Текст книги "Бывшие. Ловушка из прошлого (СИ)"

Автор книги: Ирина Ярова

Соавторы: Мика Моник
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 16

Гостиница «Прибрежная» встретила Анну небольшим зданием, которое едва возвышалось над кронами низких пальм. Большинство окон смотрело на море – туда, где горизонт дрожал в мареве послеполуденного зноя. Центральная часть фасада оставалась глухой, почти торжественной стеной с выведенным крупными буквами названием.

Светлана Аркадьевна ждала прямо у дороги, на самом солнцепёке. Одета она была совсем не по погоде – тёмный жакет, закрытые туфли – отчего казалось, что пожилую женщину знобит, несмотря на южную жару. Стоило Анне открыть дверцу такси и поставить ногу на горячий асфальт, как свекровь бросилась к ней – быстро, почти бегом, прижав руки к груди.

Анна растерялась. Она замерла на месте, инстинктивно разведя руки в стороны, не зная, куда их деть. Но когда увидела слёзы, бегущие по морщинистым щекам, что-то внутри смягчилось само собой, и она всё же обняла её в ответ – осторожно, чуть неловко.

– Анечка прости меня пожалуйста! – плача воскликнула Светлана Аркадьевна, вцепившись в её плечи. – Прости за всё. Я очень люблю тебя и Мишу. Я правда не хотела.

Анна мягко погладила её по спине, торопясь успокоить.

– Всё в порядке. Мы помирились. Только зачем вы приехали?

Светлана Аркадьевна отстранилась, подняла заплаканные глаза и, шмыгнув носом, начала говорить – тихо, но не останавливаясь, будто боялась, что если замолчит, то не решится продолжить.

– Это всё была я с самого начала. Как только вы поженились, я приревновала сына к тебе. Я привыкла, что мой мальчик всегда рядом, что помогает, поддерживает. Я не то, что не справлялась без него, я просто скучала. И тогда я попросила знакомого врача подменить анализы. Мне поставили страшный диагноз. Мишенька от меня не отрывался, помогал, всё делал. Я снова была счастливой. Я хотела во всём признаться, но что-то затянула, и вы развелись.

Анна слушала внимательно, не перебивая. Взгляд её стал строгим, почти изучающим.

– Потом соседка мне сказала, что ты родила. Я призналась Мише в том, что здорова, умолчав про обман, а он ни в какую. Нашёл какую-то Ольгу, потом бросил. Теперь с головой ударился в работу. Мне стыдно. Я виновата. Прости меня.

Анна молчала. Где-то за спиной шумела дорога, проносились машины, надсадно кричали чайки над берегом. Она дала себе минуту – просто стояла и дышала, глядя куда-то мимо Светланы Аркадьевны. Потом всё же нашла в себе силы ответить.

– Прощаю. Но что вы тут делаете? Вы могли извиниться, во время нашего возвращения.

– Под чувством вины я пошла ещё на один обман. Узнала, что ты едешь отдыхать, и нашла способ, как вас помирить. Миша в эти дни тоже уезжал в Сочи. И тогда я позвонила секретарю Миши, попросила забронировать вам один номер на двоих. С этим были трудности, но я нашла выход. Владелец отеля – старый знакомый моей подруги. Пара звонков, и он разместил вас в одном номере. Я сидела дома и не находила себе места. После чего решилась ещё на одну просьбу – организовать для вас ужин. У него даже повод был! На следующий день он сказал, что вы прекрасно проводите время. Я не выдержала и приехала сюда, чтобы во всём признаться.

Она взяла Аню за руку и осторожно погладила ладонью, почти умоляя.

– Миша хороший, не отталкивай его. Это я во всём виновата.

Анна посмотрела на неё – на усталое лицо, на тёмные круги под глазами, на эту нелепую тёмную одежду посреди южного зноя – и улыбнулась.

– Светлана Аркадьевна, это было лишним. Мы и так уже помирились. Когда мы вернемся из отпуска, я познакомлю Михаила с Соней.

Светлана Аркадьевна только открыла рот, чтобы что-то ответить, как за спиной раздался резкий скрип тормозов. Одна из проезжавших мимо машин вдруг остановилась у обочины, дверца распахнулась – и на горячий асфальт почти выпрыгнул Михаил. Он шёл быстро, взгляд скользнул по матери – и он остановился, словно налетел на невидимую стену. Опешил. Потом перевёл взгляд на Аню – искал слёзы, тревогу, что-то плохое. Слёзы были. Но не те.

