355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Исабель Альенде » Зорро. Рождение легенды » Текст книги (страница 22)
Зорро. Рождение легенды
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 00:27

Текст книги "Зорро. Рождение легенды"


Автор книги: Исабель Альенде



сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 24 страниц)

– Их мы тоже спасем, отец, обещаю, – сказал Диего на прощание.

Арсенио проводил поддельного священника обратно в комнату и вскоре принес ему нехитрый ужин: краюху хлеба, пустой суп и стакан дешевого вина. Диего внезапно понял, что голоден как волк, и пожалел, что сообщил Карлосу Алькасару о своем посте. Заходить так далеко не было смысла. Юноша подумал, что в Сан-Габриэле Нурия как раз готовит на ужин говяжьи отбивные.

– Я пришел на разведку, Арсенио. Алехандро де ла Вегу и других заключенных спасет мой друг. Его зовут Зорро, это отважный кабальеро в маске, который появляется там, где требуется восстановить справедливость, – объяснил Диего слепому.

Арсенио подумал, что молодой человек смеется над ним; за пятьдесят лет вокруг него произошло немало несправедливостей, но о герое в маске он никогда не слышал. Диего заверил индейца, что в Калифорнии настают новые времена. Теперь все услышат о Зорро! Слабые обретут защиту, злодеи близко познакомятся со шпагой и кнутом храбреца. Арсенио рассмеялся, окончательно убедившись, что у его собеседника не все в порядке с головой.

– Если бы это была шутка, думаете, Белая Сова послала бы меня к вам? – разозлился Диего.

Похоже, этот аргумент подействовал, потому что индеец перестал смеяться и спросил, каким образом Зорро собирается освободить узников из тюрьмы, откуда еще ни разу никто не убегал. Диего объяснил, что, как бы ни был ловок герой в маске, ему все же требуется помощь. Подумав, слепой признался, что раньше из тюрьмы вел потайной ход, однако неизвестно, сохранился ли он до сих пор. Когда строили крепость, вырыли тоннель, по которому можно было бежать во время осады. В то время нередко случались нападения пиратов, и поговаривали, что русские собираются захватить Калифорнию. Тоннель ни разу не пригодился, и вскоре о нем все забыли. Он вел на запад, в густой лес, где находилось древнее индейское святилище.

– Слава богу! Это как раз то, что мне нужно, то есть я хотел сказать, то, что нужно Зорро. А где вход в тоннель?

– Когда придет Зорро, я ему покажу, – усмехнулся Арсенио.

Оставшись в одиночестве, Диего достал черный костюм, кнут и пистолет. Из приготовленной Бернардо сумки он извлек веревку, железный якорь и несколько глиняных горшочков. Это были дымовые бомбы, изготовленные из нитрата и цинкового порошка по инструкции из книги Сантьяго де Леона. Диего переписал рецепт шутки ради, чтобы напугать Бернардо, и даже не предполагал, что в один прекрасный день спасет с его помощью своего отца. Юноша с трудом оторвал накладную бороду, кусая губы, чтобы не вскрикнуть от боли. Осмотрев израненный, будто обожженный подбородок, Диего решил, что на этот раз можно обойтись маской, но рано или поздно придется вырастить настоящие усы. Умывшись водой из принесенного Арсенио кувшина, он переоделся в костюм Зорро. Потом Диего разобрал на части большой деревянный крест и достал из него шпагу. Натянув кожаные перчатки, он сделал несколько выпадов, чтобы проверить гибкость клинка и твердость собственных мускулов. И расплылся в довольной улыбке.

За окном давно стемнело, и Диего решил, что Карлос и Лолита, должно быть, уже поужинали и разошлись по своим комнатам. Тюрьма погрузилась в сон, пора было действовать. Юноша заткнул за пояс кнут и пистолет и убрал шпагу в ножны. «Во имя Господа!» – прошептал Диего, скрестив пальцы: считалось, что такой жест приносит удачу. Он хорошо запомнил план здания и мог передвигаться в темноте. Черная одежда позволяла ему раствориться во мгле, и оставалось надеяться, что на его пути встретится не слишком много стражи.

