаю, Архипыч, вот ей богу не знаю! Пешком тут верст двадцать осталось, быстро не дойдем, да и машину бросать без пригляду не годится.

– Вот что, постреленок, ну-ка собери у дохлых китайцев винтовки, да будешь охранять, пока мы у местных лошадь наймем или купим. Ненадежное дело эти механизмы, лошадка то всяко лучше будет.

– Темный ты человек, Архипыч!

– А чего с этим делать? – робко спросил кофишенк показывая на хунхуза отправленного в нокаут Прохором.

– Был бы бычок-четырехлетка, – задумчиво проговорил Архипыч, – с него бы после Прошки самое время шкуру снимать, а так чего уж, пусть лежит!

– Как же это, – почти простонал, потрясенный парень, – он же только кулаком…

– Это Ваньша называется бокс. Французский! – Пожал плечами камер-лакей, – да, чего ты малахольный! Живой он, вяжи его нехристя, жандармам потом сдадим. Вот чего ты старый мальца пугаешь.

* * *

«Ангара» не зря приглянулась в свое время адмиралу Алексееву. Целая палуба роскошных кают первого класса позволяла с комфортом устроиться, привыкшему жить барином наместнику и его штабу, который впору было называть двором. Увы, планам его не суждено было осуществиться, и каюты стояли закрытыми, со строжайшим наказом никому ими не пользоваться. Разумеется, на великого князя эти ограничения не распространялись, и ему волей-неволей пришлость занять шикарные апартаменты и одному жить на палубе первого класса. Пока верный Архипыч мотался на берег за вещами своего хозяина, а несколько матросов наводили лоск в каюте, Алеша попытался хотя бы немного ознакомиться с кораблем. Огромный пароход был величиной с новейший броненосец, и обойти его за раз было непосильной задачей, но он просто хотел остаться один. Великий князь не зря отказался заезжать домой, он очень хотел и одновременно боялся увидеть Кейко. Когда он пропахший порохом и со свежей ссадиной на лице появился дома, девушка бог знает что себе вообразила и кинулась ему на шею, лепеча какие-то нежности. Остальные слуги деликатно отвернулись и он как мог успокоил ее. В жизни Алеши прежде почти не было женщин, и он решительно не знал, что делать в такой ситуации. В конце концов, он решил, как испокон времен решали моряки: – «уйду в море, а там будь что будет!»

Впрочем, совсем оторваться от береговых забот у Алеши не получилось. Тем же вечером на «Ангару» нагрянул инженер Меллер. Прежде они знакомы не были, но живо интересующийся артиллерийским делом, великий князь много слышал об известном конструкторе – создателе станков для большинства современных морских орудий.

– Ваше императорское высочество, – начал разговор нежданный гость, – прошу прощения, что без доклада…

– Полно, Александр Петрович, оставьте эти церемонии для китайских мандаринов[63]63
  Мандарин (порт. mandarim – министр, чиновник, от санскр. – мантрин – советник) – данное португальцами название чиновников в имперском Китае, позднее также в Корее и Вьетнаме. Название происходит через португальское посредство (слово mandarim, обозначающее министра) из санскрита (mandari – командир) и соответствует собственно китайскому слову гуань (官). Вопреки расхожему заблуждению, это слово обозначало не только чиновников Манчжурской династии. На протяжении 1300 лет в Китае действовал строжайший образовательный ценз. Для назначения мандарином требовалось пройти сложную процедуру экзаменации.


[Закрыть], – остановил его многословие великий князь, – говорите, чем я могу вам помочь. У вас какая-то надобность в материалах со складов КВЖД?

– Нет, э ваше…

– Зовите меня просто, Алексей Михайлович.

– Благодарю вас, – поклонился Меллер, – нет у меня просьба личного характера.

– Слушаю вас.

– Я, собственно, по поводу автомобиля. Я слышал он пришел в негодность?

– Да, мои слуги попали в переделку и у машины прострелили радиатор или что-то в этом роде.

– Алексей Михайлович, а не отдадите ли вы мне ее?

– А зачем она вам?

– Да, в общем-то, затем же, зачем и вам. Надо много передвигаться по разным батареям, складам и прочим местам. В механизмах я разбираюсь и, полагаю, смогу починить.

– Да ради бога… хотя нет, так просто не отдам, но могу предложить обмен.

– Обмен?

– Именно так, я вам автомобиль, а вы мне один проект.