Светлана Аркадьевна собралась с духом и начала говорить – сыну, глядя ему прямо в лицо, не утаивая ничего. Михаил слушал молча, не перебивая. Лицо его оставалось суровым, почти непроницаемым – сжатые губы, напряжённая складка между бровями. Но чем дальше продвигался рассказ, тем заметнее что-то менялось в его глазах. К концу он уже смотрел на мать иначе – не с осуждением, а с той усталой нежностью, которую невозможно выбрать намеренно. Он простил её. Анна – тоже.

– Мама, – произнёс он наконец, чуть качнув головой, – я совсем не ожидал тебя тут встретить. Очень рад, честно. Но нам сейчас... – он запнулся, подбирая слова, – нам сейчас не до этого. Поговорим позже, хорошо?

– Не переживай за меня. Иди. Поговорим дома, – старушка улыбнулась и, кажется, помолодела.

С её плеч упал тяжелый груз вины. Она развернулась и пошла в гостиницу «Прибрежная». Пара проводила её взглядом, а после рассмеялась. Громче всех смеялась Аня. После всех этих лет недопонимания, ей стало весело. Она понимала, что Светлана Аркадьевна хотела сделать хорошее для себя, но не ожидала последствий, подставив под удар их брак. Но самое главное в этом все было то, что она сделала это не со зла.

Вечером Анна раскладывала назад собранные во время ссоры вещи. На фоне что-то говорил телевизор. На ней был халат отеля, а влажные волосы были собраны в высокий хвост.

Чайник закипел и щелкнул.

– Миш, чайник горячий. Ты в душ собираешься?

Михаил сидел всё в той же одежде на балконе и смотрел на темное побережье. Его одолевали разные мысли. Смешиваясь в бурном потоке во что-то хорошее приятное, дорогое. Он передумал пить чай.

Встав с плетенного кресла, он зашел в номер. От него пахло соленым морем и вечерним воздухом. Лицо было мягким и загадочным. Михаил сел на кровать, подвинул мятое одеяло и пригласил Анну к себе. Пораженная его таинственностью она села рядом и посмотрела в его ясные глаза. Он посмотрел в ответ, взял её за руку. Его пальцы были теплыми, а движения уверенными.

– Анна, – начал он тихо. – Я не прошу тебя сказать «да». Но я хочу стать для тебя тем, кто будет рядом с тобой навсегда. Я хочу сделать тебе предложение.

Сердце Анны ёкнуло, сильно застучало, а потом замедлилось. Её реакция была такая сильная, что она в шоке закрыла открывшейся рот. Слова витали в воздухе, хрупкие, весомые, значимые. В голове проносились моменты прошлого – трещины в доверии, холодное молчание, стена между ними свыше трёх метров. Но слова Светланы Аркадьевны обрели свой вес. Во многом это была её вина. В остальном Михаил изменился.

– Мне страшно, Миша. Страшно, что если я скажу тебе «да», всё будет как прежде, – выдохнула она, отводя взгляд. – Давай подождём, немного.

Боль после прошлого до сих пор не прошла до конца.

Михаил не стал давить, просто сжал её ладонь, чувствуя, как дрожат холодные пальцы.

– Я могу ждать сколько потребуется.

Она кивнула, казалось это было разумно, но на самом деле это был первый шаг.

– Я не могу без тебя, – прозвучало в тишине.

– Я без тебя тоже.

– Ты же знаешь, что это значит?

– Это значит «да»? – лукаво спросил он.

Анна рассмеялась.

– Давай прогуляемся по берегу?

– Давай.

Анна неспешно оделась, и они вышли прогуляться по ночному пляжу. Море шумело, пенилось, всё дальше забрасывая едва теплые волны. Вода нежно ласкала босые ноги, они шли, державшись за руки. Анна смеялась, огибая небольшие камушки. Их следы тянулись по побережью, и их смывала неторопливая волна.

В воздухе витало нечто, что нельзя было отложить.

Михаил остановился, её шаги замедлились, и она обернулась. В её глазах читалась уже привычная теплота и лёгкая осторожность. Она чувствовала, что её мир вот-вот изменится.

Михаил не стал говорить громких слов, не стал повторять. Просто глубоко вдохнул морской воздух, набираясь смелости, и опустился на одно колено. Из кармана он достал маленькую коробочку, которую сразу не открыл. Сначала он посмотрел Анне в глаза, а потом сказал так, как будто произносил клятву:

– Я не прошу тебя мгновенно довериться мне. Но я прошу дать мне шанс доказать, что я буду с тобой каждый день. Я хочу званого построить с тобой жизнь. Выходи за меня.

