Текст книги "Дети Железного царства (СИ)"

Автор книги: Ирина Ясемчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава одиннадцатая. Изгнание

Зоряну разбудила ноющая боль в шее. Девушка выпрямилась, протёрла глаза, встряхнулась как кошка, сгоняя сонную одурь. На столе горит свеча, а сквозь щёлочку между тяжёлыми бархатными занавесями пробивается солнечный луч. Давненько уже не случалось ей засыпать в библиотеке. После того, как это произошло впервые, Ярослав обязательно каждый вечер заглядывал в хранилище книг чтобы проверить: не уснула ли сестрёнка во время прилежного изучения заговоров и заклинаний. Будить обычно не будил, просто переносил осторожно в комнату. Но брата уже больше десяти дней как нет. Тревожно за него. Может, от того и снятся беспокойные сны, с пробуждением исчезающие, оставляя после себя лишь смутное ощущение тревоги. Вот и сегодня что-то снилось. Зоряна сжала руками виски, зажмурилась. Она должна вспомнить, чтобы разобраться со всем этим. Хоть в сонник заглянуть. Неясность всегда раздражала кощееву дочь, даже в таких, казалось бы незначительных мелочах, как сны. Что же она видела? Кажется пещеру и чёрную тень, не то волчью, не то собачью. Ох, чёрная собака! Опять Истислав, никак не может оставить её в покое. За последние дни Зоряна отметила, что мысли всё чаще крутятся вокруг заколдованного учёного. Даже книги она читает такие, в которых пишут о превращениях. Как будто всё ещё имеет значение, каким образом можно вернуть Истиславу прежний облик. Он далеко отсюда, в Серебряном царстве. И её теперешний интерес объясняется только тем, что та давняя встреча разбудила неутомимое девичье любопытство, появилось желание разгадать загадку, она ведь с малолетства обожает это занятие. Пока ничего похожего на разгадку не находилось. Может она не там ищет? Возможно, стоит заняться зельями, меняющими обличье, ведь именно перепутанные составляющие стали причиной несчастья. Правда сам Истислав, помнится, несчастьем свою ошибку не считал. Тьфу ты, пропасть, опять она от главного отвлекается.

Зоряна с досадой захлопнула книгу. Пора прерваться, отдохнуть, поесть, тогда чепуха перестанет мысли засорять. Задула свечу, убрала на место книгу. Окинула взглядом кажущиеся огромными и бесконечными шкафы. Библиотека всегда была для неё чем-то вроде сказочного царства, где есть ответы на все-все вопросы. А уж заклятия притягивали как мёд пчелу. Да и Ярослав не прочь был посидеть здесь и почитать о давних битвах и приключениях. Волшбу брат, правда забросил, как только научился превращаться. Интересно: будь здесь Истислав, оценил бы он бесценные сокровища в разнообразных переплётах? Опять он вспомнился!

– Да что б тебя, сорока кольцехвостая! – вслух воскликнула девушка, – дашь ты мне покой, наконец?!

Она начинала сердиться. Знакома-то с парнем этим была всего два дня, почему же так трудно его забыть? И почему к воспоминаниям примешивается беспокойство? С какой стати, кто он ей? Сам-то Истислав наверное ужё её не помнит. От этой мысли стало как-то неприятно, обидно, что ли. Вспомнилось, как учёный пристыдил Разумника за нежелание приютить одинокую странницу, как развлекал рассказами царевну, дружинников. Ромашку с земли поднял так изящно. А какой радостью засветились янтарные пёсьи глаза, когда попросила фибулу найти. Прямо полетел прибрежные камыши прочёсывать. Жив ли он ещё? Успел сбежать, когда суматоха поднялась, догадался, что вину в похищении Горлицы охрана на него переложит, коли других поймать не сумеет? Наверное, успел, он ведь умный. А если не успел? Если дружинники его схватили, что тогда? Не поверят ведь, что Истислав Зоряне не сообщник. Может его пытают сейчас, чтобы «правды» добиться? Девушке вдруг стало холодно, она задрожала, обхватила плечи руками. Что же она наделала? Получается, из-за её лжи ни в чём не повинный человек пострадает. Может быть, с головой расстанется. Тёплая капля упала на ладонь Зоряны, она провела рукой по щеке. Щека была мокрой от слёз. Даже не заметила, что плачет…

