Текст книги "Иночас"

Автор книги: Ив Макдоннелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава шестнадцатая

– Разумеется, ваша трость не готова. Глори недомогает, – сказала Ди-Ди. Она стояла, опершись на угол кухонного стола, с которого успела быстренько убрать поднос, полный бабочек из засахаренного лимона, и гладила плечо сестры. Потом она добавила тихим голосом: – Разве вы сами не видите?

Глори проследила за испытующим взглядом миссис Скор и оглядела собственное платье. Оно было надето наизнанку.

Миссис Скор понюхала молоко, которое Ди-Ди налила в последний оставшийся в доме фарфоровый кувшинчик, и поморщилась.

– Сама я вижу лишь то, что твоя шальная сестрица связалась с преступниками, которых разыскивает полиция. – Она отставила в сторону чашку горячего чая с колышущимся облачком пара. – Этого ее оборванца вчера ночью видели возле моей лавки. Он залезал в нее, чтоб обчистить! И неважно, что там говорит офицер Покет, всем ясно, что эта девчонка – подельница вора.

Глори едва не задохнулась от возмущения.

– Нет, неправда! Спица не вор. Я в этом уверена. – Она так сильно хотела защитить его, что чуть было не проболталась о той ночи, которую он провел в ювелирной лавке, где не тронул ни единой бусины, но вовремя спохватилась, проблем ей и без этого хватало.

Ди-Ди сжала локоть сестры.

– Он преступник, Глория, и притом очень хитрый. Я тебе уже говорила: он все заранее спланировал. Он обвел тебя вокруг пальца. – Ди-Ди повернулась лицом к незваной гостье. – Откуда Глории было об этом знать? – Она быстро взяла со стола кувшинчик с абсолютно свежим молоком и плеснула не спрашивая в чай миссис Скор, а потом подвинула чашку так близко, что гостья, должно быть, почувствовала тепло подбородком.

Глори перевела взгляд с миссис Скор на Ди-Ди.

– Вы обе ошибаетесь. Иначе быть не может. Спица никогда бы…

Миссис Скор выдохнула через нос, будто бы пытаясь унять свой пыл, что бывало с ней нечасто, а потом вынула что-то из сумочки. Держа это кончиками красных ногтей, она поболтала им в воздухе, после чего позволила упасть в чашку чая.

– Вот что было намотано на одну из моих прекрасных хрустальных ручек ящичков, довольно высоко от пола. Видимо твой голодранец имеет весьма амбициозные цели.

Глори сглотнула. Сомнений быть не могло: корка грязи, махра на кончиках.

– Его шнурок, – прошептала Глори.

Миссис Скор схватила помощницу за руку и начала ритмично трясти ее в такт своим словам:

– Каждая бусина, каждый драгоценный камень, КАЖДЫЙ САМЫЙ МАЛЕНЬКИЙ КУСОЧЕК чего бы то ни было, украденный у меня этим оборванцем, – все это будет возвращено в мою лавку, ты не отвертишься, даже не надейся. СЛЫШИШЬ МЕНЯ?

– П… Простите. Я не думала, что он…

– Прибереги свои извинения, ГЛУПАЯ девчонка…

Ди-Ди резко встала, расплескав чай по столу.

– Миссис Скор!

– Ты ПРЯМО СЕЙЧАС вернешься со мной в ювелирную мастерскую и примешься за работу над тростью. А уж потом я решу, что с тобой делать.

Миссис Скор закрыла сумочку и поправила шляпу.

Глори опустила взгляд и уставилась, размышляя, на свои колени. Как она могла быть такой доверчивой? Такой импульсивной, как, впрочем, и всегда? Никогда ей не хватало времени и, что важнее, терпения подумать, прежде чем что-то сделать. Теперь, когда она задумалась, разве не кажется ей, что легче поверить рассказу миссис Скор о продуманном дерзком ограблении, чем безумной истории Спицы о прибытии из прошлого с предсказанием великого наводнения? Она надеялась, что на нее вот-вот нахлынет чувство облегчения, ведь никакого наводнения не будет, но вместо этого стало трудно дышать, будто она тонула.

