Текст книги "Посвященные в любовь... (СИ)"
Автор книги: Ирина Варс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Колдуй, баба, колдуй, дед…
Все спустились на первый этаж, и Иван направился в сторону тренажерного зала.
– Вань, ты далеко собрался? – усмехнулся Мика.
– Ты же заявил армрестлинг. Или передумал?
– Ух ты, Ванька! – восхитился Саша. Настоящий стол со штырями, подушками. Круто! Наваляй этому засранцу, – кивнул он в сторону брата.
Саша достал монетку. Объявил: орел – правая рука, решка – левая. Подбросил. Сашка знал, насколько сильна левая рука у Мики. Выпала решка. Сашка чертыхнулся.
Иван снял с пальца обручальное кольцо, поцеловал его и спрятал в карман домашних штанов, закрыв на молнию.
Маленький Сашенька насупился, недовольно поглядывая на Мику. Нил переживал. Он очень любит папу. Но папМик, он же как друг. А они сейчас будут состязаться. Зачем папМик захотел с папой мериться силой? Это плохо! И малыш сделал свой выбор.
Иван и Мика сели за стол. Его делали на заказ в Италии. Столешница привлекала особое внимание. Она была разделена по диагонали на два сектора с изображениями Змееносца и Скорпиона со Стрельцом между ними. Такой же стол Иван заказал в подарок Римасу на Новый год.
Они примерились, подержались за штырь. Иван озорно подмигнул Саше Штейну.
– Ready! Go! /Готов! Марш!/ – выкрикнул Сашка.
И руки Ивана и Мики сцепились намертво. Мышцы напряглись, вздыбились.
– Черт! Ну и силища, – подумал Саша. Да они готовы убить друг друга. Надо было детей увести.
– Мика, черт побери, не смей выиграть! – Саше так хотелось это крикнуть брату. Детям важно, чтобы победил отец.
Он взглянул на мальчишек и остолбенел. Стиснув кулачки, они в упор смотрели на Мику. И Сашке показалось, будто они гипнотизируют его. А Нилка что-то шепчет. Прислушался и чуть не упал: то ли смеяться, то ли бояться… Крестник Мики против него серьезно настроен и бубнит без остановки детскую считалку, но с весьма странной концовкой.
Колдуй, баба, колдуй, дед,
Колдуй, серенький медведь…
Колдуй, баба, колдуй, дед,
Папа сильный, а ты нет!
Сашка взглянул на брата. И увидел, как Мика ищет ногой опору у дальней стенки. Ого! Похоже, режиссер проигрывает.
Иван, собравшись, сделал мощный рывок и… пальцы Мики коснулись подушки.
– Стоп! – сразу заорал Сашка, и наконец-то выдохнул.
Одновременно с Сашкой раздался счастливый детский визг и крики ура.
Мика головой упал на подушку, сотрясаясь от смеха. Нет, если бы он почувствовал, что Ванька проигрывает, он бы поддался. Тем более знал, что у Ивана просто зверская сила в правой руке. А удар так вообще смертоносный. А тут, черт побери, при сцепке рук он сразу понял: столик-то Иван не зря купил. Руку левую накачал, паразит!
Мика сразу не понял, когда услышал шепот Нилки: «ПапМик, я тебя люблю. Но папу больше. Это я наколдовал, чтобы ты проиграл. Прости меня. Просто папа и так очень устал, и у него левая рука болит. Он вчера с бандитом дрался. Вот я и помог».
– Ты молодец! – поцеловал он малыша. в макушку. И я горжусь тобой. Мир?
– Мир! И они по-взрослому пожали руки друг другу.
– Нилка, а что ты шептал, когда папа с папМиком боролись? – спросил Сашенька брата.
Колдуй, баба, колдуй, дед,
Колдуй серенький медведь…
Колдуй, баба, колдуй, дед,
Папа сильный, а ты нет!
Стены содрогнулись от здорового мужского хохота.
– Ах вы, Змееносцы коварные! – упал на ковер Мика. Правильно отец предупреждал: «Бойтесь Змееносцев!» Вот они, сильные какие! – схватил он Нила и Сашу. И они принялись дурачиться. И через минуту оба братца оседлали Мику с криками: «Но-о, лошадка!»
