Текст книги "Дети Железного царства (СИ)"

Автор книги: Ирина Ясемчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Глава третья. Истислав

Зоряна с наслаждением подставила лицо солнечным лучам, полной грудью вдохнула напоенный ароматом трав воздух. Начало лета, что может быть лучше.

– Хорошо-то как, братик. Небо синее-синее, солнце жаркое, трава зелёная, будто вымыта, – засмеялась, – чушь какую-то говорю, прямо сама себе удивляюсь. Наверное, это свобода. Как жаль, что ты не можешь разговаривать, – она погладила по шее буланого красавца-коня, – наверное, мог бы мне больше рассказать.

Ярослав кивнул головой. Три дня скачки, сначала через Железные горы, потом по хитрым тропинкам дремучего леса, а дальше напрямик, без дороги, чтобы быстрее нагнать обоз. Есть повод для гордости: даже волшебный конь может надорваться, если неверно рассчитать силы.

– Ты у меня молодец, – сестра словно угадала его мысли, – к вечеру выйдем аккурат к месту их ночлега. На ночь глядя меня уж точно не прогонят, сжалятся над беззащитной девушкой.

Кощеева дочь опять засмеялась, коснувшись ладонью рукояти длинного меча.

– Нет, всё же тут очень красиво. Ой, Яринька, погоди, остановись, я слезу.

Зоряна спрыгнула со спины жеребца, сорвала ромашку и снова села в седло. Брат только фыркнул. Всё же девчонка и есть девчонка, сколько бы лет ей ни было. Сейчас начнёт гадать «любит – не любит». Ну, точно. Он дёрнул шкурой, стряхивая приставший к шерсти лепесток. Впрочем, такие мелочи не могли испортить путешествия. Ровная дорога под копытами, солнце в безоблачном небо, лёгкий ветерок. Ярослав осторожно захватил губами зелёный листок, медленно разжевал. Да, сестра права, тут всё иначе, чем дома. Даже вкус травы гораздо слаще, и словно бы свежее. Ехать бы да радоваться, только задача отцова давит на сердце тяжким грузом. Не нарушает ли он сейчас слова, которое дал пятнадцать лет назад умирающей матушке? «Не стану Кощею служить, и Зоряну уберегу». С другой стороны и сестра права: раз Кощей решил взять царевну в жёны, значит так или иначе заполучит Горлицу, найдёт исполнителя. Только вот брата у Зоряны уже не будет… «Матушка, матушка… Я ведь тебе и сестру беречь обещал! Тебя не вернёшь уже никакой клятвой, исполненной или не исполненной, а сестричка любимая вот она, здесь. Если отец на меня разгневается, то и Зорянушка может пострадать». Этого допустить кощеев сын никак не мог.

По обочине дороги прыгали, весело чирикая, воробьи. Лошадь и всадница нисколько их не пугали. Внезапно из высокой травы выскочил большой чёрный пёс, приземлился в самую середину бойкой стаи, птички разом разлетелись врассыпную. Зоряна вздрогнула от неожиданности и выронила цветок.

– Ой, досада какая. Там три лепестка осталось, – девушка хотела было спешиться, но произошло неожиданное: пёс подобрал упавший цветок, и, поднявшись на задние лапы, оперевшись при этом передними на седло, протянул Зоряне.

– О… Спасибо, – она взяла ромашку, погладила собаку по голове, – ты учёный пёс? А где твой хозяин?

– Твоя правда, девица, – человеческим голосом произнёс пёс, – когда-то я был учёным, а теперь вот…

– Ого, – Зоряна опять вздрогнула, – ты человек заколдованный? За что ж тебя так?

– А ни за что. Просто я нашёл в старинной книге состав зелья, которое позволяет превращаться в зверя. Мне показалось, что если добавить туда ещё пару составляющих, то оно позволит сохранить способность говорить, а то уж больно неудобно… Как видно, я немного ошибся… В собаку-то превратиться и речь сохранить удалось, но зато в человеческий облик никак… Так теперь и бегаю в пёсьей шкуре.

