Текст книги "Граф Суворов. Книга 18 (СИ)"
Автор книги: Иван Шаман
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
А Фатима… Не знаю, кто мне врал про послушание и скромность, но на тренировках она чуть ли не голой ходила, в отличие от остального дворца, даже в личных покоях, где всегда надевала национальный наряд, скрывающий лицо и тело. Зато в освоении энергии тела чувствовала себя свободно. Она словно инстинктами понимала, что нужно делать, и иногда даже забегала вперёд. Так что оставалось только направлять.
С каждой девушкой я работал отдельно, выбирая то, что лучше именно ей. Спрашивая разрешение на вмешательство, помогал править меридианы и наполнял чакры своей силой, облегчая их раскрытие. А супруг я и вовсе за ручку вёл, в прямом смысле. Соприкасаясь кончиками пальцев, я видел их точку внимания и смещал в нужном направлении, помогая концентрироваться и получать энергию души.
Мне же на самом деле пришла в голову простая, но неочевидная мысль: порталы или, как их ещё называли, врата резонанса.
До окончания смуты они считались совершенно запрещённой технологией, и не зря, ведь во время прохождения кораблём или человеком через врата мы оказывались в полной власти Пожирателя. Никогда не забуду свой первый раз – когда мать запела, открывая врата, и как чудовищный монстр тысячей щупалец обвил корпус «Черепахи», чуть не раздавив наш транспортник вместе со всеми на борту.
Теперь Пожиратель был мёртв. Если не считать тех кусков, которые остались валяться по всему миру. Но я был совершенно уверен – большая его часть была полностью уничтожена в том мире, из которого он пришёл. Оставался маленький вопрос: а огонь там продолжает полыхать? Или после того, как органики, пусть и немёртвой, уже не осталось и больше гореть было нечему, огонь отступил?
На моей правой руке оставалась татуировка меча, вместе с ключом к синему пламени, который она несла. И через него проходить совершенно не улыбалось – меня просто поджарит, да так, что даже хрустящей корочки не останется. Соваться в стихийное пламя я не готов, даже в пожарном костюме и нацепив поверх ледяную броню.
Если ни один из других планов не сработает, это можно проверить. Рискованно, но возможно. Но пока есть другие варианты, куда более спокойные, предпочту использовать их. Например, местность, на которую меня ведёт якорь холода. Увы, он тоже не простой, а стихийный, способный вытягивать тепло из людей за считаные мгновения. Но, как мне кажется, собрать скафандр, выдерживающий даже абсолютный ноль, проще, чем костюм, в котором можно выдержать тысячи градусов.
Да тот же доспех льда, если его сделать герметичным, позволит проходить через свой план без особых проблем. Ну как… будут три проблемы. Первая – нехватка воздуха. Вторая – там никто не был, и непонятно, как он работает. Ну и третья – лёд твёрдый. Если мне нужно пройти сквозь него, это может занять очень много времени. Значит, нужно подниматься в небеса, как делала Екатерина.
Так может, упростить себе задачу? С планом Пожирателя я уже знаком. Пламя там должно быть наполовину естественным, ведь я открывал лишь один прорыв на план огня, а остальное выгорело от него. Ну и пройти сквозь пожарище обыкновенное можно хоть в пожарном костюме. Правда, для надёжности всё равно лучше озаботиться…
– А как? – я аж вслух спросил, прерывая медитацию.
– В чём дело, дорогой? – обеспокоенно отозвалась Ангелина.
– Всё в порядке. Просто появился неразрешимый вопрос: как поддерживать связь со стихией льда на другом плане?
– Чего? – теперь уже на меня смотрели все собравшиеся, включая заморских принцесс.
– Это пока секрет Российской империи, – отмахнулся я, и Луиза насупилась, а Линью понимающе улыбнулась и кивнула.
– Если вы намереваетесь раскрыть врата резонанса, помните, что произошло с океанами, – не выдержав, сказала германская принцесса, и я невольно кивнул.
А ведь в самом деле. Не столько страшен был Пожиратель, сколько последствия его уничтожения. Гигантские столбы пламени, поднимающиеся к небесам из прорех в реальности, которые закрылись будто по щелчку пальцев. Вот только не моему. И прежде чем думать об открытии врат резонанса с планом Пожирателя, неплохо было бы понять, смогу ли я их закрыть.
