![](/files/books/160/oblozhka-knigi-frant-4-si-376814.jpg)
Текст книги "Франт 4 (СИ)"
Автор книги: Иван Солин
Жанр:
Боевая фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Глава 10
Там же и тогда же.
– Вио, скорей сюда! – позвала студентка Дальская свою подругу, когда была привлечена разгоравшейся слева сварой, где у жасминового куста, сразу перед розовой аллеей, сцепились какие-то старшекурсники с внезапно Франтом. А когда та оказалась рядом, упрекнула её. – Как он прошел мимо тебя?
– Без понятия. В окно он что ли вылез, проныра эдакий? – возмущенно заявила студентка Вежская, когда подбежав к своей розоволосой подруге была встречена полным негодования вопросом. – Эт что там, Корс? Он-то чего к Франту полез? С ума все посходили!
– Ты знаешь их?
– Вон тот здоровый, это Витор Корс из Беловежских, а те двое – его приятели. Те еще прилипалы. Все трое с моего курса. Хм, и чего это они полезли к первокурснику? А это там Горская, что ли? Вот сучка! Пустошь им во все щели, это ж она его натравила, Магией клянусь! Корс чуть ли не с первого дня вокруг неё круги нарезает, хоть Милен повода особо и не давала. Та еще извращенка.
– Ты считаешь, что Мили решила за что-то проучить Герда руками этого громилы с его дружками? Но разве она не с той мутной Клемен? Разве хоть раз решала что-то сама, без оглядки на неё? Не зря же Милен так и не включили в список наследниц. Слишком уж она, эм…
– Не амбициозна, внушаема, несамостоятельна? А как это влияет на обычную женскую обиду? Ну не быть ей в числе принцесс и что такого-то? Ну вцепилась в нее клещом эта змеюка Синегорская, и? Ведь брякни этот дерзкий мальчишка, как всегда что-нибудь в своем стиле, и что должно помешать аристократке подрядить пускающего на неё слюни громилу, дабы намять бока обидчику? Делов-то. И заметь, никакой политики!
– Ты думаешь? – задумалась розоволосая над доводами собеседницы.
– Постой. Дай посмотреть, – отмахнулась от неё фиолетоволоска, вся прикипев взглядом к разворачивающемуся действу, где оба дуэлянта уже приступили к поединку, успев закончить все подготовительные процедуры, и достичь договоренностей об условиях, пригласив при этом на роль секундантов двух парней из числа привлеченных шумом помощников наставника из мастерских, куда, к слову, сразу же один и сбегал за деревянными мечами, коих там хранилось с избытком, так как именно в данном месте они и изготавливались.
– Да чего там смотреть-то! Ты погляди, Франт же даже не старается. Он просто издевается над гораздо более слабым противником. Над тем, чье мастерство, очевидно же, что никак не сравнимо с, находящимся на недосягаемой для него высоте, уровнем противника. Спектакль(скривившись), чтоб собрать побольше припозднившихся зрителей, перед началом показательной порки. Ну хотя бы, к чести Франта то обстоятельство, что он не довел до смертельного поединка, а сломанные ребра(отмахнувшись), пусть и послужат примером того, чем можно поплатиться за глупость, но со временем срастутся, благо Кобильский корень сейчас опять подешевел, поэтому раза в два быстрее. Ибо костесростные мази снова вполне доступны, а не «всё для фронта» или по карману лишь аристо, – не особо довольная, и вроде как, даже несколько пренебрежительно высказала свое суждение о происходящем Дальская, пусть и всё же с тщательно скрываемым интересом, а иногда и с замиранием сердца, косясь на полное доминирование своего возлюбленного. Только тссс!