Анна замерла. В номере она думала, что он шутит. Говорит что-то другое, но никак не собирается делать ей предложение по-настоящему. Ветер вдруг стал тише, будто всё замерло в ожидании её ответа.

Михаил открыл коробочку. Внутри лежало дорогое помолвочное кольцо с крупным бриллиантом, которое в точности передавало все его чувства к ней.

Анна кивнула. Один раз. Тихо, без паники, без сомнений, с той самой глубиной, что бы Михаил понял – она готова начать сначала.

Он одел кольцо и провел пальцем по ее теплой коже, будто не желая отпускать. Анна подняла его на ноги и крепко обняла. Никто из них не произнёс больше ни слова. Они были не нужны. Море продолжало дышать, время шло, а в тишине уже звучало нечто новое – честное обещание идти к светлому будущему вместе. И этого было достаточно.

Эпилог

Несколько дней спустя Михаил с Анной обнимались на берегу. Их загорелые лица сияли счастьем – она смеялась, запрокидывая голову, он не отставал, и оба бегали друг за другом по кромке прибоя, поднимая брызги. Михаил настиг Анну, обхватил руками и прижал к себе – крепко, любяще, так, что она коротко вскрикнула от неожиданности и тут же снова засмеялась.

– Поймал, – сказал он довольно, почти выдыхая слово ей в висок.

– Пошли, нас уже ждут, – смеясь отозвалась она, пытаясь выбраться из его рук, но не слишком настойчиво.

Михаил отпустил её медленно, словно нехотя, и прежде чем она успела отступить, наклонился и легко поцеловал – едва касаясь губами. Тыльной стороной ладони провёл по её щеке, ощущая тепло кожи, нагретой солнцем. Анна ответила ему взаимностью, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось.

Солнце уже клонилось к горизонту, превращая море в расплавленное серебро. Берег принадлежал только им: ни колоколов, ни музыки, лишь непрестанный шум прибоя, накатывающего и уходящего. Длинная дорожка из вымощенных досок, чуть поскрипывающих под ногами, вела к свадебному шатру из белого шёлка. Там, в мягкой тени полога, уже стоял работник загса, сложив руки и терпеливо глядя на горизонт.

На церемонию они пригласили знакомых из отеля и местных жителей. Игнат, узнав о том, что они решили пожениться, был искренне рад – его широкая улыбка, казалось, не помещалась на лице – и вручил им сертификат на курс занятий сёрфингом. Анна и Михаил приняли подарок с благодарностью, переглянувшись с той особой теплотой, которая бывает между людьми, уже знающими, что впереди у них много общего.

На торжество пришли все. Конкурс песни как раз подошёл к концу, и желающих поздравить пару становилось всё больше. Люди подходили, улыбались, жали руки. Иногда в толпе мелькали знакомые лица, но это уже было простым совпадением – приятным, лёгким, как и всё вокруг.

Гости стояли полукругом возле венчальной арки. Кто-то держал дорогой подарок, кто-то – пышный букет, кто-то сок в бокале на тонкой ножке, который чуть покачивался в такт разговору. Посетить свадьбу решили и работники отеля: они стояли в своей форме, но не теряли случая помочь официантам или гостям – поправить скатерть, подхватить поднос, указать дорогу. На свадьбе не было дресс-кода, и это придавало ей особую лёгкость. Кто-то пришёл нарядным, кто-то в свободной одежде, кто-то прямо в купальнике, с ещё не отряхнутым песком на икрах. Все они стояли и тихо переговаривались, наблюдая за происходящим, и постепенно замолкали – в ожидании.

Анна шла босиком, чуть приподняв подол белого платья. Оно не было пышным, каким было на их первой церемонии. Простое, лёгкое, с едва заметной россыпью жемчуга вдоль выреза – и всё же самое красивое из всех, что она когда-либо надевала. Михаил шёл рядом, тоже босиком, держа её за руку так, будто боялся, что дорожка из досок закончится слишком быстро.

Их шаги замедлились сами собой, когда они вошли под полог шатра. Работник загса начал говорить – о жизни, о времени, о судьбе. Голос у него был негромкий, но твёрдый, и слова ложились ровно, без лишних украшений. Анна и Михаил слушали внимательно, не отвлекаясь, понимая, насколько правдиво всё сказанное.

– Я не обещаю, что будет легко, – произнёс Михаил тихо, почти шёпотом, словно эти слова предназначались только ей. – Но я обещаю, что буду хорошим мужем и отцом. Я люблю тебя.

