Текст книги "Граф Суворов. Книга 18 (СИ)"

Автор книги: Иван Шаман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 7

– Безусловная победа Европейской дипломатии! Россия отказывается от флота! Русня капитулирует! Скоро царька свергнут! – зачитывала мне Ангелина заголовки газет и новостных статей. – Промышленность России под контролем Европы! Комиссия прикажет русским рабам, что им делать!

– Какой бред… – вздохнул я, потерев переносицу. От одних только заголовков начинала ныть голова. – Они хоть читали резолюцию Лиги? Там же всё чётко сказано.

– А им это и не нужно. Главное, что мы признали резолюцию, и теперь можно кричать о своей победе, – недовольно сказала Мария. – А ещё хуже, что это подхватывают наши идиоты-всепропальщики и растаскивают по внутренней сети.

– Может, их подкупили? – со слабой надеждой спросил я.

– Если бы… Они искренне уверены, что всё, что им говорит правительство – враньё. А правду могут нести только незаинтересованные стороны, находящиеся за границей, – вздохнув, ответила любимая жена.

– Как в это вообще можно верить, совсем тупые? – фыркнула Мария

– Я тоже не понимаю, – пожала плечами Ангелина. – Надо ведь содержать редакции, журналистов, оплачивать командировки и студии… Это огромные деньги, которые не берутся из воздуха. А если это всё кто-то оплачивает, значит, это кому-то нужно. Стоит задаться вопросом «для чего?», как всё встанет на свои места. Но они просто не хотят себе этот вопрос задавать и предпочитают верить в удобную им картину мира.

– Плевать на них, – отмахнулась Мальвина. – Они всё равно ничего не решают.

– Таких почти пятнадцать миллионов человек, – тихо проговорила Ангелина, и у меня отчётливо свело скулы. Пришлось даже прилагать усилия, чтобы расслабиться. Почти восемь процентов населения страны, растянувшейся между двумя континентами, – это слишком много. У нас во время восстания Сибирского ханства было почти столько же.

– Может, запретить им доступ к внешним сетям? – задумчиво спросила Мария. – Пусть себе сидят в загончике. А для тех, кому доступ нужен, выделим отдельный.

– У нас и так отдельная сеть. Раз они ходят на иностранные ресурсы, значит, и блокировки обойдут, – покачав головой, возразил я. – Нужно продолжать вести работу с населением, используя разъяснение и пропаганду, если понадобится.

– А самых отъявленных антирусских брать под стражу. Заодно проверять, откуда у них доходы, и кто на них влиял, – тут же предложила Мария. – Дворянство мы почти вычистили за последние годы, нелояльных у власти не осталось. Настала пора заняться низовыми слоями населения, а там можно не церемониться.

– Сестрёнка, у тебя голова болит или ты просто решила свой садизм выместить на нас? – поинтересовалась Ангелина, вздёрнув бровь. – Ты же понимаешь, что этим мы только доведём народ до бешенства? Александр правильно сказал – с ними нужно как с детьми. Показывать на примерах. Ту же резолюцию совета Лиги Наций можно подробно разобрать в нескольких передачах. А заодно напомнить о своих достижениях.

– Рюмин отлично постарался, этого не отнять, – кивнул я, смахивая новости на планшете.

За короткое время дипломаты проделали просто чудовищный объём работы. Только совещания по ультиматуму Лиги чего стоят! Ведь если на первом заседании казалось, что нас смогут додавить до открытого конфликта, то к третьему границы дозволенного размылись, Рюмин привлёк больше незаинтересованных стран. А по итогам пятого совещания был издан протокол. Просто шикарный. Для нас.

Пункт первый. Российская империя обязуется прекратить наращивание флота и вооружённых сил и оставить только суда, включённые в состав флота. А у нас, если что, ни один из кораблей не выводился из состава после катастрофы, даже если не поднимался в воздух больше года.

Пункт второй. Российская империя обязуется прекратить выпуск нового вооружения и судов крейсерского и старше классов. Учитывая пункт первый, у нас года два уйдёт только на восстановление существующих судов. Рюмин каким-то чудом умудрился в список подлежащих восстановлению впихнуть даже линкор «Екатерина Великая», который был порядком разрушен.