Стараясь не шуметь, Диего отнес бомбы на террасу и аккуратно разложил их по две. Бомбы оказались довольно тяжелыми, и ему пришлось идти шагом, чтобы не уронить их. Последнюю вылазку юноша предпринял с веревкой и якорем на плече. Убедившись, что бомбы надежно спрятаны, Диего перепрыгнул с террасы на освещенную факелами через каждые пятьдесят шагов крепостную стену из камня и известняка, достаточно широкую, чтобы по ней могла пройти стража. В этот момент стену как раз огибал часовой, через несколько минут появился еще один. Убедившись, что двор тюрьмы стерегут всего двое охранников, Диего подсчитал, сколько у него есть времени, чтобы выполнить задуманное. Не теряя ни минуты, он бросился к южной части тюрьмы, за которой должен был поджидать Бернардо: с внешней стороны на скале был выступ, с которого можно было легко перебраться на стену. Друзья прекрасно ориентировались в окрестностях тюрьмы, которые еще в детстве изучили вдоль и поперек. Диего нашел подходящее укрытие, дождался, пока пройдет стражник, взял факел и начертил в воздухе несколько линий: это был условный знак для Бернардо. Потом он закрепил на стене якорь и спустил вниз веревку, молясь, чтобы она оказалась достаточно длинной и чтобы Бернардо ее заметил. В этот момент проходивший мимо часовой остановился прямо перед якорем и поднял голову, чтобы посмотреть на небо. Сердце Диего затрепетало в груди, а маска намокла от пота: стражник стоял так близко от якоря, что мог задеть его ногой. Если бы это произошло, пришлось бы столкнуть его вниз, а молодому человеку претила такая жестокость. Однажды в разговоре с Бернардо он сокрушенно заметил, как трудно бороться за справедливость, не отягощая совесть кровопролитием. Бернардо, привыкший твердо стоять на земле, заметил, что это и вовсе невозможно. Стражник возобновил свой путь, и через мгновение Бернардо внизу нащупал веревку. Якорь дернулся со скрежетом, который показался Зорро оглушительным, однако часовой, помедлив секунду, пожал плечами и пошел дальше как ни в чем не бывало. Облегченно вздохнув, юноша в маске посмотрел вниз. Ему не удалось разглядеть товарищей, но, судя по тому, как натянулась веревка, они уже карабкались на стену. Всем четверым хватило времени забраться наверх и спрятаться до того, как из-за угла появился второй стражник. Зорро рассказал индейцам о тоннеле и попросил двоих из них спуститься во двор и напугать гарнизонных лошадей, чтобы отвлечь солдат. После этого заговорщики разошлись.

Зорро вернулся на террасу, где были спрятаны бомбы, и, предупредив Бернардо воем койота, одну за другой перебросил их через стену. Себе юноша оставил две бомбы, которые предстояло взорвать внутри здания. Бернардо поджег фитили, передал бомбы сопровождавшему его индейцу, и оба бросились бежать в разные стороны, бесшумно и стремительно, словно на охоте. Заняв подходящие позиции, индейцы дождались, пока фитили догорят и пламя начнет лизать глиняные края горшков, и лишь тогда метнули бомбы в разные цели: в конюшни, в оружейную, в солдатский барак, во двор. Зорро оставил свои бомбы на разных этажах, и вскоре всю тюрьму заволок густой дым. Паника поднялась в считаные минуты. На крик «Пожар!» выскочили солдаты, на ходу застегивая штаны и натягивая сапоги, тревожно гудел колокол. Люди носились по двору, натыкаясь друг на друга и задыхаясь в дыму; кто-то начал передавать по цепи ведра с водой, другие бросились в конюшню, чтобы вывести лошадей. Обезумевшие животные довершили адскую картину. Прятавшиеся во дворе индейцы воспользовались моментом, чтобы распахнуть ворота и выпустить коней. Мирные животные не стали убегать далеко, и индейцы быстро их поймали. Оседлав двух лошадей, они пригнали остальных к месту неподалеку от выхода из тоннеля, где условились встретиться с Зорро. Разбуженный колоколом, Карлос Алькасар вышел посмотреть, что происходит. Начальник тюрьмы попытался прекратить панику, заявив, что каменным стенам пожар не страшен, но его никто не слушал, тем более что индейцы пустили в соломенную крышу конюшни горящие стрелы, и сквозь клубы дыма начали пробиваться языки пламени. Находиться в наполненном дымом здании становилось все опаснее, и Алькасар бросился на поиски обожаемой кузины, но тут же столкнулся с ней в коридоре.