– Слушай, Ванька, – еле перевел дух Сашка. А ведь мы с Гришкой и Машкой вот так же играли в коня. И знаешь, кто чаще всего был конем? Не поверишь! Мой тесть!
И новая волна хохота разлилась по дому.
– Иван Тимурович, Иван Тимурович, – еле расслышал он голос Евгении Захаровны. Мария Александровна вот уже полчаса не может до вас дозвониться, – протянула она ему телефон.
– Тихо! – рявкнул Иван. И все замолчали.
– Солнышко, прости, мы тут немного в тренажерке разминались с Сашкой и Микой. Машенька, я сейчас приеду. Не волнуйся! Андрей вам обогреватель поставил? Все, через двадцать минут буду.
– Во всем районе авария. Отопление отключили. Андрей и Вагнер приняли решение отправить Машу домой сегодня. Я поехал.
– Я с тобой, – тут же откликнулся Мика.
– Ну, а я к своим. Что-то я соскучился, – улыбнулся Саша.
* * *
Как ни старался Иван побыстрее забрать Машу с детьми, пришлось задержаться. На въезде в город образовалась гигантская пробка. Он позвонил Маше. Она его успокоила. Дети поели и спят. Андрей принес второй обогреватель, и они не мерзнут.
Пока стояли в пробке, разговорились о сегодняшнем «турнире».
– Ты не поверишь, Иван, но сегодня я видел двойное чудо, – сказал Мика. – Первое – это то, как я пытался перехватить у тебя инициативу, а твой захват оказался таким жестким, что я был обречен с самого начала. Я не собирался обыгрывать тебя. Я прекрасно понимал, что значит для детей победа отца. Но ты будто прихватил меня железными тисками. Твоя победа оказалась чистой, без поддавков. Это было чудо, потому что твоя левая рука раньше была слабее моей.
Второе чудо – это твои сыновья. Я в восторге от того, как они встали плечом к плечу против меня.
– Мика, тебе нужна семья. Ты искренне любишь детей. Из тебя получится замечательный отец. И у тебя есть, что передать своему сыну. Только не проворонь свое счастье во второй раз в погоне за миражом… Шанс у тебя будет. Я это видел.
Наконец они добрались до клиники. Маша собрала все свои вещи. Андрей и Вагнер вышли их проводить. Генрих Робертович исписал целую тетрадь своими рекомендациями, которую подготовил для Маши. А Ваня не мог поверить своему счастью, что везет домой свою красавицу и детей.
– Как хорошо, что я все успел подготовить. И спасибо Сашке и Мике, что помогли. Вот ужин я не успел заказать. Но это решаемый вопрос.
– Что за решаемый вопрос у тебя, Ванечка? – спросил Маша.
– Не понял. Я что, это вслух произнес?
– Ну да. Ты закрутился, мой родной. Устал. Да еще вчерашняя ночь добавила свое.
– Представляешь, – обратилась она к Мике. Среди глубокой ночи просыпаюсь. Дети спят, а мужа нет. С улицы доносятся крики, орет сигнализация. Уже и дети начинают подавать сигналы, что есть пора: родили, так кормите теперь. Накормила. А главы семейства все нет. Вот скажи, что у меня после всего этого должно крутиться в голове?
– В твоей голове ничего не должно крутиться, Маша, если ты намекаешь на адюльтер. Потому что твой муж – это нерушимая стена.
– Но этой-то мысли у меня как раз и не возникло. Зато крики, визги, сигнализация – это наше все. И, конечно, драка. А потом перевязанная левая рука, которой он пытался остановить амбала, похожего на гору мышц.
– Маш, ну все же обошлось. Они стекла били и шины резали. Пришлось вмешаться, – попытался объяснить свой поступок Иван.
– Представь себе картину, Мик. Я во двор выбегаю, а там амбал за мужиком в семейных трусах и резиновых сапогах гоняется. Я этого амбала удачно подсек. А тут второй над моей головой битой замахивается. Уклоняюсь и левой бью под дых, а у него пресс… чугунный. Я руку повредил. Хорошо, Михайловский потом вправил. Мне ничего больше не оставалось, как дотянуться до его башки. Что я и сделал.
– Ванька, ты почему про свою левую руку мне ничего не сказал, когда мы нацелились на армрестлинг? Ну ты даешь! С травмированной рукой меня уделал… Ты чего мне подмигиваешь?