Ярослав мысленно усмехнулся. Отец на первом же уроке волшебства объяснил ему, что превращения куда лучше даются при помощи заклинания. Если же волшебной силы в тебе достаточно, то со временем уже и заклятье не нужно. Отсутствие речи, в конце концов, не так уж и мешает.

– В подобные зелья опасно привносить что-то своё вот так сразу, без проверки, – наставительно произнесла Зоряна, – хотя теперь ты это и так понял. Но знаешь, я бы на твоём месте не стала расстраиваться: действие зелья вполне можно снять.

– О, я вовсе не жалуюсь, – пёс уселся на землю, – преврати меня зелье в какую-нибудь мелкую брехливую шавку, я бы, пожалуй, ещё мог загрустить. Но я, как ты видишь, стал лайкой, вполне благородная и красивая порода.

Желая подтвердить свои слова, учёный встал и гордо поднял пышный хвост-колечко. Шерсть у него была пушистая и блестящая, лапы украшали белые носочки, грудь – ровное круглое пятнышко.

– Что до второго твоего вопроса, так ты не первая встречная, а уже… Не помню, не считал. Обычно я стараюсь вести себя с людьми как собака, и разговариваю лишь после того, как убеждаюсь, что человек не склонен действовать опрометчиво. До сих пор ни разу не ошибался. Возможно, это собачье чутьё. Кстати, меня зовут Истислав.

– Я – Зоряна. А это, – она тронула гриву коня, – Яр.

Истислав завилял хвостом.

– У тебя красивое имя. И глаза. Достаточно взглянуть в них, и ощущаешь, что поднимаешься к небу.

Девушка засмеялась, щёки её слегка порозовели. Ярослав же, напротив, недовольно прижал уши.

– Да ты льстец, почтенный.

– Ни капли. Я говорю чистую правду. Позволь узнать, девица, куда ты держишь путь? За время своих скитаний я видел немало странников, но одинокую странницу встречаю впервые.

– Дело в том, Истислав, что я не так давно осиротела.

– Прими мои соболезнования.

– Да, да… Так вот, моя мать была травницей, и всю жизнь прожила в лесу, а мне хочется увидеть что-то кроме деревьев и птиц. Отец оставил мне в наследство волшебного коня и меч, с их помощью я сумею себя защитить. Вот, иду теперь, куда глаза глядят…

– Как и я, – подхватил Истислав, – может быть, ты позволишь мне сопровождать тебя? Меч и конь дело хорошее, но всё же большой сильный пёс с острыми зубами будет не лишним. Лайки и медведей не боятся.

Зоряна задумалась. В словах учёного определённо есть резон. Собаке легче всё время находиться рядом, а неизвестно ещё, как примет их охрана Горлицы. Да и поболтать будет с кем, ведь Ярослав в зверином облике нем.

– Идём вместе. Веселей будет.

Истислав радостно залаял, закружился на месте, пытаясь поймать свой хвост.

– Ой, извини. Я просто очень рад, и радость рвётся наружу вот таким собачьим манером…

Обрадованный учёный потрусил вперёд по дороге. Ярослав двинулся следом.

– Так значит, ты учёный? Какие науки тебя занимают?

– Все понемногу, – качнул хвостом Истислав, – с детства читал все книги, какие под руку попадались. Мать даже сердилась.

– Почему сердилась? – удивилась Зоряна, – меня отец наоборот, хвалил.

– Так то отец. Моя мать хотела, чтобы я стал купцом и продолжил семейное ремесло, но я, признаться, не вижу счастья в том, чтобы умножать богатство. От него одни неприятности: спишь вполглаза, всё боишься, что воры залезут. Нет, я чувствую себя гораздо лучше с тех пор, как стал собакой. Сам себе хозяин, куда хочу, туда и иду. Правда, пищу добывать поначалу было сложновато, но ничего, приноровился мышковать, иногда добрые люди подкармливают. Вот только птицу словить ни разу не удавалось.