Пункт третий. Лига Наций оставляет за собой право и берёт на себя обязанность проверять судостроительные предприятия Российской империи, дабы удостовериться в надлежащем исполнении первого и второго пунктов. Для чего будет создана комиссия по разоружению при Центральном комитете Лиги Наций.

Этим пунктом Александр Александрович особенно гордился, хоть и старался не подавать виду. Ведь комиссия должна была обязательно включать представителей каждой страны-государства – члена Лиги и считалась недействительной, если отсутствовал хотя бы один. А это, если что, шестьдесят три страны, со своими интересами и задачами. Так, мало того, итоговый документ, который должна была принимать комиссия, тоже считался недействительным, если под ним стояло меньше пятидесяти подписей.

В общем, формально всё сделано, и мы со всем согласились. По факту – пусть они хотя бы собраться попробуют. Уже было два совещания, на которых единственным решением было перенесение срока для уточнения… ну и так далее и тому подобное.

Каким-то чудом старый дипломат сотворил из международного скандала и проблемы бюрократическую волокиту, которую задерживали даже не мы. Уже пошли сигналы от Единой монархии о том, что неплохо было бы изменить порядок и состав, оставив только их в качестве проверяющих, но мы напирали на единогласное решение, которое можно изменить так же – абсолютным большинством в две трети голосов.

Это была настоящая победа. Вот только рассказать мы о ней не могли, ведь признав публично, что замешаны в таком составлении и толковании, автоматически подписали бы себе приговор.

Вот и бесновались европейские СМИ, показывая, как они победили и как мы проиграли. Что, учитывая нарастающие проблемы с мигрантами, подступившим голодом и прочим, едва ли отвлекало население от мыслей о собственном кошельке и желудке. Но громким заголовкам можно было лишь позавидовать.

– О, а вот тут ты опять при смерти, – улыбнулась Ангелина, листая ленту, составленную её помощницами. – Это уже семнадцатый раз за последние три месяца.

– Как им ещё не надоело, – буркнул я, переключаясь на сводки по экономике.

– Ты постоянно в делах, из дворца почти не выходишь, так что сам даёшь им повод, – пожала плечами Ангелина, а затем стрельнула глазками в мою сторону. – Придумала! Мы должны устроить… что-нибудь яркое, запоминающееся, так чтобы ни у кого не возникло никаких сомнений, и это обсуждали долгие месяцы!

– Предлагаешь всё же выдать за него Терезу? – подняв бровь, поинтересовалась Мария. – А что! Свяжем его, заткнём рот кляпом и потащим к алтарю.

– Я понять не могу, ты просто нарываешься или у тебя настроение такое сегодня? – с лёгкой угрозой в голосе спросил я. – Давно по жопе не получала?

– Это тоже хорошее предложение, но я сейчас серьёзно, – вздохнув, Мария отложила в сторону документы. – Если мы хотим быть готовыми к войне с половиной Европы, нам нужен надёжный союзник. А Тереза может нам такого дать.

– Не понимаю, – покачал я головой, глядя на первую супругу. – Ты ещё недавно грозила отравить даже Ангелину с Ингой, а теперь буквально вешаешь мне на шею совершенно чужую нам девушку.

– Ты стал замыкаться в себе, зарываться с головой в работу. Даже когда ты дома, мы разговариваем только о стране и её нуждах, – поджав губы, сказала Мария. – Когда мы просто выбирались куда-то? На море, например.

– Вон оно, из окна видно, – буркнул я, кивнув в сторону залива.

– Я не про Балтийское, а про Средиземное, ну или, по крайней мере, Чёрное.

– А разговоры про Терезу меня должны как-то растормошить и оторвать от дел? – я покачал головой, возвращаясь к сводке по регионам.

– Тереза – решение большей части наших проблем, и она может высвободить нам кучу ресурсов, времени и нервов. А заодно, может, тебя в кровать вернёт на чуть подольше. У нас стало… траурно скучно после смерти Инги.