Негромко хлопнула дверь. Кто-то вошёл в библиотеку. Девушка настороженно прислушалась, не оборачиваясь. Кроме неё здесь бывают только брат с отцом. Не годится, чтобы в таком виде застали: братик расстроится, начнёт выспрашивать, что произошло, а отец и того хуже, только губы скривит презрительно, дескать, чего от девки ждать, кроме как реветь, ничего не умеет, даром только меч носит. Шаги вошедшего были мягкими, быстрыми, железо не лязгало. Значит Ярослав. Зоряна вытерла лицо рукавом, повернулась к брату.

– Яринька! Вернулся! – даже улыбнуться удалось, – заждалась тебя.

Ярослав крепко обнял сестрёнку, поцеловал в щёку. От него не укрылось, что кожа слегка влажная.

– У тебя всё в порядке, сестричка? – взглянул в глаза девушке, – ты какая-то…

– Какая?

– На себя не похожа. Лицо бледное, глаза грустные. И покраснели как будто. Ты плакала? Опять с заклинаниями не ладится?

– Ой, Ярослав, – возмутилась кощеева дочь, – что ж я, ребёнок, чтобы из-за такой чепухи плакать? Не ладится – пробуй снова, пока не получится, нечего слёзы лить.

– Да я и сам знаю, что ерунда тебя до слёз не расстроит. Неужели что серьёзное случилось?

– Нет, не случилось. Ничего серьёзного.

– Зоряночка, ты меня-то не обманывай. Когда я уезжал, ты была бодрой и весёлой, глаза сияли, а теперь как в воду опущенная. Не верится, чтобы ты по мне так скучала.

Зоряна вздохнула. Может правда рассказать, глядишь, полегче станет. Только получится ли словами выразить?

– Мне не хватает Истислава.

– Что? – Ярослав даже рот открыл от изумления, – Истислава? Но…

– Не спрашивай ничего. Я сама понять не могу, что со мной происходит. Просто тревожно, сны плохие снятся. Вдруг его убили? – на глазах кощеевой дочери снова выступили слёзы, – зачем я только с ним связалась? Не связалась бы, был бы он цел и невредим.

– Совесть проснулась значит, – в голосе Ярослава послышались жёсткие нотки, – а когда царевну крали, она молчала почему-то.

– Ну что царевна, – Зоряна шмыгнула носом, – мы же с тобой приказ выполняли. Охотник может любоваться мехом лисицы, но, не задумываясь, подстрелит её и принесёт шкурку, если жене воротник на шубу понадобится. Горлицу отец, так или иначе, заполучил бы. А Истислав, он же совсем ни при чём. Что делать, братик? Мне плохо без него, в груди так и давит что-то, так и жжёт.

Она расплакалась, уткнувшись в плечо Ярослава. Тот крепче прижал девушку к себе, гладил по голове.

– Успокойся, милая, не плачь. Я уверен, с Истиславом всё в порядке.

– Почему уверен.

– У меня есть на то причины. Послушай, пойдём ко мне. Я по дороге пса подобрал, он лапы сильно поранил. Полечишь его?

Говорить сейчас о главном деле не стоило: в библиотеке имелось немало укромных уголков, где мог бы спрятаться соглядатай.

– Пойдём, сестричка, за работой плохие думы сразу развеются, вот увидишь. Да и животина страдает, зачем её заставлять лишнюю боль терпеть.

– Идём. Я только за мазями своими сначала зайду, – Зоряна уже взяла себя в руки, слёзы высохли, лишь порой слегка вздрагивали губы.

Перед порогом своей комнаты Ярослав пропустил сестру вперёд, когда она вошла, плотно затворил дверь. Уютно устроившийся на кровати пёс поднял голову, застучал хвостом по покрывалу. Зоряна застыла на месте.

– О-о-ой, – только и смогла вымолвить она, – Истислав… Как ты здесь оказался?