До Мики слишком поздно дошло, что Маша об их «турнирах» ничего не знала. Но зато теперь знает.
– Маш, а вы малышей сегодня будете купать? Можно я просто посмотрю.
– Неужели готовишься к отцовству? Или пытаешься друга прикрыть и отвлечь меня от армрестлинга?
И все втроем рассмеялись.
* * *
– Как же хорошо дома, – обрадовалась Маша, когда Иван обнял ее и поцеловал. А навстречу с радостным визгом летели дети.
– Мамулечка, мы себя хорошо вели, – отчитывается Нил. А я даже папе помог победить папМика. Я наколдовал. И папа победил.
– Ты молодец, сынок!
– А нам папа вчера рассказывал про месяцы, – сообщил Саша. И про февраль, у которого один раз в четыре года бывает 29 дней, а не 28. И еще обещал рассказать про… этот, как его… Римский календарь.
– Это очень интересная история. И я с вами с удовольствием послушаю, – обняла Маша детей. И вдруг смутилась, поймав полный нежности взгляд мужа.
– Я тоже знаю, как называются месяцы, – говорит Мия и начинает перечислять: ярвань, фреваль, март… И останавливается. Понимает, что звучит неправильно. Зато букву «р» выговаривает.
Мальчишки хохочут. Мия топает ножкой и начинает заново называть месяцы. Но теперь уже правильно.
И Ваня подхватывает малышку на руки. Подбрасывает и ловит, целуя в щечку.
– Умница моя! А мальчишкам грозит пальцем. И они еще громче начинают хохотать.
– Ваня, я в душ на 10 минут. Быстро моюсь и подумаем над ужином. Потом надо детей помыть.
– Я помогу тебе. Над ужином мы с Микой подумаем.
– Как же я люблю тебя, Машенька моя, – обнял и коснулся с нежностью мягкими губами ее губ.
Она нежилась в теплом кольце его рук.
– Вань, где собачья еда у вас лежит? – с первого этажа прокричал Мика. Пойду их накормлю.
Маша рассмеялась, а Иван готов был придушить Мику. Такой момент испоганил.
– Эй, Ваня, ты слышишь меня? Там, между прочим, метель серьезная намечается, – не отставал этот вредоносец.
Иван с трудом выпустил Машу из объятий и, спускаясь вниз, подумывал о «казни» для Мики.
Выглянув в окно понял, что Мика был прав. Метель расходилась не на шутку. Они вдвоем свистнули собакам. И запустили их в холл. Накормили и напоили. Довольные Атос и Портос разлеглись на полу в холле. А Полкан пристально уставился в окно и следил за снежинками, испуганно мечущимися и бьющимися в окна.
Иван успел уловить момент, когда Полкан, очевидно, вспомнив былую лесную жизнь, собрался завыть, и дал жесткий приказ «Молчать!»
В отместку Полкан прошелся по спине и животу Атоса и Портоса и улегся в углу.
Иван присел возле него. Положил волку руку на голову: «Я знаю, дружище, по кому ты тоскуешь. Мне тоже деда не хватает. Но дома маленькие дети, они испугаются. Даю слово, по весне мы с тобой съездим по твоим родным местам. Вот там сможешь отвести душу. А сейчас давай мириться». И Полкан протянул ему лапу.
Это абсолютное счастье…
– Пап, прости, мы с Ванькой привезли Машу с детьми, – оправдывался по телефону Мика. Да. Их завтра должны были выписать. Но сделали это сегодня. Там из-за аварии целый район остался без отопления. Как назвали детей? Мика и Ник. Пап, не шучу. Машиных дедов звали Михаэль и Никаэль. И, конечно же, Ник в честь мамы Ивана Ники.
– Не волнуйся, пап. Родится у меня сын, назову его Римасом. Шучу! Я дурака не валяю. Я взрослый дядька, и у меня вполне может родиться сын. Назову Амиром. Все, пап. Детей купать надо. Хочу посмотреть. Да, очень хорошенькие. Похожи на своих родителей.
– Вань, отец прав. Надо бы всех оповестить, что ты забрал Машу с детьми.
* * *
Иван с Машей выкупали малышей. Детям явно понравилась эта процедура. Мика даже осмелился и слегка обмыл теплой водичкой своего тезку. Потом они с Иваном отнесли детей в кроватки.