– Так это же и интересно! – с возмущением выдала её подруга, но махнув рукой на глупышку, опять вернула всё внимание к поединку, при этом с воодушевлением комментируя происходящее шоу. – Ну где ты еще, Рози, посмотришь на подобный уровень владения клинком? Полюбуйся, ах, как он двигается – словно ленивый кот, когда забавляется с мышью. Пустошь на головы Дарцев, ты посмотри на этот уворот! Это же… это посто шедевр. Оу, бедняга Витор, прям лицом в розовые шипы. Ха-ха! Вся рожа теперь словно после встречи с кошачьими когтями. А это что у него на щеке? Навоз! Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-а-а… До слез! Ты видела? Одна подножка – и эпичный полет неповоротливого тупицы в кусты, а в результате изодранная одежда, исцарапанное лицо и дурной запашок. Какой урон чести! Если Корс теперь не вызовет обидчика на поединок чести, то с ним перестанут общаться. И вот скажи, подруга, где ты еще увидишь такой поединок, который может стать поводом для вызова? До смерти(с возбуждением)!
– Ну да, Вио, тут ты права, но всё же… мне даже жалко стало этого Корса, – совершенно неубедительно проговорила пресным тоном, едва сдерживающая себя в руках девчонка, чтобы не приняться скакать на месте и голосить: «Франт! Франт! Покажи ему! Порви его, коть!» Ну или что-нибудь в этом роде. Но всё же скучным голосом задумчиво выдала. – А я и не знала, что Герд так ловок с мечом. Надо же…
– Ну ты погляди, погляди что вытворяет. Ай да мальчишка, каков! Я бы и сама не прочь с ним посостяза… Мать моя… Не-еэ-э-эт! С таким чудовищем даже я не справлюсь, – внезапно замерев и уставившись широко открытыми глазами на расправу одного из дуэлянтов над другим, фиолетововолосая была ошарашена произошедшим, а точнее тем, КАК это случилось, поэтому резко переоценила свои шансы в гипотетическом противостоянии с победителем созерцаемого поединка. – Я не пойму: он раньше претворялся, что ли? Если он всегда был настолько быстр, а лишь скрывал это, то Магия нас всех береги от гнева этого… «простачка». Рози, да он просто монстр – я в жизни не видела такого мечника!
– Ты уверена? Нет, я, конечно, отчетливо видела, что Фоант лениво отмахивался и уворачивался, едва не зевая, пока этот Корс чуть не из шкуры вон лез, дабы хоть коснуться его той своей деревяшкой. Но я, признаться, как-то не сумела рассмотреть: как так Герд умудрился переломать противнику ноги…
– И руки, Розин, и руки! Одним, жарить меня пожарче, ударом! Же-еэ-эсть… И именно то, милая, что ты, да и наверное много ещё кто, даже не сумели заметить этот его ЖУТКИЙ удар, и есть то самое, что ввергает меня в оторопь, вызывает табуны мурашек и заставляет все волосы на теле вставать дыбом, ну и прилично так взмокнуть… причем не только от пота(сглотнув). Я в шоке, Роз.
– Да? В смысле, ты это – осади! Он мой, – опомнившись, розоволоска захлопнула до этого открытый рот и поспешила очертить границы дозволенного для своей, как видно, переволновавшейся подруги.
– Да я что – я ничего… Одним, драть его, ударом… Бррр… А? Что говоришь? – была она вырвана из своих волнительных мыслей, иногда озвучиваемых вслух, и чего уж там скрывать, будоражащих её фантазий, когда наконец расслышала требовательный голосок своей подруги.
– Смотри, говорю, это там Кати?
– Да, машет. Нам, – прочистив горло, более собранно подтвердила увиденное Вежская, обратив-таки свое внимание на одну из знакомых, примчавшую из столичного представительства Дома, по-видимому, с каким-то срочным посланием. – Я сейчас.
– Ну что там? – нетерпеливо поинтересовалась у старшей подруги в миру ее светлость, когда та уже вернулась с конвертом в руке.
– Держи! Письмо от твоей кузины. Её «Беркут» по пути в Зеленоград заскочил в Старгород, чтобы передать новости, – довольно быстро обернувшись, вручила Виолетта письмо адресату. А когда нетерпеливо вскрытое послание, с прочтением каждой новой строчки вызывавшее всё более непонятные реакции младшей подруги, было наконец изучено той, то не выдержав выпалила. – Ты чего, Рози? Что там? О чем она пишет?