Хотя создаю же я меч и доспех! А это всего лишь форма открытия врат, как учил Борис. Можно сказать, что наша реальность не терпит чужого присутствия и закрывает врата сразу, как пользователь перестаёт их удерживать. И на той стороне нет разумного существа, которое бы рвалось в наш мир и само расширяло проход.
Ведь нет же?
Доминиканская Республика, порт военно-морских сил сопротивления.
– Не толпитесь! Места всем хватит! Соблюдайте порядок очереди! Вначале женщины с детьми! – орал громкоговоритель над пристанью, заполненной людьми.
Они уже не кричали, сил на крики не осталось. А тела, пытавшихся прорваться к баржам без очереди, служили достаточно красноречивым напоминанием о том, что военные не собираются шутить.
– Святая Мария Магдалина, спаси нас… – шептала молитву бывшая американка, прижимая к себе дитя.
Два года назад она была успешным юристом, планировавшим свою карьеру на десятилетия вперёд. Эта её железобетонная уверенность в завтрашнем дне сейчас вызывала саркастическую улыбку. Её страна, казавшаяся непобедимой, рухнула всего за неделю.
Первыми, ещё до того, как стала понятна катастрофа, начали эвакуироваться власть имущие, владельцы национальных корпораций, мультимиллиардеры, по прихоти которых строили гигантские плавучие шхуны. Ха, прихоть… Если бы не она, то все они были бы мертвы. Олигархи знали, что это может произойти, другого объяснения не было. И когда наступил конец света и врата в Мексике распахнулись, они первыми покинули континент. Куда эти твари попрятались, она не знала. Да ей было наплевать.
Она сумела спастись только благодаря тому, что жила в Нью-Йорке и попала на последнюю баржу, отходящую на Кубу. Оттуда из-за перенаселения их перегнали на этот остров.
Жизнь начала налаживаться. Юристы тут были никому не нужны, так что она вспомнила студенческие годы и попыталась стать репетитором, преподавать английский. Ей рассмеялись в лицо, а голод начинал грызть изнутри. Тогда она смирилась и пошла поломойкой, нянькой… Ещё недавно всерьёз думала, чтобы опуститься ещё ниже.
– Няня, а когда мы пойдём домой? – спросила девочка, которую она прижимала к себе.
– Мы идём к твоим родителям, они на том большом корабле, – улыбнувшись, сказала женщина. Искренне, ведь благодаря этой малышке скоро она будет спасена. Вначале женщины с детьми…
Она всем сердцем надеялась, что катастрофа закончилась, что сумела приспособиться, и всё будет в порядке. Но месяц назад начали приходить страшные новости. Пожиратель двигался от острова к острову. На прошлой неделе пало Пуэрте-Рико. И теперь единственный шанс спастись – бежать ещё дальше. В Южную Америку, население которой она всегда считала тупыми папуасами… и теперь ей повезёт, если там найдётся для неё место.
– Проходите! Следующая! Лицо на меня! – охранник, на шее которого болтался автомат, вздёрнул её голову за подбородок, всмотрелся в глаза. А затем резко ударил под дых. Женщина сжалась от боли, но, распрямившись, улыбнулась сквозь слёзы. – Нормально, чахотки нет. Девочка здорова?
– Си, синьор, – с натянутой улыбкой проговорила она, и таможенник махнул рукой.
– Проходите. Следующая.
Мужчин они не брали. Потому что хватало своих рабочих рук. Потому что им не нужны были сильные и готовые к бунту, те, кто собираются отстаивать свои права. Ведь именно так было в Ангилье. Приехавшие беженцы сорганизовались и сбросили тамошнее инертное правительство. А теперь нет никакой Ангильи.
– А где моя мама? – понимая, что происходит что-то не то, спросила девочка.
– Где-то здесь, – ответила довольная юристка, больше не прижимая к себе малышку. Она уже сыграла свою роль билета отсюда и теперь стала не нужна. – Иди поищи. Я подожду тебя на борту.
Глава 6
– … из оставшихся судов, проходящих переоснащение… – бодро зачитывал Роман очередной отчёт о состоянии флота. – Через два года мы сумеем восстановить общую численность на уровне до образования Польской зоны.
– Два года… – поморщился я. Все понимали, что Лига к этому времени либо совсем объединится, либо сама распадётся. Но, увы, на это рассчитывать не приходилось. – Ладно, ничего не поделать. Граф Рубежный, вам слово.
