Текст книги "Граф Суворов. Книга 18 (СИ)"
Автор книги: Иван Шаман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 9
– Твой папа – настоящий волшебник! – с гордостью проговорила Ангелина, гладя по голове ковыряющуюся в песке Яну.
Солнце палило нещадно, голубое море успокоилось и стало почти прозрачным, и добиться этого удалось благодаря резонансу. Гигантская линза, висящая в паре километров над нами, требовала постоянной подпитки стихией огня. В море, тоже в паре километрах, стояли силовые волнорезы.
– Жаль только, знают об этом слишком многие, – недовольно прокомментировала Мария, глядя на пляж за линией охранения, который был забит людьми словно селёдками в бочке. Только головы торчали.
Не думал я, что подарок для семьи, супруг и детей, обернётся такими долгосрочными последствиями.
Ялта и до катастрофы была курортным местом, где собиралась вся аристократия, а теперь на пляж слетелись не только все княжеские рода России, но и многие европейские. И не дипломаты и купцы, если бы…
А после того как на море побывала Луиза, за ней тут же подтянулись родственники из Германии, а потом и других монарших родов. Не главы государств, нет, конечно, это было бы выше их достоинства. И не их наследники. Но вот вторые-третьи дети, в большинстве своём мои ровесники и ровесницы, со своей охраной и слугами, заполонили большую часть пляжа. Места боярским родам и всяким баронам не осталось. О простолюдинах и речи не шло.
Правда, мне докладывали, что жители Ялты в обиде не остались и сдавали вообще всю недвижимость, беря стопроцентную предоплату и уезжая после этого к родственникам. Сдавалось всё, даже коморки на чердаках и сараи, которые занимали слуги. О более-менее нормальном жилье, где был санузел и электричество, говорить не приходилось. Пожалуй, это был первый случай, когда аристократы жили в двухэтажных крохотных домиках из ракушечника.
И главное – их ведь никто не звал. То есть совсем! Мы даже новостные выпуски про это не делали, просто хотели отдохнуть в узком кругу. А в результате уже через три дня первые гости начали донимать так, что пришлось ставить охранение из гвардии и братьев по ордену. Благо у первых это было обязанностью, а вторым было несложно, ведь они свой участок пляжа тоже отвоевали.
Но даже так, с кучей охраны, с подавляющей личной силой и авторитетом, мы всё равно не смогли остаться одни. От детей императоров и королей так просто не отмахнуться. Ещё и Преображенский умолял и заклинал не отказываться от столь уникального шанса и выжать из него максимум для налаживания отношений.
Вот только все эти аристо воспринимали происходящее как данность, как нечто само собой разумеющееся, по какой-то неимоверной глупости природы не доступное им по первому требованию. Даже когда они пытались быть вежливы, в их интонациях сквозили пренебрежение и скука.
Возможно, кто-то скажет, что это просто манера держаться и показывать своим поведением, что они выше мирских забот и проблем. Ну так и сидели бы в своих замках, а не нежились на моём пляже. Бесило жутко!
– Ваше величество, группа из нескольких монарших особ хотела бы с вами поговорить, – поклонившись, сказал Преображенский, накануне срочно прилетевший из Петрограда. – С ними принцесса Луиза. Настоятельно рекомендую вам их принять. Такая возможность пообщаться в полуформальной обстановке доступна не всем.
– Хорошо. Пусть оставят охрану и переводчиков за периметром, выдайте им браслеты, – нехотя распорядился я.
– Думаю, будет лучше, если вы сами это сделаете и поприветствуете их. Как подобает, – настаивал дипломат, и ситуация из раздражающей стала быстро превращаться в отягощающую. – Пусть они вам и не ровня, это будущие правители Европы.
– Только если их старшие братья умрут, – спокойно заметил я, поднимаясь с песка и отряхивая белые шорты. У охранения выстроилась целая толпа, но, судя по одежде, две трети тут были слуги. – Приветствую вас, дамы и господа. Кто не знает русского, тому я сочувствую, потому что общаться на чужих языках не собираюсь, а переводчиков вам взять не позволю. Но можете воспользоваться нашими браслетами с автопереводом.
Не обращая внимания на замершего Преображенского, я кивнул на Василия, который уже стоял с небольшим подносом, на котором лежали чёрные невзрачные ремешки. Хорошо ещё мы успели скооперироваться с китайцами, и те передали нам скопированную у Змея технологию переводчика.
– Кто согласен – милости прошу. Для остальных добро пожаловать в Российскую империю, отдыхайте, пока вам светит солнце.