– Добрый день, любезная Кощеевна, – учёный поклонился, – как я здесь оказался, история весьма занятная, но длинная.

Зоряна с трудом подавила неведомо откуда взявшееся желание броситься на шею псу. Чтобы скрыть охватившие её чувства принялась медленно доставать из мешочка лечебные настои.

– Раз длинная, расскажешь позже. А пока помолчи.

– Последнее время я что-то слишком часто слышу эти слова, – фыркнул Истислав.

– Правда, сестрёнка, пусть сейчас всё расскажет, – вступился за учёного Ярослав, – для него молчание хуже любой пытки. Да и время упускать не стоит, чем раньше начнём над задачей думать, тем скорей её решим.

– Ну что ж, рассказывай, – разрешила девушка, снимая с собачьей лапы старую повязку.

Когда Истислав умолк, Ярослав рассказал сестре о разговоре с кузнецом и о встрече с Добромиром. В комнате повисла тишина.

– Братец, ты с ума сошёл, – заговорила наконец Зоряна, – если даже кузнец правду сказал о кощеевой смерти, как нам её добыть? Такое сокровище отец без охраны не оставит, да и охрана наверняка непростая.

– Допустим, – не стал спорить Ярослав, – я не спешу убивать отца. Главное Горлицу вызволить. Ты поможешь?

– Я ещё жить хочу.

– А я не хочу быть помощником в отцовых делах! И не буду, пусть лучше казнит. Мы ведь люди с тобой, зачем же против своих идти?

– Отцу мы хоть нужны, а людям – нет.

– Угу, нужны. Как слуги, как хорошее оружие. А мне не хочется быть живым оружием. Послушай. Добромир ведь мне поверил, помочь готов. Мы уже не одни, есть на кого положиться. А здесь ничего не будет: ни своей судьбы, ни будущего, какое себе пожелаем. Всё он за нас решает.

– Замолчи!

– Я всю жизнь молчал. Не могу больше. Он же матушку нашу погубил, и ещё многих девушек. А за что спрашивается? За то, что воле его не подчинились? Но разве правильно навязывать свою волю? Вот скажи, если завтра отец прикажет тебе убить меня, ты сделаешь это?

– Нет, никогда! – подбородок Зоряны вздёрнулся кверху, точь-в-точь как у брата, – на тебя я руку не подниму.

– А именно этим кончится, если всё останется, как было. Сестричка, подумай, как следует. Может, зря мы так сильно отца боимся?

Зоряна задумалась. Вспомнила муки последних дней. Если бы не отцов приказ, ничего этого не было бы. Прав брат, в каждом слове прав. Кощей погубил их матушку, растил их не из любви, а лишь ради пользы. Они для него не дети, а живое оружие. Но до чего страшно…

– Если мы покинем замок, где я найду средство, способное расколдовать Истислава? – предприняла она последнюю попытку остановить зарождающийся мятеж.

– Отец не единственный чародей на свете. Может быть самый сильный, но не единственный.

– Кроме того, мне доводилось слышать, что против любых чар самое сильное средство – любовь, – добавил учёный, подмигивая девушке янтарным глазом, – уж этого точно в Железном царстве не сыщешь.

Зоряна вспыхнула до корней волос. Помолчала ещё несколько мгновений, затем резко махнула рукой, отбрасывая колебания.

– Семи смертям не бывать, а одной не миновать. Я с вами.

Ярослав просиял, Истислав вскочил на ноги, закружился, ловя собственный хвост. Девушка засмеялась, но тут же легонько шлёпнула собаку.

– Лежи, пока вставать не позволю! И не вздумай перечить!

– Перечить ведьме – никогда, – пёс послушно растянулся на постели.

– Вот, учись, брат. Тебя-то силком не уложишь.

– Ладно, пошутили, и хватит, – Ярослав понизил голос, – теперь о деле поговорим. Кощееву смерть искать придётся долго, а времени у нас мало. Нельзя Горлицу в полоне оставлять, но как её через реку огненную переправить, пока придумать не могу. Может ты, сестрица, посоветуешь? Можно ли Змею и Железному Волку глаза отвести?