– Благодарю, ваше величество, – поклонился Таран. В качестве официального лица на совещаниях он присутствовал крайне редко, и я его прекрасно понимал. Сам бы сбежал с половины. – По итогам сводных летних учений в каждом из орденов были сформированы штурмовые роты.
– Семь штурмовых рот – это уже что-то, – пробормотал, кивая своим мыслям Суворов-старший. – Но войну ими не выиграть.
– Как сказать, – хмыкнул я, подвинув к нему папку.
Несмотря на то что адмирал сам присутствовал на учениях, проводил их Роман. К тому же Мирослав больше обращал внимания на флотских, считая братьев орденов чуть ли не моей игрушкой. Хотя они не раз доказали свою эффективность ещё до формирования чёткой структуры.
– Новые доспехи? И как это я пропустил… – покачал головой Суворов, открыв папку и вчитываясь в характеристики. – А можно всех офицеров такими снабдить?
– Как только пройдут обучение и раскроют первые два энергетических центра – смогут поднять их в воздух. Без этого это просто тяжёлые доспехи, – при остальных я старался не упоминать чакры, как и духовные практики. В обиходе всё крепче закреплялись термины «активная молитва» и «энергетические узлы». – Таран, что скажешь о доспехах? Как они себя показали?
– Великолепно, командир, – по привычке ответил бурят и хотел было исправиться, но я махнул рукой. – Силы жрут как не в себя, но зато летают словно ракеты. На коротких дистанциях даже штурмовые шлюпы обгоняют. И встроенное вооружение отличное, мощное и с приличным боезапасом.
– На основе прототипа, которым являлся мой доспех Архангел, Глушко создал более дешёвый и более совершенный массовый костюм, – озвучил я для всех присутствующих. – Три контура резонанса, начиная от нательной одежды и заканчивая внешней проводкой. Почти полностью из проводящего металла, что ещё недавно было бы расточительством, но теперь Тунгусская зона открыла нам свои богатства. Но главное…
– Ранцевый двигатель, – по моему кивку сказал довольный Таран. Глаза бурята заметно блеснули. – Это просто зверюга! В форсированном режиме можно выхлопом как огнемётом пользоваться. Но главное – с места даёт сто километров в час, а при разгоне – до трёхсот. И для судов врага мы словно мухи. Мелкие, надоедливые и в которых фиг попадёшь.
– Что, даже ПСО не справляются? – с ехидной усмешкой спросил Мирослав.
– Орудия противоснарядной обороны рассчитаны на цель, не защищённую резонансным щитом, – словно не понимая подколки, ответил Ивель. – И летящую по прямой. Чего мы не делаем даже на коротких участках. Теперь можно с уверенностью говорить о том, что ни одно вражеское судно от нас не скроется.
– К сожалению, они это тоже понимают, – проговорил Багратион-старший, и передо мной с глухим стуком легла папка с грифом «Совершенно секретно».
Интересно, он специально такую печать нашёл, чтобы сюда принести? Ведь понятно, что у всех присутствующих есть допуск, и вопросы, обсуждающиеся здесь, сами по себе государственная тайна.
– И на что мне смотреть? – спросил я, пролистав первые страницы.
– Я выделил жёлтым, – спокойно уточнил Леонид, и на следующей странице обнаружилось несколько строк.
– На всех судах снизить потолки и урезать коридорное пространство до габаритов… Они что, карликов собираются во флот брать? – перечитав цифры, спросил я и подвинул папку к Мирославу.
– Тут не то что доспех не пролезет, человек только бочком пройдёт, и то не каждый, – задумчиво проговорил Суворов-старший. – Это точно? Проверенная информация?
– Насколько это возможно в наших условиях, – пожал плечами Багратион.
– Нет, так дела не делаются. Наверное, даже хорошо, что они такие условия своим офицерам и матросам предъявляют. Те сами сдаваться будут. Это ведь чистой воды издевательство над личным составом, – покачал головой адмирал. – Даже в спецчастях, где держат парней отмороженных и с особенностями, таких издевательств не бывает.
– Значит, радуйтесь – снизится боевой дух, начнутся протесты и увольнения, – улыбнулся Леонид. – Но я бы сильно на это не рассчитывал. Последние месяцы идёт активное мотивирование военных. Уже не только выставляют нас в виде пугалки, но и возвращают довольствие, поднимают выплаты, набирают войска.