Глори молча кивнула сестре, соглашаясь с тем, что ей пора проследовать за миссис Скор. Она поднялась и, избегая смотреть в злые глаза хозяйки, выглянула в окно кухни. Что-то мелькавшее рядом с вишневым деревом привлекло ее внимание. В потоках дождя перед ней летал вверх и вниз какой-то черно-зеленый комок.

Ее Долли! В клюве Сороки! Глори стало ясно как день, что хочет донести до нее ворона: кукла была зеленой от макушки до пят и, судя по тому, что сказал ей под мостом Спица о зеленом цвете, означала, что кто-то сейчас лгал ей сквозь свои желтые зубы.

– ВЫ ЛГУНЬЯ, МИССИС СКОР!

Глори перегнулась через стол, деревянным пальцем подцепила в чашке грязный Спицын шнурок и полоснула им со всего размаху по модному платью хозяйки. В попытке поймать его миссис Скор задела ткань ногтем, и на шелке появилась безобразная зацепка.

– Откройте глаза, миссис Скор! Вы разве не видите, что происходит? Смерть. Мы с вами обе сегодня утонем. А ВЫ ТЕМ ВРЕМЕНЕМ…

Ди-Ди приобняла сестру, будто спрятала под своим крылом яичко с хрупкой скорлупой.

– Тише, Глория, тебе пора вернуться в постель. – Она посмотрела на миссис Скор, и в ее голосе, который внезапно стал ниже, послышалось явное отвращение. – Как вам не стыдно.

Весь гнев, казалось, выкипел в крови миссис Скор и уступил место ледяной надменности. Она промокнула испачканное чаем платье уголком полотенца, хоть то и было все в муке, и протяжным тяжелым взглядом посмотрела на инкрустированные бриллиантами наручные часики.

– Четыре часа, – вздохнула она, и в голосе зазвучали стальные нотки, – у тебя есть ровно полчаса на то, чтобы явиться в ювелирную лавку со своей трухлявой рукой и взяться за создание трости. И ты закончишь ее прежде, чем пробьет восемь и на бал прибудет Мастер Шарп. Безо всяких опозданий. А ИНАЧЕ! – Миссис Скор оторвала острый кончик сломанного ногтя и щелчком отправила его над рядами засахаренных лимонных бабочек, разложенных по огромному круглому торту, прямиком на самый маленький из пяти его ярусов, еще ждавший украшения. – А иначе мне все-таки придется нанести визит моему дорогому другу в гостинице «Фицрой» и обсудить вопрос об одной нерадивой девке, что у них за пекаря.

Ди-Ди силой усадила Глори на стул и молнией метнулась через всю кухню. Она схватила деревянную ложку и одним быстрым движением набрала в нее ту часть торта, куда приземлился ноготь гостьи.

– Это лимонный торт, миссис Скор… – Превратив ложку в подобие крошечной заряженной катапульты, Ди-Ди запустила ее содержимое через всю кухню. – А вам повезло больше других – вам доведется узнать, какой у него горький вкус.

Глори, открыв рот, смотрела на желтую кучку бисквита с кремом, что украшала теперь шляпу миссис Скор.

– Забирайте свой вонючий ноготь и проваливайте из моей кухни!

* * *

Ди-Ди ни на шаг не отходила от кровати Глори, пока та не притворилась, что глубоко спит: лицо расслабилось, дыхание замедлилось. Но все это время под одеялом, как и прежде, не разжимался сжатый кулак и бешено стучало сердце. Когда сестра все же ушла, девочка моментально выпрыгнула из постели. В венах усиленно пульсировала кровь, а голова кружилась. Она кинулась к гардеробу, распахнула его дверцу и помогла Спице выбраться. «Дыши», – напомнила она ему и замерла, наблюдая, как лицо мальчика постепенно становится нормального цвета, утрачивает серолиловый оттенок.

Глори открыла окно, уговорила Сороку посидеть спокойно на подоконнике, а сама аккуратно достала из ее клюва тряпичную куколку. Повернувшись к Спице спиной, она отжала из зеленой материи дождевую воду и обняла свою Долли. Потом искоса взглянула на Спицу, который стоял, уперев руки в бока и высоко подняв брови. Он явно ожидал от Глори извинений. В конце концов она же поверила миссис Скор, пусть и на одну минуту.

