Текст книги "Иночас"

Автор книги: Ив Макдоннелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава двадцать шестая

Спица оторвал руку Па от фонарного столба, за который тот отчаянно цеплялся. Он намотал один конец веревки, заменявшей ему ремень, вокруг трясущегося отцовского запястья, а второй – вокруг своего собственного.

– ДЕРЖИСЯ ИЗО ВСЕХ СИЛ!

– СПИЦА, ИСПОЛЬЗУЙ ПАРАПЕТ! НА СТЕНУ!

Спица ботинками нащупал под водой стенку, которая тянулась вдоль моста. Он схватился за парапет и крепко держался, пока его папа выбирался из бурного потока воды, что доходила ему до пояса. Оттуда они вскарабкались на самую высокую точку Петельного моста.

Там, над третьей аркой, они остановились, тяжело дыша.

Твердый камень задрожал под их ногами. Еще одно предупреждение.

Спица перегнулся через парапет и посмотрел на яростную реку, которая всей своей мощью неслась к ним навстречу. Он не смог сдержать вздоха изумления. Река вздымалась, как дышащий великан, заглатывая целиком опоры моста и захлестывая арки. Он указал на толстую деревяшку, которая торчала из стены моста. Ровно под ней располагался куриный бог – необходимый им потайной лаз.

– БАЛКА, ПА! ВИДИШЬ?

Его отец кивнул. Им предстояло опасное предприятие, в этом они не сомневались, но оба знали, какая награда их ждет в конце пути. Единственное место на свете, которое они могли назвать домом.

Без лишних слов они перелезли через парапет и спрыгнули вниз на балку. Спица сел на нее, свесив ноги по сторонам и прижавшись спиной к вибрирующим блокам моста, и посмотрел вниз. До куриного бога воде оставалось каких-то несколько дюймов, и с каждой волной она врывалась внутрь, заливая пустую комнату над аркой.

– СПЕРВА НОГИ! – крикнул мальчик в ухо отцу. Он прикрыл ладонью папин кулак. – ДЕРЖИСЯ КРЕПКО. КРЕПЧЕ!

Для верности Спица сплел ноги под балкой, на которой сидел.

– ВПЕРЕД! – скомандовал он.

Отец изогнулся и, схватившись одной рукой за балку, свесился вниз. Он размахивал ногами, задевая воду и пытаясь достать до ушка в курином боге. С третьей попытки ему это удалось. Он отпустил руку и повис на веревке, обмотанной вокруг запястья сына, стараясь пяткой нащупать упор. В тот момент, когда кожа на Спицыной руке уже начала лопаться, его отцу удалось пролезть в дыру в курином боге.

– СЫНОК! – закричал он.

Спица стоял на деревянной балке с оборванной веревкой, все еще намотанной вокруг кровоточащего запястья. Он следил за Сорокой, которая кружила в темном небе, то взлетая, то опускаясь там, где мост выходил на Швейную набережную. На пустом постаменте толпились люди и смотрели в воду. Лишь один человек не терял времени и отчаянно спешил вброд прямо к бушующей стихии.

– ГЛОРИ!

Ее глаза горели решимостью. Спица перевел взгляд на реку. В свете фонарей, которые мерцали на набережной, он увидел, как костлявые пальцы, покрытые кроваво-красным лаком, цепляются за блоки первой арки. На поверхности мелькнуло бледное лицо. Женщина жадно хватала ртом воздух, но спустя мгновение вновь исчезала в черной воде.

– Па, тама миссис Скор! Ну, хозяйка лавки, где работает Глори!

– Ничего не выйдет, сынок. Ты не сможешь ей помочь, – невнятно крикнул отец, когда очередная волна захлестнула потайной лаз. – Тебе нужно прыгать ко мне И ПРЯМО СЕЙЧАС!

Спица посмотрел на Глори. Она уже добралась до самой реки и прижалась к обломкам подпорной стены. Ди-Ди тянула ее за руку, но не могла заставить повернуть назад.

– ПЛЫВИТЕ КО МНЕ, МИССИС СКОР! – кричала Глори, срывая голос. – Я ВАС ТУТ ПОЙМАЮ! – И девочка протянула в ее сторону деревянную руку.