– Заключенные! Надо спасти заключенных! – в отчаянии повторяла Лолита.

Но у Карлоса были совсем другие приоритеты. Больше всего он испугался за свой драгоценный жемчуг.

За два месяца узники достали со дна моря тысячи раковин, у Монкады с Алькасаром уже скопилось несколько горстей отборного жемчуга. По договору две трети добычи принадлежали Монкаде, который оплачивал операцию, оставшаяся треть причиталась Алькасару, который ею руководил. Вести бухгалтерию нелегальных прибылей было слишком опасно, и двум проходимцам пришлось придумать собственную систему учета. Жемчуг хранился в специальном сундуке с двойным дном, крепко прибитом к полу. У обоих сообщников были ключи от сундука, и в конце месяца они открывали тайник, чтобы поделить его содержимое. Монкада решил подыскать надежного человека, чтобы приглядеть за добычей, и вскоре понял, что лучше всех для этого подходит Арсенио. Слепой, с его удивительно ловкими пальцами, держал в памяти точное количество жемчужин и в случае необходимости мог описать размер и форму каждой из них. Карлос Алькасар ненавидел индейца за удивительную память и неподкупность. Он не решался обижать Арсенио, не желая ссориться с Монкадой, но не упускал случая унизить его. Алькасару пришлось подкупить смотрителя баркаса, и теперь самые крупные, красивые, идеально круглые жемчужины попадали к нему, минуя руки Арсенио и потайной сундук. Рафаэль Монкада ни о чем не догадывался.

Пока индейцы из племени Тойпурнии сеяли панику в тюрьме и крали лошадей, Бернардо проник в крепость и встретился с Диего. Прикрыв рты мокрыми платками, друзья стали пробираться по задымленному коридору, направляясь к входу в подземелье, но не успели они пройти и нескольких метров, как Диего кто-то схватил за руку:

– Падре Агилар! Сюда, так быстрее!..

Конечно, Арсенио не знал о чудесном превращении мнимого священника в Зорро, он узнал падре Агилара по голосу. Разубеждать его Диего не стал. Братья хотели последовать за индейцем, но внезапно появившийся в коридоре Карлос Алькасар преградил им дорогу. Увидев двух незнакомцев, один из которых зачем-то нацепил карнавальный костюм, тюремщик выхватил пистолет и выстрелил. Пуля вонзилась в потолочную балку, по коридору прокатился крик боли: кнут Зорро выбил пистолет из рук негодяя, как раз когда тот нажимал на спусковой крючок. Бернардо и Арсенио побежали дальше, а Диего со шпагой в руке бросился вслед за Алькасаром. Зорро придумал, как помочь падре Мендосе и заодно насолить Монкаде. «Спору нет – я гений», – заключил он на бегу.

Алькасар в два прыжка достиг своего кабинета, запер дверь и забросил подальше ключ. Комната не успела наполниться дымом. Зорро выстрелил в замок, потом изо всех сил толкнул дверь, но она не поддалась. Юноша потратил последнюю пулю, а перезаряжать пистолет было некогда. Окна кабинета выходили на балкон. Конечно, можно было попытаться перепрыгнуть на него, но существовал слишком большой риск сорваться и разбиться о камни. К счастью, над балконом сидела каменная горгулья. Диего набросил на нее петлю, посильнее затянул узел, прыгнул в пустоту, молясь, чтобы каменное страшилище выдержало его вес, и приземлился прямо на балкон. Карлос Алькасар расстреливал замки сундука и ничего не заметил. Дождавшись, пока у тюремщика кончатся патроны, Зорро ворвался в комнату, но замешкался, запутавшись в плаще. Алькасар успел отбросить бесполезный пистолет и выхватить шпагу. Этот человек, беспощадный к слабым, отчаянно робел перед сильным противником и к тому же не слишком хорошо владел шпагой; не прошло и трех минут, как клинок Алькасара, сделав изящное сальто, приземлился в другом углу комнаты, а сам начальник тюрьмы застыл, подняв руки. Острие вражеской шпаги упиралось ему в грудь.