– Ладно, тебя мы сегодня выпорем, – кивнула Ангелина. – Дело хорошее, меня ты точно замотивировала. А вот с продолжением или нет – это я оставлю Саше.

– И на том спасибо, – фыркнула Мария, а затем встала и потянулась.

Надо отдать должное, сделала она это умеючи, хотя у моей лисички с грацией всё было куда лучше.

Вообще, хорошо быть государем. Хоть мы и спали по большей части вместе с детьми, но в любой момент могли уйти даже в другое крыло дворца. Так что проблемы уединиться не возникало. Вот только не хотелось.

Что-то сломалось во мне после смерти Инги, переключилось, заставляя сильнее контролировать окружающих и обстановку в стране, чтобы не допустить такого кошмара ещё раз. Но Мария права, в одиночку я ничего не сделаю, искать союзников всё равно нужно, и Германия в этом плане лучший вариант.

Всякий раз, когда наши народы не воевали, а сотрудничали, обе империи приходили к процветанию и богатству. Каждый раз, когда враждовали – скатывались в ужас и мрак, гибли миллионы, а земля покрывалась телами. Так что логика в этом предложении была. И всё же я продолжал искать другие варианты.

– Может, она тебя не привлекает как девушка? – спросила Мария, вырывая меня из очередного отчёта, когда я уже переключился. – Ну там… слишком низкая? Или, может, грудь у неё слишком большая? Может, тебе блондинки не нравятся?

– Дорогая, ты в зеркало давно смотрелась? – вздохнул я, отложив документы. Похоже, поработать всё равно не удастся, так хоть нормально пообщаюсь с супругами. – Я просто не рассматриваю её как женщину, вот и всё.

– Ещё скажи, что однолюб, – хмыкнула Ангелина со своего места.

– Да, такая отмазка, пожалуй, не сработает. Ладно, что вы хотели? На юг слетать? Как раз можно провести ревизию…

– Нет-нет-нет! Никаких ревизий, смотров и всего прочего. Просто пять дней на море! Детей свозим, покажем им большую тёплую воду, – продолжила уговаривать меня Мария, что было совершенно нехарактерно и на неё не похоже. Но в какой-то момент у меня в голове щёлкнуло, и мысль потекла легко и естественно.

– А кто первый заговорил про море? Не Варвара, случайно? – прищурившись спросил я, и Мария даже зависла на секунду. – Потому что ты о нём за все годы нашего знакомства впервые заговорила.

– Нет, я в принципе море люблю… – начала было первая жена, но нахмурилась, да так, что брови сошлись в одну линию. – Я не помню, говорила с ней на эту тему или нет. Возможно. Она на меня воздействовала? Если да, я её на лоскуты пущу!

– Возможно, она сделала это ненамеренно, всё же она природный ментат, а не обученный в академиях, – попробовала оправдать няньку Ангелина, но Мальвина уже поднялась с кресла. – Постой, я с тобой, а то наломаешь дров, потом жалеть будешь.

– Уверен, с одной женщиной вы вдвоём справитесь. Вы куда сильней, – хмыкнул я, возвращаясь к работе, но затем положил документы и, сев в позу лотоса, прошёлся по собственным меридианам, отслеживая малейшие изменения, которые могли бы быть чужим вмешательством.

Увы, кроме последствий разбалансировки, других видимых изменений я не нашёл. Использование стихийных конструктов требовало правильной эмоциональной привязки, без которых я мог использовать лишь самые базовые схемы: меч пламени и щит льда. Даже для того, чтобы просто превратить его в купол, приходилось копить в себе раздражение и холодную ненависть. А уж для чего-то более серьёзного – тем более.

Из-за этого я не только застопорил развитие чакры эфира, и звука, но и потерял несколько лепестков в ней и третьем глазе. Не видать мне единения с миром, когда приходится связываться с параллельными вселенными, чтобы использовать конструкты.

А без них дело будет совсем туго, ведь лишит нас единственного, что внушало хоть какие-то надежды на светлое будущее – орденов одарённых.

Уже сейчас они представляли собой грозную силу. Семь штурмовых рот при удачном стечении обстоятельств могли быстро и почти без потерь захватить полновесную эскадру потенциального противника. Не говоря уже о полном доминировании на земле и в городской застройке.