В глазах миссис Скор плескался дикий страх. Она мотала головой, раз за разом глотая воду, кашляла и отплевывалась, а потом снова скрылась под водой.

– МИССИС СКОР! ПЛЫВИТЕ! ВЫ СМОЖЕТЕ! – кричала Глори.

Спица буквально рвал на себе волосы, наблюдая, как Глори перелезает через подпорную стену и бросается прямо в свирепую волну. Ди-Ди опасно перегнулась через остатки стены и чудом успела вцепиться в платье сестры.

– НУ ЖЕ, СЫНОК! – вопил Па. – СЕЙЧАС ИЛИ НИКОГДА! – Волны заставили его отойти вглубь комнаты. Он хватал ртом воздух.

Спица посмотрел на Глори, потом на отца. Как можно выбрать только одного из них? Как табличка, на которой стояли оба их имени, его сердце разбивалось на части.

Все это время горячие осколки говорили правду.

Со стороны постамента послышался громкий крик. Это была Рози Себидж, блондинка, которая украла в лавке цепочку, а после бросила в Глори камень. Несколькими блоками выше стоял ее брат Маркус, и лицо его было белым как мел. Рози, нашедшая в себе каплю добра, схватила за руки двух своих приятелейкарманников и стремглав кинулась к Ди-Ди. Вместе они создали живую цепь, и Глори смогла подобраться ближе к миссис Скор.

Их разделяла теперь всего лишь пара футов.

– ПОМОГИ ИМ! ПОМОГИ! – орал Спица Маркусу. Юноша смотрел на него пустым взглядом и не двигался с места.

Сорока каркнула. Спица взглянул вниз. Глори исчезла.

– ГЛОР-Р-Р-РИ! – закричал он нечеловеческим голосом и ревел до тех пор, пока из горла не вырвался вопль облегчения. Глори вынырнула на поверхность и протянула миссис Скор трость Мастера Шарпа, зажатую в деревянной руке.

Спица свесился с балки и, раскачавшись, бросил свое тело в сторону тайного лаза. Не долетев, он рухнул в воду, и волна со всего размаху ударила его о каменные блоки моста. Отец тянул из последних сил, и вот уже Спица головой вперед протиснулся в ушко в курином боге.

В комнате было темным-темно. Он стоял как ослепший по колено в ледяной воде, и его ноги пульсировали. Ступни перестали чувствовать хоть что-то, кроме ритма осатаневшей реки, которая била в стены, заставляя дрожать каменные блоки.

Сорока хлопала крыльями и каркала, летая между отцом и сыном и резко опускаясь на поверхность воды.

– Не сейчас, Сорока, – предупредил Спицын отец.

– Думаю, она пытается нам чтой-то сказать…

– Дай-ка мне мою шкатулку с сокровищами, – велел Па. – И поскорее, нам нужно услышать историю ручки от ящика из дома прежде, чем станет совсем поздно.

Выпустив папины ладони из своих, Спица потянулся к лямкам заплечной сумки.

– О, нет! Па! Ее ж нет. Я, кажись, оставил ее где-то…

Папа отмахнулся от Сороки, которая явно пыталась обратить на себя внимание, и схватил Спицу за плечи.

– ГДЕ? Думай, сынок. Нам нужно ее найти! Мы смогли попасть сюда, держа в руках сокровище из тысяча девятьсот двадцать восьмого года, так что для того, чтобы покинуть это время, мы обязаны проделать то же самое с сокровищем из нашего времени. Это единственный шанс.

– Не знаю, Па! Хотя… В фургоне, точно ж! Я оставил сумку тама, ну, где мы нашли себе одежку официантов. – Спица попытался вскарабкаться на стену и вылезти наружу через лаз. Ему на голову хлынул настоящий водопад. – Подожди меня здесь, Па, – решил он, – тока сначала помоги чутка. Подтолкни меня вверх-то. – Спица поднял ногу, но прежде, чем папа подставил опору, Сорока больно клюнула его в икру. – Да уйди ж ты, Сорока! Па, давай!