Говорил я это с улыбкой, так что поняли меня далеко не все, а вот те, кто понял, нахмурились. Один даже фыркнул. Но уходить никто не стал. Жаль.
Через несколько минут наш довольно спокойный и свободный участок пляжа оказался оккупирован веселящейся молодёжью, и я бы даже порадовался их жизнерадостности, если бы этот праздник жизни не был за мой счёт. Хотя, возможно, это во мне говорила стихия льда, которую приходилось поддерживать.
Коротко, но тепло поздоровавшись с Луизой и Карлом, я начал знакомиться с остальной компанией. И надо сказать, она оказалась разношёрстной. Принц Норвегии Харальд – высокий, мускулистый блондин; царевич Молдовы Велемир – чернявый чуть пухловатый юноша; принцессы Испании и Италии – Жанна и Джульетта, холодно державшиеся красавицы, похожие как сестры, хотя, учитывая близкие родственные связи среди монархии, вполне возможно, что двоюродные. Хмыкал царевич Румынский Михай – пока без цифры, но если вдруг, то третий. Несколько герцогов и герцогинь явно служили массовкой, а потому я даже запоминать их не стал.
– У вас тут простенько, но хорошо, – пробасил Харальд. Вернее, что-то сказал, а перевёл браслет. – Оно работает?
– Да, вполне, – ответила ему на немецком Луиза. – Ваше величество, у вас отличное море и шикарный пляж с мелкой галькой. Я таких давно не видела.
– Это потому что я не собирался делать это место курортом, – спокойно ответил я. – И тем более приглашать на него гостей. Просто хотел показать детям, что такое летнее море и пляжи.
– И у вас прекрасно получилось, – тут же похвалила меня Тереза.
– С вашими уникальными силами вам обязательно нужно посетить Париж! – радостно сказал Велемир. – Новая столица Европы расцветает даже под проливным дождём, а если вы соизволите убрать с небес над ним тучи…
– Я вам что, ярмарочный факир? – от такой наглости я даже удивился.
– Нет, ну что вы, конечно, нет. Просто ваша сила – такого нигде больше нет. По крайней мере, пока, – попробовала сгладить углы Луиза.
– Благодарю, но, думаю, царевич может сам ответить за свои слова, – холодно улыбнулся я, и Тереза заметно помрачнела.
– Он не имел в виду ничего плохого. Возможно, просто переводчик работает не так хорошо, как хотелось бы.,– пробасил Харальд.
– Он работает отлично и переводит всё дословно. Думаю, её высочество Тереза сможет вам подтвердить – её русский очень хорош, – с акульей улыбкой заметила Мария, которую ситуация явно забавляла.
– Даже если так, приглашение посетить Париж я принимаю. Как только будут выполнены мои требования по выдаче террористов и убийц, – напомнил я.
– Послушайте, ну это же просто формальность… – попытался выкрутиться Велемир.
Принцессы, которые явно хотели просто развлечься, отсели в сторону. Но стоило им только чуть двинуться к Ангелине и детям, как между ними вспыхнула едва ощутимая, но вполне заметная пелена.
– Вы не очень-то дружелюбны, – заметил Михай.
– Зато предельно вежлив и откровенен. Вы хотели поговорить, а не мешать моим детям, – спокойно ответил я. – Думаю, сами поймёте, когда у вас будут свои дети, а их мать убьют террористы, которых укрывают улыбчивые соседи.
– Может, хватит уже обвинений? Если вы хотите быть представленным ко двору Людовика Объединителя, нужно идти на компромиссы. Вы же хотите причислять себя к европейской аристократии? – не выдержав осуждения, спросил Велемир.
– Вы меня оскорбить пытаетесь? – строго посмотрел я на него, и тот даже чуть подался назад.
– И в мыслях не было, – наконец ответил он. – Конечно, вы и так…
– Ни в коем случае, – снова оборвал я его. – Вы сейчас серьёзно пытаетесь меня принижать, сравнивая с Людовиком? С этим выскочкой?
– Принижать? – глаза Харальда расширились от удивления. – В каком смысле? Он прямой наследник Тюдоров и Габсбургов! Объединил под своим правлением Францию, Испанию и Англию.
– Именно. Три мелких государства, которые целиком поместятся в одной моей Сибири, – хмыкнул я. – К тому же он выскочка. Сколько его роду? Пятьсот лет? По историческим меркам это ничто. Мои предки правили ещё Киевской Русью, а до этого были вашими соотечественниками – норвежскими князьями. Так что ни один королевский или даже императорский род Европы с моим сравниться не может.
– Но позвольте! Вы же Романовы, а не Рюриковичи… – возразил Михай.