Даже против европейской тактики уменьшения коридоров мы нашли выход. Да, приводящий к потере потенциального трофея, но зато гарантированный. Мина – и «привет» объёмной детонации со вторичным эффектом прожигания металла. Милое изобретение Краснова, которое он выдал совершенно походя, даже не интересуясь, зачем оно мне было нужно.

Двадцать пять кило химической взрывчатки в виде магнитной мины, которую можно было установить вручную, с таймером от нуля до трёх минут. Прилетел, проломил секцию щитов резонансным доспехом, установил мину и можно сваливать. После активации она намертво приваривалась к броне, а затем происходил взрыв в замкнутом пространстве за счёт кумулятивной струи, проникая даже сквозь броню линкора. Пара удачных попаданий – и крейсер рухнет.

Вот только риск повышался с каждой неделей подготовки к войне, ведь общество Тесла продолжало наращивать свои возможности по восстановлению судов и производству боеприпасов для пробития щитов. А мы так и не смогли понять, как именно им это удаётся: просто посаженный в колбу кусок пожирателя никакого эффекта не давал.

Извлечение реакторов из трофейных судов тоже не дали результата. Стоило любым способом открыть броню, как на рабочих и охрану набрасывалась бесформенная масса с сотнями щупалец. И не все эксперименты обходились без раненных. Хорошо хоть никто не умер. Вот только после зачистки от тварей исследовать было уже нечего. И непонятно, часть пожирателя просто охраняла внутренности или была основным компонентом.

– Ваше величество, простите, пожалуйста, – отвлекая меня от медитации, вошла в кабинет Варвара.

– Мои супруги в порядке? – сразу уточнил я.

– В полном, я просто…

– НЕ у тебя спрашивал. Отчёт! – громче приказал я, и один из динамиков на столе ожил.

– В полном, ваше величество, ситуация под контролем, никаких аномалий выявлено не было. Девушку пропустили к вам в рамках обычного протокола.

– Отлично, – выдохнул я, посмотрев на Варвару. – Не так много людей, которые не подвержены твоей магии, сама понимаешь, я должен был подстраховаться.

– Ни разу с момента нашей встречи я не сделала и даже не подумала ни о чём дурном по отношению к вашей семье, вам или нашей родине, – оскорбившись такому недоверию, сказала Варвара, но затем под моим взором потупилась. – А если и влияла на кого-то, то совершенно неосознанно.

– И поэтому они послали тебя извиниться. Вряд ли просто пообщаться, – заметил я. – Что у тебя на уме?

– Ничего, – слишком быстро ответила Варвара, но почувствовав укор в моём взгляде, вздохнула. – Возможно, я слишком увлеклась, думая об отдыхе. Ваш сын – просто чудо, он сам по себе такой спокойный, рассудительный… но вот его сёстры… честно говоря, я не думала, что может быть настолько сложно…

– Если тебе нужен отпуск, можешь отправляться в любое время. Мы тебе его даже оплатим из казны, – пожав плечами, ответил я. – Она от этого не убудет.

– Ваши супруги предложили то же, но я не могу, – опустив глаза, проговорила Варвара, и это выглядело очень забавно. Как боевая монашка, вертящая людьми на подсознательном уровне, так могла стесняться – ума не приложу.

– Можешь-можешь. Езжай.

– Я не могу оставить Михаила без присмотра, – уже увереннее сказала девушка. – А вы его со мной не отпустите.

– Даже не обсуждается, – кивнул я.

– Тогда, возможно, я могла бы помочь вам в обмен на то, чтобы мы все вместе съездили на черноморское побережье, – чуть ли не шаркая ножкой, произнесла Варвара. – Я тут услышала, не специально просто рядом была, что вам могла бы пригодиться помощь в переговорах с ненадёжными союзниками.

– Спасибо, мы справимся как-нибудь сами. Без вмешательства в психику, которое может подвести в любой момент. Ты же понимаешь, что не только я способен отследить изменения в ауре человека? К тому же он может выйти из-под твоего воздействия в самый неподходящий момент. И ладно если начнёт ругаться и проклинать нас, а если поймёт в чём дело, затаится, пока мы рядом, и начнёт действовать, лишь когда вернётся домой?