– Я мог бы убить тебя, но не стану марать клинок собачьей кровью. Мое имя Зорро, я пришел за жемчугом.

– Весь жемчуг принадлежит сеньору Монкаде!

– Принадлежал. А теперь он мой. Открой сундук.

– Нужно два ключа, а у меня только один.

– Отстрели замок. Только без глупостей, одно лишнее движение, и я перережу тебе горло без всяких душевных терзаний. Вообще-то Зорро присуще великодушие, он пощадит тебя, если ты станешь повиноваться.

Алькасар дрожащими руками перезарядил пистолет и одним выстрелом разбил замок. Подняв деревянную крышку, он не удержался и запустил пальцы в груды сверкающих белых жемчужин. Зорро прежде не видел ничего подобного. По сравнению с таким сокровищем драгоценные камни, вырученные за продажу имущества де Ромеу, казались жалкими стекляшками. В этом сундуке хранилось огромное состояние. Юноша велел начальнику тюрьмы переложить содержимое сундука в мешок.

– Когда огонь доберется до порохового склада, тюрьма разлетится ко всем чертям. Я сдержу слово, ты свободен. Спасайся, как знаешь, – сказал он.

Алькасар не ответил. Вместо того чтобы броситься к выходу, он застыл на месте. Зорро заметил, что негодяй то и дело бросает отчаянные взгляды на статую мадонны. Судя по всему, она интересовала Карлоса куда больше собственной жизни. Диего взвалил на плечо мешок с жемчугом, отодвинул засов и вышел в коридор, но отдаляться от комнаты не стал. Подождав несколько мгновений, он вернулся и застал Алькасара за попытками разбить голову статуи рукоятью пистолета.

– Какая непочтительность к Пресвятой Деве! – воскликнул Зорро.

Резко обернувшись, белый от ярости Карлос Алькасар швырнул в своего врага пистолетом, промахнувшись всего на несколько дюймов, а сам метнулся в угол, чтобы подобрать оброненную шпагу. Едва успев поднять оружие и развернуться, он оказался лицом к лицу с незнакомцем в маске. Из коридора в комнату сочился белесый дым. Враги скрестили шпаги, задыхаясь и кашляя. Алькасар отступал назад, пока не оказался у стола, и, когда шпага вновь вылетела у него из рук, выхватил из ящика заряженный пистолет. Выстрелить Карлос не успел: противник обезоружил его виртуозным ударом и одним росчерком клинка нарисовал у него на щеке букву Z. Алькасар с диким воплем рухнул на колени, закрыв лицо руками.

– Это не смертельно, приятель, всего лишь знак Зорро, на добрую память, – произнес человек в маске.

На полу среди обломков статуи валялся замшевый футляр. Зорро поднял его, перед тем как уйти. В футляре лежали триста великолепных жемчужин, они были куда дороже всего содержимого сундука.

Зорро отлично запомнил дорогу и без труда добрался до подземелья. Подвал был единственным местом во всей тюрьме Эль-Дьябло, куда еще не проникли дым, колокольный звон и панические крики. Заключенные не подозревали о грозящей им опасности, пока в подземелье не появилась Лолита. Девушка бросилась в подвал, как была, босая и в ночной рубашке, и приказала часовым немедленно освободить узников. Узнав о пожаре, стражники со всех ног бросились прочь, позабыв о заключенных. Оставшись одна, Лолита принялась метаться в темноте, в бесплодных попытках разыскать ключи от камер. Тем временем те узники, что еще держались на ногах, стали раскачивать крепкие решетки, пытаясь выломать их и выбраться на волю. К счастью, Бернардо и Арсенио подоспели вовремя. Слепой индеец ощупью отыскал маленький шкафчик, в котором хранились ключи, а Бернардо зажег фонари и постарался успокоить девушку.