– Господи, какой еще проект?

– Морской пушки установленной на железнодорожную платформу.

– Простите, а зачем?

– Понимаете, уважаемый Александр Петрович, как выяснилось, вверенный мне порт имеет совершенно недостаточную защиту. Поставить батареи дело не быстрое, да и лишних пушек в Порт-Артуре нет. А вот если сделать передвижную батарею на железнодорожных платформах, она может быть там, где это в данный момент наиболее необходимо.

– Вам нужно, нечто вроде блиндированных поездов, которые применялись англичанами в их войне с бурами?

– Не совсем. Блиндированный поезд предназначен для охраны железнодорожного пути от разного рода диверсий. Ну и сам по себе он передвижная крепость. А я говорю о передвижной батарее, для поддержки обороны.

– Черт, – задумался инженер, – очень интересная идея! Как вы только до такого додумались… а какие пушки планируются к установке?

– Ну, я полагаю, что устаревшие морские пушки калибром до шести дюймов.

– Образца 1877 года?

– Да, другие достать будет затруднительно.

– Сразу, я вам не отвечу, но по предварительным прикидкам, девятифунтовки станут вообще без проблем. Платформы только надо будет усилить. Что касается более крупных орудий, то полагаю, для кругового обстрела нужны будут домкраты. Но принципиально, никаких затруднений я не вижу. Идея вполне реализуема. Кстати, вы напрасно отказываетесь от блиндирования. Хотя бы легкая противоосколочная защита не повредит.

– Замечательно, я сейчас напишу записку, чтобы мои люди передали вам автомобиль, ну или то, что от него осталось. Когда вы сможете представить проект?

– Черновые расчеты будут готовы через три дня, но хорошо бы провести испытания в натуре…

– Что же, значит, будет еще одна записка. Вы знакомы с инженером Сахаровым? Это мой товарищ, я отдам распоряжение, и вам предоставят платформу и первую же пушку какую только смогут снять с затонувшего клипера. Я, очевидно, некоторое время буду занят на эскадре, но как только освобожусь, непременно ознакомлюсь с тем, что у вас получится.

На следующий день Макаров снова вывел эскадру на внешний рейд для обучения эволюциям. Поскольку шнырявшие ночью японские миноносцы вполне могли накидать мин, впереди шел тралящий караван. В последнее время, это стало обычной практикой и никого уже не удивляло. Как оказалось предосторожности были отнюдь не излишними, и тральщикам Лощинского удалось вытралить и расстрелять на пути броненосцев два рогатых сюрприза. Японские крейсера, как обычно следили, за выходом своих врагов, а их русские визави едва выйдя на рейд, кинулись их прогонять. Впрочем, было одно отличие. Обычно этим занимались «Новик» или «Боярин» с миноносцами, но сегодня на разведчиков двинулись «Баян» с «Аскольдом». Те не понаслышке зная об их скорости и мощи, решили не рисковать и поспешно ретировались. Увидев, что горизонт чист, Макаров приступил к выполнению второй части своего плана. Забитая углем, так что грузовая марка почти ушла под воду «Ангара» дала полный ход и сопровождаемая «Боярином» резво пошла на зюйд. Никто на эскадре не знал о планах командования, потому уход крейсеров стал для матросов и офицеров полной неожиданностью. «Как это? Куда? Зачем?» – Гадали они, провожая взглядами уходящие корабли, но стоящий на мостике адмирал хранил молчание.

– Что происходит? – выбрался на мостик немного растрепанный великий князь Кирилл Владимирович.

– Учения, ваше императорское высочество, – бесстрастно отозвался боцманский сын ставший волею судьбы, командующим флотом.

– Ах, учения, – пробормотал августейший начальник отдела его штаба, – это хорошо! А где Алешка? Ему бы понравилось…

– Я держусь такого же мнения, – усмехнулся в бороду Макаров.

Алеше, стоявшему в этот момент на юте «Ангары», действительно нравился грозный вид идущей в кильватерной колонне эскадры. С волнением наблюдал он за громадами броненосцев, остававшимися за кормой. Крейсера же тем временем уходили дальше и дальше. Скоро к ним присоединились «Баян» с «Аскольдом» и заняли место впереди вооруженного транспорта. А «Боярин», напротив побежал вперед, охраняя маленькую колонну от нежелательного внимания.

