Текст книги "Королевская кровь-13. Часть 2 (СИ)"

Автор книги: Ирина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Если подкупить жрецов? – предложил Нории.

– Их десятки тысяча по всей Ларте, – покачал головой Ренх-сат. – И у них есть тайные знаки, которыми они обмениваться для доверия.

– У нас среди пленных есть жрецы, – напомнил Четери.

– И у нас, – кивнул Люк. – У нас по миру в плену несколько десятков жрецов. Если кто-то из них выйдет из врат и передаст своим собратьям эту волю богов, сработает?

– Скорее всего, послать сюда проверить, – ответил Ренх-сат, повертев головой, чтобы указать, куда «сюда».

– Тут мы их примем и обработаем, – пообещал Четери с нежностью. – Вопрос – как заставить их передать то, что нам нужно.

Люк посмотрел на Ренх-сата.

– А кто сильнее, ты или жрецы? – полюбопытствовал он с намеком.

– Я сильнее, – ответил Ренх-сат. – Я посвятить свою жизнь Нерва и он за каждая победа даровать мне капля черная смола. Я пить ее и мой дар становиться сильнее. Почти как у император Итхир-Кас. – Он взглянул в глаза Люка и герцог мог бы поклясться, что Ренх-сат едва удержался, чтобы не попробовать взломать и подчинить его разум снова. – Но если ты думать, что я мочь внушить несколько десятки жрецов, что они видеть другое и наши боги живы…

– Не сможешь? – поторопил его Люк. «Или не захочешь?» – он не добавил это, но это было очевидно.

– Смочь, – нехотя признал Ренх-сат. – Если стереть память после плен и внушить глас бог. Но мне нужно, чтобы жрецы спать. Чтобы они выпить настой из трава хешо́сиз. И спать.

– Мы можем напоить их здесь, если ты нам ее передашь, – пожал плечами Люк. И Ренх-сат, подумав, кивнул.

– Тогда сначала мне нужно поймать жрец и понять, что он знать, – сказал Ренх-сат задумчиво. – Если он не знать, что боги погибнуть, то твоя задумка, колдун, мочь сработать. Я тогда тоже написать письма всем кнесы. Сказать, что боги послать меня обратно проследить, что их воля исполнить. Что ваш мир все еще сопротивляться нам и боги поглотить там все люди и им не хватать сила, и нужно вернуть остальные люди. Срочно, на раньяр. Это все равно занять много декад и дать мне время укрепить своя позиция.

– Напиши тогда, что боги все еще бьются, не могут отвлечься, но если кто ослушается, то вернутся сюда и накажут. И что они запрещают туда заходить кому-то еще, кроме жрецов, потому что не хотят, чтобы люди, которые должны заселить новый мир, гибли, – предложил Люк.

– В это поверят? – с сомнением уточнил Нории.

– У боги быть много странных приказы, – буркнул Ренх-сат. – Если жрец сказать, поверить во все.

– Есть еще проблема, – проговорил Люк. – Ты, кнес, просишь отдать тебе пленных. Но это ставит под угрозу план по возвращению наших людей. Как ты сможешь уследить за тем, чтобы никто даже из десяти тысяч не сбежал и не рассказал о том, что боги уже побеждены? И тогда жизни наших людей окажутся под угрозой – их могут поубивать просто затем, чтобы они не вернулись на Туру.

– Но если вы не отдать мне пленные, меня снести в ближайшие три-четыре декада, – мрачно отозвался Ренх-сат. – Не волноваться, воин-колдун. Я сам не мочь управлять тысячами нейры, да и никто у нас не мочь, кроме сами боги и их тени. Но я мочь сделать ментальный договор с сотни норы, что нести кровь первых завоеватели Лортаха, как и я. Такой делать император Итхир-Кас с нами, его воины, – он помолчал и поморщился, словно что-то вспоминая. – А они уже смочь подчинить несколько десятки нейры каждый. А еще у нас на Лортахе есть дерево ишинута́ш. Кто дать обещание под дым это дерево, тот не смочь его нарушить. После того, как вывести на Лортах, я с каждый взять клятва служить мне десять лет, и если они отказаться, у них пойти кровь из нос и они умереть. Внушение от норы и дым ишинуташ не дасть нейры сбежать и болтать.