Вскоре в подземелье появился Зорро. Лолита испуганно вскрикнула, увидев незнакомца в маске и черном плаще, с окровавленной шпагой в руках, однако страх девушки сменился безграничным удивлением, когда таинственный гость убрал шпагу в ножны и наклонился поцеловать ей руку. Бернардо нетерпеливо похлопал брата по плечу: демонстрировать изысканные манеры было некогда.

– Не нужно бояться! Это всего лишь дым! Следуйте за Арсенио, он знает дорогу, – обратился Зорро к вышедшим из камер узникам.

Алехандро де ла Вегу уложили на расстеленный на полу плащ Зорро. Четверо индейцев подняли плащ за углы и, словно в гамаке, понесли больного к выходу. Остальные, включая Лолиту, двинулись за Арсенио, замыкали процессию Бернардо и Зорро, готовые в любой момент отразить нападение стражников. Вход в тоннель был завален досками и пустыми бочками не для того, чтобы помешать возможной погоне, а лишь потому, что подземным ходом очень давно не пользовались. Можно было не сомневаться, что о его существовании никто не догадывается. Освободив вход, беглецы гуськом начали спускаться в узкую наклонную шахту. Зорро объяснил Лолите, что никакого пожара в тюрьме нет, а дымовая завеса призвана сбить с толку тюремщиков и помочь скрыться узникам, большинство которых ни в чем не повинные люди. Девушка почти ничего не понимала, но послушно кивала, будто загипнотизированная. Кто он, этот отважный юноша? Мысль о том, что незнакомец в маске – разбойник, который скрывается от правосудия и потому прячет лицо, нисколько не пугала Лолиту. Напротив, происходящее казалось ей на редкость увлекательным и романтичным. Девушка была готова отправиться за таинственным героем хоть на край света, но незнакомец вовсе не собирался требовать от нее такой жертвы. Вместо этого он велел Лолите вернуться, чтобы погасить фонари в подземелье, чтобы завалить досками вход в тоннель и разжечь на полу огонь, чтобы задержать возможную погоню. Окончательно утратившая волю Лолита послушно кивала, не спуская с незнакомца горящих глаз.

– Благодарю вас, сеньорита, – произнес человек в маске.

– Кто вы?

– Я Зорро.

– Что это за шутки, сеньор?

– Поверьте мне, Лолита, это вовсе не шутки. Сейчас нет времени объяснять, но мы с вами еще непременно увидимся, – ответил Зорро.

– Когда?

– Очень скоро. Держите балконную дверь открытой, я навещу вас ближайшей ночью.

Эти слова можно было счесть оскорблением, но незнакомец произнес их самым учтивым тоном, лучезарно улыбаясь. Лолита совсем смешалась и, когда герой в маске твердой рукой обнял ее за талию, вместо того чтобы отпрянуть, прижалась к нему, подставив губы для поцелуя. Зорро, немного удивленный решительностью девушки, впился в ее уста. В обществе Лолиты он совершенно не робел, как бывало в присутствии Хулианы. Оказалось, что маска немало способствует успеху у дам. Учитывая сложившиеся обстоятельства, поцелуй был вовсе не плох. Откровенно говоря, он был бы превосходным, если бы не наполнявший помещение едкий дым. Наконец Зорро, нехотя высвободившись из объятий девушки, нырнул в тоннель догонять остальных. Лолите понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и приступить к исполнению распоряжений таинственного героя, за которого она надеялась выйти замуж, пусть не в самом ближайшем, но все же не таком отдаленном будущем. Она была на редкость разумной девушкой.

Через полчаса после взрыва бомб дым начал рассеиваться. Солдаты уже потушили пожар на конюшнях и теперь боролись с огнем в подземелье. Карлос Алькасар, зажимавший рану на щеке платком, постепенно обретал контроль над собой и над происходящим в его тюрьме. Никто так и не понял, что произошло. Солдаты нашли во дворе стрелы, но понятия не имели о том, кто их пустил. Алькасар сразу отмел предположение о том, что на тюрьму напали индейцы. Такого не случалось вот уже двадцать пять лет. Скорее всего, это были происки таинственного Зорро, явившегося за жемчугом. В тот момент Алькасар еще не знал, что вместе с жемчужинами таинственным образом исчезли и заключенные.