– Я знала, что миссис Скор врет, понимаешь, – сказала она, укладывая куклу в сумочку вместе с ключом от мастерской и списком, на котором уже успели размазаться имена пострадавших и порваться уголки. Она решила сменить тему разговора, не зная, какого цвета были ее слова. – Нам столько всего нужно сделать, столько проблем решить, Спица, а я совсем не уверена, с чего стоит начать. Как спасать человеческие жизни? И мою жизнь? – Глори быстро обшарила пояс на платье в поисках пуговицы, которую пришивала ко всей своей одежде с единственной целью: чтобы было куда повесить сумочку.

– Ты ж навыворотку, ну, – сказал Спица, показывая на швы среди складок ее платья.

– Я знаю. Но переодеться сейчас не могу, потому что это дурная примета, до добра не доведет. И если меня не убьет наводнение, я не сомневаюсь, что это так или иначе сделает миссис Скор. – Она вынула иголку с ниткой из швейной подушечки и оторвала пуговицу от манжеты. – А как мы будем освобождать из-под ареста твоего бедного папу? Мы с тобой такие оборванцы, никто нас и слушать не станет. – Глори осмотрела себя и Спицу с ног до головы с жалостью в глазах. – Поверь, я пыталась их предупредить. Я рассказала все полиции, я кричала в толпу, которая обступила нас, когда меня вынимали из реки. Я кричала до посинения. И доктору, и всем, снова и снова. Я выкрикивала предупреждения сто раз по кругу, пока он не сделал мне какой-то укол и я не отключилась на несколько часов! – воскликнула девочка, задирая рукав, чтобы показать Спице забинтованную руку. – Я и Ди-Ди говорила. Но никто мне не верит. А ты, Спица? Ты кого-нибудь предупредил о наводнении? – умоляющим голосом спросила Глори, заканчивая пришивать пуговицу к поясу. Она оборвала нитку и повесила на пояс свою сумочку.

Спица схватился за щеки.

– Я… У меня, ну, не получилося… – Он почесал голову и неуклюже улыбнулся Глори. Одно дело – стоять на воображаемой трибуне и рассказывать истории сокровищ своей маме или Сороке. Совсем другое – найти правильные слова для толпы вечно занятых незнакомцев, гудящих в клаксоны и спешащих по важным делам.

– Сейчас не время проглатывать язык! – сказала Глори, и это грубое замечание тут же напомнило Спице о головорезах из пекарни, которые дергали его за губы. – НЕ МОЛЧИ, говорю тебе, и обрати внимание на мои слова, потому что, если ты еще не заметил, они сейчас красные, Спица. КРАСНЫЕ! КРАСНЫЕ! КРАСНЫЕ! – закричала Глори так громко, что рисковала навлечь на себя еще один визит сестры. – Ты что, вообще ничего не сделал, даже чтобы вытащить своего папу из тюрьмы?

Спица почувствовал, что по комнате расползается красный цвет, но на этот раз так звучали его собственные слова.

– НО КАК? КАК ЖЕ Я-ТО МОГУ ЭТО СДЕЛАТЬ, А?

Глори прикрыла ему рот ладошкой.

– Тихо!

Спица вытянул руки перед собой. По ним, как черные пятна на испорченной картошке, были рассыпаны содранные мозоли.

– Вот так-то ж я тянул за решетку, пока ты спала, – пробормотал он сквозь ее пальцы. – И бросался в охранников камнями, да тока и они в меня бросалися в ответ, ну, а потом-то как погналися за мной по всем улицам. А таких-то улиц же и нет даже в Интингтоне. В моем Интингтоне! – Спица ударил себя кулаком по виску. – Я ж никак, ну совсем никак не могу помочь Па.