– Спица, на поиски ручки у нас уже нет времени, – сказал папа. Он наклонился и ударил ладонью по воде, пытаясь определить, с какой скоростью поднимается ее уровень. – Нам обоим нужно отсюда выбираться. – Он схватил Спицу за ногу и подтолкнул его вверх.

Мальчик просунул голову и плечи в лаз. Река вздулась еще сильнее, и вода хлынула внутрь мощным потоком. Мальчик попытался удержать голову над водой, но было слишком поздно. Ему пришлось отступить.

Он приземлился на колени и попытался встать. Воды уже было почти по пояс. Река медленно завоевывала комнату над третьей аркой моста, дюйм за дюймом, секунда за секундой заполняя ее, стремясь к потолку.

– Влезай ко мне на плечи, сынок! БЕЗ РАЗГОВОРОВ!

Спица забрался на плечи к отцу и глубоко вздохнул, прежде чем снова высунуть голову наружу. Как и в прошлый раз, его отбросило назад потоком воды, и он упал на пол комнаты. Стоило ему поднять голову над поверхностью, как Сорока буквально атаковала его: начала хлестать крыльями по рукам, дергать за волосы. Потом больно клюнула прямо в затылок. Спица замер. Последние слова, которые сказал ему Мастер Шарп, эхом зазвучали в его мозгу: «Ей ты можешь доверить свою жизнь».

– ЧТО Ж ЗА ДЕЛО? – закричал Спица и упал на бок. Он уперся ладонями в пол и изо всех сил оттолкнулся от него. Вода уже поднялась до уровня груди. Сердце тисками сжал страх: сейчас они утонут. Он поднял обе руки вверх и размахивал ими в поисках отца.

Когда Па крепко обнял его, Спица почувствовал, как крыло Сороки нежно коснулось его правой руки. И вот он уже сжимал в кулаке что-то невероятно знакомое.

Это был сделанный его собственными руками подсвечник, который он собрал и подписал для мамы в своей тихой мастерской-сокровищнице всего несколько дней назад, но с тех пор миновало уже более шестидесяти лет.

Вода все поднималась, Спица положил голову на грудь отцу, а Сорока, усевшись мальчику на плечо, прижалась к его щеке. Ладонь, в которой лежал подсвечник, пронзило ледяным холодом. Мальчик закрыл глаза и зашептал:

– Я расскажу тебе, значится, историю этого подсвечника. Мама, моя бедная мамочка-то ждала и молилася за нас каждый божий день, слышишь, Па. Она выходила на берег прям с самым восходом солнца, стояла тама у Петельного моста, потом шла аж до самой тюрьмы-то. Иногда она, глядишь, снимала ботинки, закапывала пальчики ног, ну, в гальку, и не заботилася, что, может, ее ктой-то и увидит вдруг. А еще каждый вечер она зажигала ж свечку, ставила ее сюдой, ну, в подсвечник и садилася в твое кресло, Па. Она знала, вот как, что я-то отправился далеко-далеко, чтобы найти тебя. И тады она поискала еще, и вот, твоя пустая сумка нашлася – тута, в комнатке над третьей аркой-то, и мама оставила нам этот подсвечник. Па, это ж настоящее сокровище для нас, точно. Такая вот была история шестьдесят лет назад, а может, и больше.

Когда вода поднялась настолько, что уже нельзя было дышать, мальчик почувствовал то, чего так ждал: нежные объятия мамы, порыв теплого воздуха с запахом дыма и еще чего-то вкусного, что варилось в котелке на плите. И все, что он слышал в этот момент, – это мелодия ее любимой желтой песенки, которую она мурлыкала себе под нос.

Они были дома.

Глава двадцать седьмая

Холодный январский воздух проскользнул в дом, как вор. Не успела старая входная дверь отскочить, стукнувшись, от побеленной стены, как незваный гость облетел комнату, сгреб в охапку завитки дыма и без зазрения совести забрал с собой теплый дух и аромат дома.