Тоннель, укрепленный досками, чтобы избежать обвалов, был достаточно узким, так что идти по нему можно было только гуськом. Дышать становилось все тяжелее, вентиляция почти разрушилась от времени, и Зорро велел погасить огни, чтобы не расходовать воздух. Арсенио, не нуждавшийся в свете, нес в руках единственный факел, знак для остальных. Беглецам казалось, что их похоронили заживо. Мрачные стены давили на них со всех сторон, угрожая обвалиться в любую минуту. Даже Бернардо, редко терявший самообладание, ощущал себя беспомощным слепым кротом; его начинала охватывать паника. Каждый шаг давался индейцу с огромным трудом, юноше не хватало воздуха, ему казалось, что он ступает по крысам и змеям, что стены тоннеля сжимаются и вот-вот раздавят его. Но в тот момент, когда ужас почти поглотил Бернардо, ему на плечо легла надежная рука брата. Зорро, единственный из беглецов, не испытывал ни малейшего неудобства и предавался приятным воспоминаниям о Лолите. Недаром Белая Сова предсказала юноше во время инициации, что его мир – пещеры, а время – ночь.

Наконец подземный путь закончился. Днем стражники легко смогли бы обнаружить бывших узников, но под покровом ночи, среди зарослей они смогли остаться незамеченными. Они выбрались на поверхность, грязные, измученные жаждой, едва не задохнувшиеся под землей. Индейцы сбросили свои лохмотья и, нагие, вскинули к небу лица и руки, приветствуя свободу. Живительные чары древнего святилища вдохнули в них новые силы. На свист Бернардо появились индейцы из племени Тойпурнии. Они привели коней, среди которых был и Торнадо. Беглецы садились верхом по двое и растворялись во тьме среди холмов. Большинство из них успело вернуться к своим соплеменникам до того, как стража смогла их настичь. Индейцы твердо решили держаться подальше от белых, пока в Калифорнии не воцарятся прежний мир и покой.

Зорро отряхивал пыль и комья земли с великолепного черного костюма, приобретенного на Кубе. Все прошло даже лучше, чем можно было пожелать. Арсенио взял с собой в седло избитого узника; Бернардо усадил на коня Алехандро де ла Вегу и сам осторожно пристроился сзади, чтобы поддерживать его. Друзьям предстояла долгая скачка по холмам. Свежий ночной воздух придал старому плантатору сил, а появление сына вдохнуло в него новую надежду. Бернардо заверил брата, что Белая Сова и Тойпурния позаботятся о доне Алехандро, пока он не сможет вернуться на свою гасиенду.

Вскоре верный Торнадо уже мчал Зорро в миссию Сан-Габриэль.

Падре Мендоса вот уже несколько ночей напролет метался без сна на своем убогом ложе. С тех пор как священник узнал о краже, он не мог найти утешения ни в чтении, ни в молитвах. Больше всего миссионера потрясло исчезновение облачения: у него было всего две сутаны, которые он менял каждые три недели, обе такие старые и поношенные, что падре не мог даже вообразить себе вора, который на них польстился. Священник хотел дать вору одуматься и самому вернуть похищенное, но до сих пор не знал, как лучше поступить. Наверное, стоило собрать неофитов, прочесть им проповедь на тему третьей заповеди и выявить преступника. Старик не мог понять, отчего злоумышленник, вместо того чтобы забрать припасы, польстился на веревки, нитрат, цинк и худую сутану; во всем этом не было никакого смысла. Миссионер смертельно устал от борьбы, тяжкого труда и одиночества, у него ныли кости и болела душа. Времена менялись не в лучшую сторону, и падре Мендоса едва узнавал окружающий мир. Всем правили хитрость и алчность, никто не чтил заповедей Христовых, и старый священник не мог защитить свою паству от произвола белых. Порой он спрашивал себя, а не лучше было бы позволить индейцам жить как раньше, когда им принадлежала вся Калифорния, соблюдать свои собственные законы и поклоняться своим собственным богам. Впрочем, миссионер спешил прогнать черные мысли и просил у Господа прощения за столь чудовищное богохульство. «Куда же катится наш мир, если даже я начал сомневаться в христианстве!» – повторял он в ужасе.