– Вань, не поверишь, я сейчас поймал кайф. Какое же это чудо – дети. Они пахнут любовью. Это абсолютное счастье.
– Полностью с тобой согласен.
– Вань, ты что-то ищешь?
– Да. Перед тем, как ехать за Машей, я на столике оставил подарок – браслет змейка Bulgari.
– Ого! Может, все-таки в сейфе?
– Нет, я точно помню, что оставил коробочку именно здесь.
– Неужели Евгения Захаровна?
– Мик, ты спятил? Она с нами третий год. И ни разу ничего подобного не было.
– Ну и на старуху бывает проруха.
– Это Хрюрики!
– Папочка, – шепотом позвал его Нил. Можно нам зайти?
– Заходите. Я вас жду.
– Ждешь?! – округлились глаза у Саши. – Папочка, мы с Нилом… со мной и Нилом… – слезы хлынули из глаз у обоих.
– Мы совсем чуть-чуть открыли коробочку, а из нее что-то блестящее как выпрыгнет! – начал объяснять Нил. И под вашу кровать спряталось. Мы испугались и коробочку раздавили. Нечаянно. Вот, – протянул он то, что осталось от коробочки Bulgari. Мы не хотели. Просто одним глазком хотели посмотреть.
– Посмотрели? – придав голосу строгости, спросил Иван.
– Не успели. Оно же убежало… Папочка, а что там было?
– Это был мой подарок маме. Она мечтала о нем. Разве я не объяснял вам, что мои, мамины, даже Миечкины вещи, не говоря о чужих вещах, брать без спросу нельзя?
– Говорил, – совсем тихо прошептали оба. И вновь слезы брызнули из глаз.
– Папа, я один виноват, – вдруг сказал Нил. – Сашка меня отговаривал. А я не послушал. Я открыл коробочку, а оно оттуда выскочило.
– Кхм… Однако… С одной стороны, я рад, что ты нашел в себе мужество признаться, но с другой – ты взял то, что не имел права брать без разрешения.
– Папа, мы извлекли урок, – удивил Ивана Саша. – Так говорил дедушка Нил. Мы все поняли и больше так никогда делать не будем. Только… мамочка не получит подарок?
– Видимо, так. Видишь ли, Сашенька, я очень много работал, чтобы купить маме этот подарок. А теперь даже не знаю, что делать.
– Мы сейчас, папочка, – размазывая по лицу слезы, мальчишки помчались куда-то и притащили банковский холщевый мешочек для мелочи.
– Это что?
– Это наши деньги. Возьми их, папочка, и купи маме другой подарок.
– Откуда у вас ваши деньги? – Иван акцентировал слово «ваши». Разве вы работаете?
– Нет. Мы же еще маленькие. Нам просто так дедушка Рим и дедушка Стас, папАрс, папМик и папСаш их подбрасывают. Ну, то есть дарят. И Миечке тоже. У нее свой мешочек.
– Значит так, дорогие мои банкиры, мешочек я пока спрячу в сейф. А взрослым объясню, – гневно взглянул он в сторону Мики, – просто так детям деньги не стоит дарить, тем более таким маленьким.
– А как же подарок маме?
– Попробую найти то, что убежало. Куда, говорите, оно ускакало?
– Вот сюда, папочка. Только мы испугались и убежали.
Иван присел и, приподняв покрывало, сразу увидел браслет.
– Ух ты, какая красивая змейка! – воскликнули братья с облегчением.
– Мы сейчас! – умчались они куда-то. У нас есть коробочка.
– Папочка, смотри, какая хорошая маленькая коробочка. – Нил протянул Ивану коробочку из-под крема для обуви. – Только она немножечко пахнет. И в нее надо маленькую подушечку положить из той коробочки, – добавил Саша.
Иван и Мика повалились на пол. Оба хохотали в голос. Мика бил кулаками в пол и повторял: «17 тысяч евро в коробочке из-под французского крема для обуви Saphir – это «Оскар»! Хочу таких же шкодливых Хрюриков!
– Ваня, чем это вы тут занимаетесь? – вошла в спальню Маша и, увидев хохочущих мужа и Мику, добавила: «Дураки!»