Мистер Удачетт сделал всего один шаг – и осел на колени. Кресло-качалка еще продолжала свои движения взад-вперед перед горящей печью, а мама Спицы уже, подбежав, обнимала их, крепко прижимая родные головы к своей теплой шее. И отец, и сын почувствовали жар ее ладоней на затылках. Она три раза легонько сжала им головы: Я – вас – люблю. Ничего не говоря им, она просто покачивалась и напевала свою любимую песенку о милом доме.

В голове Спицы заиграли сполохи салютов мягкого желтого цвета, словно все покрылось легкими лепестками примулы. Каждая его мысль была пронизана чистым счастьем. Чистой радостью.

Приподняв подбородок сына, мама заглянула глубоко ему в глаза. Конечно, она заметила в них что-то совершенно новое. Но улыбка, которая становилась все шире, и еле заметный кивок не оставили никаких сомнений: мама давно ожидала этих изменений. Она увидела, что в душе сына поселилась храбрость.

Наконец она смогла говорить.

– Мой смелый-смелый мальчик. Ты вернул домой самое важное сокровище, что есть на свете.

Глава двадцать восьмая

Ранним утром в понедельник Глори подошла к Петельному мосту или, по крайней мере, к тому, что от него осталось. Две из пяти арок обрушились, блоки унесло на многие мили вниз по реке в сторону устья. Мастер Шарп стоял на постаменте, пока лишенном памятника, размахивая карандашом и чертежами. Он теперь руководил работами по восстановлению моста, и похоже, дело спорилось. Великий изобретатель высоко закатал рукава пальто, его растрепанные волосы трепал ветер, но даже издалека Глори заметила, что на этот раз брови выглядят очень аккуратно.

– ГЛОРИ! МИЛАЯ ГЛОРИ! – закричал он, когда увидел, что девочка стоит рядом по щиколотку в воде, уперев руки в бока. Он быстро сложил свои бумаги и сунул их под мышку. – Мы приведем наш мост в порядок, глазом моргнуть не успеешь!

Бормоча что-то себе под нос, он начал спускаться с постамента. Когда до земли оставался всего один блок, Мастер Шарп повернулся и поприветствовал ее самой широкой и добродушной улыбкой.

Глори просияла.

– Вот ваша трость, Мастер Шарп. – Она гордо протянула ее хозяину. – И уверена, вам будет приятно узнать, что она как новенькая, ни царапины.

Из-за порыва ветра старик чуть не потерял равновесие.

– Возможно, самое время использовать ее по назначению, Глори! Будь так добра, поднеси ее мне.

– Разумеется, Мастер Шарп.

И Глори передала ему трость, нисколько не сомневаясь, что та выдержит вес любого человека.

Мастер Шарп обхватил ладонью шарообразную рукоятку. Но не прошло и секунды, как трость упала на землю.

Глори ахнула. Она заметила: как только Мастер Шарп дотронулся до набалдашника, он тут же сморщился, как от боли. Девочка подняла взгляд и увидела, что он поворачивает ладонь. Там, в самом ее центре, ровно в том месте, которое соприкоснулось с рукояткой трости, начинал вздуваться волдырь.

– Это металлический фрагмент! – вскрикнула Глори. – Вы об него обожглись… но… как? Он ведь раскаленный только для Спицы и его папы…

– Ах! – отозвался Мастер Шарп. Он покачал головой и засмеялся. – Тут-то ты меня и поймала! – Мужчина слез с постамента и встал перед ней. Сомнений быть не могло: его щеки пылали румянцем.

Глори склонила голову набок и нахмурилась. Разве Мастер Шарп сейчас не переминался с одной ноги на другую? Как частенько делал ее друг?

– С-с-спица? – Она помотала головой, чтобы отогнать эту шальную мысль. – НЕ МОЖЕТ БЫТЬ.

Он кивнул.

Она сложила руки на груди.

– Вы все врете.

Он подмигнул, подался вперед и шепнул ей в ухо, как можно лучше копируя голос двенадцатилетнего мальчика: «Я ж никады в жизни-то не врал. Ни единого разочка, мисс Глори!» Он посмотрел прямо ей в глаза.

Глори с трудом сглотнула. Он говорил в точности как Спица! Она попыталась что-то ответить, даже подняла деревянный протез, но впервые в жизни не нашла подходящих слов. Самый великий изобретатель в мире был ее другом Спицей?