Время для прорыва было выбрано идеально. Недавно базировавшиеся во Владивостоке крейсера совершили второй выход в море с начала войны. По большому счету он был таким же безрезультатным, как и первый, но заставил-таки японское командование обратить на него внимание. Следуя указаниям из Токио, адмирал Того приказал второму боевому отряду отправиться для противодействия русским. Главными последствиями этой экспедиции был обстрел Владивостока с моря и то что в решительный момент у Того было под рукой только два броненосных крейсера, а не шесть. Так что, когда выяснилась пропажа русских кораблей, послать за ними в погоню было просто некого. Через два дня Камимура присоединился к главным силам, но время было упущено. Отряд Вирена проскользнул Желтое море практически незамеченным и подобно эфиру растворился в океане. Но что самое удивительное, впоследствии выяснилось, что уход «Ангары» остался совершеннейшей тайной для японской разведки. Сначала на ее пропажу просто не обратили внимания, затем решили, что транспорт зачем-то перевели в одну из прилегающих бухт и направили на поиск миноносцы.

– Не желаете ли кофе, Алексей Михайлович, – вывел великого князя из задумчивости Ванькин голос.

– Лучше бы чаю, – машинально ответил тот, но тут же поправился, – хотя, давай кофе!

Мальчишка со всех ног кинулся выполнять распоряжение хозяина, но едва завернув, тут же налетел на Архипыча, без разговоров схватившего его за ухо.

– Сколь раз тебе говорено, байстрюк, Алексей Михайлович он тебе дома! Его императорское высочество во дворце, а на корабле их высокоблагородие!!!

– Ай-ай-ай! – заверещал Ванька, – прости Архипыч, я больше не буду! Запамятовал я, пусти больно!

– То-то что больно. Чего тебе господин капитан второго ранга велел?

– Так что их высокоблагородие, велели кофе приготовить! – гаркнул кофишенк, встав во фрунт.

– Ну, ведь можешь, когда хочешь! Ладно, дуй, тля худая.

– Воспитываете, Никодим Архипович? – немного подобострастно спросил его подошедший боцман.

– А куды деваться, если ты мышей не ловишь? – сердито отозвался пользующийся безусловным авторитетом на корабле старик.

– А чего, я? – развел руками тот, – он же их императорского высочества слуга!

– Дурак ты Пашка! Я тебе что, за Ваньку толкую? Хотя и его еще учить и учить. Ты лучше посмотри на своих матросов, язви тебя через бушприт! В них морского то, только что форменки, да бескозырки! А сними их вылитые мужики, хоть к сохе определяй.

– Не травите душу, Никодим Архипыч, сами, поди, знаете какой на транспорты народ отправляют. На, убоже, чего нам не гоже. Эти еще что, мужики они и есть мужики и хоть работать заставить можно, а бывает, что чуть не с арестантской роты направят или социалистов каких! Тогда совсем труба дело.

– Эх, Пашка, – вздохнул старый матрос, – да кабы я знал, что с тебя такой хреновый унтер получится, я бы тебя еще в первом походе за борт определил!

– Грех вам так говорить, Никодим Архипович, – обиделся боцман, – мы к вам со всей душой. Пришли на вечерню мурцовку[64]64
  Мурцовка. – Разновидность холодного супа. Ну и повод собраться.


[Закрыть] пригласить…

– Еще я мурцовки вашей не хлебал!

– Ну и рому для хорошего человека найдется. Со всем нашим уважением!

– Рому говоришь… ладно, приду.

Тут надо пояснить один момент. За годы службы старик привык, что в кампании хочешь, не хочешь, а чарку тебе нальют. Пока служил молодому великому князю на берегу, с этим проблем тоже не было. Что-что, а адмиральский час соблюдался свято. А вот на «Ангаре» куда его хозяин попал почти что пассажиром, фактически вольнонаемному вестовому великого князя винная порция не полагалась, что приводило старого морского волка в тоску. Алеша же по простоте душевной, об этом обстоятельстве совершенно не подумал, оплатив стол своих слуг из кают-компании. И, дело даже не в водке! Просто раз в день, в адмиральский час, вся команда собирается у ендовы, где каждый, получив от баталера заветную чарку, опрокидывает ее в луженую глотку и, крякнув от удовольствия, отходит в сторону. Каждый. Кроме Архипыча. Вроде он и не моряк уже…. Так что приглашение от боцмана, для него дорогого стоило. Значит, его еще помнят, еще уважают… значит он еще в строю.