– Просто это дело кошек, – утешила учёного Зоряна, – у лайки задача другая – выследить добычу и позвать хозяина.

– Так теперь мы можем охотиться вместе! – Истислав даже подпрыгнул от радости, – хотя у тебя нет лука и стрел, но можно придумать что-нибудь другое. Было бы очень интересно описать охоту с точки зрения охотничьего пса. Ты могла бы записать то, что я буду рассказывать.

– Вижу, ты совсем не торопишься вернуть себе человеческий облик? – Зоряну всё больше забавлял случайный попутчик.

– Как тебе сказать. Наверное, я и впрямь не особенно стремлюсь к этому. Да и возможности такой нет: с собачьим зрением читать книги невозможно – буквы мелковаты, а колдуна или волшебницу, сведущую в таких делах, найти непросто. Кстати, Зоряна, твои познания в искусстве врачевания могут как-то помочь?

– Нет, – честно призналась девушка, – о подобных случаях не пишут в книгах. Разве что в сказках.

– Мне ещё ни разу не доводилось читать сказок о рассеянном учёном и прекрасной деве. Но это же не значит, что её нельзя сочинить.

«И с чего сестричке понадобился этот болтун? – сердито подумал Ярослав, – ехали себе и ехали, прекрасно вдвоём бы справились».

Он ускорил шаг, чтобы быстрее достичь их цели, места, где остановились на ночлег царевна и её охрана, но Зоряна не обратила на это внимания, она, казалось, забыла обо всём, кроме Истислава, который в это время рассказывал о каком-то травнике, найденном им однажды в отцовой библиотеке. Какое-то новое, незнакомое доселе чувство шевельнулось в душе Ярослава. Не то обида, не то…

– А ты жил в столице до того, как пустился в странствия? – спросила Зоряна у собеседника.

– Да, – кивнул тот.

– И как там живётся?

– В целом неплохо, но суетно. Даже подумать в тишине и то нечасто удаётся. Впрочем, дочери лекарши-затворницы наверное трудно это понять.

– Ты прав. У нас, напротив, тишины слишком много.

За интересной беседой любой путь, как известно, становится короче. Зоряне казалось, что не прошло и пяти минут с момента их встречи с заколдованным учёным, когда Ярослав с шумом втянул ноздрями воздух и заржал. Из-за поворота дороги послышалось ответное ржание. Истислав повернул голову на звук.

– Похоже, мы тут не одни, – сообщил он, нюхая воздух, – пахнет людьми, лошадьми и едой, недавно состряпанной на костре.

– Как думаешь, они позволят нам расположиться на ночлег рядом с ними?

– Я считаю, они обязаны нам это предложить. Может, ты и хорошо владеешь мечом, но всё же ты девушка…

Ярослав опять заржал, на этот раз насмешливо. Видел бы попутчик, как Зоряна в одиночку побивает троих поединщиков, причём без всякого колдовства.

– Рада, что ты так заботишься обо мне.

– Но должен же хоть кто-то присмотреть за тобой.

Девушка улыбнулась. Впервые в жизни о ней проявил заботу кто-то кроме брата. Это было очень приятно.

– Только ты, пожалуйста, позволь начать разговор мне, – попросила спутника Зоряна, – как бы не испугал их говорящий пёс.

– Чего меня пугаться? Я сразу скажу им, что не кусаюсь, – уголки губ лайки вздёрнулись кверху, придавая морде смеющееся выражение, – шучу! Конечно, раз ты просишь, я буду молчать, пока не позволишь говорить.

Глава четвёртая. В стане царевны

Троица приблизилась к стоянке дружинников. Первым их заметил дюжий парень, чистивший могучего серого мерина. Увидев путников, подошёл поближе, окинул пристальным, но, в общем-то, дружелюбным взглядом.

– Здравствуй, девица. Кто ты, куда путь держишь?