– Прости меня, Спица, – сказала Глори и отвела его кулак. Она держала его руку в своей, а он все стоял, опустив голову, и молчал. Спустя несколько бесконечно долгих секунд она продолжила: – Послушай, наверное, и хорошо, что ты не показывался на людях. Полиция считает, что ты вместе с отцом прибыл в Интингтон, чтобы украсть изобретение Мастера Шарпа. Говорят, не бывает таких совпадений, что ты объявился в городе прямо накануне его визита и попытался помочь вору выбраться из тюрьмы.

– ВОРУ?

– Тсс! Извини, я имела в виду «помочь выбраться твоему папе». Я знаю, что он не вор, но они ничего и слышать не хотят. У меня перед носом даже помахали газетой, в которой была его фотография и крупный заголовок: ЛОВКИЙ ВОР. В городе ходят слухи, что ты его подельник. Так что это только моя задача, – сделала вывод Глори. – Именно я должна рассказать всем и каждому о наводнении, даже если это будет стоить мне жизни. Потому что в противном случае я все равно погибну. Я и еще тринадцать человек. Мне пора.

Глори достала из гардероба оранжевую шаль и обернула ею плечи.

– Подумать только, совсем недавно эта проклятая трость была самой большой моей заботой! – Девочка горько усмехнулась. Если она не появится сегодня в мастерской и не создаст трость, достойную лорда Чопора и его драгоценного гостя, что, в сущности, изменится? Разумеется, тогда она лишится работы навсегда, то есть до конца своей жизни. Вот только насколько короткой та окажется…

Пока Глори завязывала под подбородком ленты шляпы, Спица, перекинув сумку через плечо, бормотал себе под нос что-то про необходимость собраться с духом и громко заговорить с людьми. На кону стояла не только жизнь его друга. Одним из тех, кому суждено погибнуть, как говорила Глори, мог оказаться его отец. А Спица ни за что на свете не собирался возвращаться домой без Па. Он с силой прижал пальцы ног к камешкам в носках ботинок и посмотрел на Глори.

Глядя друг другу в глаза, они придумали план действий.

Конечно, им грозила опасность, ведь за Спицей охотилась полиция, но они пулей полетят в центр Интингтона и станут предупреждать каждого прохожего, лавочника, уличного торговца и водителя автомобиля о том, что приближается Великое Наводнение. Если верить мемориальной табличке, оно случится шестого января – сегодня, а день уже практически подошел к концу.

Глава семнадцатая

Когда настал нужный момент, Сорока сделала ровно то, о чем просил ее Спица, и стук клюва в кухонное окно, не затихавший ни на секунду, вскоре отвлек сестру Глори от последнего горшка с лимонной помадкой. Несмотря на неумолимо приближавшийся срок доставки в галерею пятиярусного торта, украшенного сладкими бабочками, Сорока смогла перетянуть на себя внимание Ди-Ди. И девушка, встав у черного входа, на самой границе стены из дождя, стала катать из сырого теста крошечные шарики и бросать их один за другим удивительной вороне, которая так забавно плясала перед ней.

– Вперед! – шепотом скомандовал Спица своей подруге, заметив в окно спальни, что ее сестра безраздельно увлечена Сорокой. Дети на цыпочках спустились по лестнице, тихонько прикрыли входную дверь, и, когда они дошли до края террасы, Спица свистнул. Сорока раскланялась с Ди-Ди и присоединилась к ним. Дети помчались сквозь струи дождя по узким переулкам и задворкам, не успевая перепрыгивать через лужи по щиколотку глубиной, которые покрывали землю почти сплошняком.

Сорока летела над их головами, когда Глори и Спица бежали вдоль Идейки, мимо витрин галантерейных магазинов и модных лавочек, на месте которых раньше были пекарня и цехи пуговичной фабрики. Был конец рабочего дня, и служащие выходили под дождь, задевали друг друга зонтами, а автомобили разбрызгивали грязную воду и нетерпеливо гудели клаксонами.

Никто не обратил внимания на детей, когда они бежали вдоль подпорной стенки, примыкавшей к береговой полосе. И никто, кажется, не замечал кое-чего еще. Оно неслось, спешило, вздымалось прямо у всех на глазах, и имя ему было река.