– Ничего не понимаю… КАК?!! – растерянно промолвила оторвавшаяся от текста письма розоволоска, закончив полным недоумения возгласом.
– Да что случилось-то, Рози?!! – едва не в отчаянии воскликнула фиолетововолосая.
– Она пишет, Вио, что позавчера в Белосольском лазарете от ран скончался студент Герд Франт. Соболезнует, – переведя свои круглые глаза на собеседницу, наконец поведала неживым голосом девочка.
– Дай сюда! – вырвала послание из рук подруги Вежская, а когда перечитала его пару раз и сама неуверенно проговорила. – Ничего не понимаю. Так это что же получается: то, о чем рассказывали его одногруппницы, ну пока мы все возвращались на «Журавле» – вовсе не было дурацкой шуткой? Они и впрямь оставили его помирать там. Хотя постой, а кто ж тогда ЭТО?
– Франт… Ведь Франт же? Вроде бы Франт, – растерянно проследив за указу́ющим перстом своей возмущенной собеседницы, с интонациями уровня бессмертного «и меня вылечат» промолвила Розин.
– А там? В Белосолье! – ожесточенно выпалила неугомонная Виолетта, негодующая от творящегося бардака с элементами бреда.
– И там… Франт… – как-то глуповато похихикав, правда с просматривающимися во взгляде некоторой обеспокоенностью и легким сомнением в своем психическом здоровье, а закончив и вовсе с интонациями некоего фатализма и смирения, что ли, отвечала уж невеселая малышка.
– Так, Рози милая, нам нужно срочно отправить письмо твоей матушке, – помотав головой, все же взяла себя в руки Вежская и принялась деловито рассуждать вслух. – Её светлость, при принятии решения способного повлиять на… на многое, короче, так вот, она должна опираться на ВСЕ имеющиеся факты, поэтому нужно всё подробно изложить и как можно скорее ей переслать. А может… Скорей, за мной! Пока еще есть шанс нагнать Беркут. Пожалуй, нам понадобится зафрахтовать шустрый курьер, который перехватит «толстяка». У нас же достаточно средств?
– А? – была вырвана из своих невеселых раздумий Розин, а под напором подруги и сама заразилась её деятельной уверенностью. – Да. Ты права. Вперед!
* * *
Хм, надо же, а Игрок так и не пожаловал, не порадовал меня своим присутствием в этой нашей скучной и бескровной дуэли на деревяшках. Похоже или я исчерпал лимит стычек в данном отчетном периоде, так сказать, или попросту мой противник слишком здоров и не был при смерти, ибо с ненавистью у него ко мне, как погляжу, всё в порядке. Если б не раны, то он бы еще и до смерти затеял рубиться, а там же, в отличие от этого «дубиномахания», и оружие было бы боевое, и магия с магозащитой, ну и амулеты всякие, если, конечно, определенные договоренностью условия позволят.
Ну и хрен с ним, не приперся – так не приперся! Больно надо. Обойдусь пока и без летучей метлы в качестве трофея.
Зато показательное шоу и демонстрацию своего уровня, даже не раскрывая и половины собственных возможностей, причем исключительно как мечника, я только что ярко продемонстрировал всем собравшимся на эту потасовку. Вон, кто-то даже в обморок плюхнулся.
И это ж я еще старался не отсечь конечности своему визави, что было вполне возможно на такой-то скорости даже тупым деревянным мечом, а лишь предельно аккуратно, слегонца, так сказать, стукнул его четыре раза, превращая места соприкосновения своей, правда слегка треснувшей от такого деревяхи, с бедренными и плечевыми костями Корса в жуткую россыпь и месиво из осколков. А то бы, пожалуй, кровищей тут всё залил, и парнишка от потери оной скоропостижно отчалил бы в края, как говорится, полные дичи и рыбы для большой охоты, чего в планах не имелось.