– Машенька, я хотел сделать тебе подарок, но любопытные Хрюрики раскурочили его. Но зато предложили свой вариант упаковки браслета.
– Ваня, ты хочешь сказать, что купил мне браслет Bulgari serpenti viper? Ты сошел с ума!
– С ума, счастье мое, я сошел 5 лет назад. И очень счастлив, – сказал Иван, надевая на руку Маши знаменитый браслет. Теперь у тебя есть колечко и браслет. Тебе нравится?
– Спрашиваешь?! Он изумительный! И она так сексуально повела плечиком и изогнула руку с браслетом и взглянула на Ивана, что он едва не взвыл, как Полкан, от обжегшего его желания.
– Ужин готов! Жду вас на кухне.
– Мы тебе поможем, мамочка, – поспешили смыться мальчишки и Мия, чувствуя, что гроза миновала.
– Интересно, сколько насобирали Хрюрики в свой «волшебный» мешочек, – спросила Маша, когда после ужина дети поднялись в игровую комнату.
Ей тоже не понравилась затея с деньгами детям без согласования с родителями. Они с Ваней понимали, что к деньгам детей надо приучать и они должны понимать, что деньги зарабатываются трудом. Вообще, Ваня ей говорил, что сначала нужно детям рассказать историю денег. Потом объяснить, для чего они нужны и т. д.
– Денег, воробушек, они насобирали в общей сложности в переводе на рубли 37.800.
– Нехило! – воскликнул Мика. – Ванька, ты же не считал?
– Я просто увидел 350 долларов и 800 евро. По сегодняшнему курсу будет 37.990. И это при том, что размер МРОТ в стране составляет 1100 рублей!
– Да ладно! Не верю, – заявил Мика.
– Машенька, давайте поднимемся наверх и, если я проиграю, то целую неделю буду мыть посуду и готовить вам, – предложил он. – Мог бы и дольше, но улетаю на съемки. Надолго.
Мика проиграл. И честно мыл посуду и готовил вполне прилично. Но Ваня понимал, Мика просто хотел скрыться от одиночества.
* * *
Прошло полгода после смерти Нила Аркадьевича и Григорий Штейн, владелец адвокатского и нотариального бюро, пригласил Ивана и Машу для вступления в наследство по завещанию.
Последние полгода Гриша очень тесно сотрудничал с Нилом Горским. Они успели закрыть его счета в Париже и перевести деньги в Пражский филиал банка Римаса, а также в банки Арса и Римаса в Питере. Кроме того, Нил Аркадьевич завещал свой дом Ване и Маше и квартиру в центре Москвы в равных долях, а также новый ситроён, на котором проехал единственный раз от нового автосалона Римаса до дома.
Маша не выдержала и расплакалась. Пришлось Грише прервать ненадолго процедуру. Ваня вышел с ней на улицу, понимая, что гормональный сбой у Маши дает еще о себе знать. Обнявшись, они недолго постояли на улице и вернулись в кабинет Гриши. Тяжело было сознавать, что человека уже нет, а его забота и любовь продолжают дарить тепло его души…
Возвращение блудного сына…
Мика приехал домой почти через год. На дни рождения Маши, Ивана и Хрюриков он, к сожалению, не смог приехать. Не приезжал он и на день рождения отца и Скорпионов. Но всем прислал чудесные подарки. Зато Иван с Машей сделали ему потрясающий подарок. Прилетели на один день, чтобы поздравить с днем рождения с роскошным подарком – столом для армрестлинга, выполненного по эскизам Маши. Это был коллаж из фрагментов мультфильма «Армагеддон», к/ф «Зятек», «Моя любовь навсегда…», книги с одноименным названием, рисунками крестника.
Мика не ожидал, что кто-то из родных сможет прилететь к нему в этот день, да еще с таким удивительным подарком.
Конечно, связь они поддерживали. По доверенности Ивана Мика даже купил для Горских в Праге две трехкомнатные квартиры, которые быстро переоборудовали в одну большую с двумя ванными и туалетами и уютной гостиной вместо одной из кухонь.
Дважды Иван летал в Прагу и по скайпу с Машей подбирал плитку, обои, мебель. Они с Машей начали изучать чешский. Для них он не был сложным. И ему теперь можно было легко объясняться в магазинах. Тем более, что Мика вновь улетел на съемки в Куршевель.