Когда Петельный мост появился в поле зрения, Спица остановился. Отчаянно стараясь отдышаться, он прислонился к низкой стене и диким взглядом стал осматривать бушующую перед ним массу воды.

– Оно ж приближается! Наводнение-то! СМОТРИ!

Тающий в русле лед и неумолимый дождь меняли облик Идейки. Вода поднялась до невиданного уровня, и привычные барашки на волнах как будто превратились в стаю злых кусачих зверей. Спица посмотрел на берег, который теперь скрывали бурные черные потоки. Потом перевел взгляд в сторону моря, туда, куда по-прежнему уходила с отливом речная вода, и увидел вдалеке поломанные ветви деревьев, которые тянули из глубин свои костлявые руки и чесали пузо Петельного моста подо всеми его пятью арками.

Никогда еще Спица не чувствовал себя таким маленьким и беззащитным.

Он отвернулся от реки и пробежался взглядом по горожанам, которые спешили вдоль набережной, не обращая ни на что внимания. Раньше он считал их важными и могущественными, но теперь все они внезапно показались ему до жалости слабенькими. Несущаяся по городу река была шире, быстрее, сильнее их всех. Ее рокот был черным – хоть глаз коли, – и он жестоко насмехался над беспечно слепыми ко всему людьми.

– Она ж скоро выйдет из берегов и всех тады поопрокинет на спину! – закричал Спица, но сам не слышал собственного голоса. Он представил, как яростная река ради забавы стаскивает с прохожих обувь и дергает за губы, прямо как те хулиганы из пекарни, а главное – лишает всех возможности дышать.

– Смотри, там! – прочитал Спица по губам Глори. На противоположном берегу бурлящие воды поднимались все выше по тюремной стене. До нижнего ряда окон им оставались считаные футы.

– ОН ЖЕ ЗАГИБНЕТ В ВОДЕ! – взревел Спица. Неужели его папа все еще был заперт в темнице и наблюдал, как поднимается река? И его камеру скоро затопит? Было ли тюремщикам до него дело? Спица пнул ногой стену и ударил кулаками в виски. Для них его Па – всего лишь вор! План набраться смелости и заставить незнакомцев поверить в их невероятную историю казался теперь совершенно безнадежным. Смешно было ожидать, что их предупреждение достигнет ушей всех жертв наводнения и уж тем более заставит тюремную охрану переместить заключенных в более безопасное место.

Спица в отчаянии упал на колени.

Глори схватила его за локоть.

– Твой папа не врал, когда говорил, что ты храбрый. Я видела это своими глазами – ты настоящий смельчак. В тебе смелости по крышечку. Нам просто нужно с чего-то начать. Мы сможем всех предупредить. Это нам по силам.

Спица убрал со лба мокрые волосы и посмотрел Глори прямо в глаза.

– Клянусь, – добавила она.

Сорока у ног девочки отбила лапками ритм по мокрой земле: «Поверь».

Как бы трудно ни было Спице, он решил попробовать и поверить. Выбора, в конце концов, перед ним не стояло: в этом чуждом мире у него были лишь двое, и обоим грозила опасность. Одна возвышалась сейчас напротив, едва не лопаясь от решимости, второй сидел под замком на другом берегу реки.

– Это нам по силам, – убеждал он сам себя, повторяя слова подруги, хотя произнесенные его голосом они звучали скорее как вопрос.

Глори схватила его за руку, и дети побежали в направлении Петельного моста.

– Я знаю одно место, откуда нас всем будет слышно. Вон там. – Глори указала на Сороку, которая приземлилась на многоярусный каменный постамент около Петельного моста. Его еще не достроили, но он уже был огромен. Дети отогнули металлическое заграждение, защищавшее его основание, и остановились, глядя на широкую квадратную площадку на самом верху. Глори подняла юбку и полезла наверх. – Это они готовятся к приезду Мастера Шарпа. У них уже и гигантская статуя готова. Я видела в газете «Интингтон Таймс». Наверное, ждут, когда погода наладится, чтобы установить ее. – И девочка поднялась во весь рост на постаменте. Она бесстрашно стояла как минимум в десяти футах от земли, уперев руки в бока.