– Не знаю, – чародейка с сомнением покачала головой, – я бы не стала пробовать. У них кроме зрения ещё и чутьё есть. Запах живого существа изменить на запах другого нельзя.

– А если в неживое превратить? В вещь?

– В неживое? Хм… Если это будет пояс или скажем, гребень, то запах смешается с моим. Можно ещё зельем каким-нибудь резко пахнущим опрыскать. Должно получиться.

– У двери в башню и днём и ночью стоят два охранника, – продолжил Ярослав, – не хотелось бы убивать их. Запах крови точно внимание привлечёт.

– Это и вовсе не преграда. Я с двенадцати лет умею сонные чары наводить. Правда они на Горлицу тоже подействуют, но оно, пожалуй, к лучшему: не придётся объяснять ей, для чего за ней пришли, ведь не поверит.

– Ты можешь усыпить сразу несколько человек?

– Ну, за десятерых не поручусь, но пятерых-шестерых смогу.

– Вот как… Я помню, у матери в своё время была девка-чернавка. Значит и к Горлице служанка приставлена.

– Да, моя чернавка теперь и ей прислуживает, – кивнула Зоряна, – с чего тебя это вдруг заинтересовало?

– С того, что когда служанка обнаружит, что светлица пуста, она тут же тревогу поднимет. Я вот что придумал: надо дождаться, когда чернавка в башню войдёт, а уж потом сонные чары наводить. Запрём девку вместо царевны, и дёру. Коней я загодя оседлаю, будто мы с тобой на прогулку собрались.

– А мне что прикажете делать, кроме как молчать? – поинтересовался Истислав.

– Ты будь собакой. Весёлой, довольной жизнью. Крутись вокруг нас, хвостом благодарность за исцеление выражай. Вот что: проследи за служанкой. Как направится она к башне, тотчас к Зоряне беги.

– Примчусь с быстротой ветра, – пообещал пёс.

– И ещё – подойди к окну, которое в конюшенный двор выходит, и пролай трижды, чтобы я знал и мог присоединиться. Чары чарами, а сила тоже понадобится.

Ярослав вывел Горицвета из конюшни, встал у коновязи, где уже ждал на привязи тёмно-гнедой Осколок. Потрепал коня по шее, угостил сухариком. Главное вести себя как обычно. Знака от Истислава всё нет. Парень ещё раз оглядел коней, проверил, надёжно ли закреплены вьюки, не перекручены ли ремни, ощупал ноги лошадей. Пальцы его слегка дрожали. Удастся ли их задумка? Если не удастся… Лучше и не думать о том, какова будет расплата. Из окна замка донёсся троекратный собачий лай. Пора!

– Меньшик! – крикнул Ярослав проходившему мимо мальчишке, – присмотри за Горицветом, а я пойду Зоряну потороплю. Похоже, она опять в книжку уткнулась.

– Присмотрю, – кивнул конюх, беря повод, – всё в порядке будет, не сомневайся.

Юноша зашагал к замку. Волк сверкнул на него хищными жёлтыми глазами, но в ворота пропустил, не зарычал даже. «Будем считать это добрым знаком».

Вот и коридор, ведущий к башне. Зоряна стоит, прислонившись к стене, гладит по загривку сидящего у ног чёрного пса. Увидев брата, девушка жестом велела подойти, шепнула еле слышно:

– Становитесь оба за моей спиной. И ни звука, – вздохнула всей грудью, закрыла глаза.

Сосредоточиться, не думать ни о чём, кроме поставленной цели.

Кощеева дочь застыла на месте как статуя, только губы едва-едва шевелились. Лёгкий ветерок пробежал по коридору, шевельнул волосы Ярослава, погладил ласково шерсть лайки, коснулся ресниц, вынудив на миг закрыть глаза. И стих.

– Готово, братик. Теперь можно идти. Истислав, останься здесь. Гавкнешь, если кто появится, хоть и не должно такого быть.

– Лайки охотники, а не сторожа, – проворчал себе под нос пёс, но больше по привычке, чем по-настоящему возражая.

– Вот и охоться на тех, кто помешать нам может. Жди, мы скоро.