– Рано или поздно к вам вернутся столько ваших нейров, скольким ты не сможешь обеспечить внушение, – напомнил Четери. – Ты не боишься, что тебя объявят предателем и снесут?

– Меня и так уже планировать снести, – огрызнулся Ренх-сат, – потому что я занять важная земля с врата в ваш мир. Каждый хотеть быть ближе к новый земля и к богам. Мне нужно продержаться первое время, пока я не выстроить оборону. Затем я отбиться от любые нападения.

– Твоя уверенность велика, – заметил Нории тонко.

– Я уметь воевать, – просто ответил Ренх-сат, и, поймав взгляд Люка, даже не стушевался. Но он правда умел. Тиодхар отвел взгляд и вернулся к теме:

– Рабы мочь быть там, где их уже не найти, – он постучал по каким-то лесистым местностям, обозначенным на карте, – или глупый и жадный не захотеть отдать их. Все равно понадобиться лазутчики, которые быть проверять, не остаться ли ваши люди в поселениях. И купцы, что быть выкупать их. На это нужно золото.

– Тебе не хватит того, что ты награбил у нас? – едко поинтересовался Люк.

Ренх-сат угрюмо глянул на него.

– Мы вывести много, – признал он, – но в твердыня Орвиса нет золото. Оно в Лакшии во дворец император, оно у жрецы и оно у моя семья, которая скорее убить меня, чем отдать его.

– Все в тебя, – заметил Дармоншир, и Ренх-сат усмехнулся, не отвечая. – Хорошо. Золото на подкуп лазутчиков и выкуп людей мы найдем. Наши люди проследят, чтобы ты использовал его по назначению.

– Свое богатство я буду добыть с помощью свой меч, – огрызнулся бывший враг. – Я не воровать золото, а завоевывать его.

– Огромная разница, – с иронией согласился Люк. – Тогда решили. С угнанными вами людьми будем действовать несколькими методами. Главная опасность, как я понимаю, чтобы жрецов с твоим внушением не раскрыли. Есть ли среди кнесов кто-то сильнее тебя ментально?

Ренх-сат снова блеснул оскалом.

– Только император быть, – сказал он. – Не бояться, колдун. Никто из кнесы не стать проверять, правда говорит жрец или нет. Их бояться. Но чтобы предотвратить беда, я дать каждый жрец в сопровождение семь верных нейры, – он усмехнулся. – Если жрец как-то скинуть внушение и стать болтать, они убить его.

Столкновение миров в этот момент было особо ощутимым. Люку снова захотелось курить – потому что он пока не мог понять, правильно ли делает, форсируя задумку со жрецами. А если что-то все же пойдет не так и кнесы пронюхают, что Ренх-сат играет против своих и жрецы подчинены ментально? Что, если эти кнесы начнут в лучшем случае шантажировать Туру жизнями людей, а в худшем – перережут их всех? Не лучше ли действовать медленно, выкупая или выкрадывая похищенных по всему Лортаху? Но тогда ведь есть опасность, что многие туринцы просто не дождутся спасения, погибнув от жестокости местных, тяжелой работы или болезней.

Он пошевелил пальцами в кармане с пачкой сигарет и решил, что обсудит потом это и с Нории, и с советниками. В конце концов, время сдать назад еще есть.

– Хорошо, будем считать, что с этим решили, – проговорил он. – А где та прокнесия Волаши, которую нужно будет пересечь нашим людям с гор?

– Вот она, – и Ренх-сат провел пальцами от трех сопок до моря влево. – Кнес Волаши силен и нетерпим. Самый верный способ избежать нападения на ваши люди – завоевать эта прокнесия, но я пока слаб, и моя прокнесия не подчиняться мне, и у меня нет достаточно воины, я не рискнуть.

– А если выкупить право прохода? – поинтересовался Нории.

– Волаши есть богач, – покачал головой Ренх-сат. – А сорок тысяч раб полезнее ему. Да и он мочь взять золото и затем нарушить слово и захватить ваши люди, если не быть сила, что помешать ему.