Тут же послышалось возмущенное гудение клаксонов. Водитель трамвая опустил запотевшее стекло и крикнул: «Хулиганка! А ну слезай! Это памятник Мастеру Шарпу. Ты что, всякое уважение потеряла?»

– У НАС ВАЖНАЯ МИССИЯ! – закричала Глори и погрозила кулаком водителю и полным негодования пассажирам. – Давай, Спица. Поднимайся сюда. Тут нас все увидят. Ты тоже лети ко мне, Сорока!

Спица закрыл рот ладонями и начал вдыхать и выдыхать один и тот же воздух. Именно так его учила делать мама со старой газетой каждый раз, когда его разбирало непреодолимое желание избежать какой-то ситуации. Настало время заговорить в полный голос. Он сказал себе, что будет просто повторять за Глори. Тогда ему не придется подбирать слова, и задача упростится вполовину.

Он залез на первый блок и увидел на втором ярусе заготовленное для таблички место – чуть утопленный в камень идеальный прямоугольник. Мальчику хватило одного-единственного взгляда, чтобы понять, что он четко совпадает по размеру с тем, который складывался из металлических фрагментов, лежащих на дне его заплечной сумки.

– Чую, вот сюды-то они ее и вставят. Табличку, ну.

Он кивнул в сторону углубления и тут же отвернулся, испугавшись, что видит нежелательное будущее. Сорока припрыгала к нему и застыла возле пустого прямоугольника.

– Тащи сюда свой рот и свою задницу НЕМЕДЛЕННО или я и твое имя туда допишу, Спица Удачетт.

Когда мальчик наконец оказался возле нее, Глори начала свою речь:

– ПОСЛУШАЙТЕ! ПОСЛУШАЙТЕ!.. Вот как надо, – заверила она Спицу. – ПОСЛУШАЙТЕ! – Она подманивала прохожих деревянной рукой, те отмахивались зонтиками и продолжали сплетничать о том, кто приглашен на бал Мастера Шарпа. – Эй! Вы что, оглохли? Остановитесь же, вот вы, дама в красивой шляпке. У НАС ВАЖНЫЕ НОВОСТИ ДЛЯ ВАС…

Глори от души ткнула Спицу в плечо. Спица откашлялся.

– СЛУШАЙТЕ… Ой!

Прямо в ухо ему прилетел скон с подгоревшими ягодами. Следующий внушительный кусок вскоре ударил по плечу Глори.

– Ой! – Она повернулась на постаменте и заметила хулиганов. Это была компания из трех парней и одной девушки, все разодетые, но без зонтов. Она подняла палец и открыла было рот, чтобы продолжить, но тут же получила в лицо порцию мокрых крошек. Удачливые метатели от радости запрыгали по лужам, толкая друг друга по кругу.

– В чем дело, малышка? Тебе нужна рука помощи? – заорал один мальчик. Спица заметил, что он крупный, сплошные мускулы, а пальто на нем сидело в обтяжку и казалось коротковатым, впрочем, Спица точно не знал, возможно, такой фасон в те годы был в моде. Лицо подростка из-за толстой шеи выглядело квадратным, а руки – слишком длинными.

Глори сжала губы, готовая разразиться руганью, красный цвет которой уже предчувствовал Спица, и это только раззадорило парня.

– Ну же, расскажи нам, что еще у тебя деревянное! Может быть, язык?

Он запихнул остатки скона в рот и решил передать эстафету дальше, перебросив камень единственной девушке в компании. У нее были длинные светлые волосы и знакомое Глори пальто королевского синего цвета с золотыми пуговицами. Да это же дочь миссис Себидж, которая заходила в ювелирную лавку! Глори не сомневалась: у нее в кармане до сих пор припрятана украденная цепочка.

– ТЫ? Несчастная воровка…

Девушка, которая уже не выглядела такой милой, как в обществе подруг матери, и была старше Глори в самых разных смыслах этого слова, запустила камень вверх, целясь ей в ноги. Спица попытался остановить его, но Глори отстранила мальчика и сама отбила камень голенью.