Брат и сестра подошли к запертой двери. Оба стражника лежали на полу, один спал, подложив руку под щёку, другой похрапывал во сне. Ярослав смазал дверные петли загодя припасённым маслом, чтобы избежать лишнего шума. Осторожно отодвинул засов. Дверь отворилась без шума. Парень перевёл дух.

– Жди, братик, я быстро, – Зоряна побежала вверх по лестнице.

Парень с тревогой прислушивался к стуку её каблучков. Вот стук оборвался, негромко скрипнула дверь в комнату. Тишина. И снова скрип двери, стук каблуков по каменным ступеням. Девушка выскочила из башни, крепко зажав в высоко поднятой правой руке гребень.

– Получилось, получилось!

– Умница! Теперь идём скорее.

Зоряна закрепила гребень на поясе.

– Знаете, может, мне показалось, – произнёс вдруг Истислав, – но когда открыли дверь, я слышал звук, как будто струна лопнула.

– Плохо дело, – нахмурился Ярослав, – это могли быть охранные чары. Поспешим!

Они почти выбежали на двор замка, к коновязи. Ярослав вскочил на коня, сразу поднял в рысь. Едва переехали через подъёмный мост, пришпорил рыжего.

– Давай, родной, выручай!

Но не успели беглецы проскакать и версты, как лошади пошли медленнее, с галопа перешли в рысь, потом в шаг, наконец, и вовсе встали.

Ярослав быстро соскочил с седла.

– Слезай, сестрица, перебирайся на мою спину.

Перекинуться в коня он не успел: позади раздался смех. Разом обернувшись, брат и сестра увидели отца. Глаза его, красные как раскалённый уголь, сверкали гневом, рука в железной перчатке лежала на рукояти меча.

Истислав припал к земле, весь дрожа от испуга. Долг требовал зарычать и кинуться на помощь Зоряне, но страх словно заставил ноги намертво прирасти к месту. И язык в пасти будто окаменел.

– Я ведь предупреждал вас: не подходите к башне, – голос Кощея был ровным, и оттого отчётливей ощущалась гроза, готовая вот-вот разразиться, – признаться, было любопытно наблюдать, как вы пытаетесь бежать с царевной. Отдай мне гребень, Зоряна!

Девушка спешилась, на негнущихся ногах подошла к отцу, протянула гребень.

– Не смей Зоряну трогать! – Ярослав потянулся было к мечу, но Кощей, заметив это, щёлкнул пальцами, и из-под земли выросли цепи, сковали юношу по рукам и ногам.

– Всё не уймёшься? Что ж, ты сам виноват. За ослушание твоё расплата одна – смерть.

Он медленно вытащил меч из ножен. Парень дёрнулся, зазвенели цепи. Зоряна бросила на отца умоляющий взгляд.

– Батюшка, пощади Ярослава! Пожалуйста, я всё что угодно сделаю!

– С тобой я позже разберусь, – свободной рукой царь взял гребень из рук дочери – а ты, Ярослав, хотел невесту мою украсть? Так и умрёшь как вор!

Занёс меч над головой сына. Зоряна поняла, что надеяться больше не на что. Она обязана защитить брата! В мгновение ока девушка выхватила свой меч, заслонила собой Ярослава. Принять удар на клинок, отвести, как во время учебного боя. А там она снова заговорит с отцом, он её выслушает, он же всегда её слушал. Вымолит прощение себе и братишке. Сердито зазвенела сталь, почти сразу кощеева дочь ощутила острую боль в плече. И поняла, что отец пробил её защиту. Клинок рассёк плечо и дошёл почти до сердца. Из раны фонтаном брызнула кровь, окрашивая льняную рубаху в алый цвет. Пальцы разжались, меч упал на землю. Закружилась голова, подкосились ноги.

– Не-ет! Зоряна, Зоряночка! – Ярослав рванулся к сестре, стальные браслеты больно впились в тело, но парень не обратил на это внимания. Он обхватил девушку за плечи, не давая упасть. Истислав в два прыжка оказался возле них, подставил спину под бессильно повисшую руку, словно это могло стать дополнительной точкой опоры. Пальцы слабо сжали прядь шерсти, губы дрогнули в улыбке.