– И как скоро они будут готовы? – помрачнев, спросил я.
– Не в ближайшие месяцы. И, вполне возможно, на нас они не нападут, – улыбнувшись, ответил Багратион-старший. – В армию набирают переводчиков с турецкого и персидского. Думаю, их основная цель будет лежать где-то в Азии.
– Хотят решить проблему голода силовым путём, – понимающе кивнул я.
Мы это уже не раз обсуждали. После того как были потеряны посевные площади Польши и Новороссии, начались наводнения, а в Европу перебрались сотни миллионов африканских беженцев, ситуация с продовольствием там стала ужасной.
Европейцы много раз предлагали увеличить объём продаж зерновых, но у нас у самих только-только начала выравниваться сельскохозяйственная выработка. В этом году урожай соберём отличный, возможно, даже на продажу останется, но пока – только для собственных нужд. А людям кушать хочется всегда.
– Да, с большой долей вероятности они установят марионеточное правительство в Турции или даже Сирии и на Арабском полуострове. Там им приглянулись залежи нефти и газа, которые в России покупать слишком дорого.
– Дорого? – не удержался Таран. – И так за копейки продаём.
– А они хотят даром, – разведя руками, ответил Багратион. – Какая угодно цифра будет для них слишком большой. И если три года назад они всерьёз рассматривали победоносный поход на Петроград, то теперь решили найти жертву послабее.
– У них всё так плохо? – уточнил я.
– Турки практически лишились воздушного флота. Англичане и американцы обещали им поставки новейших судов в обмен на удар по нам с южного фланга. Но когда военная кампания захлебнулась, поставки тоже прекратились, так и не начавшись, хотя денег было заплачено уйма, – легко выудив из памяти факты, сказал Леонид. – А после катастрофы они лишились последних действующих крейсеров.
– Нам известны точные сведения об их флоте? Численность, оснащение, количество одарённых, владеющих второй и выше ступенью резонанса? – уточнил я.
– Крейсеров – ноль. Тяжёлых артиллерийских фрегатов – ноль, – довольно улыбаясь, ответил Багратион. – Лёгких ударных фрегатов – парочка английской постройки и десяток своих, но в небе видели лишь один. С корветами чуть лучше – штук шесть есть, но на этом всё.
– Что по второму вопросу? – не собирался отступать я.
– Тут всё менее радостно. Турки, не стесняясь, использовали гаремы. Пётр Николаевич, помню, очень сокрушался, пока исполнял роль правителя, что у тамошнего падишаха десять жён и двадцать пять детей. Да ещё и немецкую евгенику на вооружение взяли. Так что у них много одарённых второго-третьего ранга. Больше, чем у нас и, пожалуй, даже больше, чем в Лиге Наций. А вот первого и вне категорий, владеющих стихийным резонансом в совершенстве, – всего несколько.
– Семь, – хмыкнув, уточнил премьер, до этого зарывшийся в отчёты и во время обсуждения даже не поднимавший головы.
– Помнится, я неоднократно встречался с османскими принцами как на фронте, так и в нашей военной академии. Мы продолжаем учить собственных врагов?
– Увы, нет. После открытия Польской зоны они все уехали на родину. Тогда мы посчитали это благом: что сильнее разгорится кризис престолонаследия, больше друг друга перебьёт, а там, может, Османская империя сама распадётся, – чуть вздохнул Леонид. – И они даже начали друг друга резать. Но быстро закончили.
– У них есть единый кандидат? – удивился я, прекрасно помня, как Али-Амин стал наследником Османской империи. – Этот, как его… дядя Атамаля?
– Его светлейший падишах-император Мехмед-Сулим Первый своего имени, – кивнул Багратион. – Он уже немолод, но исключительно силён и достаточно прогрессивен, чтобы не убивать своих детей.
– В отличие от Амин-бея и предыдущего падишаха, – заметил Пётр, оторвавшись от отчётов. – Он, как и большинство в его роду, владелец огненного резонанса.
– Я не так давно сражался с одним дуэлянтом, достаточно умелым, прямо скажем. Он тоже использовал огонь.
– Огонь огню рознь, – покачал головой Пётр. – Если у вас будет время, ваше величество, крайне рекомендую ознакомиться со всей собранной по нему и его ближайшим родственникам информацией. Благо на них у нас довольно подробное досье.