– Я когда-то проводил сотню человек по землям жестокого эмира, – проговорил Четери, – под видом паломников, идущих поклониться в храм Триединого. Но это сотня. У нас не было мага или амулета.

– У нас так не ходить, – мотнул головой Ренх-сат. – Я думать представить их как рабы с ваш мир. Три декада им пересекать пешком прокнесию Волаши. Но ваши люди отличаться внешне. Волаши не поверить. Я думать пытаться переносить ваши люди с гор на раньяры ночью, но это быть долго, раньяр переносить восемь человек, и можно попасть под патруль. И у меня нет много раньяр, – проговорил он, – я не мочь отдать все двести на полет. Мне нужна защита твердыня и мои земли. А новые раньяры вылупиться через три-четыре декада.

– Если один раньяр может унести восемь человек, включая всадника, то на сорок тысяч людей понадобится примерно тридцать полетов двухсот раньяров, – подсчитал Люк быстро. – Если получится сделать это незаметно, за месяц мы сможем всех перенести. Если при этом мы обеспечим защиту твоих земель.

Ренх-сат нехотя кивнул.

– Но двести раньяр сделать столько шум, что их обязательно заметить, – предупредил он.

Люк кивнул.

– Можно сделать так, чтобы этому Волаши было не до каравана, – вновь подал голос Четери, который оказался кладезем военных хитростей. – Нанять людей поджечь леса вокруг города, где он находится. Или организовать бунт в одном из его городов. Или подкупить разбойников, если они у вас есть, пусть устроят беспорядки и грабежи на границе.

Ренх-сат поглядел на Четери с уважением, а его однорукий спутник – и вовсе как на того, с кем они говорят на одном языке.

– В старые времена много было разного, – туманно пояснил Четери. – Но все эти способы несут беды простым людям.

– То есть, чтобы вывести людей, нам все равно придется посылать к вам целую армию? – задумчиво проговорил Люк. Ренх-сат поморщился.

– Многие погибнуть, – предупредил он. – Ради такой случай окружающие прокнесии объединятся и будут стараться ваша армия победить. Просто из страх. Да и это нарушить слова жрецы о том, что боги поглотить все люди вашего мира.

– А подчинить этого Волаши ментально ты не сможешь, кнес? – спросил Нории внимательно. – Как подчинил твой генерал меня, пока я был в плену.

– Для это к нему надо подобраться, – покачал головой Ренх-сат. – Он тоже силен, он тоже служить Нерва.

– А если его убрать? Тогда ты сможешь взять под себя прокнесию Волаши?

– Я пока еще свою прокнесию Орвиса не взять, – огрызнулся Ренх-сат, – потому что в каждый город и твердыня прокнесии должны быть мои воины, а у меня их мало. Отдадите мне нейры – будет много. И я не мочь подчинять люди в другие города и твердыня, я должен быть рядом.

– А если обойти его прокнесию? – спросил Люк.

– В соседние прокнесия сидеть такие же кнесы, колдун. Такие же, кто мочь взять золото и потом нарушить слово и захватить ваши люди.

– А если переодеть воинов в одежды жрецов, и сказать, что они тоже ведут рабов к вратам, чтобы помочь богам? – вновь предложил Четери. От него повеяло легким азартом, и Нории, словно тоже заметив это, взглянул на него с печалью и надеждой.

Ренх-сат задумался.

– Возможно, сработать, – сказал он, – если Волаши быть отвлечен. И если в караван быть настоящие жрецы – ведь другие тоже мочь захотеть проверить, кто идти и куда. Но тогда слух про это разнестись везде. И другие кнесы тоже захотеть отправить к вам уже наши люди как рабы.

– Их мы примем, – пообещал Люк, – у нас как раз будут земли, куда их поселить.

– Идея хороший, – проговорил Ренх-сат медленно, словно обдумывая. – Главное, чтобы не вмешаться сильные жрецы, которые могут увидеть ментальный воздействие. И, – он поколебался и от него отчетливо пахнуло страхом, – чтобы наши боги не воскресли.

Страхом потянуло и от Арвехши с Тмир-ваном. В шатре воцарилась тревожная тишина, и холодок от артефактов заставил поежиться.