Ну право дело, зачем мне лишать жизни того, кто всего лишь стал орудием возмездия оскорбленной женщины? Ну дурак, кто ж спорит, однако не всегда жизнь бывает платой за глупость, тем более юношескую. А так, я даже потом ему верну способность ходить и орудовать руками.
Но спешить не стану. Пусть он пока побудет «витриной», живописно демонстрирующей перспективы тем, кто рискнет попытать счастье и избрать меня в качестве объекта приложения как красноречия с остроумием, так и прочих своих талантов, на что я имею вполне однозначный и зачастую асимметричный ответ. Короче говоря, страх наказания всегда был надежным сдерживающим фактором.
Так, а где опять делись эти Зелено-тёлки? Куда свалили? Да что ж такое-то, я когда-нибудь смогу с ними переговорить-то?
Хотя… плевать! Не сильно-то и хотелось. Если у них, видите ли, есть дела поважнее чем я(обиженно), то…
О! Клемен примчала. Запыхавшись. Хм. Занятно. Ого, как Милен сжалась и побледнела, похоже сейчас её ждет порка за самодеятельность. Хотя о чем это я? Порка для мазохистки – скорее награда.
– Герд… я… опоздала… прости… – тяжело дыша едва смогла проговорить голубоволоска, а затем грозно глянув на красноволоску, всё так же мнущуюся у розовых кустов, гневно возмутилась. – Как она могла?!!
Воу-воу-воу, вот это экспрессия. Оскара сюда! Скорей!
Ай да, Клемен, ай да, мелкая коварная дрянь. Я ж почти уверен, что после той порки в кустах, по результатам утреннего, вроде как, не умения Милен держать язык за зубами, хотя не факт, может это было как раз наградой за успешную провокацию, хотя неясно какие у этого всего цели, так вот, голубоволосая сама могла поездить по мозгам красноволосой, и вероятно неявно, но натолкнула-таки ту на мысль о возмездии дерзкому мне, посмевшему так отозваться об аристократичной особе, пусть и пока она в академии, без цветовой приставки к имени.
Надо, к слову, справки навести. Что это за компашка такая, где рыжая, голубоволосая и красноволосая – все, как это не странно, Горские. Сестры, блин.
И вот, Милен наверняка где-то нарыла этого мордоворота Корса, а уж он, вместе со своими прихлебателями, к слову утаскивающими сейчас в лазарет беднягу, и решил проучить внезапно подвернувшегося меня в, как он считал, плёвом студенческом поединке, где непременно должен был бы намять бока первокурснику этим своим, лишь только с виду мечом, а по сути деревянной дубиной. Но теперь, бледная Милен уже сгрызла почти все ногти, пока якобы выпустившая из поля зрения и не проконтролировавшая свою протеже Клемен, вроде как вся запыхавшаяся и опоздавшая к началу расправы надо мной, примчала сюда. При этом, демонстративно не обращая никакого внимания на еще сильнее побледневшую и даже пошатнувшуюся Мили, когда даже не удостоив взглядом и не промолвив ей ни словечка, демонстративно прошествовала мимо с показательно задранным носом. Ну а подойдя ко мне, коварная милашка принялась активно дружить и проявлять участие с сопереживанием, видимо в попытке сблизиться со мной. Ох и хитрюга!
– Ты в порядке, Герд? Этот зверь не ранил тебя? Каков подлец! Да как она могла! Межда нами теперь всё кончено! Я впредь даже и не заговорю с ней! – на повышенных тонах продолжала разоряться голубоволоска, причем закончила свою тираду она под звуки грохнувшегося тела, лишившейся-таки чувств красноволоски, на которую, как видно, очень повлияли последние слова её хозяйки. Мда, какая же всё-таки дрянь эта Клемен. Жестокая дрянь. – Что это у тебя, Герд? Ах, кровь!
И давай тереть меня своим шелковым кружевным платком, похоже спасая от капли крови, видимо прилетевшей мне на лоб, когда изодранный шипами роз Корс с ревом и мотыляя головой, брызгал ею во все стороны, идя в отчаянную атаку. Сюр.