– И тебе здравствовать, добрый молодец. Зовут меня Зоряной, а куда путь держу, и сама толком не знаю. Я дочь знахарки, в лесу жила. Иду вот по белу свету, смотрю, что кругом делается. Позвольте на ночлег возле вас остановиться?

– Я бы позволил, да только я человек подневольный. Старшего спросить нужно. Да вот и он идёт.

К парню подошёл мужчина в доспехе, в чёрных волосах его блестели серебряные нити.

– Что случилось, Добромир?

«Добромир? Вот значит, каков он, сильнейший из воинов Серебряного царства», – подумал Ярослав. Он внимательно оглядел молодца. На вид чуть постарше его самого, наверное лет двадцати трёх, ростом на голову выше командира, а в плечах шире его раза в два. Кулак с головку младенца. Пожалуй, если двинет как следует, враз копыта отбросишь. И всё же богатырь не казался опасным, несмотря на внушительный вид. Может, причиной тому были доверчивые серые глаза? Силач со взглядом жеребёнка-годовичка… Сказка, да и только. Жеребец снова прислушался к разговору Зоряны и десятника.

– Прошу тебя, добрый человек, не гони нас. Мне не привыкать ночевать одной в чистом поле, но с людьми как-то надёжнее, – при этих словах девушка украдкой бросила на Добромира умоляющий взгляд.

– Правда, Разумник, пусть остаются. Ну какой вред может причинить девушка с собакой?

– Ты к коню её повнимательнее приглядись. Таких даже в царских конюшнях не увидишь. Шерсть так и переливается золотом, знать, не простой конь, колдовской. Откуда он мог взяться у дочери простой знахарки?

– Мой отец был воином и однажды оказал услугу одному чародею, – не растерялась Зоряна, – а тот чародей в благодарность подарил ему Яра.

– Подарки чародеев не всегда к добру.

– Яр мне как брат родной: оберегает, защищает. Никакого зла в нём нет.

– А пёс? Тоже родительское наследство?

– Нет. Это не обычный пёс, а человек заколдованный, я его по пути встретила и предложила идти со мной, – девушка решила, что в сейчас полезней всего будет говорить правду. Судя по всему, в Серебряном царстве не были в ходу страшные сказки о злых чародеях, и сами чародеи тут давно уже не пакостили, раз при виде волшебного коня воевода не велел браться за оружие.

– Не совсем так, – вмешался Истислав, – на самом деле я пошёл с Зоряной, чтобы охранять её. И никак не думал, что столь доблестные витязи откажут одинокой страннице в приюте.

Разумник с удивлением уставился на лайку, поперхнулся.

– Вот так чудеса! – воскликнул Добромир, – говорящий пёс, волшебный конь. И прав пёс-то: негоже прогонять девицу.

– Чародейство, – проворчал в бороду Разумник, – но закон гостеприимства требует… Так уж и быть, оставайтесь.

Зоряна просияла.

– Благодарю, – она соскочила на землю, сняла повод с шеи жеребца.

– Позволь, гостьюшка, я о твоём коне позабочусь? – попросил Добромир, – экая диковина, хочется поближе его рассмотреть.

– Что ж, позаботься, если охота. Только не спутывай, пусти так пастись. Яр всё понимает, он не станет с другими лошадьми драк затевать и не сбежит.

– Умный. Ну, пойдём, Ярик, пойдём со мной.

Добромир расседлал жеребца, затем принялся тщательно растирать его спину пучком травы. Ярослав довольно прикрыл глаза, нижняя губа у него отвисла от удовольствия. Зоряна обычно уделяла не слишком много времени уходу и чистке: всё равно брат отдохнув, примет человеческий облик, и сможет сам о себе позаботиться. Добромир же принадлежал к той породе лошадников, для кого конь не просто рабочая скотина, а верный товарищ. Руки у богатыря были сильные, мозолистые, как у человека, привыкшего к тяжёлому крестьянскому труду. Ярослав ткнулся носом в буйные русые кудри парня, благодаря за заботу. Тот счастливо засмеялся, погладил лошадь по гриве.