– Хорошо, ознакомлюсь, – едва сдержав вздох, ответил я.
Честно скажем, я никогда не хотел быть императором – меня вынудили двигаться к трону и занять его. А уж видя, как Пётр не вылезает из-за рабочего стола, я не раз думал оставить все тяготы и бумажную волокиту на него.
Но правда была в том, что невозможно править, не разбираясь, что у тебя в стране происходит, хотя бы в общих чертах. Именно для этого и созывались такие совещания. Чтобы обратить моё внимание на самые важные проблемы и достижения в военной сфере.
– Хорошо, пусть мне принесут их дела, на всякий случай. Правда, не думаю, что мне это понадобится в ближайшем будущем.
– Мы не станем поддерживать Османскую империю в войне против Лиги? – с искренним удивлением спросил Багратион.
– И как это связано? – не понял я. – Если мы станем им помогать, логичнее изучать военачальников и одарённых Лиги.
– Для этого нам вначале придётся найти с ними общие точки соприкосновения и понять, что именно нам от них нужно, – весомо заметил Леонид. – Кроме того, следует добиться, чтобы между ними и Лигой наступил вооружённый конфликт и они стачивали силы друг друга.
– А мы этого хотим? – на всякий случай уточнил я нахмурившись.
– Как прикажете, ваше величество, так и будет, – тут же с готовностью ответил Багратион. – Однако я бы посоветовал вам при любых переговорах, если они будут, придерживаться крайне прагматичной точки зрения.
– Так может просто бросить их, и пусть сами барахтаются? – спросил Таран, наверное, даже не понимая, насколько наивно звучит.
– О, это было бы отлично. Но увы, неосуществимо, – с грустной улыбкой ответил главный разведчик. – Менталитет не тот. Они, может, и станут сражаться, если Мехмед соберёт их вместе, но не с преобладающими силами. Им проще рассеяться, переждать, а после ударить в слабое место.
– Мы точно об одних и тех же османах говорим? – удивлённо посмотрел на него Пётр. – Они грозные противники и сражаться умеют. Так что не помню, когда бы они просто так, без боя сдавались, а потом били в спину.
– Только до тех пор, пока у них есть преимущество в силе, ваше сиятельство, – развёл руками Багратион. – А так они стараются держаться от схваток как можно дальше. И на мой взгляд, это мудро: зачем пытаться биться с врагом, которого можно купить, соблазнить или отравить? А уж это они действительно умеют, у них были века постоянной кровавой практики.
– Значит, стоит англичанам прилететь на своих кораблях, турки сдадутся? – утончил я, ведь сам не раз сражался на Кавказе с их судами. И не сказать чтобы они бежали постоянно. Хотя в меньшинстве никогда не сражались.
– Часть из них – точно, возможно, даже сам Мехмед-Сулим покажет, что подчиняется, чтобы выиграть время и втереться в доверие, – ответил Багратион. – Но после, когда у них будет флот, скорее всего, они отвергнут любые договорённости и попытаются вернуться к прежнему положению вещей.
– Хорошо. При чём тогда одарённые выше второй ступени?
– При том, ваше величество, что они теперь основная сила Османов. Как было с первыми одарёнными на рубеже двадцатого века. Уничтожение танковых дивизий силами пары одарённых – это из той эпохи. И теперь они смогут наносить удары исподтишка, используя полупартизанскую тактику, когда суда находятся на ремонте или обслуживании.
– Если у них много высокоранговых одарённых, то это может и сработать, – подумав, кивнул я. – И европейских тоже.
– Не думаю, что это будет полезно, – покачал головой Леонид.
– Согласен, – поддержал его Мирослав. – Если у тебя есть хорошее крепкое судно с дальнобойной артиллерией, ни один одарённый к тебе не подберётся. Ну хорошо, почти не один, ваших братьев по ордену не берём. Так что англичане сильны не лично, а с помощью техники тесловцев.
– У вас же следующая встреча с восстановленным посольским корпусом? – поинтересовался Багратион. – Уверен, они тоже будут рассказывать об османах.
– Хорошо, а время как раз на подходе. Что-то ещё?
– Есть несколько вещей, которые требуют вашего внимания, но они вполне могут подождать до прочтения в виде отчётов. – улыбнулся Леонид, не став раскрывать все карты, и это меня в нём периодически раздражало. Мы сидим своим узким кругом, буквально самая верхушка Российской империи, но он всё равно напускает таинственность.