Слишком сложно в такое поверить!

Но в то же время поверить в это было так просто.

– Вы? Вы что, мой Спица? – наконец проговорила она.

Мужчина улыбнулся.

– Твой Спица. Клянусь.

И перекрестил сердце с правой стороны груди.

Глори запищала и заверещала, он не мог разобрать что именно, но как бы то ни было, звучало это радостно-желто. Он рассмеялся из самой глубины сердца, пока слезы не наполнили глаза.

Девочка остановилась, чтобы перевести дыхание.

– МОЙ СПИЦА!

Она сильно ткнула его в плечо, как делала раньше. Он немного пошатнулся, но она удержала его и состроила извиняющуюся гримаску.

– Не нужно извиняться, Глори. Я ж все еще тот самый Спица, которого ты знаешь, вот здесь, – сказал он, похлопав себя по голове. – Хотя я многое с тех пор понял. – Глори с удивлением вновь заметила румянец на его лице. – Еще мальчишкой я отличался довольно острым умом, и все называли меня Острой Спицей. Это прозвище привязалось ко мне, и в конечном счете я сделал его своим именем, ведь Шарп по-английски означает «острый». Мастером же я стал гораздо позже. Когда ко мне пришел пусть небольшой, но успех.

Глори захихикала и даже слегка хрюкнула.

– Совсем крошечный успех, да-да, – сказала она, вспоминая все его изобретения, потрясшие мир.

В этот миг у нее пошла кругом голова от того, насколько невероятной была их встреча, и Мастер Шарп не мог этого не заметить.

– Я и сам поражен до глубины души, хотя и ожидал нашей встречи. После того как я двенадцатилетним мальчишкой побывал в тысяча девятьсот двадцать восьмом году и мне удалось вернуться домой, обратно в тысяча восемьсот шестьдесят четвертый, я жил полной жизнью вплоть до этого момента. – Он засмеялся, о чем-то вспомнив, и сказал: – Много же времени у меня ушло, чтобы понять, что я постепенно превращаюсь в того старика, которого сам же спас в затопленном бальном зале!

Глори с трудом пыталась осознать все, что он сказал, и поражалась тому, как Спице вообще удалось так много всего понять и вместить в свою голову.

– Так значит… Значит, Спица сам не знал? Не знал, что ты и был… И был им? – Она нахмурилась, спотыкаясь о собственные мысли и слова.

– Нет. И очень важно, что в свои двенадцать лет я этого не знал. Одному богу известно, во что я бы вляпался, знай об этом!

– СОРОКА! – закричала Глори, заметив ворону, которая пронеслась над самыми их головами, выхватила из воды в нескольких футах левее тельце утонувшей мышки и улетела прочь.

– Боюсь, это самая обычная ворона, – покачал головой Мастер Шарп.

– Увижу ли я ее еще когда-нибудь?

Мастер Шарп скрутил свои чертежи в длинную трубку и указал ею на зияющую дыру на месте комнатки над третьей аркой моста.

– Дай мне немного времени. Вот поправим куриного бога и посмотрим.

Глори подошла ближе к тому, что осталось от парапета, и посмотрела вниз. Куриный бог упал в реку, из-под воды торчал обломок с гладким округлым краем. На его верхушке пререкались две веселые сороки, но Глори было нерадостно.

– Ах! Так значит, без куриного бога мы больше никогда ее не увидим! Да? – Девочка имела в виду и Спицу тоже, но постеснялась спросить, когда взглянула в лицо тому же самому человеку, который всего лишь изрядно постарел.

– Этого я сказать не могу, – ответил Мастер Шарп с хитрой улыбкой. Он потрогал кончик носа, как будто пытался сдержать подступающий чих или утаить какой-то секрет.

Глори хмыкнула громче, чем планировала. Что он имеет в виду – что он не знает или просто не станет говорить?

– Присядем? – предложил Мастер Шарп. Он похлопал ладонью по первому блоку постамента и, развернув свои чертежи, положил их на камень, чтобы Глори могла устроиться на сухом. Она заняла правую половину и похлопала по оставшейся части, приглашая старика присоединиться. Потом подмигнула, а он рассмеялся.