– Вы плохо знаете историю? – выгнув бровь, посмотрел я на принца. – Моя прапрабабка была Рюриковной. Мой род не прерывался ни на одно поколение на протяжении полутора тысяч лет. А вы мне сейчас пытаетесь доказать, что мне нужно стремиться стать кем? Европейской аристократией? И это при том, что большинство стран даже названия свои теряли? А уж о территориях я и вовсе молчу. И только Россия прирастала и становилась всё больше и могущественнее.
– Людовик тоже ведёт свой род к великим монархам прошлого, а Испания, Франция и Англия…
– Забудьте об Англии, нет уже такой страны, – отмахнулся я. – Даже о Шотландии можно говорить с большей уверенностью. Род французских монархов прервался во время революции – тоже можете даже не упоминать о нём. А что до Испании – она новодел, который появился из Кастилии и Арагона всего пятьсот лет назад. А России больше тысячи двухсот. И вы всерьёз считаете, что мой род, который правил ею всё это время, должен быть равным с этими всеми… нуворишами?
Велемир открыл рот, собираясь возразить, но так и замер.
– Но как же… – царевич Румынии, оскорблённый в лучших чувствах, тоже не мог подобрать слова. Ведь он искренне пытался протянуть мне руку помощи и ввести в круг общения монарших особ, а я, скотина такая неблагодарная, в эту руку плюнул, назвав его новоделом. При этом что-либо всерьёз ему возразить было нечего.
– А что вы скажете насчёт Священной Римской империи? – с вызовом посмотрела на меня Тереза.
– В каком году она была поглощена Пруссией? То, что вы вновь переименовались, – ничего не значит, – пожал я плечами.
– Да, может, мой род и не такой знатный, как ваш, но преемственность нашей страны и легитимизация монархии насчитывает сотни лет, – Луиза явно не собиралась отступать.
– Что же, если вы и вправду хотите поговорить о преемственности и легитимности… – вздохнул я. – Слышали такую фразу: «Москва – третий Рим»? Знаете её значение?
– Что-то связанное с религией… – не слишком уверенно ответила девушка.
– Да, всё верно. Потому что ваша вера – ложная, – спокойно сказал я, но от этих слов остальные, даже принцессы, просто сидевшие рядом, резко повернули головы в мою сторону и уставились на меня. Кто как на идиота, кто – с ужасом, а кто – с явным непониманием. – Истинная вера, вера Рима и Римской империи, была православной. Затем она пала, обратившись в католичество. Но империя сохранилась, перебравшись в Византию, считавшуюся последним прибежищем Римской империи, вместе с её главами. Затем пала и она, передав все бразды правления, мощи святых, заповеди и истинную веру Москве. Так что, если вы хотите поговорить о преемственности, – Россия единственная прямая наследница Римской империи. За империю!
– За императора! – тут же гаркнули прислушавшиеся к нашему спору гвардейцы, от чего многие монаршие дети вздрогнули.
– Вот и всё, – спокойно закончил я. – А вы мне всерьёз пытаетесь сказать, что европейские монархии, оставшиеся сейчас, мне ровня… Вот породнятся они с моими детьми, тогда можно будет разговаривать. По-родственному. А пока…
– Но они будут детьми от мезальянса, ведь ваши супруги пусть и княжеских кровей, но не королевских, – решила напомнить о себе испанская принцесса.
– Именно, княжеских. И княжества эти были больше многих государств того, что вы называете Европой, так что и роды вполне соответствующие.
– Вы добровольно отрезаете себя от Европы?
– С какой стати? Наоборот, мы – больше, чем Европа. Мы – Евразия, – улыбнулся я, взяв руку лучащейся от довольства Марии. – Прошу прощения, но мне хочется побыть в семейном кругу.
– В таком случае мы вас оставим, – поджав губы, сказал норвежский принц, а за ним начали собираться и остальные.
Но просто так им уйти не дали. Охрана потребовала снять браслеты.
– Пусть переводчики останутся у них, – махнул я рукой. – Будет хоть какое-то напоминание, как на самом деле выглядят передовые технологии. Жаль, китайские.
– Луиза? – когда на пляже возле нас осталась лишь германская принцесса, окликнула её Мария. – Ты пока не входишь в нашу семью.
– Да-да… – вырванная из своих мыслей, поспешно сказала принцесса, но, уже поднявшись и отряхнув платье от песка, повернулась ко мне. – Вы и вправду считаете, что мой род недостоин союза?
– Нет, – чуть помедлив, ответил я. – Достоин.
– Тогда дело во мне? – поджав губы, спросила девушка.