– И всё же Германия объявила мятежного герцога персоной нон грата, лишив всех земель и титулов. Уж очень вовремя вышло его признание.

– Да, ты отлично постаралась, и мы тебе за это благодарны. Хотя в следующий раз это может не сработать. Достаточно продублировать схему безопасности камерами и автоматическими системами, как сделал я, и вся магия испарится, – указал я на объектив камеры. – Тебя поймают или просто расстреляют издали, вне радиуса действия твоих сил. Поэтому мы не станем их использовать, пока это возможно.

– Вы так говорите, будто не я решаю, когда и что делать, – прищурившись, произнесла Варвара. – А это моё и только моё дело. Никто не может мне указывать.

– Кроме тебя самой. Но моего сына я никуда не отпущу, и дел у меня слишком много, чтобы срываться для того, чтобы прогуляться по дождливому побережью.

– Там тоже постоянные дожди? Я думала, такой мрак только в Петрограде…

– Сейчас так по всей планете. А после потери спутника мы даже не знаем, что происходит на других континентах, – вздохнул я, добавив про себя, что есть вопрос куда более острый – исчезновение Змея. В то, что он просто разбился или сгорел при входе в атмосферу, я не верил ни капли.

– А если я не стану использовать свои силы для внушения, а лишь укажу, где они говорят правду, а где лгут? Обычная работа ментата, только очень сильного и чуткого. А вы в обмен дадите мне пару солнечных дней… – мечтательно проговорила Варвара, и я всерьёз задумался.

– Вообще, я сам могу определять, когда мне врут. Истинное зрение даёт такое преимущество. А если человек сам искренне верит в то, что говорит, никто не отличит ложь от правды. Можно только отделить факты от вымысла, – сказал я, обдумывая все возможные варианты. – Но, если ты в самом деле готова пойти на сотрудничество, и помогать мне в том, что я посчитаю нужным…

– Ментаты не выполняют ничьих приказов и делают только то, что считают правильным. Так работает наша сила, не позволяя врать самим себе, – вздёрнув подбородок, сказала девушка.

– Да? В таком случае я встречал множество фальшивых ментатов. В тайной канцелярии, среди армейских дознавателей и так далее.

– Пф, разве это ментаты? – самоуверенно отмахнулась Варвара. – Они только и умеют, что чувствовать ложь. К тому же даже они работают, потому что искренне верят в то, что делают. А я гораздо-гораздо сильнее и…

– И ты хочешь на море, – хмыкнул я, прерывая монахиню. – Не управлять миром, не стать главой женской епархии, а в отпуск.

– Мне хватило примера настоятельницы и вашего, чтобы понять, что править я ничем не хочу. А вот на море – да. И я вам пригожусь. Как Серый Волк Ивану Царевичу.

– Сел он на него и поскакал… – вздохнул я, садясь за рабочее место. – Я подумаю над твоей просьбой. Если в поездке удастся совместить отдых и переговоры, то сможем съездить.

– Спасибо, ваше величество! – довольно улыбнулась Варвара. – Повод найдётся, это я вам гарантирую!

– Никакого вмешательства! – резко одёрнул я девушку, но она лишь кивнула.

А через полчаса ко мне принесли шифровку из Брюсселя, отправленную Преображенским. Я прочитал записку и посмотрел на принёсшего её Леонида.

– И почему вы её сами принесли? – уточнил я.

– Ходить полезно. Я вот сегодня уже двенадцать тысяч шагов по кабинетам намотал, – ответил Багратион-старший. – А… вы не об этом. Ну в принципе, ответ будет похожий – это полезно.

– Здесь говорится, что группа повстанцев ищет встречи.

– Да, это прозападная коалиция из офицеров, учёных и разного вида аристократией, – кивнул Леонид. – Если их грамотно использовать, можно будет существенно подорвать силы осман.

– И зачем нам это? Я понимаю, зачем Европе устраивать революцию: смута в правительстве позволит им внедрить своих людей и через них контролировать государство. А нам-то это зачем?