– Ваши боги могут воскреснуть? – неприятно удивился Люк.

– Так говорить жрецы, – нехотя ответил Ренх-сат, – так читать я в старый записи. Боги могут воскреснуть, если тень остаться жив.

Люк с Нории переглянулись.

– На моих глазах убито две тени, правда, испарение второй я не видел, но удар должен был сокрушить ее, – сказал вдруг Четери. – Как узнать, осталась ли тень жива?

– Только если жрец позвать ее, и она ответить, – проговорил Ренх-сат. – Она всегда отвечать на молитва.

– Сможешь проверить прямо сегодня, если мы сейчас вернем тебе одного из жрецов? – спросил Нории.

– Да, – ответил Ренх-сат. Лицо его было напряжено – и Люку показалось, что он сам не знает, чего больше хочет: чтобы все боги и их тени были действительно мертвы или чтобы для их возвращения осталась надежда.

А еще Люк подумал, что все разведки и службы безопасности Туры бесконечно обрадуются, получив новость о том, что чужие боги могут воскреснуть. Поэтому сначала ее нужно проверить. И если вдруг эта загадочная тень, чем бы она ни была, выжила, то придется отправлять на Лортах команду сильнейших магов с кучей накопителей, чтобы ее упокоить окончательно. Иначе Тура, соединенная с Лортахом нерушимым проходом, вечно будет под угрозой.

– И еще, колдун, – проговорил Ренх-сат. – Я видеть у вас зерно, из которого вы делаете мука, видеть ваши мельницы и пекарни. Мне нужно кормить своя армия, поэтому дать мне зерно. И я видеть в стране Инляндия животные, которые называться овцы, я знать, что люди стричь их и делают из мех одежда и ткать шерсть. Люди есть их мясо. Дать мне их.

– Раньше вы как-то кормились без нашего зерна, – суховато сказал Люк.

– Быть обозы с прокнесий, – пояснил Ренх-сат, – для лагерь, что стоять на равнина. Но сейчас в твердыня полторы тысяча воин, а вмещать она девять тысяч. Мне, чтобы иметь грозный войско, нужно сорок тысяч воин. Они встать лагерь вокруг твердыня, а затем распределиться по города прокнесии. И умереть с голод, если я не найти, как кормить их. Дань с города недолго прокормить их. Я дам нашим крестьяне землю на равнина, пусть пахать и отдавать мне пятую часть. Я дам торговцы право торговать с вами, но они будут платить налог. Но наши злаки храниться плохо, а ваша пшеница хорошо.

– У меня нет зерна, – сухо сказал Люк. – Ты уничтожил все мое зерно, Ренх-сат. Но я спрошу у своих союзников. Вопрос, что можешь на обмен предложить из товаров ты?

– У меня пока ничего нет, – признал Ренх-сат.

– Кроме награбленного у нас, – кивнул Люк.

Ренх-сат вновь стерпел это. И от него даже не плеснуло яростью, будто он пропускал это мимо ушей.

«Или у него цель, из-за которой можно и не обращать внимание на провокации», – подумал Люк.

Он и провоцировал-то для того, чтобы понимать, способен его враг держать себя в руках или нет. Ренх-сат подтверждал то, что он понял во время боев с ним – нервы у него железные.

– Дать мне зерно в обмен на женщин, – сказал Ренх-сат после паузы. – Я обещать тебе женщин, я дать тебе их.

– Тех, кто пойдет к нам добровольно? Будут ли те, кто захочет в чужой мир, туда, где страшно? – полюбопытствовал Нории.

Иномирянский генерал поглядел на него с недоумением.

– Женщина пойдет туда, куда ей скажут, – пояснил он. – И лучше ей попасть туда, где она остаться в живых, чем попасть в рабство, где ее мочь убить.

Люк вздохнул.

– Я поговорю с тем, кто заинтересован в женщинах с Лортаха, – пообещал он и кинул взгляд на представителя Тидусса. – Поговорю и дам тебе ответ, сможет ли он помочь тебе с продовольствием.