– Красавец. Шерсть-то какая мягкая, будто волос человеческий. Хорошо, что вы с хозяйкой на нас набрели: и вам спокойней, и нам веселей, – Добромир понизил голос, – мы ведь дочку царскую к жениху везём. Царевна-то наша не старше твоей хозяйки, может, подружатся они. Горлица добрая, сердечная, без внимания сироту не оставит.

Теперь в его тоне послышались грустные нотки. И о чём только была та грусть?.. Ярослав огляделся по сторонам. Стан располагался на берегу озера. Шатры, повозки, сбившиеся в табунок спутанные кони. Меж шатров ходили молодые дружинники. У костра заметил Зоряну, беседовавшую о чём-то с кашеваром, Истислав растянулся на земле, и видимо тоже время от времени вмешивался в разговор. Пустобрёх. И с какой стати сестрица глаз с него не сводит, что он там такое умное говорит? Жаль, ветер голоса в другую сторону относит. Как бы не пришлось сестру силой отсюда увозить, заодно с царевной. Кстати, где может быть Горлица? Вряд ли длинные путешествия привычны для царской дочери, должно быть, притомилась, спит теперь. И скорей всего вон в том большом шатре с золотисто-зелёным флажком на верхушке. Надо будет ночью подобраться поближе к нему, разведать, сколько человек охраняет его, как вооружены. Снова глянул на смеющуюся сестру, и на виляющий хвост чёрной лайки, негодующе фыркнул.

– Что, забыла про тебя хозяйка? – Добромир отбросил травяной жгут, огладил жеребца, – не обижайся на неё: хоть ты и умница, но всё же конь. А человеку с людьми побыть хочется. На-ка вот лучше сухарик.

Богатырь достал из мешочка на поясе кусок ржаного хлеба, щедро посыпанного солью, протянул Ярославу. Тот с жадностью съел лакомство и даже облизнул солоноватую от пота ладонь.

– Славный. Ну, ты отдыхай пока, сил набирайся, а я к своему Булату пойду, он тоже внимания требует.

Едва Добромир ушёл, Ярослав с удовольствием покатался по земле, встал, отряхнулся. Нет, не так уж плохо быть конём. Подойти что ли поближе к костру, может, ещё кто-нибудь сухариком угостит? Правда, там трава вся вытоптана, лучше пока здесь остаться. Уж больно есть хочется. За большим шатром можно и отсюда понаблюдать.

Зоряна приветливо улыбалась всем, кто подходил поздороваться, охотно повторяла свою историю каждому из собеседников. Это уже начинало надоедать, но ничего не поделаешь. Главное, что ей позволили остаться, а уж задержаться подольше она сумеет. Пока что с подозрением к ней отнёсся один Разумник. Впрочем, его можно понять, царская дочка – не куль с мукой, если с ней что случится, десятник головой расплатится. А Добромир-то! Вот уж воистину сила есть ума не надо – увидал волшебного коня, и про всё на свете забыл. Даже на девушку не взглянул, всё на жеребца пялился. И хорошо, что она взяла с собой Истислава: говорящий пёс отлично отвлечёт на себя внимание людей. Глядишь, потом и не вспомнят толком, как пришелица выглядела. Дело за малым: уговорить Горлицу покататься верхом, отъехать от стана, и предложить поменяться лошадьми. Или другой какой уловкой заставить сесть на Ярослава.

– Угощайся, гостьюшка, – кашевар протянул Зоряне миску с кашей, вторую поставил перед псом, – и ты поешь.

– Благодарю.

Девушка неспешно принялась за еду, Истислав тоже уплетал за обе щёки. Зоряна оглянулась на брата. Пасущийся неподалёку жеребец поднял голову, перехватил взгляд сестры и фыркнул. Надо будет после ужина поговорить с ним. Ох, нет… ведь теперь Ярослав не сможет принимать человеческий облик, раз здесь пёс – не ровен час учует запах чужого человека или по следам разберёт. Хотя, план в целом готов, нужно лишь уточнить кое-что. Зоряна доела свою порцию, и пошла к озеру, вымыть плошку. Проходя мимо Ярослава, едва слышно окликнула его.