Все пошло под откос с появлением Рафаэля Монкады. Этот человек воплощал худший тип колонизатора, который стремится завладеть всем, чем только можно, и поскорее смыться. Индейцы были для него рабочей скотиной, не больше. За двадцать лет на посту руководителя миссии Сан-Габриэль падре Мендоса чего только не повидал: землетрясения, эпидемии, засухи, даже нападение индейцев. Однако он никогда не отчаивался, ибо верил, что выполняет волю Господа. Только теперь старый священник почувствовал себя оставленным Богом.

Стемнело, и во дворе уже зажгли факелы. Изнуренный после долгого трудового дня падре Мендоса колол дрова для кухни. Работа давалась ему нелегко, топор казался все тяжелее, а поленья все крепче. Внезапно послышался конский топот. Священник вгляделся в темноту, напрягая ослабевшее от старости зрение, спрашивая себя, кто бы это мог быть в столь поздний час. Когда всадник немного приблизился, падре увидел человека в маске, с ног до головы одетого в черное. Сомневаться не приходилось: в миссию пожаловал разбойник. Священник приказал женщинам и детям спрятаться, а сам вышел навстречу непрошеному гостю с топором в руках и молитвой на устах; искать старое ружье было некогда. Спешившись, незнакомец приблизился к миссионеру и обратился к нему по имени:

– Не бойтесь, падре Мендоса, я ваш друг!

– Если так, зачем тебе маска? Как твое имя, сын мой? – откликнулся священник.

– Зорро. Я понимаю, падре, все это немного странно, но, боюсь, то, что я собираюсь рассказать, удивит вас еще больше. Где мы могли бы поговорить?

Миссионер провел незнакомца в часовню, надеясь, что там, под защитой священных стен, он сумеет убедить разбойника, что в миссии поживиться нечем. Вооруженный шпагой, пистолетом и кнутом пришелец казался весьма опасным и в то же время мучительно напоминал старику кого-то. Где он мог раньше слышать этот голос? Зорро заверил падре, что пришел с добрыми намерениями, и рассказал об афёре Монкады и Алькасара с жемчугом. Священник и сам давно об этом догадывался, а теперь его предположения подтвердились. По закону мошенники могли оставить себе только десять процентов добычи, остальное принадлежало испанской короне. Они использовали рабский труд индейцев, не сомневаясь, что никто, кроме падре Мендосы, не станет им мешать.

– Искать на них управы негде, сын мой. Новый губернатор – жалкий трус, он панически боится Монкады, – объяснил миссионер.

– Тогда стоит обратиться к властям в Мехико и в Испании, падре.

– Без доказательств? Мне никто не поверит, у меня репутация выжившего из ума старика, помешавшегося на благополучии своих индейцев.

– Вот вам доказательство. – Зорро встряхнул тяжелый мешок.

Падре Мендоса заглянул внутрь и вскрикнул от удивления:

– Господи помилуй, сын мой, откуда они у вас?

– Это не имеет значения.

Зорро предложил священнику поскорее отвести жемчуг в Мехико, к епископу, прежде чем негодяи заберут в рабство его неофитов. Если власти решат и дальше разрабатывать жемчужные отмели, они наймут индейцев яки, как раньше. Кроме того, он попросил передать Диего де ла Веге, что его отец жив и свободен. Миссионер заметил, что горько разочаровался в этом юноше. Трудно поверить, что этот трус и вправду сын Алехандро и Рехины. Потом он снова попросил гостя снять маску. Иначе старик не мог ему довериться, ведь все это могло оказаться ловушкой. Зорро ответил, что ему приходится держать свое настоящее имя в тайне, однако падре Мендоса должен знать, что у него появился союзник в деле защиты обездоленных и борьбы за справедливость. Священник не сдержал нервного смешка; похоже, его собеседник был совершенно безумен.