Долго шли переговоры. Обсуждали тысячи мелочей, ждали, пока Арвехши перепишет договор на лорташском, подписывали его. Договор был подписан подробный и объемный. Договорились поставить у портала почтовые ящики для советников каждой из стран Туры, если Ренх-сат захочет налаживать связи с ними отдельно. Уже наступили сумерки, село солнце, когда наконец переговорщики вышли из шатра.

Висела над Тафией голубоватая луна и крошечная черная, к которой прикипел Ренх-сат взглядом. И сделал такое движение, будто хотел поклониться. Но отвернулся и взглянул на белые крыши Тафии и зеркало великой Неру, отражающей лунный свет.

– Ваш мир чист и красив, колдун, – сказал он, наконец. – Но я рад, что я жить обратно на Лортах. Я сделать свой мир такой же.

Он спустился к нейрам, так и ожидающим его внизу – и позвал их за собой. Туда же привели и одного из захваченных жрецов. А Люк в окружении Нории и Четери, советников и монахов стоял и смотрел, как течет в портал людская река. Пленные окидывали их очень разными взглядами, полными то благоговения, то страха, то ненависти.

На следующий день от Ренх-сата пришло долгожданное письмо.

«Жрец провести ритуал и не услышать никого из Тень, – написал он. – Но жрец сказать, что боги могли год не отвечать, потому что спать. Узнать это невозможно, пока не проснуться. Но пока, даже если Тень жив, наша задумка сработать. Написать мне, когда соберешь все жрецы с Туры, я передать вам настойку и забрать спящие жрецы. А пока вы мочь собирать те воины, кто полететь к горы, чтобы подготовить люди идти к порталу».

Вместе с этим письмом пришла и сопровождающая записка от Нории.

«Четери говорит, что отправит своего ученика к местной богине, – написал он. – Говорит, она должна знать, жива тень или нет. Надо подождать несколько дней, пока он вернется».

Собственно, ничего другого им не оставалось.

Глава 8

21 мая, Тафия, Четери

Четери нашел Юнеди тогда, когда дворец только-только просыпался. Он мог бы приказать ученику явиться к себе в кабинет или разделить утреннюю трапезу, но сейчас Чет использовал любую возможность потренироваться ориентированию в пространстве.

И эти тренировки были едва ли не сложнее, чем те, которыми он ранее закалял свои тело и дух. Окружающий мир благодаря им с каждым днем становился все глубже: мозг привыкал улавливать мельчайшие потоки стихий, обучался и творил для Чета новый, объемный мир, яркий и текучий. От этого к вечерам начинала болеть непривычная к нагрузкам голова, и не отменило стихийное зрение ни темноты, в которой текли потоки, ни отчаяния после пробуждения: когда Мастер утром открывал глаза, ему на мгновение казалось, что сейчас он все увидит, что тьма, в которую он погрузился – это сон.

Но истина была в том, что именно во снах он жил теперь в мире, к которому привык. А дни он переживал. Пережидал. И понимая, осознавая, что нужно выбираться из тоски, осознанно пестовал минуты радости – теплые объятья Светы, ощущение солнца на лице, нежное гуленье малыша Марка – то ли сын, то ли равновесник в нем приносил Чету такое успокоение, как никто и ничто другое.

Тьма была вокруг, тьма затапливала изнутри, и Четери не знал, удастся ли ему справиться с этим давлением. И не наступит ли время, когда ему не захочется справляться.

Чет слышал, что Мастера и их ученики занимаются в глубине парка, у большого пруда, дабы потом, разгорячившись, поклониться матушке-Воде, упасть в ее объятья как в руки любимой, искупаться, набраться сил. Тренировались они рано утром и поздно вечером, потому что дни были заняты насущными делами. Воины облетали поселения Тафийской ольче – области, центром которой был Город-у-реки, узнавали, не нужна ли жителям помощь и не замечали ли они инсектоидов.

Это было не лишним – единичные стрекозы и охонги все же ухитрились сбежать в леса и могли бы натворить бед, если бы их не выслеживали и не уничтожали. Иногда жители сами слали гонцов с известием, что в лесах по соседству замечена тварь или найдены растерзанные, перемолотые чудовищными челюстями останки крупных животных.