– Эта скачка сильно тебя утомила? – спросила девушка, окуная в воду миску.

Жеребец кивнул.

– Сколько времени понадобится на отдых?

Конь задумался, дважды ударил копытом о землю.

– Два дня? Хорошо. Я как раз успею всё обдумать. Пока постарайся внушить как можно больше доверия дружинникам. Покажи добронравие своё, кротость. А я займусь царевной. Отдыхай, милый.

Зоряна вернулась к костру. Она сразу услышала звонкий девичий смех, увидела, что рядом с Разумником сидит золотоволосая девушка в синем с белыми узорами платье. Большие, сапфирового цвета глаза искрились весельем и дружелюбием.

– Ты Зоряна? Разумник мне уже рассказал, что ты странствуешь со своим заколдованным псом. Должно быть страшно интересно! Я так в жизни своей кроме дворца ничего, считай, и не видела.

– Дворца? – Зоряна сумела изобразить удивление, – так ты значит царевна Горлица?

Горлица засмеялась, словно серебристый колокольчик зазвенел.

– Да, царевна. А что, не похожа?

– Похожа, – Зоряна ответила самой сердечной улыбкой, – правду говорят, что краше нашей царевны на всём свете никого нет.

Горлица зарделась.

– Да ладно, ты и сама красивая. Давно странствуешь-то? Расскажешь мне, что видела?

– Расскажу. Только не так уж много я успела повидать. Вот Истислав… Кстати, где он? Что-то давно молчит…

– Здесь твой пёс, – рассмеялся один из дружинников, указывая на свернувшуюся калачиком лайку, – поел и на бок, храпит вовсю.

– Хороший, пушистенький, – Горлица подошла, легонько, чтобы не разбудить собаку, погладила лоснящийся чёрный мех.

– Видно беседу придётся до завтра отложить. Ты уж прости, царевна, устали мы с дороги, вот Истислава и сморило.

– А ты сама разве не устала?

– Есть немного, – кивнула Зоряна, – сейчас поспать часок-другой самое милое дело.

Девушка потянулась и зевнула.

– Так пошли в мой шатёр, – предложила Горлица, – кроме меня там только мамушка Забота ночует, места для тебя хватит. Поживём пока вместе, и мне не так скучно будет.

– Спасибо царевна, – кощеева дочь опустила глаза, чтобы не было заметно, как в их глубине заискрились зелёные огоньки, – ты так добра, мне, право, неловко.

– Не говори так. Мне это в радость, – улыбнулась царевна.

Мамушка Забота оказалась полной краснощёкой женщиной, уже немолодой, но не утратившей живости и расторопности.

– Сейчас, сейчас, девица, постель тебе готова будет, мягкая, удобная. Поспишь, и всю усталость как рукой снимет. И что тебя в странствия потянуло? Да ещё меч на боку. Не женское это дело, битвы да походы, не меч, а муж должен женщину оборонять. Ты красивая, вышла бы замуж, да деток рожала. Неужто там, где ты жила, совсем людей не было, нельзя было жениха найти?

– Деревня по соседству с нами маленькая была, – ответила Зоряна, – и свадьбы там были больше по родительскому сговору, чем по любви.

– Понимаю, – закивала Забота, – сама так замуж выходила. Но ни о чём не жалею. Муж мне попался хороший: добрый, внимательный. Я за ним как за каменной стеной была. Только он сильно старше меня был, помер уже. Детки выросли, одна Горлинка у меня осталась, радость моя, лучик мой солнечный.

– Брось, мамушка, – засмущалась царевна.

– Чего «брось», правду ведь говорю.