Мастера работали на совесть. Все идеально. Квартира была готова в срок и ждала владельцев. Иван не знал, будут ли они там жить, но это было хорошее вложение денег. Этому его научил Римас, и не успел дед. Но он знал, что внук и так все поймет и сделает правильно.
* * *
Приближался Новый год. Время чудес, сказок, счастливых эмоций, подарков, нарядных елок, мишуры. Вот и в доме Ивана и Маши началась приятная предновогодняя суета.
Роскошную большую ель и пять небольших елочек привезли после обеда. Саша Штейн пришел помочь установить большую ель в гостиной у камина. Вместе с Иваном они по выверенной годами схеме установили ель, давая ей возможность прийти в себя до следующего дня.
– Вань, на кой тебе еще пять елок?
– На кой? На той, – хохотнул Иван, – чтобы поставить елочку у детей в игровой, в детской, холле, у нас с Машей…
– Это четыре елочки, – хитро улыбнулся Сашка. – А пятую куда?
– Тебе подарю, балда! В детскую поставишь.
– Вы Новый год у отца будете встречать?
– Нет, Саш. В этом году дома всей семьей будем отмечать. Я уже программу встречи продумал. До 12 ночи старшие будут с нами. Затем отправляются спать. Зато дальше… дальше наша ночь. Хочу на рассвете услышать: «This was the most magical night…»/Это была самая волшебная ночь/.
– Да, брат, это круто! Главное, чтобы никого не принесла нелегкая, – заржал Сашка. – Слушай, а Мика с тобой когда последний раз выходил на связь? Что-то он у нас зарежиссёрился.
– Два дня назад общались по скайпу. Знаешь, я думаю, что Мика скрыл от всех кое-что серьезное. Мы с Машей летали в Прагу посмотреть нашу квартиру и заодно решили поздравить его с днюхой. Он, конечно, не ожидал нас. Так вот. Мика, прихрамывая, вышел в холл и, увидев нас с Машей, отбросил трость, на которую опирался. Я тогда его чуть не прибил. Но ты же его знаешь! Он все тут же перевел в шутку: «Шел, упал, очнулся – гипс». Сказал, что просто сильно ушиб ногу, а трость – это так, для солидности. И я поверил. А Маша нет. Она даже увидела у него небольшой шрам на лбу.
– Я был в шоке, когда понял, что Мика перенес операцию на ноге. Сашка, ты представляешь, каково это – лежать в больнице, да еще с переломом? Если бы не Маша, я бы тогда не выжил.
– Да, Маша твоя героическая женщина. Хрупкая, нежная… Сталь! Чего так смотришь? Сталь такая, что не переломить! Знаешь, как она ответила Пашке, когда он, успокаивая ее, сказал, что ты в реанимации и она может посмотреть на тебя в окошко?
– Нет, конечно.
– А я, Ванька, на всю жизнь запомнил те слова: «Вы не поняли меня, Павел Сергеевич! Я не в зоопарк пришла посмотреть на зверушку. Я пришла помочь своему мужу. Утром он придет в себя. И я должна быть рядом». Знаешь, мы с Арсом тогда переглянулись. Не знаю, как он, но я Машу еще больше зауважал… как женщину, жену… до небес!
– Вань, что касается Мики, я уверен, врачи и девицы с него пылинки там сдували. Конечно, если бы этот балбес позвонил, намекнул хотя бы, родители вмиг сорвались бы к нему.
– Это все так, но я ругаю себя, что не стал пробиваться к его вибрациям. Мне потом дважды виделось, как он лежал в госпитале с переломом. У него последние съемки проходили в Куршевеле. Я видел его падение. Лыжи зацепились за какую-то корягу, и Мика кубарем полетел вниз. Удивляюсь, как он шею не сломал. Там крутой спуск. Я очень хочу, чтобы он приехал и чтобы Михайловский его посмотрел. И еще я думаю, что коряга там оказалась не так уж и случайно.
– Ладно, брат, не будем о грустном. Главное, он жив и, надеюсь, здоров. Спасибо тебе за елочку, – улыбнулся Саша.
– Сашка! – окликнул его Иван. – Если вдруг именно тебя с семьей принесет нелегкая 31 декабря, знай: я с радостью приму вас, но не более чем до часа ночи. Дальше у меня по плану «волшебная ночь».