– Дело в них, – улыбнувшись, кивнул я на Ангелину и детей, а потом поцеловал руку Марии. – В том, что мы вместе пережили и кем стали. Считайте меня старомодным и везучим, но, вероятно, я один из немногих, кто позволил себе жениться по большой и искренней любви.
– Но скажу тебе по секрету, вначале он меня терпеть не мог, – довольно проворковала Мария. – Даже пытался придушить. Но потом всё закрутилось, и я была очень-очень настойчива. Так что не теряй надежды.
– Хорошо, – улыбнулась Луиза и последовала за остальными в приподнятом настроении.
Я проводил её взглядом, пока фигура принцессы не скрылась среди отдыхающих.
– И зачем ты это сделала? – холодно спросил я.
– Что «это»? – пожала плечами Мария. – Между прочим, она старается, если ты ещё не заметил. И то, что у тебя не получается контролировать своё плохое настроение, или, вернее будет сказать, моё заимствованное плохое настроение, это не её проблемы.
– Не твоё, а моей матери. Твоей тётки, – сказал я, дёрнув щекой. Это было настолько нехарактерно, что я даже отметил и придержал скулу ладонью. – Да, надо заканчивать с этим конструктом. А то так недолго окончательно поймать раздвоение личности.
– Зато можно с гордостью сказать, что резонанс у тебя получается куда лучше, чем светские беседы, – довольно ответила Мария, взяв меня под руку.
– Если ты это сразу заметила, то почему не перехватила инициативу и не одёрнула меня? – уточнил я.
– Ну, я даже не знаю. Возможно, потому что сама хотела бы всё это сказать, да воспитание не позволяет. Возможно, потому что теперь ты прослывёшь не просто сильным и агрессивным одарённым, готовым на убийства в любой момент, но и гордецом, который считает свой род выше остальных. А с этим им придётся считаться, что сильно упростит нам дальнейшие переговоры. Ну и наконец, это было просто забавно.
– Только вот дипломаты нам за это спасибо не скажут… – буркнул я, садясь на песок рядом с Мишаней. Сынок увлечённо пытался облизать морской камушек, но Варвара постоянно умудрялась отвлечь его и всучить совочек с формочками. – Ну как ты тут? Страдаешь от постоянного угнетения и контроля?
– Он наслаждается новым для себя видом лакомства, – улыбнувшись, ответила Ангелина. – Варечка, можешь пойти искупаться, я за ним посмотрю.
– А кто в это время будет смотреть за Яной и Леной? – вздохнула монашка, но лисонька уверенно кивнула в сторону Марии. – Правда, можно? Спасибо-спасибо!
Варвара почти бегом пересекла раскалённую гальку и, не сбавляя шага, влетела в прозрачную волну, подняв целый веер брызг.
– Вот вроде взрослая уже, а радуется как ребёнок, – заметила Мальвина.
– Надо её почаще баловать, – улыбнулась Ангелина.
Наблюдая за девушками, я почувствовал, как на душе становится теплее. Захотелось вздохнуть полной грудью и… линза вздрогнула, и свет резко изменил направление. Пришлось вновь брать конструкт под контроль. Так что радость быстро потухла.
– А что, это может выйти забавно, – усмехнулась Мария. – Избаловать её, ввести в свет и смотреть, как развлекается один из сильнейших ментатов этого поколения на званых вечерах и балах. Сколько будет разбитых сердец, дуэлей и…
– Не надо, прошу, она же хорошая девушка, – покачала головой Ангелина. – Просто иногда не контролирует свои способности.
– А наш любимый супруг не контролирует эмоции. Хочешь знать, что он высказал половине правящих домов Европы?
– Я видела их лица, – вздохнула Ангелина. – Так что могу предположить, что ничего хорошего. Наладить контакт не получилось?
– А он и не стремился. С порога заявил, что они все чернь, а он единственный достойный монарх Европы.
– Не слушай её, всё было не так, – раздражённо ответил я.
– Да-да, конечно. Слова были другие, а вот смысл именно такой, – весело сказала Мария. – И, к слову, я тут согласна. А вот они – вряд ли. Но так им и надо, особенно за то, что считают наш брак мезальянсом.
– Ну, это не худший вариант, – сказала Ангелина.
– Поверь мне, даже не близко, – кивнула Мария. – По крайней мере, теперь они сделают вывод, что мы не собираемся идти на уступки и компромиссы без должного умасливания. Посмотрим, может, в ближайшие месяцы нам выдадут ещё нескольких террористов. А ради этого можно было испортить им настроение.
– Думаешь? Тогда ладно. – грустно улыбнулась Ангелина.