* * *

А в это время в далеком Владивостоке, вывел в море крейсера только что прибывший адмирал Иессен. По-хорошему, конечно, для начала требовалось ознакомиться с местными условиями и с отрядом и будь назначен командующим кто-нибудь другой, так бы, наверное, и случилось. Но Иессен совсем еще недавно командовал одним из крейсеров отряда – красавцем «Громобоем» и хорошо знал, как отряд, так и все местные обстоятельства. Первые два выхода не доставили четверке русских крейсеров славы, поскольку единственными их жертвами оказались два маленьких каботажных парохода, но теперь их экипажи были полны решимости исправить это досадное недоразумение и нанести коварному врагу решительный удар.

И такая возможность, вскоре им представилась. Вырвавшись из запертого со всех сторон Японского моря узким Сангарским проливом, Иессен устроил настоящую охоту на торговых путях противника. За первые же несколько дней в русские сети попало два японских парохода и три нейтрала. Японцев, не мудрствуя лукаво потопили, как и американца идущего с грузом хлопка в Осаку. Англичанина шедшего в балласте пришлось отпустить, а датчанина везущего на острова железнодорожное оборудование из уважения к вдовствующей императрице[65]65
  Вдовствующая императрица Мария Федоровна, в девичестве была датской принцессой Дагмар.


[Закрыть] топить не стали, а отправили во Владивосток, высадив на нем призовую команду. Известия о том, что русские пиратствуют на входе в Токийский залив, взбудоражило все мировые биржи. Японские акции стремительно рухнули вниз, а у их противников напротив поднялись. Страховые компании тут же задрали цены, и вслед за этим до совершенно неприличных размеров вздорожал фрахт. Его императорское величество Муцихито, узнав обо всех этих обстоятельствах выразил свое монаршее неудовольствие и адмиралу Камимуре вновь пришлось покинуть объединенный флот и кинутся на поиски коварного врага посмевшего нарушить покой страны Ямато.

Но всего этого наш герой не знал, поскольку отряд Вирена шел не заходя в порты и соответственно не получая никаких известий. «Боярин» за время похода дважды ловил нейтралов с военной контрабандой и их команды после утопления отправлялись на «Ангару». Будучи гостем на корабле великий князь не имел постоянных занятий. Его деятельная натура всячески протестовала против подобной праздности, но когда он вздумал напроситься стоять вахту как прочие офицеры, Сухомлин деликатно спросил, как он это себе представляет и скосил глаза на погоны. Алеша проследил за его взглядом и покраснел. Действительно он был в одном звании с командиром крейсера и выше любого другого офицера, включая старшего. Тогда он с молчаливого согласия артиллериста взялся за обучение его подопечных. Комендоры на вспомогательный крейсер действительно были собраны с бору по сосенке и знали свое дело, как бы это помягче сказать, не очень хорошо. Великий князь с энтузиазмом принялся за дело, и вскоре его подопечным небо показалось с овчинку. Учения следовали одно за другим, наводчики постоянно тренировались в определении расстояний на глаз, опознавании силуэтов противника, а подносчики снарядов совершенствовались в своем искусстве. Затем Алеша объявил, что в бою часть комендоров может выйти из строя и посему надо учить и прочих членов команды. Наконец, он добился, чтобы на кораблях отряда устроили стволиковые стрельбы. Вирен, припомнив как «Баян» с «Цесаревичем» во время перехода в Порт-Артур буксировали друг для друга буйки, решил, что подобное упражнение будет полезно и здесь. Теперь крейсера поочередно буксировали мишени для своих товарищей, и артиллеристы получили, таким образом, необходимую практику.

Один из относительно безветренных дней был посвящен угольной погрузке легких крейсеров. Постоянно рыская вокруг отряда «Боярин» изрядно растратил свой и без того не великий запас. Дело это оказалось совсем не простым. В русском флоте прежде не тренировались делать это в открытом море, и потому работа заняла вдвое больше времени, чем рассчитывали.

– Как вам зрелище? – спросил Алешу Сухомлин, глядя как отваливает от борта «Ангары» очередной тяжело груженный кардифом[66]66
  Кардиф. – Боевой уголь, добывался в Англии.


[Закрыть] барказ.

– Да уж, матросам можно только посочувствовать, – заметил в ответ великий князь.