Они расхохотались и обнялись, а потом ударили кулак в кулак.
* * *
– Папа, ты елку завтра будешь наряжать? – Нил явно пришел не просто так, догадался Иван.
– Сынок, ты лучше прямо спроси меня, что тебя больше всего интересует.
– Пап, мы с Сашкой уже взрослые. Не то что эти джуны.
– Кто?!
– Dad, Junior is the youngest in the family
/Папа, джуниор это самый младший в семье/, – объяснил сын. Мы с Сашкой считаем, что мы должны тебе и маме помочь наряжать елку. А джуны будут смотреть и учиться, как мы раньше.
Маша вошла в гостиную и не стала вмешиваться в разговор Ивана с сыном.
– Знаешь, сын, в целом ты прав. Более того, ты дал мне понять ошибку, которую я хотел бы сейчас исправить. Я благодарен тебе за это.
– А какую ошибку, папа?
– Новый год – это праздник для всей семьи. И елку должны наряжать все, не делясь на джунов, мидлов, сеньоров…
Вы с Сашенькой старшие. Значит, мы можем вам доверить стеклянные игрушки, которые вы не разобьете. А Миюшке, как вашей единственной сестренке и самой младшей девочке в нашей семье, мы предоставим право установить Вифлеемскую звезду на макушке ели. А наши джуны, Ник и Мика постараются повесить небьющиеся игрушки. Вы даже сможете научить их водить хоровод.
– Мы все поняли, папочка. А наряжать будем завтра?
– Да, мои хорошие. Утром встанем, умоемся, сделаем зарядку, позавтракаем и займемся елкой.
– А джуны тоже будут делать зарядку? – уточнил Саша.
– Ваши младшие братья обязательно подключатся к зарядке, если вы им поможете и покажете, чему научились.
– Это что, мы как тренеры будем с ними заниматься?
– Скажем так, как помощники тренера. Никуша и Мика еще малы для серьезных занятий. Поэтому мы для них составим облегченный комплекс. Поможете мне?
– Да, папочка. Можешь на нас рассчитывать.
– Мамулечка, мы папе будем помогать заниматься с Микой и Ником. А завтра будем елку наряжать. Ура!
Мальчишки умчались в игровую комнату. Следом за ними убежала и Мия. Скоро проснутся малыши.
– Ваня, ты настоящий чародей, – обняла мужа Маша.
– Маш, а ты электронку свою сегодня проверяла? – притянул он жену к себе на колени.
– Я даже ответила тебе.
Иван быстро достал телефон. Открыл почту и… расплылся в улыбке до ушей: «Вся в твоих руках и фантазиях! Люблю!!!»
– Маша, – зарылся он носом в ее волосы и зарычал, – ты не представляешь, как сильно я люблю тебя. Наверное, во мне кроме Змееносца живет Волк. Я не представляю свою жизнь без тебя, наших детей. Я хочу постоянно быть рядом с тобой, слышать тебя, обнимать, целовать тебя, заниматься любовью с тобой… Хочу слышать счастливые голоса наших детей.
– А вот и они, счастливые голоса детей, – рассмеялась Маша. Быстро поцеловала мужа и соскочила с колен.
– Ваня, ты забыл, что у вас урок, – сказала она, обворожительно улыбнувшись. А я пошла готовить ужин.
К концу занятий Маша привела Ника и Мику. Они обрадовались, увидев отца и братьев.
– Мама, там бат и папа, – указал малыш Мика пальчиком на Нила, затем на Ваню.
– Папа, там бат, – повел пальчиком Ник в сторону Саши и Мии.
Маша и Ваня переглянулись. А старшие мальчишки рассмеялись.
– Пап, Мика сказал тебе, что там брат. А Ник сказал брат на Сашу и на Мию.
– Миу, – повторил Ник.
– Не Миу, а Мию, – поправил его Нил. – Ник, скажи Ми-я.
– Ми-я, – повторил Ник.
– Папа, там ёка, пойдем, – потащил вниз Ивана малыш Мика.
Ник взял за руки Мию и Сашу и тоже начал повторять: ёка, ёка там.
– Братики говорят: там ёлка, – объяснила всем Мия.
– Уф, наконец-то разобрались, – выдохнул Иван.