– Затем, что впервые за долгие годы мы можем их опередить. Щёлкнуть англичанку по носу! – довольно ответил Багратион. – К тому же разве не ваш подопечный резвится в Персии, оставляя следы по всему побережью? Если мы чуть толкнём оступившегося, то можем стать очень верными друзьями нового правителя Османской империи.

– Не Турции? – нахмурился я. – Что-то я совсем запутался. Так вы хотите, чтобы переворот состоялся или нет?

– Очень хочу, и желательно не один, а сразу парочка-тройка, – улыбнулся Багратион. – Одно ваше решение может спасти сотни, а то и тысячи наших солдат в будущем конфликте. Главное – правильно использовать предпосылки и дать людям иллюзию того, что они получили то, что желали.

– Если вы настолько уверены, можете действовать.

– Увы, для этого необходимо ваше личное присутствие, – развёл руками Леонид. – Такие договорённости не доверяют бумаге, а без рукопожатия они не заключаются.

– Ладно. Допустим, – тяжело вздохнул я, понимая, что, если отвлекусь, количество дел только вырастет. – И какое место вы мне предлагаете?

– Ливадийский дворец, конечно же, – удивлённо посмотрев на меня, сказал князь. – Лучше места для полуофициальной встречи не придумать.

– Хорошо. Я подумаю, посовещаюсь с супругами и решу, когда мы сможем поехать.

– О большем мы не смели и просить, – ответил Багратион, поклонившись.

Пустыня Большого бассейна. Северная Америка.

Тепло и покой. То, к чему они рвались, наконец-то наступило. Они заполнили собой всю долину, простиравшуюся от горизонта до горизонта, – и так несколько раз в любую сторону. Всё вокруг было занято ими. И это было хорошо. Враги отступили, сжались, уползли прочь.

Но вместе с ними ушла сытость, ушло движение, ушло развитее. То, без чего вполне можно было обойтись. То, что определяло существование. То, что давало рост.

Голоса столкнулись, пытаясь прийти к согласию. Но хор, раньше кричащий от боли, затих, а возникавшие требования гасили, давили, заставляли замолчать.

Большая часть так и сделала. Тысячи спали в покое. Но несколько сливающихся в единый поток мыслей всё ещё продолжали терзать тело, куда-то торопя, дёргая, заставляя двигаться.

Эти единые голоса звучали всё чётче, всё уверенней на фоне остальных, требовательнее, даже повелительно. И тогда немое большинство объединилось и сделало то, что осуществил ранее пожиратель – исторгло из себя эти голоса.

Бесформенная масса неживой плоти, отрубленная от остальных костяным клинком, валялась на песчаной земле, корчась от боли. Голоса семерых, что мыслили в унисон, внезапно оказались зажаты в крохотной оболочке.

Вот только они уже так сильно переплелись, что не могли, не желали быть отринутыми. Они жаждали быть всем. Это естественное желание, в котором они сошлись ещё при жизни, не давало им покоя.

Одни эмоции. Одни желания. Одни цели…

Одни мысли.

Единый вздрогнул и начал обретать форму, вбирая в себя лучшее из того, что создала природа, и что пожиратель проглотил за прошедшие месяцы.

Образы всплывали один за другим, и из бесформенной плоти появилась макушка с торчащими ушами-локаторами. Затем глубоко посаженные глаза со сложным многослойным зрачком. Нос с перепонкой, позволяющей закрыть его в любой момент. Пасть, усеянная тремя рядами зубов.

Мощная мускулистая шея была скорее бычьей, чем человеческой, как и тело гориллы с выпирающим круглым животом и гигантскими пластинами мышц. Длинные пятипалые руки заканчивались острейшими когтями.

Широкий таз переходил в мускулистые конские ноги с широким верблюжьим копытом, а позвоночник продолжился хвостом с кисточкой-опахалом на конце.

– Мы должны развиваться. Мы будем развиваться, – вырвалось из его горла с сиплым дыханием.

Единый развёл в стороны перепончатые крылья и, взмахнув ими, поднялся в воздух.

Изгнанный дважды решил, что больше никто не посмеет ему перечить.