– Сестрёночка, держись, – Ярослав попытался ладонью зажать рану, без толку.

– Братик, – лицо Зоряны стремительно бледнело, туман заволакивал глаза, – братик любимый… Найди тот кинжал, слышишь? И Истислава не бросай без помощи. Узнай, как чары с него снять. Обязательно.

Голос её звучал совсем слабо, но юноша разобрал каждое слово. Коснулся губами белой как мел щеки.

– Мы ещё увидимся, родная. А я всё сделаю, обещаю, – шепнул в ответ.

Зоряна кивнула, закрыла глаза. Тело её обмякло на руках брата. Мертва!

– А-а-а! – вырвался из глотки пса протяжный, почти человеческий стон, когда рука соскользнула с его спины. Ярослав уткнулся лицом в русые волосы, дрожа всем телом. Горло будто стальной удавкой сдавило. «Только не плакать. Не сейчас».

Кощей расхохотался, в смехе его звучало торжество. Он провёл рукой над окровавленным лезвием, особым заклятием очищая его, убрал меч в ножны. Ещё взмах руки, и оковы пропали.

– Что ж, Ярослав. Ты сам себя наказал, гораздо лучше, чем это сделал бы я. Смерть слишком малая расплата. Отныне я изгоняю тебя из моего царства. Иди куда хочешь. Сестра умерла из-за твоего ослушания, пусть же вечно тяготеет над тобой вина в её гибели.

Парень поднял голову, взгляд его был холоден, как у приготовившейся к смертельному броску кобры.

– Зоряну ты убил. Не я – ты. И мы с тобой скоро встретимся.

Глава двенадцатая. За Кощеевой смертью

Добромир сидел у костра, с тревогой прислушиваясь к звукам леса. Уже стемнело, сквозь ветви глядел на богатыря тонкий серп молодого месяца, высоко в небе сияли звёзды. Тихо было кругом, только изредка подрагивали под слабым ветерком листья на деревьях, да Булат вздыхал во сне, переступал с ноги на ногу, и снова затихал. Добромир поднялся, прошёлся туда-сюда. Вот и второй день заканчивается, а вестей от Ярослава всё нет. Хоть срок оговорённый ещё не вышел, нехорошо как-то на душе, неспокойно. Ну как беда случилась? Ведь не узнаешь, а хоть и узнаешь, так помочь не сможешь. Всё-таки надо было настоять на своём, ехать вместе, с боем прорываться, если придётся, но сообща. Сиди вот теперь как дурак, жди непонятно чего. А вдруг Ярослав обманет? Не Горлицу привезёт, а приведёт дружинников кощеевых? Нет, нельзя так думать, нельзя сразу обвинять в коварстве человека, который помощь предложил. Матушка всегда говорила, что людям верить надо. Даже если человек не очень хороший, вера другого человека может его поддержать, как дощечка на топкое место положенная, помочь на твёрдую землю выбраться. Ярослав не плохой, только закрытый какой-то, будто в клубок свернувшийся. Нет, не должен подвести. Он же и дорогу до Железного царства Добромиру рассказал, про все препятствия, и на другое место перейти посоветовал, чтобы трудней было отыскать, если что. Богатырь потряс головой, словно это могло прогнать тревожные мысли. Снова прислушался. Потом лёг на землю, припал к ней ухом. И почувствовал, что она вздрагивает, как могла бы вздрагивать под ударами копыт. Прижался сильнее. Так и есть: стучат копыта двух скачущих лошадей, всё ближе, ближе.

Добромир поднялся, чуть вытянул из ножен меч: мало ли кто там скачет.

Вот из лесной чащи выбежал буланый жеребец, неосёдланный, без узды. Остановился в двух шагах от богатыря, склонил голову до самой земли.

– Ярослав, что случилось? Где Горлица, она цела?