– После того как двенадцатилетним мальчишкой мне повезло познакомиться с тобой в тысяча девятьсот двадцать восьмом году, в моей голове поселился крошечный жучок, который принялся терзать меня, стоило мне попасть обратно в мой тысяча восемьсот шестьдесят четвертый. Это был жучок любопытства. Все вызывало во мне интерес, понимаешь? Я понял, как нам удавалось преодолевать время. Папа смог мне это разъяснить: нужно всего лишь читать историю своей находки, когда пролезаешь через ушко куриного бога. – Глори кивнула в знак того, что эта часть ей ясна, и Мастер Шарп продолжил. – Но что оставалось совершенно непостижимым для меня, так это то, как осколки мемориальной таблички вообще могли попасть из тысяча девятьсот двадцать восьмого в тысяча восемьсот шестьдесят четвертый год. Как сокровище оказалось в прошлом из будущего? – Он несколько раз ткнул себя пальцем между густых бровей. – В голове стучало: тик-так, тик-так. Я решил исследовать куриного бога над аркой моста и вскоре обнаружил старое гнездо Сороки.

Он достал из внутреннего кармана своего пальто небольшой мешочек из грубой ткани. Его стягивала потертая коричневая веревка. Мастер Шарп кивнул, предлагая Глори подставить деревянную ладонь, и вытряхнул на нее содержимое.

Глори увидела блестящую серебряную монетку.

– Какая милая. Тут написано «Пять пенсов».

– Похожа на шиллинг. Переверни, пожалуйста. Я сам до нее дотронуться не могу, слишком горячая.

И старик от нетерпения похлопал себя по коленям.

Глори бросила взгляд на Мастера Шарпа и быстро перевернула монетку.

– Две тысячи двадцать восьмой? Эта монета из две тысячи двадцать восьмого года?

Мастер Шарп заговорил, и с каждым словом его голос становился все громче.

– Из мира через сто лет, который мы с тобой даже вообразить не можем!

Он вскочил на ноги, и адреналин забурлил в старых венах от одной мысли обо всех изобретениях, которые только предстояло увидеть миру.

– Там, в том времени, и есть настоящий дом нашей любимой подружки Сороки!

Глори мотнула головой.

– Я не понимаю.

– Сорока прилетела из будущего. Я нашел несколько таких монет в ее гнезде, так что, не сомневаюсь, она не была бы против, что я позаимствовал одну из них.

И старик подмигнул девочке.

– Так это Сорока принесла фрагменты мемориальной доски в тысяча восемьсот шестьдесят четвертый год?

– Я сделал именно такой вывод. Мне показалось, вороне не очень нравилось будущее, в котором она жила, и она решила немного его откорректировать. Думаю, табличка развалилась на части просто от времени, вот тогда ворона и смогла перенести фрагменты один за другим в клюве.

Глори взяла старика под локоть одной рукой, а другой обняла его за плечо. Потом она вернула монетку из будущего обратно в мешочек и протянула ему.

– Оставь себе. Тренируйся, и, возможно, однажды тебе удастся почувствовать ее жар.

Услышав гудок с одного из «шмокающих» у берега суден, старик поднялся на ноги.

– Ну что же, настало время возвращать на место нашего куриного бога. Мы же еще увидимся, Глори? В конце концов, нужно еще обсудить ситуацию с твоей ювелирной лавкой. Ведь она должна быть так прекрасна, чтобы сама королева наведывалась в нее с визитом каждый божий день! Ой, и еще кое-что, – сказал Мастер Шарп и сунул руку глубоко в карман. – Раз ты теперь снова появилась в моей жизни, мне больше не понадобится вот эта красотка. – Он вытащил из кармана целый миллион разных вещей: россыпь металлических инструментов, несколько грязных сокровищ, выброшенных на берег наводнением, и, наконец, нечто зеленое и мягкое.

– Долли! – воскликнула Глори.

Мастер Шарп протянул руку и стер со щеки девочки слезу.

– Это же слезы счастья, я правильно понял?

Он вынул из-за уха карандаш и вернулся к работе.