– Ай! – вскрикнула Глори и запрыгала на одной ноге. Спица попытался схватить ее, чтоб удержать от падения, но она щелкнула его по носу, словно отбиваясь от мухи. – Помощь мне не нужна, – прошипела она, а потом обернулась к светловолосой девушке. – Не уверена, что твоя полная снобизма мамаша очень обрадовалась бы, увидев, чем занимается ее доченька.

Парень подтолкнул девушку на пару шагов вперед, призывая ее не сбавлять оборотов.

– А ну спустись и скажи все это мне в лицо! – потребовала та и взглянула через плечо на парня, словно ожидая от него одобрения.

Глори в ответ подбоченилась и высунула язык.

Спица начал спускаться. Ему всегда говорили, что в подобных ситуациях у него всего два варианта, и он с радостью старался придерживаться того, который велел бежать, если все еще стоишь на ногах. Так ему не приходилось платить обидчику той же монетой, как выражался его отец, и самому ему не особо попадало.

– Мы-то, вишь, уже уходим, уходим отсюдова, – шептал себе под нос Спица. Но стоило ему повернуться к компании спиной, как парень с длинными руками крепко схватил его сзади, передавив живот и с силой прижав висевшую между ними заплечную сумку.

– А НУ ОТПУСТИ ЕГО! – взревела Глори. Она одним махом преодолела сразу несколько блоков, Спица аж вздрогнул от такого зрелища. У основания постамента не оказалось камней, поэтому Глори быстро сорвала с пуговицы на поясе свою сумочку и резко дернула за шнурок. Она искала что-нибудь подходящее, чтобы бросить в нападающего, и нащупала тяжелый ключ от ювелирной лавки.

Рози Себидж встала прямо перед Глори.

– Вот теперь ты можешь сказать мне все в лицо.

Она была худенькой, как тростник, но при этом грозно нависала над Глори. Ее щеки заливал ярко-красный румянец от бушевавшей внутри бури чувств, он спускался вниз и ложился крупными пятнами на длинную шею.

– Я тебе покажу лицо… – Глори подняла руку, готовая защищаться с помощью ключа.

– Не делай этого! – завопил Спица, пытаясь вырваться из захвата своего потного мучителя и пиная его по икрам.

– Посмотри на мою ногу! – крикнула в ответ Глори, поднимая подол юбки и демонстрируя ему сбегающую в ботинок кровяную дорожку, след от удара камнем.

– Ты ж если бросишь этот ключ, то и не представляешь даже, скока дверей-то вмиг закроешь, ну, – предупредил Спица и, подняв руку настолько высоко, насколько мог, указал на здание тюрьмы, видневшееся вдали. – Ну, про этого-то парня я уж не знаю… – он откинул назад голову, едва не задев крепко державшего его мальчика, – но вдруг ты вроде как разрушишь распоследнюю-то крошечку добра, что осталася в ее душе. – Спица кивнул на светловолосую девушку, стоявшую между ними.

И напряженные плечи Рози Себидж будто бы опустились сразу на несколько дюймов.

Ответный взгляд Глори заставил Спицу нервно сглотнуть.

– Ну, я ж, вишь, не слышал-то в ее словах красного, тока оранжевый, – добавил он, защищаясь.

Девушка сделала шаг назад от Глори и наткнулась на его плечо. Она посмотрела на него, казалось, немного пристыженно, и Спица подумал: «А что, если это первый раз, когда кто-то удосужился сообщить ей, что в ней есть хоть что-то хорошее?»

– РОЗИ! – рявкнул парень.

– Заткнись, Маркус, что ты за тупица, – ответила девушка.

Глори склонила голову набок и чуть шире раскрыла глаза от удивления. Такого она не ожидала.

– Брат мой считай что безнадежен, – сказала Рози Спице. Она подошла ближе, настолько близко, что Спица перестал отбиваться от парня. – Сам видишь, в нем нет ни капли доброты. Ни единой капельки, – предупредила она. – Но лично мне очень жаль.

Она строго приказала брату немедленно отпустить Спицу и повернулась к Глори.