– Милая, – взяв двумя пальцами запястье Клемен и отстранив ее руку с платком от своего лба, а затем, едва сдерживая брезгливое выражение лица, всё же отступил я на шаг назад, дабы прервать контакт ее груди и бедра с моими, что, очевидно, было предпринято коварной дрянью в обольстительном маневре, и так же холодно продолжил, – если ты окончила отношения с Милен, то я, пожалуй, попытаюсь наладить их с ней и разрешить возникшее между нами недоразумение. Прошу прощения, у меня дела.
Ну а чё? Мне, как демону, мазохистка в хозяйстве не помешает! Гы-гы.
Шутка. Но в каждой…
– Ты поплатишшшься! – услышал я в след, прервавшее мои размышления, гневное шипение своего нового врага, когда подхватив на руки Горскую… Смешно. Ту из Горских, которая красноволосая Милен, и понес к себе. Ну а чего теряться-то?
Ответом голубоволосую Клемен Горскую я не удостоил. Потом как-нибудь прирежу её и всех делов.
* * *
Беседа двух студенток в кондитерской при кампусе, немногим позже.
– Каково! – торжествуя заявила первая, закончив свой рассказ о недавно случившемся.
– Так а из-за чего они вообще дрались-то? Что-то я так и не поняла, – не отвлекаясь от пирожного несколько скептически озвучила свои затруднения довольно флегматичная вторая.
– Вот же ты… наивная, – вовремя поправилась вся переполненная деланным негодованием и возмущением неимоверно подвижная и шумная первая, продолжив таким тоном, будто поясняла очевидные истины. – Ну конечно же из-за женщины!
– Которой? – еще больше запуталась вторая, даже замерев с недонесенной серебряной ложечкой ко рту с кусочком воздушного Паризского пирожного с белым шоколадом за 12 Сребрых порция.
– Ну если ж Франт подхватил и понес на руках Горскую, то понятное дело, что и из-за неё тоже! Ах, как же это романтично(мечтательно). А вот за меня никто никогда не сражался, – с укором оглядев уютное помещение, где за одним из столиков слева мило ворковала парочка, первая очень строго уставилась на юношу, от чего тот едва не подавился, а его спутница даже взволнованно заозиралась в поисках угрозы.
– Так а кто изменил-то этому Франту? Что-то я совсем запуталась, – отвлекла вторая свою импульсивную собеседницу, уже готовую ринуться а праведный «крестовый поход» против немужества, антирыцарства и травоядности современных мужчин.
– Тю! Ну так Горская же, я ж мильён раз уже гаварила, – едва не вскочила до крайности возмущенная первая, опять позабывшая следить за речью, как наставляла маменька, чем в очередной раз продемонстрировала, едва заметно поморщившейся на то подруге, свое невысокое, пусть и судя по местам досуга, весьма обеспеченное и благополучное положение.
– Так а зачем же тогда он её на руках-то таскал? Больной что ли? – уже явно с раздражением бросив ложечку на тарелочку, и очевидно из-за утраченного аппетита, отодвинув недоеденное лакомство, возмутилась вторая, вконец утратившая нить повествования.
– Вот ты… непонятливая! Это ж другая Горская! – всё же привстав и оперевшись руками на столешницу, чуть ли не на всё заведение высказала свое негодования первая, импульсивно сопроводив его пояснением.
– Так она вон же сидит! Или они уже… это самое. Быстро что-то, – с недоумением перевела взгляд вторая, явно запутавшаяся в изобилии Горских, при этом указывая на девушку за соседним столиком справа, которая прекратив с тоскливым видом попивать свой Халифатский коф с колониальным ромом и Шейцорзскими взбитыми сливками – 17 Сребрых за порцию, и теперь с каменным лицом слушала разворачивающийся, далеко уже не на пониженных тонах, диалог.
– Тьфу ты! Да это ж рыжая Горская, а та была красноволосая! – с неповторимой интонацией выдала первая, от чего вторая еще больше запуталась, а у рыже-Горской за соседним столиком дернулся глаз и сжались кулаки.