– Я хотел дополнить, что кроме воздушных сил османы неплохо используют пехоту. У них почти полтора миллиона военных, огромное количество зениток и прочей военной наземной техники, – сказал Мирослав, прежде чем я успел подняться из-за стола. – Даже если они на нас по суше пойдут, мало не покажется.
– Вы противоречите друг другу, – переведя взгляд на Багратиона и обратно, сказал я. – То они трусы, которые не будут сражаться честно и сдадутся при первой возможности, то собрали огромную армию и готовы нападать. На кого? Им бы своё защитить, и то сил нет.
– В том-то и дело, ваше величество, что не противоречим. Если они сдадутся Лиге, то те погонят их на нас, чтобы уже мы стачивали о них свои силы. Поэтому нам может быть полезно заключить с ними союз. Однако рассчитывать на то, что они будут всерьёз сражаться с англичанами и французами, не стоит. У них слишком тесные связи, которые выстраивались столетиями.
– Хорошо, я вас услышал. Уточню этот вопрос у наших послов, – кивнул я, закрывая папку. – И не забудьте подготовить для меня актуальное досье по всем одарённым второго и выше ранга. Желательно вообще всем, но пока можно только по тем, с кем я могу столкнуться.
Попрощавшись с министрами и магистром ордена Сынов Империи, похлопав Тарана по плечу и похвалив его за то, что он отлично справился, я вышел из зала.
– Надо придумать, как уменьшить количество бумажной волокиты и при этом оставаться в курсе… – вздохнул я, потерев переносицу.
Понятно, что есть делегирование полномочий и обязанностей, без него я бы вообще ни с чем не справлялся, но и так у меня слишком много работы и слишком мало времени на саморазвитие и семью. Ведь если читать все отчёты, которые мне оставляют с утра, закончишь только вечером, а там лишь самое важное. Уже в который раз прокручивая эти мысли в голове, я дошёл до малой приёмной, где меня уже ждали.
– Добрый день, ваше императорское величество, – с поклоном приветствовал меня князь Преображенский. Сегодня он был в официальной тёмно-зелёной форме дипломатического корпуса, как и граф Рюмин, поприветствовавший меня молча.
– Присаживайтесь, господа. Насколько я понимаю, остальные в Россию пока не вернулись? – уточнил я, садясь в кресло.
– Они приедут, как только вы их вызовите, но пока у нас всех слишком много работы, – улыбнулся князь, официально считающийся новым главой дипломатического корпуса. Хотя все понимали реальное положение вещей.
– Рассказывайте, что такое стряслось, что понадобилась внеочередная встреча.
– Ничего такого не случилось, скорее наоборот – мы с хорошими новостями. – улыбнулся Преображенский. – Не хотите поделиться, граф?
– Почему нет, – пожал плечами Рюмин. – По итогам прошедшего месяца мы привезли домой десяток претензий, пять официальных отзывов послов, четыре возражения на нашу позицию и два ультиматума. В том числе от Лиги Наций.
– И это, по-вашему, хорошие новости? – удивлённо посмотрел я на них. – А что тогда плохие?
– Это и в самом деле очень хорошо, ваше величество. Позвольте объяснить, – тут же ответил Преображенский. – Ещё недавно контакты были прерваны, дипломатический корпус практически не функционировал, а Лига Наций принимала решения без нашего участия. Если бы дальше так пошло, они могли вынудить нас выйти из всех договоров и комитетов, ведь исполнение их распоряжений стало крайне невыгодно.
– И я всё ещё не понимаю, почему мне не послать их к чёрту.
– Нам удалось проделать титаническую работу, – с гордостью сказал князь. – Большую часть принятых без нашего участия решений удалось оспорить или свести к претензиям внутри международных договоров. А с претензиями можно работать и обсуждать, они не имеют немедленной силы.
– Допустим. Только вот отзыв послов не выглядит победой.
– Но он и есть, ведь отзывают тех, кто был в команде князя Нарышкина и теперь портил нам договорённости внутри Лиги Наций. Все, кроме одного, лишились своего места, и теперь мы можем поставить на него верных вам людей, – довольно сказал Преображенский. – Что это, если не победа?
– С возражениями всё ещё лучше: их можно превратить в предложения, а потом и в условия взаимовыгодного сотрудничества. Уже сейчас у нас в работе черновые варианты договоров, которые ни к чему нас не обязывают, но могут открыть отличные перспективы в торговой и строительной сферах.