Конь взглянул в лицо человеку, глаза его были словно бы затуманены. Он явно не понимал, о чём его спрашивают, слыша только свою внутреннюю боль. Тут Добромир заметил Горицвета, вышедшего следом за хозяином. Обратил внимание, что седло пустое, но повод и стремена болтаются. Ни один всадник не позволил бы лошади бежать с опущенными стременами: ведь могут зацепиться за что-нибудь. Значит, стряслась какая-то ужасная беда. Повернулся к Ярославу. Тот уже вернулся в человеческий облик, но стоял неподвижно, словно каменное изваяние.

– Ты что? – Добромир подошёл к парню, встряхнул за плечи, – да говори же!

– Прости, богатырь, – глухо произнёс кощеев сын, – не сумел я царевну выручить. Только Зоряну погубил.

Он покачнулся, рухнул на колени, закрыл руками лицо.

– Я должен был умереть, а не она, меня отец хотел убить!

– Зоряна убита? Погоди, а Истислав где? – богатырь решил, что от пса сейчас скорее можно добиться связного рассказа.

– Истислав? Да здесь где-то, он за мной бежал, – Ярослав огляделся, – в самом деле, его нет.

– Вот незадача! Заблудился он что ли?

– Собака не могла заблудиться. Если бы он отстал от меня, то догнал бы по следу. Наверное, он там остался. Возле неё…

Юноша не выдержал и разрыдался. Добромир обнял его за плечи, погладил по спине.

– Ох, горе-то…

Ярослав почти не помнил, как покинул Железное царство. Память словно дымкой туманной подёрнулась. Вроде бы сначала он шёл пешком, потом шёлковый лошадиный нос ткнулся в его руку. Горицвет. Не оставляет хозяина значит. Только он всё равно верхом сейчас ехать не сможет, не соображает ничего. В таком состоянии опасно на лошадь садиться, передастся коню растерянность всадника, тогда он может даже с хорошо знакомой дороги сбиться. Лучше на своих четырёх. Обернулся жеребцом и поскакал к границе. Горицвет бежал следом. Превращение немного притупило душевную боль: Зоряна ведь не заботилась о брате, когда тот менял облик, и теперь отсутствие привязанности при нахождении в лошадиной шкуре помогло собраться, он сумел отыскать дорогу к тому месту, где три дня назад встретил Добромира, потом прошёл чуть дальше, и учуял Булата. Запах указал, где теперь богатырь.

Слезы, наконец, иссякли. Глаза побаливали, зато туман в мыслях развеялся. Ярослав встал, оперевшись на могучее плечо витязя. Заметил, что тот тоже вытирает лицо тыльной стороной ладони.

– Горе большое, Ярослав, только жить дальше всё равно надо, – мягко сказал Добромир, – с ужина немного каши осталось, пойди, поешь.

– Не хочется.

– Знаю, что не хочется. Нужно. Нам всем теперь силы потребуются, если хотим Кощея победить.

В потухших глазах юноши блеснул огонёк.

– Да. Смерть его непременно надо сыскать.

– Сперва поешь хоть немного.

– Горицвет не рассёдлан…

– Я сам о нём позабочусь.

Ярослав с сомнением покачал головой.

– Он может не позволить. Люди его сильно обидели.

– Позволит, уговорю. Я же в деревне вырос, лошадиные повадки хорошо знаю. Поймёт твой рыжий, что я зла не сделаю. Ужинай спокойно.

Ярослав чувствовал неловкость оттого, что перекладывает на другого заботу о своём коне, но несколько шагов, которые пришлось пройти до тлеющего костра отняли последние силы. Их едва хватало на то, чтобы удержать в руке ложку да зачерпнуть каши. Ел через силу, не ощущая вкуса. Горицвет вроде не возражал против того, что его чистит малознакомый человек, ни разу не послышалось недовольного всхрапывания. Вот и хорошо. Страшно хотелось спать, свинцовая тяжесть давила на веки. В конце концов, устав ей сопротивляться, парень свернулся калачиком, закрыл глаза. И сразу погрузился в сон, словно в тёплую воду нырнул. Не проснулся даже когда Добромир подошёл и подложил под голову спящего седло вместо подушки.

– Поспи, – тихонько сказал витязь, – утром горе отступит.

Когда Ярослав проснулся, солнце было уже высоко. Сел, потянулся, расправляя плечи.