– Это которая изменила, что ли? – всё же попыталась разобраться в ситуации, пусть и без особой надежды на успех, вторая.
– Да нет же, – чуть не закатив глаза устало выдала первая, но найдя в себе силы проявила еще большую настойчивость, едва не прокричав. – Утащил он красноволосую, а изменила голубоволосая!
– Кому из них? – осторожно спросила вторая, явно опасаясь экспрессии подруги, но задавшаяся целью во что бы то не стало разгадать этот ребус.
– Да кто бы знал! – пожав плечами, отпила первая уже остывшего завара из пряных Цейлоностанских листьев – 9 Сребрых за порцию, прежде чем продолжить, радуя своей информированностью теперь уже всех тут присутствующих, что даже прекратили наслаждаться лакомствами по цене месячного дохода какого-нибудь провинциального простолюдина. – Наверное ж Франту. С этим… как его… ну в навозе извалялся который.
– Вообще тогда ничего не понимаю, – не сдавалась вторая. – Если Франту изменила голубо-Горская и за это он наказал «навозника», то каким тут боком красно-Горская?
– Ты думаешь она из Красногорских? – встрепенулась первая, не верно истолковав слова собеседницы.
– Да откуда мне знать из каких она! Волосы у нее, ты сама сказала, красные. Вот и красно-Горская! – пояснила свое словотворчество вторая.
– А-а-а, понятно. Ну так-то да, – чуть разочарованно выдала первая, но припомнив ранее заданный вопрос, поспешила дать свой расклад. – А! Так вот, тут же как раз, и самое интересное начинается.
– Какое? – опередив вторую, вся подавшись вперед поинтересовалась, внезапно, спутница того напрочь позабытого юноши, что отсчитав трясущейся рукой аж 7 Сребрых, на которые они тут вдвоем покутили, раздраженно покинул заведение, очевидно, чтобы еще пару месяцев откладывать с подработок и позволить себе шикануть перед, теперь уже гораздо более благосклонной и покладистой особой, которая не станет отвлекаться от своего спутника на какие-то сплетни.
– Ну так с этой вот, как ты говоришь, красно-Горской, которую Франт уволок на руках, у него, очевидно, возникли чувства на почве общей трагедии. Я так думаю(гробовая тишина в зале), что голубо-Горская изменила им всем троим. Вот! – якобы не обратив внимания на новую собеседницу, но едва скрывая довольство, первая как ни в чем ни бывало продолжила разговор со второй, и в итоге, завладев вниманием всех окружающих, с торжеством высказала свою, прозвучавшую как гром средь ясного неба, гипотезу.
– Вот же шшшлю-юу-уха! – под согласное кивание не обидевшейся на игнор соседки из-за столика слева, озвучила вторая свое мнение, наконец разобравшись во всем хитросплетении, разумеется по версии своей подруги, при этом даже не допуская сомнений в достоверности поведанного.
– Ага. И не говори. Вот моя маменька рассказывала, что однажды… эм, неважно. Но не троим же сразу! Фи, – принялась жеманничать счастливая из-за произведенного ее рассказом эффекта первая, отпив завар с вычурно отставленным мизинчиком.
– О времена, о нравы! – задумчиво выдала откинувшаяся на спинку вторая, словно что-то просчитывавшая в уме и прикидывающая: с кем в первую очередь стоит поделиться столь значимой информацией о моральном облике, как она поняла, ее светлости княжны Синегорской.
– Точняк, машер, – невероятно довольная своим бенефисом, опять не проследила за лексиконом первая.
– О! А эта-то чего бесится? – была вырвана из своих раздумий вторая, когда Ивон Серогорская вскочила из-за столика справа, и швырнув бумажку в 5 °Cребрых, стремительно покинула кондитерскую, громко хлопнув дверью, от чего колокольчик на ней жалобно звякнул и покатился по полу. – Хм, может не троим, а четверым?!!
– То-о-очно-оа-а-а! – единогласно подтвердила озвученные умозаключения второй вся женская половина, присутствовавших в заведении.