– Ультиматумы? – напомнил я, и улыбка Преображенского стала вымученной и вялой. – Давайте, не сдерживайтесь.
– Первый ультиматум от правительства Болгарии в изгнании. Его признают несколько стран, так что пришлось принять документ, хотя там ничего серьёзного, – ответил вместо него Рюмин. – А вот второй от общего собрания Лиги Наций, принятый большинством голосов, и с ним придётся поработать.
– Что там? Требование отдать Сибирь? Сдать Тунгусскую зону в бесплатную аренду на сто лет? – сложив руки на груди, спросил я.
– В данный момент – ограничить флот и отказаться от постройки линкоров, – со вздохом сказал Преображенский. – Учитывая, что у остальных своего флота почти не осталось, решение было принято абсолютным большинством. Ультиматум же заключается как раз в объявлении всеми подписантами войны Российской империи.
– Кхм, что? – прочистив горло, уточнил я. – Они вот так прямо говорят: «Ограничьте флот, иначе мы вас уничтожим»⁉ И как удалось собрать под этим бредом подписи? Они не понимают, что их также будут потом ограничивать?
– Большинству это не грозит, флота и так нет, помните? Но даже так ультиматум крайне взвешенный и осторожный. Они не требуют уничтожения нашего флагмана или сокращения действующего флота, даже не просят вывести войска с территории Польши, которая стала спорной, – аргументировал свою радость Преображенский. – К тому же с этим ультиматумом в той формулировке, которая есть, можно работать.
– Возможно, я сегодня слишком туго соображаю, но как?
– Самый простой способ – объявить, что мы с ним согласны и не будем строить новые корабли. Пусть Лига объявит о своей победе. Мы же в согласии пропишем, что Россия лишь ремонтирует текущий флот. Можем реконструировать, обновляя компоненты. А можем новые суда под старыми названиями выпускать. С формальной точки зрения это будет в рамках ультиматума.
– Вы простите, ваше величество, но у всех есть глаза. Мы с вами прекрасно понимаем, что в ближайший год, до нового созыва Лиги, восстановить большую часть воздушного флота не удастся, – спокойно и с достоинством заметил Рюмин. – А в новом созыве и условия будут иные, к тому же мы работаем, и прогресс налицо.
– Хорошо. Если смотреть с этой точки зрения, то вы и в самом деле славно потрудились. – обдумав услышанное, кивнул я. – Это всё?
– Нет, есть и ещё радостная весть. Даже три. После демонстрации силы в Румынии некоторые из стран, отвернувшихся от нас после катаклизма, вновь нуждаются в нашей помощи. В частности, это Египет, Сирия и Турция, – перечислил Рюмин. – В первых двух ситуация крайне критичная: Пожирателя с трудом удаётся сдерживать на Суэцком канале, и прилегающие к нему страны нуждаются в любой помощи, которую им могут оказать.
– И мы должны с этим что-то делать? – подняв бровь, спросил я. – Учитывая, что у нас самих ситуация не лучшая, надо вначале со своим потопом разобраться, а уже потом у соседа вычерпывать.
– Вы, безусловно, правы, ваше величество. Но необязательно давать существенную помощь, достаточно символической. К тому же, уверен, у вас найдутся варианты, при которых мы приобретём больше, чем потеряем, – улыбаясь, сказал Преображенский. – Неужели у нас нет военных, которым требуется практика? Новых видов вооружения, которые нужно испытать в полевых условиях, или чего-то подобного?
– Предлагаете выделить небольшой отряд и послать его на границу? Да, вероятно, мы найдём вариант, при котором это не будет пустой тратой сил, – задумавшись, проговорил я, и в голове родилось сразу несколько идей, которые можно было объединить в одну. – Хорошо, допустим, мы создадим Африканский корпус из ветеранов Рубежа и тех, кто только недавно раскрыл энергетические ядра. Отработать взаимодействие и проверить эффективность и в самом деле не помешает. А что с Турцией? И почему вы её так называете, там же Османская империя.
– Нет, мы говорим именно о Турках. К нам обратилось правительство национального единства, группа из высшей аристократии, которым надоело правительство Османов, – сказал довольный Преображенский. – Если всё получится, то мы сумеем добиться распада империи и сохранения хороших отношений с её осколком – Турцией.