Заодно драконы восстанавливали русла ручьев, порванные трещинами, открывали источники. Тех жителей, кто потерял жилье, звали в Тафию, где пустых домов было довольно – и нередко случалось, что возвращались воины с многочисленными семьями на спинах.

Но все же большинство жителей деревень-корелей предпочитали оставаться на месте, пасти свои стада и возделывать землю.

Четери остановился меж деревьев, глядя, как слаженно двигаются силуэты бойцов под короткие команды Юнеди: теперь Чет замечал мельчайшие особенности в аурах окружающих его людей и мог отличить одного соплеменника от другого. Он смотрел и понимал то, что понимал и во время почти медитативных занятий с Алиной – сейчас он не способен учить. Он может показать движения, но не способен поправить и направить: не видит движения мышц под кожей, не видит, где жила напряжена, а где слишком расслаблена, не понимает, на своем пределе делает воин движение или нет. Он не сможет больше растить Мастеров.

Если только мозг не перестроится еще сильнее и Чет, будучи не в состоянии замечать одно, начнет замечать другое.

Юнеди, судя по почтительному движению головой, увидел его, увидели и другие драконы, но не остановились – все знали, что Четери против остановки занятий. Владыка сделал знак рукой, мол, продолжайте, и прислонился к стволу дерева.

Воины занимались, и ему было хорошо смотреть на них. В Юнеди чувствовалась еще скованность после заключения в горе, но как понять, что за мышца спазмирована, какие тут движения нужны для растяжения и разогрева? Только если проминать руками, как он сделал это с Алиной. Но Четери выбросил это из головы, любуясь движениями ученика и сына – самому Юнеди достаточно будет еще лет двадцать работы над телом и, возможно, он сможет достичь уровня Чета.

Чет любовался, но не напрягалось тело как прежде, когда он видел добрый бой или тренировки, не хотелось присоединиться и душа не загоралась веселым азартом в предвкушении того, как разогреется тело.

Драконы закончили, и уже после этого повернулись к Четери и склонили головы в знак приветствия. А после его ответного знака начали раздеваться – снимать короткие шельвары, в которых занимались, и прыгать с гиканьем и хохотом в воду.

Юнеди, ополоснувшись, вышел из воды, натянул на влажное тело одежду и подошел к Чету.

– Мастер, – склонил он голову.

– Мастер, – ответил, улыбаясь, Четери и тоже склонил голову. – Ученик. Сын.

От Юнеди потянуло удивлением, но сдержанность его взяла вверх, и он только соединил руки за спиной и выпрямился. В воде продолжали резвиться воины-драконы – и правда как дети в гостях у матери. Чет едва заметно улыбнулся и жадно вдохнул запах близкой воды и сочной зелени, смешанный с запахом пота и металла.

– У меня есть для тебя дело, – продолжил Четери. – Случилось так, что я дал слово помочь тем, кому очень нужна помощь. Но не могу его выполнить из-за увечья. Остается просить тебя.

– Долги учителя – долги учеников, – серьезно ответил Юнеди. – Расскажи, что нужно сделать… отец.

И Четери, вновь шагнув к дорожкам парка – сейчас, после стольких прогулок, он чувствовал себя на них гораздо уверенней, – начал свой рассказ. Про свое путешествие по Лортаху, про три сопки, под которыми скрываются поверженные боги, о двух лунах в небе, которые никак не могут вернуться в лоно матери-Хиды, про озеро испытаний, и о том, что дал он слово, и богиня, возможно, ждет сейчас помощи. Потому что Ренх-сат на вчерашней встрече никак не упомянул, что наблюдал какие-то божественные явления, значит, богиня либо мертва, либо не смогла освободиться. И нужно знать, что с ней, а если она жива – узнать, что ей может помочь и как.

Пока они говорили, обошли едва ли не весь огромный парк, заглянули к сияющему лазурью и перламутром во тьме терновнику, который деликатно и уважительно пощекотал руку Чета усиками, и вернулись ко дворцу, который был уже шумен и деловит и пах сладкими лепешками, молоком и мясом.

– Я все сделаю, учитель, – сказал Юнеди так, будто ничего сложного ему не предстояло.