– Конечно, лучше заниматься этим на стоянке в защищенной бухте, но, как говорится, за неимением гербовой пишут на простой.

– А еще лучше тренироваться таким вещам загодя. Мы столько времени готовились к крейсерской войне, а как коснулось, так оказалось, что ничего не умеем и не к чему не готовы. А ведь наш нынешний противник совсем не Англия.

– Ну, нашли чем удивить, Алексей Михайлович, быть не готовой к войне, это обычное состояние России. Такая уж у нас планида[67]67
  Планида. – Судьба.


[Закрыть]…

– Вот так всегда, как где какой непорядок, так сразу виноваты кто угодно, но только не мы. Татаро-монгольское иго, англичанка гадит, теперь вот еще планида у нас не такая!

– Да вы ваше императорское высочество, просто карбонарий! В Италии подобными идеями заразились? – засмеялся командир Ангары.

– Ну, уж нет, – улыбнулся Алеша, – вот уж если где порядка еще меньше чем в нашем отечестве, так это в Италии.

– Вы думаете? А я вот люблю Италию!

– Я тоже люблю к тому же, как вы знаете, долго жил там, но… понимаете, одно дело величественные руины античности, или высокая культура Возрождения, прекрасные храмы Ватикана и роскошные палаццо[68]68
  Палаццо (итал. palazzo, от лат. palatium – дворец) – итальянский городской дворец-особняк XV–XVIII вв. Название происходит от Палатинского холма, где древнеримские императоры возводили свои дворцы. Палаццо представляет собой тип городского дворца-особняка, характерный для итальянского Возрождения, сложился в XV в. преимущественно во Флоренции. Является одним из первых типов здания универсального назначения.
  Классический тип палаццо – трёхэтажное (реже двух– или четырёхэтажное) здание с величественным фасадом, выходившим на улицу, и уютным двором. В более широком смысле, вообще, – дворец


[Закрыть] знати, а другое повседневная жизнь. И поверьте, она там совсем не сладкая, иначе итальянцы не бежали бы искать счастья в обеих Америках.

– Вы так говорите, будто жили в каких-нибудь трущобах в Неаполе.

– Нет, конечно, но бывать приходилось не только в богатых виллах. А что это нам сигналят с «Баяна»?

– Эй, на вахте, спите?

– Никак нет, ваше высокоблагородие! Так что сигналят: – «Прекратить погрузку. Быть готовыми дать ход!»

– Очевидно, Роберту Николаевичу, тоже не нравится организация погрузки.

– Может быть, ему, похоже, вообще мало что нравится.

– Это верно, – снова засмеялся Сухомлин, – не представляю, как они с Эссеном уживаются!

– Ничего страшного, – пожал плечами Алеша, – если для пользы дела, то уживутся.

– Да неудивительно, что Вирен настоял, чтобы вы были нашим гостем.

– Что простите?

– А вы не знали? Черт, проговорился. Ну да ладно, что уж теперь, Роберт Николаевич был категорически против вашего участия в экспедиции.

– Почему?

– Не обижайтесь, но у вашего императорского высочества просто талант находить неприятности. Хотя, справедливости ради, нельзя не заметить, что вы умеете блестяще их преодолевать.

– Не так уж и блестяще, – вздохнул тот.

– Вы о последнем визите японцев в Дальний? Да полноте! При тех силах, что у вас были, никто бы не добился большего успеха.

– Успеха?

– Конечно! Посудите сами, вражеское нападение отбито с потерями. Город и порт практически не пострадали. Чего же вам более?

– Но мы тоже понесли потери…

– Войны без потерь не бывает! Это первое. К тому же что за потери? Старые калоши, которые и так собирались разоружить. К слову затонули они не глубоко, и снять уцелевшие пушки будет не сложно. Это второе!

– А что будет и третье?

– Всенепременно! Потопленная «Ицукусима» куда более ценная боевая единица сама по себе, да еще и была японским флагманом. Так что вы напрасно себя мучаете, этот бой – несомненная победа!

– Вы полагаете?

– Я знаю это наверняка!

– Но Степан Осипович…

– Пенял вам за плохую организацию? Правильно делал, служба у него такая! Вам он в узком кругу фитиль ставил, чтобы рвения к службе добавить, а на совещании флагманов хвалил-с!