В этот момент Яна решила, что в этой песочнице она уже всё исследовала и пора отправляться на новые приключения, но, сделав пару стремительных шагов, споткнулась о Мишино ведёрко и рухнула на мелкую гальку. Ангелина ловко поймала голову малышки и поцеловала в макушку. Беседа беседой, а дети просто продолжали жить своей важной и незамутнённой жизнью. Учась всему и всегда.
– Ладно, отдохнули, покупались – и хватит, – глядя на дыру в небесах, проговорил я. – Пора восстанавливать душевное спокойствие.
Крым, пляж Ялты, секция, арендованная аристократией.
– И что это было? – в сердцах возмущалась испанская принцесса Жанна. – Он вёл себя словно мы ниже него по статусу!
– Ну, дорогая моя, он уже император, а мы станем правителями, только если умрут родители и старшие братья, – пожал плечами царевич Михай.
– Ты слюнтяй и нюня! Почему ты вообще ничего не сказал ему? – поддержала подругу Джульетта. – Ни слова не возразил!
– Вы к нему несправедливы, пару слов он всё же сказал, – улыбнулся норвежский принц. – К тому же это не наши дома этот буйный сровнял с землёй. Говорят, вы перебрались в летнюю резиденцию?
– Пока отстраивают дворец – да. Но парламент затягивает принятие бюджета…
– Бла-бла… Да никому не интересны твои проблемы, – отмахнулась Жанна.
– Ты сейчас ведёшь себя не лучше русского, – мрачно ответил Михай.
– Что говорит о нём только с отрицательной точки зрения, потому что он мужчина, а я молодая и привлекательная девушка, которая ещё может себе позволить ветер в голове, – кокетливо стрельнула глазками принцесса. – Не забывай, мой дядя – император единой монархии!
– Дядя, даже не отец, – веско заметил норвежский принц, и девушка тут же надула губки. – И, кстати, его сильно ограничивает парламент. Сама знаешь, французы умеют протестовать по любому поводу.
– Но они его приняли как своего монарха, – с гордостью заметила девушка. – Первый король объединённой англо-испано-франкской монархии.
– Франко-испано-английской тогда уж, – не удержался от комментария Харальд. – Как верно заметил этот варвар, от Англии осталась только покрытая слизью поверхность. Государства больше нет.
– Государство живо, пока живы его подданные. И пока… Да вы просто издеваетесь! – наконец поняла Жанна. – Ну ничего, я вам это припомню.
– И всё же забавная у него точка зрения на историю, – заметила Луиза, задумчиво глядя в сторону императорского пляжа. – Россия – наследница Римской империи. Кто бы мог подумать…
– А тебе, я так понимаю, это не доставляет неудобств? – едко спросила Жанна. – Ты что, всерьёз хочешь стать третьей женой? А нет, погоди, у тебя уже не получится, станешь четвёртой, а то ещё и пятой…
– Тебя только это смущает? – подняла бровь Тереза. – И да, меня вполне устроит быть императрицей половины мира. Пусть и не единственной.
– Какой ещё половины мира? Пусть страна у него и большая, но даже на одну десятую не тянет.
– А Единая монархия, которую ты никогда не возглавишь и даже надеяться не сможешь, какая? Двадцать пятая? Шестидесятая? – не осталась в долгу Луиза.
– После того как в неё войдут остальные европейские страны, станет первой! – на эмоциях выпалила Жанна, и на неё с укоризной посмотрела даже подруга. – Добровольно, естественно. А не то, что вы подумали.
– Кажется, тучи сгущаются, – проговорил Велемир.
– Они постоянно сгущаются, все готовятся к войне, – безразлично проговорил Харальд. – Главное – какие будут союзы.
– Нет, я не про это. В прямом смысле тучи заполняют небо, – указав вверх, конкретизировал Велемир. – Видимо, Романову надоело, и он решил закрыть небо.
– Нет! Я же ещё даже не успела позагорать как следует! Что этот идиот себе позволяет! – громко возмутилась Жанна.
– Очевидно, всё, что захочет, – проговорил Харальд. – Уверен, подойди мы к нему сейчас или передай просьбу через Луизу, он бы ответил, что это его небо, и что он вправе распоряжаться им как угодно.
– Вы все упускаете очевидное, – вздохнул Велемир, подозвав слугу, чтобы тот собрал вещи. – Какой ранг у одарённого, способного создавать конструкт размером с пару километров?
– Вне категорий, конечно, – пожал плечами Харальд.
– А у того, кто способен удерживать такой конструкт больше недели? – с лёгкой улыбкой уточнил царевич королевства Молдова.
Все заметно напряглись. Кроме Луизы, которая начала улыбаться ещё шире.