– Я хотел, чтобы ты пошел один, но сейчас думаю, что разумно тебе взять с собой Ити и Киноли, – проговорил Четери. – Там водятся разные твари, есть и те, которые могут заставить и нас вспотеть. Да и пусть мне обещали, что тебя пропустят. Мало ли кто захочет пустить вам стрелу в спину, нужно, чтобы рядом был тот, кто прикроет.

Юнеди кивнул. Давно уже он перестал вскидываться «я сам все могу», давно уже поселилась в нем степенность и спокойствие. Иногда Чету казалось, что старший из его учеников-Мастеров уж слишком контролирует себя. Уж слишком старается быть достойным отца, а Книгу воинов, данную Красным, знает едва ли ни лучше самого Четери. Может, будь Чет с ним ближе в его детстве, сейчас Юнеди был бы посвободнее?

– Мне что-то передать богине от тебя? – спросил Юнеди.

– Да, – кивнул Четери. – Я дам тебе с собой подарок для нее. Если она жива, то ей он придется по сердцу, а если нет – пригодится ее людям. И если нет ее, если не дождалась она освобождения, позовите людей тимавеш к нам, Юнеди. Проводите их сюда. Раз я из их племени, я обязан о них позаботиться, тем более что, – тут он снова усмехнулся, – их благословения вполне могли помочь мне победить врага.

– Молитва добрых людей делает клинок острее и щит крепче, – с пониманием повторил Юнеди слова Мастера Фери, которые Чет передал своим ученикам.

– Сильнее только материнская молитва, – продолжил Четери и хлопнул сына по плечу.

– Возьми, – он протянул ему свиток. – Я записал вопросы, которые нужно задать, если богиня жива и сможет поговорить с тобой. Самое важное, что нужно узнать – все ли тени чужих богов мертвы и что мы можем сделать, если нет. Затем – почему она не освобождается и не возвращает своих детей, если ее враги ушли из ее мира. Как ей можно помочь? Есть вопрос от моей сестры по оружию, жены моего ученика Макса Алины Рудлог – есть ли возможность вызволить ее мужа, растворенного в божественной стихии. Еще скажи, что бог, которому богиня дала кров, тоже помнит о своем слове и все сделает для его выполнения. И скажи, что верно было предсказание – я больше на Лортах не вернусь. Но готов выполнить данное ей слово руками своих учеников. А еще, – он усмехнулся, – расскажи ей то, что было здесь, как проходила битва. И позволь посмотреть на это через твою память. Ей будет интересно, она любит хорошие истории и хороший бой. И ей будет приятно знать, что ее враги побеждены.

– Мне самому уже интересно, Мастер, – признался Юнеди. В нем чувствовалось то самое нетерпение, которое было так знакомо прошлому Чету: нетерпение перед путешествием и приключениями.

– Сейчас зайдем в кабинет, я покажу тебе, куда идти, – произнес Четери. – Военачальник иномирян Тмир-ван знает, что тебя надо не только пропустить, но и показать, где находится убитая огромная многоножка. Но если он обманул меня и вам придется уходить от преследования, ты будешь знать ориентиры.

Утреннее солнце уже начало накрывать Пески волнами жара, когда Мастера ступили на прохладный мрамор дворца и поднялись по сияющей зеленой стихией земли лестнице на второй этаж, с одной стороны которого находились покои Владыки и всех домочадцев, а с другой – бывший гарем, помещения которого сейчас использовались как рабочие залы и кабинеты.

Когда они дошли, Четери взял лист бумаги и наощупь начал чертить, проверяя расположение линий чуткими пальцами. Приходилось нажимать ручкой сильнее.

– Вот здесь портал, – он обвел влажноватый еще кружок пальцем, – но помнишь, что неизвестно, в какую сторону ты выйдешь? Ориентиром вам будет служить сгоревший лес за рекой. Встаньте к нему лицом: по правую руку за краем горельника будут земли тимавеш. Дойдете до него, переплывете через реку, подниметесь на высокий берег и пойдете дальше направо, пока не наткнетесь на каменные выходы и столбы. Там увидите дохлую гигантскую многоножку с выколотыми глазами. Ну, даже если ее сожрали крысозубы – это такая мелочь типа крупных крыс, – оболочка останется. И от нее дальше иди вправо, углубившись в лес метров на двести-триста. Ты поймешь, что пришел, когда заметишь, что встрял в полосу блуждания. И жди. Тебя точно найдут. А там уж, увидев людей, крикни, что ты от меня. Я записал тебе в свитке, как звучит приветствие на языке тимавеш.