Зоряна устроилась на приготовленном ей ложе. Постель была тёплой и уютной, Забота продолжала что-то рассказывать, и голос её, негромкий, ласковый, звучал так успокаивающе, словно колыбельная. Девушка закрыла глаза. Как там царевнина нянька сказала: не меч, а муж должен быть защитой? Может оно и верно, но ей, например, совсем не нужен муж-защитник. Постоять за себя она и сама сумеет. Пусть бы лучше он был книгочеем, чтобы всегда находилась тема для разговора. При таком человеке в радость будет хозяйство вести да деток растить. О чём это она? Не до нежностей сейчас, не до мечтаний о замужестве. Приказ отца прежде всего, иначе ни ей ни брату головы не сносить. И Ярослава надо бы проведать. Только так не хочется вылезать из-под тёплого одеяла, натягивать сапоги, идти к жеребцу, который наверняка и так в полном порядке. Зоряна закуталась потеплее, желание погрузиться в сон стало ещё сильней. Ничего, обойдётся брат без неё. Утром к нему сходит, овса принесёт. А сейчас спать, спать.

Ярослав видел, как сестра вместе с царевной вошла в шатёр, при этом обе держались так, словно были давними подругами. Впрочем, ничего удивительного: Зоряна умеет внушить доверие, а Горлица привыкла к тому, что никто из окружающих не желает ей зла, и потому искренне радуется, что есть с кем поболтать о всяких девичьих тайнах. Ну, чем доверчивее девушка, тем больше упрощается их задача. Парень вдруг поймал себя на том, что думает о матери. Много лет назад и она была весёлой счастливой девушкой, любимой и любящей. Ожесточённо потряс головой. Нельзя, нельзя об этом думать. Он уже пожалел, что выделил себе на отдых два дня, лучше бы поскорее покончить со всем. Но нет, не получится. Хоть он и сильный, но всё же не железный. Наверное, будет лучше, если сегодня он поспит лёжа, а не стоя, как обычно делают лошади. Стан меж тем жил своей обычной жизнью. Молодой дружинник бережно поднял с земли крепко спящего Истислава и понёс его в один из шатров. Пёс при этом даже не проснулся, лишь слегка засучил лапами. Добромир подошёл к пасшимся на берегу коням, внимательно оглядел их, кое-кому пощупал ноги. А Зоряна что-то не идёт. Может заржать, напомнить о себе? Хотя не стоит. Сестричка ведь тоже с дороги устала, нечего её по пустякам тревожить. В конце концов, с ним всё в порядке, а о деле поговорить они успели. И всё же как-то обидно. Пока вдвоём ехали, Зоряна ему больше внимания уделяла, а теперь вот даже спокойной ночи пожелать некому. Он грустно вздохнул. Как раз в этот миг Добромир закончил осматривать четвероногих подопечных, и перешёл к коню гостьи.

– Ну что, буланко, невесёлый стоишь? Так и не проведала хозяйка? Не совсем хорошо с её стороны – ведь даже телега ухода требует, а тут лошадь. Но ты всё же на неё не обижайся, – широкая ладонь богатыря легла на холку жеребца, как могла бы лечь на плечо товарища, – вот увидишь, завтра утром придёт, и ещё прощения просить будет, что тебя забросила.

Говоря всё это, Добромир снова сунул коню сухарь. Ярослав схрупал лакомство и почувствовал, что грусть уменьшилась. Всё-таки кто-то о нём думает и даже сочувствует, утешает. Странно, раньше ему не приходило в голову, что дружеское участие так важно. Наверное, потому, что друзей никогда не было, кроме Зоряны, но она ведь сестра. А сухари до чего вкусные. Жеребец потянулся мордой к мешочку, ухватил зубами тесьмяную завязку и легонько потянул.

– Вот проказник! – Добромир шлёпнул его по носу, – так ведь всё слопаешь и другим ничего не достанется. Не годится, брат. Нельзя жадничать.

И пошёл обратно к шатрам. Ярослав поглядел ему вслед. «А ведь мы могли бы стать друзьями, не будь я кощеевым сыном, – пришла неожиданная мысль, – настоящими, верными друзьями, как те герои, о которых пишут в книгах. Нет, не думать, не думать»…