Михаил стоял в белой рубахе с закатанными до локтей рукавами – ветер с моря трепал воротник, касался волос. В руках он держал обручальное кольцо из белого золота с россыпью маленьких бриллиантов. Пальцы чуть дрожали, когда он бережно, будто боясь что-то нарушить, надел его на палец Анны, а потом склонился и поднёс её руку к губам.

– Я обещаю любить тебя всю жизнь. Да.

Анна медленно надела обручальное кольцо на палец Михаила. Руки у неё тоже дрожали. Она быстро провела пальцами по щеке, смахнув слёзы, – слёзы счастья, которые никак не хотели останавливаться.

– Горько! – закричал Игнат и зааплодировал.

Аплодисменты подхватили все разом – тёплые, шумные, живые. Анна и Михаил не стали тянуть: они поцеловались, и в этом поцелуе было что-то очень простое и одновременно бесконечно важное.

Мама Михаила всё это время тихо стояла чуть в стороне от остальных. Она не аплодировала – просто смотрела. А потом по щеке её скользнула слеза, за ней другая, и она уже не сдерживалась. Ей удалось исправить свою ошибку – и, возможно, даже сделать лучше для всех. Потому что узы, заключённые сейчас, здесь, под открытым небом, были куда крепче и честнее, чем всё то, что могло быть раньше.

Гостей ждал пышный банкет. Возле шатра тянулись длинные столы, уставленные угощениями: блюда разных кухонь мира соседствовали друг с другом, источая ароматы пряностей и свежей зелени. Запотевшие графины с прохладительными напитками приглашали поднять бокал за молодожёнов. В центре всего этого великолепия царил огромный торт, украшенный экзотическими фруктами – яркими, почти неправдоподобными на вид.

Приняв поздравления – объятия, пожелания, чьи-то тёплые ладони на плечах, – Анна и Михаил незаметно выскользнули из шатра и направились к морю: встретить закат вдвоём. Анна остановилась у самой кромки воды, чувствуя, как влажный, уже остывающий песок оседает под ногами при каждом мягком накате волны. Михаил обнял её за талию – осторожно, как обнимают что-то очень дорогое.

– Теперь никто не разлучит нас, – тихо сказала Анна.

– Никто, – Михаил поцеловал её в щеку и прижал поближе.

– Я люблю тебя.

– Я тебя люблю.

Вскоре Анна и Михаил вернулись домой. Вопреки всем переживаниям Анны, Соня обрадовалась, увидев папу. Она сразу всё поняла – каким-то детским, безошибочным чутьём – и бросилась к нему через всю комнату, раскинув руки, будто ждала его. Михаил опустился на колено, чтобы оказаться с ней вровень, и обнял её крепко, зажмурившись на секунду.

Потом Соня потащила его за руку показывать рисунки. Она доставала их один за другим, терпеливо объясняя, кто на каком изображён и почему у папы на одном листе такая смешная одежда. Потом рассказал об игрушках, о которых давно мечтала, попросила купить игрушечного пони и отвезти её в следующем году на море. Михаил со всем соглашался и не мог отвести любящего взгляда от дочки, которая смогла его сразу принять. Анна стояла чуть в стороне смотрела на них обоих, и чувствовала что-то такое тёплое и острое одновременно, чему она не сразу нашла название. Она никогда прежде не была такой счастливой – и радовалась тому, что дочь и отец прекрасно поладили с самого первого дня.

Совсем скоро Михаил разбогател, и их мечта жить в большом загородном доме сбылась. Его бизнес шёл в гору, дела складывались сами собой, график стал свободным, и Михаил всё чаще оказывался дома именно тогда, когда это было нужно, – за ужином, на прогулках, по вечерам в гостиной, когда Соня засыпала прямо у него на плече. Анна уволилась с работы и наконец открыла собственную клинику – то, о чём думала долгие годы, откладывая и сомневаясь. Теперь она тоже строила время так, чтобы его хватало на всех, кто был ей дорог.

Мама Михаила больше не вмешивалась в их отношения, а напротив помогала им. Светлана Аркадьевна очень обрадовалась, увидев внучку. Она брала её с собой на прогулки, и та иногда оставалась у неё, когда Михаилу и Анне хотелось побыть одним.

Больше в их отношениях не было глупых ссор, той изматывающей, бессмысленной тяжести, которая когда-то накапливалась между ними. Они любили друг друга просто, без условий и без счёта. По вечерам, когда дом затихал, они не раз возвращались в воспоминаниях к тому курорту – к той странной, неловкой, смешной теперь истории, которая тогда казалась ловушкой, а оказалась началом. Маленькое приключение, случайность, которая на самом деле не была случайностью, – она связала их судьбы так крепко, что теперь их было не разорвать.