– Когда нам выходить, учитель? – спросил Юнеди, выслушав Чета. От него веяло собранностью и предвкушением.

Четери бы сам с радостью сходил в новый мир – сколько еще нужно было править в нем, сколько там было чудовищ и людей, не лучше чудовищ, и скольким людям нужна была помощь! Но ему путь туда был закрыт. И Четери ждал и понимал, что должен открыться ему какой-то иной путь. Какой-то иной, которого он пока не видит. Тоска вновь легла ему на сердце, но он тут же обрубил себя. Хватит.

– Закончите здесь дела и идите. Туда с вашей скоростью идти не больше суток, а если Тмир-ван отнесет вас на стрекозах к мелькодере, то и того меньше. Но не показывай иномирянам земли тимавеш. Через трое, максимум пять суток я надеюсь видеть тебя здесь, Юнеди.

Ученик склонил голову и ушел искать Ити и Киноли, которые должны были вернуться с юга области. А Четери запрокинул голову к небу.

– Надеюсь, ты все слышал, Великий, – проговорил он, – дело движется. Скоро мы все будем знать. Скоро и ты сможешь отправить своих людей – как только мои ученики проверят, что враги наши держат свое слово.

Легкий холодок коснулся его лба. Ворон слышал и одобрял.

А еще через полчаса из телепорт-портала шагнул молодой темный с военной выправкой. Его, представившегося бароном Дугласом Макроутом, посланником Корвина Гёттенхольда, привели к Четери.

– Владыка, – сказал барон, поклонившись, – мой повелитель послал меня с письмом, которое просит передать великой Хиде. Герцог Дармоншир, который ведет переговоры с кнесом Ренх-сатом, написал моему повелителю о том, что кнес готов отдать нам женщин за продовольствие, подтвердив слова нашего наблюдателя. На Тидуссе нет излишков продуктов, однако Йеллоувинь обещал поделиться. Но мой повелитель решил, что великой Хиде, если она еще жива и ждет освобождения, будет полезно узнать о потребностях кнеса и его отчаянном положении. Мой повелитель считает, что она сможет извлечь из этого выгоду для себя и народа тимавеш.

– Твой повелитель прав, – ответил Четери. – Я отдам письмо своему ученику. Великой Хиде нужны силы, а кто дает сил больше, чем верные последователи?

Через два часа трое Мастеров шагнули в дымку портала, а Четери, ощутив, как сильно ослабели нити, соединяющие учеников с ним, едва удержался, чтобы не пойти за ними.

Нет, этот путь для него закрыт. У него впереди другой. И он его найдет.

* * *

21 мая, Вейн, Дармоншир, Мартин фон Съедентент

Давненько барон фон Съедентент не брался за выполнение защитных артефактов. И потому, что квалификация его была уже слишком велика для этого, и потому, что других задач, более интересных и важных хватало. Да и для создания отличного артефакта достаточно было бы любого профессионала с двадцатилетним опытом.

Но Бермонту не нужен был отличный, ему требовался превосходный.

В маленьком пузырьке у барона после встречи с Бермонтом хранилось несколько капель крови короля-медведя, а в платке лежал золотой волос Полины-Иоанны, которая и не подозревала, что он попал к магу в руки.

Для исполнения заказа Мартину нужны были и драгоценные камни-накопители, на которых можно было вырезать знаки, и специальные инструменты. С камнями вопрос решился – Бермонт предложил выбрать любую драгоценность из королевской сокровищницы, и барон, подумав, попросил найти ему чистейший изумруд – чем крупнее, тем лучше, но, главное, без включений. Изумруды считались идеальными камнями для защитных заклинаний, а уж крупные естественного происхождения накапливали стихийные силы самостоятельно и могли подпитывать вязь заклятия вечно.