– Маш, представляешь, на какое-то мгновение я запутался: кто есть кто. Хорошо, старшие Хрюрики выручили.
* * *
Елку наряжали всей большой семьей. Сначала достали с антресолей коробки с гирляндами и игрушками. Коробок было много. Спасибо Маше, что все подписала. – Иван Тимурович, к вам Алексей Пятков, – доложил из охранного пункта дежурный.
– Да. Я жду его.
Иван попросил Алексея Пяткова помочь с гирляндами, которыми он собирался украсить холл. Вдвоем они быстро проверили все гирлянды. И начали растягивать самую длинную. Зато весь холл будет в ярких огоньках.
Затем распределили гирлянду по елке, проверили, как смотрится.
– Здорово! Сейчас мы все подкрепимся, наберемся сил и начнем украшать елку, – сказал Иван. You are ready?/Вы готовы/
– Yes, we are ready! – закричали старшие. Мы – Хрюрики! И взялись за ложки.
– Юики, юики, – подхватили малыши и тоже взялись за ложки, повторяя за старшими.
Ели с аппетитом. Только младших пришлось умывать и менять одежду. Но это мелочи. Главное, они сами едят.
Елку наряжали все вместе. Было весело.
Малыши успели повесить свои игрушки на елку. Но как только они начали потирать глазки, их уложили спать.
После ужина Иван засел за новогодние заказы. Их ИП «Три брата. Праздник Круглый Год» процветало. Но в этом году количество заказов перевалило за семьсот тысяч. И они продолжали поступать. Люди даже соглашались на любой посленовогодний день вплоть до Рождества, лишь бы получить необычное поздравление.
Пришлось владельцам впрягаться и помогать. Маша даже бросила клич на работе для желающих подработать к Новому году.
Сама она взяла белую гуашь и зубную пасту и превратила окна в холле в сказочный городок с домами, падающими снежинками, деревьями, снеговиками и Дедом Морозом. То же самое проделала у спальни детей.
Она так увлеклась, что не услышала, как подошел Иван. Но она почувствовала его ненавязчивый, но брутальный и жутко приятный аромат его парфюма. И как только его руки обняли ее со спины, она услышала жаркий шепот и почувствовала нежное прикосновение его губ на шее.
Она плавилась в его объятиях. А он лихорадочно прокручивал в голове, куда бы им скрыться, чтобы не наткнуться на детей. Есть! Есть такое место. Зимний сад. Как он мог забыть о нем.
– Машенька моя… Нежная, хрупкая, красивая… Я просто схожу с ума, когда вижу тебя, – шептал Иван. – Моя и только моя! Я безумно люблю тебя!
Ее губы соприкоснулись с его ищущим ртом, тела полыхали от сумасшедшего обоюдного желания и стремились к пику наслаждения, достигнув которого они долго приходили в себя. Хорошо, что рядом с зимним садом находилась душевая. Схватив одежду, они быстро туда заскочили.
– Маш, у нас так много Хрюриков, что нужно теперь внимательно осматриваться, чтобы не наткнуться на кого-нибудь в самый неподходящий момент, – сказал Иван. Но я очень счастлив! И они оба расхохотались.
* * *
Согласно устоявшейся традиции 29 декабря во всех трех кафе «Иван-да– Марья» проводились новогодние елки для детей работников. Приглашались из ТЮЗа актеры на роли Дедов Морозов и Снегурочек.
Поскольку кафе были открыты уже в трех районах города, пришлось пригласить троих Дедов Морозов и Снегурочек.
Малыши Мика и Ник впервые готовились к выходу в свет. Старшие братья и сестра рассказывали им о празднике, о Деде Морозе, подарках. Младшие детки оказались очень смышленными и с такой же отличной памятью. Они быстро выучили стишок, который Маша разделила пополам, чтобы каждый мог прочитать. А Миюшка в день по нескольку раз прослушивала их.
Нарядные, красивые, ухоженные дети Маши и Ивана вызвали среди работников аплодисменты. Любитель всеобщего внимания и публичных выступлений Нил Горский удивил Машу и всех гостей своим выдуманным рассказом о Деде Морозе и одинокой собачке, которая помогла привести к больным детям потерявшегося в большом городе Деда Мороза. И они все выздоровели.