– С добрым утром, – послышался голос Добромира, – я уж думал тебя будить.

– Доброе утро.

– Ну, как ты? Полегче стало?

Ярослав прислушался к себе. Чёрная тоска, вчера тисками сжимавшая сердце, не дающая дышать, отступила. Хотя до конца она видимо не уйдёт никогда.

– Да, легче. Спасибо тебе.

– Вот и хорошо, – завтрак давно готов, подкрепись, – послушай… Ты уверен, что с Горлицей ничего плохого не случится? Все-таки попытка бежать.

– Думаю не случится. Отец сейчас наслаждается тем, что подверг меня наказанию хуже смерти. Пока срок, данный на раздумье, не кончится, ничего царевне не грозит.

На самом деле Ярослав не был в этом уверен, но зачем давать богатырю лишний повод для тревоги?

– Раз так, надо кощееву смерть добывать – произнёс Добромир, – ну-ка, давай вместе думать над загадкой. Ты можешь подробнее герб описать?

– Зачем описывать? Моё седло клеймом помечено, а это как раз изображение герба.

Ярослав задрал крыло седла, и богатырь увидел небольшой аккуратный рисунок: высокая гора с дубом на вершине, змей, обвивший подножие кольцами тела. Добромир поскрёб в затылке.

– Где же тут отгадка? Картинка как картинка. Гора, змей, дуб… Может, смерть Кощея на горе спрятана? Вот на такой, где дуб растёт на вершине?

– Так близко? В Железных горах? – засомневался кощеев сын, – не слишком ли легко найти? Хотя с другой стороны, за тем, что далеко спрятано, труднее уследить. Надо ехать в горы и самим смотреть. Вот только как мимо Змея пройти?

– Ты как хочешь, а я не верю, что на Змея управы найти нельзя. Вон, у самого Кощея Бессмертного и то смерть есть, а слуга не может быть сильнее хозяина. Справлюсь со стражем.

– Угу, если Булат позволит, – фыркнул юноша.

– Причём здесь Булат? – удивился витязь, – как это он не позволит?

– Очень легко. Испугается и встанет. А то вовсе развернётся да назад поскачет. Коню до чужой любви дела нет, ему жить хочется.

Богатырь задумался. Верно, жаль коня-то.

– Булат, почуяв Змея, может попросту не подойти к мосту, – продолжал кощеев сын, – а если даже получится одолеть стража, деревенский тяжеловоз не слишком подходит для узких горных тропок.

– Другого-то коня всё равно нет.

– Будет, – сказал Ярослав, – я тебя повезу.

– Ты, – изумился витязь, – ты готов меня на своей спине нести?

– А что особенного? – пожал плечами юноша, – я резвее и выносливее обычных лошадей, хорошо знаю Железные горы, в конском облике не раз по скалам тамошним прыгал.

– Но ты же человек всё-таки. Неудобно как-то.

– Брось. Ведь не ты меня заставляешь, а я сам предлагаю. Решайся, время дорого.

– Да, времени у нас мало, это ты верно говоришь, – согласился Добромир, – только как же с лошадьми быть? Бросить тут, а ну как волки или нечисть какая-нибудь захочет ими полакомиться?

– Мы не в лесу их оставим. Выведем на дорогу, пусть там пасутся. Булат сможет если что вернуться обратно к Разумнику, а Горицвет за ним пойдёт. Ведь если нам с тобой не повезёт, то кони уже не понадобятся.

– Раз так, поедем, – кивнул богатырь, – видно нет у нас другого выхода.

Сборы не заняли много времени. Ярослав двинулся шагом по лесной дороге. Нести на себе закованного в доспех воина было с непривычки тяжеловато, но довольно скоро жеребец приноровился к тяжести. Остановились только раз, чтобы проститься с лошадьми. Добромир похлопал Булата по шее.

– Прости, друг, что так получилось. Только со мной тебе будет куда опасней, чем без меня. Ждите нас оба, глядишь, дождётесь, – в последний раз погладил серого, и вскочил на спину Ярослава.

– Выше нос, брат. Мы теперь вдвоём, и никакой враг нам не страшен. Вперёд!