– Право неожиданно…

Боже, какой же вы Алексей Михайлович еще р… неопытный. Если никто из господ офицеров вечером не материт своего флагмана, значит, день прожит им зря. А уж если этого не случается после недельного плавания, стало быть, адмиралу пора в отставку.

– Вы серьезно?

– Абсолютно! Да взять хоть наших комендоров, вы полагаете, им очень нравятся ежедневные учения, устроенные вашими стараниями? Черта с два!

– Но ведь в бою…

– Вот после боя, те, кто выживут, вам спасибо может и скажут. Но пока гром не грянет, мужик, а матросы наши суть те же мужики, не перекрестятся! А пока они только ропщут и, слава богу, что втихомолку.

– Неожиданно.

– А что вы хотели? Матросы, они ведь как дети, только причиндалы большие! Вы думаете, дети хотят учиться? Ничего похожего и в свое время вы в этом убедитесь. Дети хотят птифур[69]69
  Птифур. – Сорт пирожных.


[Закрыть], игрушку и погулять. Матросы, в общем, тоже самое. В смысле, выпить, бабу и чтобы увольнительная не кончалась. А для того чтобы и те и другие учились их надобно заставлять. Да-с! Но что самое скверное, большинство офицеров ничуть не лучше матросов, только им вместо водки Мумм[70]70
  Мумм. – Марка элитного шампанского. Mumm Sec Cordon Vert


[Закрыть] подавай и мамзель почище, а так никакой разницы!

* * *

Как не бескрайне море, но рано или поздно любой корабль приходит в порт назначения. В этот раз, правда, крейсера пришли не в порт, а в небольшую бухту образованную слиянием двух ничем непримечательных островов архипелага Рюкю, где и была назначено рандеву с отрядом Вирениуса. Здесь на стоянке русские корабли смогли без помех пополнить запасы угля и дать небольшой отдых экипажам. Конечно, отдых без схода на берег, это не совсем отдых, да и бдительности терять было никак нельзя, но все же стоянка, есть стоянка. «Боярин» с «Аскольдом», правда, продолжали ходить в дозоры и не без успеха, но на то они и разведчики. Впрочем, на третий день удача им изменила. «Боярин» наткнулся на английский пароход, шедший в Вейхавей. Груз и документы у него были в полном порядке, так что утопить или конфисковать его никакой возможности не было. Однако отпустить означало немедля выдать местоположение русских крейсеров врагу, так что пришлось пароход задержать и проводить в бухту. Впрочем, нет худа без добра и на англичанина перевели моряков с потопленных прежде контрабандистов. Английский капитан каждый день решительно протестовал против своего задержания и вскоре так допек Вирена, что тот был готов его потопить вместе со всем экипажем и прочими пассажирами. К счастью, внимательно слушавшие эфир радисты услышали в эфире позывные отряда Вирениуса и отвлекли русского командира от кровожадных мыслей. Повинуясь приказу командующего «Аскольд» ринулся навстречу и через четыре часа на горизонте появились знакомые силуэты. Редко когда русские моряки встречали друг друга с таким воодушевлением как в тот раз. Громовые крики ура долго разносились над палубами и заставили заткнуться даже строптивых англичан. Наконец, подошедшие корабли бросили якорь и от «Баяна» и «Ангары» к «Ослябе» пошли шлюпки с Виреном на одной и великим князем Алексеем Михайловичем на другой. Так получилось что к трапу, спущенному с «Осляби» они подошли практически одновременно, и возникла заминка кому первому подниматься на борт. Но Алеша верный себе и своей скромности придержал гребцов и дал возможность командиру отряда высадиться первым. Тот, впрочем, не уступил великому князю в вежливости и поднялся наверх, только дождавшись своего флаг-офицера.

– Ничего не понимаю, – спросил Вирен у Алеши, едва они поднялись на палубу, – как здесь оказался «Николай»[71]71
  Эскадренный броненосец «Император Николай I». – Устаревший броненосец, прошедший в 1901 году модернизацию. Последняя, к сожалению, не коснулась его артиллерии, и руководство морским ведомством в нашей истории долго не знало, куда его деть, пока не сделало флагманом Небогатова.


[Закрыть]?

– Это один из сюрпризов, о которых писал мой брат, – улыбнулся великий князь.

– А что будут еще?

– Непременно, но уже от Степана Осиповича.

– Господа, его превосходительство, просит вас оказать ему честь, – обратился к ним вахтенный начальник.