– И тебе я тоже сочувствую, – сказала она, уходя, и ее длинные светлые волосы уверенно покачивались из стороны в сторону, разметавшись по плечам, пока девушка совсем не скрылись из виду.

– Вишь, а? Последняя крошечка-то добра, вот она, я ж говорил, – произнес Спица, счастливый оттого, что принял сторону мамы, когда она спорила с отцом и утверждала, что учить сына всегда давать сдачи – не самая хорошая идея. Если ты своим метким ударом выбьешь из души человека жалкие крохи чего-то хорошего, что еще держатся в нем, предупреждала мама, он может навсегда остаться плохим.

Но Маркус усилил захват, и Спице стало по-настоящему тяжело дышать.

– Отпусти его, – попросила Глори.

– Не отпущу, пока наши услуги не будут щедро оплачены, – гаркнул Маркус прямо Спице в ухо, а двое долговязых парней с обеих сторон запустили пальцы в карманы его жалкого пальтишка. Один достал горсть пыли, которой было больше шестидесяти четырех лет, второй – блестящий серебром перочинный ножик 1920‐х годов.

– Неплохо, – прошипел тот, что был повыше. Он поднес находку к глазам, лизнул металлическую рукоятку, а потом со щелчком выдвинул лезвие.

– ПАПИН НОЖ! – воскликнула Глори.

– ЭЙ, ОТДАЙ! – завопил Спица. На этот раз слова вылетели из его рта без препятствий: Спица знал, как много значит для Глори эта вещь. Она обладала особой силой возвращать девочке ее отца, даже если только в фантазиях. Спица весь изогнулся, отчаянно пытаясь высвободить руки.

Глори сделала выпад вперед.

– ТЫ УКРАЛ НОЖ МОЕГО ПАПЫ!

Со скоростью молнии долговязый поднял нож над головой, чтобы она не достала, но потом опустил руку обратно. Глори бросилась вовсе не на него.

– Как ты мог? Как ты мог? Как ты мог? – кричала Глори и била Спицу кулаком в плечо. – Как ты мог так со мной поступить? Это нож моего отца.

Когда Спица понял, что ее слова, такие голубыепреголубые, обращены к нему, а не к прохвосту, шарившему в кармане, он попытался выдавить из себя хоть слово.

– Я…

– ТЫ ВОР!

– Но я ж ничегошеньки-то не крал…

– ЛЖЕЦ И ВОР! – прокричала Глори прямо ему в лицо.

Он не отрываясь смотрел ей в глаза.

Пораженная в самое сердце Глори ответила на этот взгляд, но знала: все бесповоротно изменилось. В тот момент она почувствовала, как между ними сломалось и покрылось коркой льда что-то очень важное. Это была их особая связь. Доверие и дружба, сопутствующие ей, внезапно разбились на тысячи кусков.

В ушах зазвенели едкие насмешки миссис Скор и увещевания сестры, мол, «я же тебе говорила». И Глори бросилась прочь. Она убегала подальше от своего так называемого друга, который не только украл ее нож, но и будто всадил его ей в спину. На улице уже совсем стемнело, а вечернее небо из-за дождя казалось совсем черным. Девочка промчалась мимо часовой башни, свернула на Поперечную улицу и остановилась перед оживленным перекрестком. Она прислонилась к изогнутому окну самой старой аптеки в Интингтоне, прячась от непогоды под ее серо-черным полосатым навесом, и замерла в растерянности. Но когда светофор загорелся красным, ее словно невидимой нитью потянуло через дорогу. Казалось, даже машины остановились в ожидании, рассматривают ее своими фарами и призывают идти.

Не помня сама как, Глори добралась до парадного входа ювелирной лавки «Шик-блеск», в которую ей больше не суждено было ступить. Пригладив свои разметавшиеся мокрые волосы, она смотрела сквозь застилавший глаза туман на большие окна, в которых блестели драгоценности и мерцали огоньки. Девочка пообещала себе, даже поклялась: отныне она больше никогда не будет такой порывистой, такой безрассудной, такой доверчивой и такой до невозможности нетерпеливой. Теперь она всегда будет давать себе хотя бы несколько секунд подумать, прежде чем что-то сказать или сделать.