– Это еще не все, падре… В этом футляре триста жемчужин куда дороже, чем весь этот мешок, они стоят целое состояния. Возьмите их. Не нужно никому их показывать, но могу вас заверить, что единственный человек, который мог бы потребовать жемчуг обратно, не станет этого делать.

– Судя по всему, жемчуг краденый.

– Это так, но по справедливости он принадлежит тем, кто рисковал жизнью, доставая его со дна. Вы найдете этим сокровищам достойное применение.

– Я даже смотреть на краденое не желаю, сын мой.

– И не надо, падре, вы только спрячьте их получше, – усмехнулся Зорро.

Миссионер положил замшевый мешочек в карман сутаны и проводил гостя во двор, где ребятишки уже успели окружить его вороного красавца коня. Зорро вскочил в седло и, чтобы позабавить детвору, поднял его на дыбы. Выхватив шпагу, сверкавшую в свете факелов, он пропел куплет песни, которую сам сочинил в Новом Орлеане, о храбром всаднике, который мчится при полной луне на защиту справедливости, карает подлецов и оставляет повсюду свой знак – букву Z. Песня привела мальчишек в восторг и не на шутку встревожила падре Мендосу, который окончательно убедился, что перед ним безумец. Исабель и Нурия, которые провели весь день в своей комнате за шитьем, выглянули во двор и увидели таинственного всадника, гарцевавшего на вороном коне. Они спросили падре Мендосу, что за удивительный гость посетил миссию, и старый священник ответил, что если только это был не демон, то, скорее всего, Господь послал ангела, чтобы укрепить его веру.

В тот же вечер в миссию вернулся усталый и запыленный Диего де ла Вега. Юноша заявил, что ему пришлось отложить поездку, потому что он едва не стал жертвой разбойников. Приметив вдалеке две весьма подозрительные фигуры, отважный путешественник решил свернуть с Камино Реаль и двигаться через лес, но заблудился. Бедняге пришлось провести ночь в зарослях. Он спасся от бандитов, но запросто мог стать добычей медведей или волков. На рассвете Диего отыскал дорогу, но решил вернуться в Сан-Габриэль: путешествовать в одиночестве было форменным безумием. У незадачливого путника целый день не было во рту и маковой росинки, он умирал от усталости и головной боли. Разумеется, он снова отправится в Монтеррей через пару дней, но на этот раз вооруженный до зубов и с надежной охраной. Падре Мендоса сообщил Диего, что необходимость в поездке отпала, поскольку его отца уже освободил из тюрьмы неизвестный храбрец. Молодому человеку осталось только вернуть имущество семьи. Падре сомневался, что этот франтоватый ипохондрик преуспеет в таком деле, но промолчал.

– Кто же освободил отца? – спросил Диего.

– Человек в маске, назвавшийся Зорро, – ответил миссионер.

– В маске? Значит, это был разбойник? – расспрашивал молодой человек.

– Разбойник или нет, но он был очень хорош собой, Диего. Если бы ты видел, какой он элегантный и стройный! И конь у него потрясающий, я таких никогда прежде не видела, – восторженно заявила Исабель.

– У тебя слишком богатое воображение, – огрызнулся Диего.

Тут Нурия позвала всех к столу. Диего ел с огромным аппетитом, несмотря на страшную мигрень, и нахваливал стряпню дуэньи, которой удалось сотворить настоящее чудо из скудных запасов миссии. Исабель замучила юношу расспросами, почему его кони совсем не устали, как выглядели предполагаемые бандиты, сколько времени заняли его скитания и почему он не попросил убежища в другой миссии, всего в сутках езды от Сан-Габриэль. Падре Мендоса, погруженный в собственные размышления, почти не участвовал в разговоре. Он то и дело нащупывал в кармане замшевый мешочек, содержимое которого могло бы вернуть миссии былое процветание. Не грех ли это: принять сокровища, добытые в муках и оскверненные подлостью? Едва ли. Ничего грешного в этом нет, и все же жемчужины могут принести несчастье. Священник усмехнулся, подумав, что с возрастом становится все более суеверным.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю