Текст книги "Дети Железного царства (СИ)"

Автор книги: Ирина Ясемчик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)

– Что с тобой, брат? Эй, не вешай нос, всё будет хорошо. Приедем победителями. Самое сложное в нашей задаче – на мне, а уж я-то справлюсь.

Они кружили вокруг стана, пока возницы запрягали лошадей. Вот двинулась по дороге первая шеренга дружинников, во главе с Разумником. Следом за ними – карета царевны. Зоряна выслала коня вперёд, заняла место у правого окна. С другой стороны, гордо вскинув голову и хвост-колечко, вышагивал Истислав.

– Итак, опыт начинается, – радостно объявил он, – надеюсь, я сумею благополучно завершить его.

– Главное – держись подальше от копыт Яра, – посоветовала Зоряна, – что-то он тебя не жалует.

– Думаю, это может стать темой для другой научной работы, – оживился учёный, – старый и новый любимец хозяйки.

– Когда это я тебя любимцем называла?! – возмутилась девушка, – да и Яра…

– Ну, я ведь всего лишь предположил, что напишу работу на такую тему, – Истислав на всякий случай попятился, – не нужно за это сердиться. Я же уже говорил, как злость портит девичью красоту. Хорошо, не будем больше упоминать об этой моей новой идее.

И словно в подтверждение своих слов перешёл с шага на мелкую собачью рысь.

Ярослав, помня наказ сестры, шёл, высоко вскидывая ноги и горделиво подняв точёную голову. День и в этот раз выдался солнечный, поэтому шерсть жеребца сверкала так, будто и вправду была золотой.

– Смотри, как он радуется, что ты опять с ним, – сказал Зоряне ехавший позади кареты Добромир, – прямо светится от радости. Гордится тем, что хозяйку на себе несёт.

Богатырь улыбался, будто радость коня передалась и ему. А может, просто радовался за лошадь. Ярослав даже зубами заскрипел. Теперь ощущение, что он обманывает друга, сделалось ещё сильнее. И не просто обманывает – под суд и расправу подводит. Не простит царь Воеслав дружиннику пропажу дочери. Да что царь: сам Добромир себе не простит, что любимую не уберёг. Ведь он любит Горлицу. Любит…

– Ну-ка, Яр, покажи себя, – Зоряна коснулась каблуком бока жеребца, тот послушно зарысил, не забывая при этом двигаться всё так же красиво и плавно, словно на смотре войск. Заметив выглянувшую из окошка царевну, остановился, и загарцевал на месте. Горлица захлопала в ладоши.

– Вот так конь! Смотрите, прямо танцует!

– Он ещё не то может, – похвасталась Зоряна, – коли во всю прыть поскачет – ветер обгонит. Притом покладистый и послушный как собака. Хочешь, царевна, он и тебя покатает?

– Хочу! – девушка так и подскочила на подушках кареты, – конечно хочу!

– Ты что же это удумала? – удержала воспитанницу нянюшка Забота, – нечего тебе на чужом коне ездить. Под хозяйкой он может и смирный, а ну как под тобой задурит?

– Ну мамушка…

– Даже слушать ничего не буду! Не разрешаю тебе, и весь сказ!

Горлица тяжело вздохнула. Кощеева дочь поджала губы. И надо же было старой клуше вмешаться так невовремя! Она уже и забыла, с какой теплотой встретила нежданную попутчицу царевнина нянька. Но ничего, ещё посмотрим, чья возьмёт. Она попробует ещё раз. Попозже.

Глава седьмая. Похищение

Вечером обоз остановился на берегу реки, ровном, поросшем густой травой. У самой воды – сломанная берёза. Горлица подошла к дереву. Постояла с минуту, раздумывая о чём-то, а потом, подобрав тяжёлый подол, вскарабкалась на пенёк, и пошла мелкими шажками вдоль ствола, расставив руки в стороны. Сначала идти было легко, но к верхушке ствол начал сужаться, ветки цепляли платье. Вот одна из них зацепилась за пряжку сапога. Царевна дёрнула ногой, пытаясь освободиться, однако веточка была молодая, гибкая, она гнулась, но не ломалась. А присесть на корточки, чтобы помочь себе руками, Горлица боялась: вдруг не удержится?

– Эй! – крикнула девушка, оглядываясь по сторонам, – помогите!

Как раз в это время Добромир подошёл к Ярославу, чтобы в очередной раз побаловать буланого пряником. Поскольку жеребец теперь старался не спускать с царевны глаз, и пасся всегда с таким расчётом, чтобы быть неподалёку от неё, зов о помощи они услышали первыми. Богатырь стремглав помчался к поваленному дереву. Ярослав поспешил следом: вдруг и его помощь потребуется.

– Что случилось, царевна? – на лице Добромира был написан такой откровенный испуг, что Горлица еле сумела сдержать улыбку.

– Не пугайся так. Со мной всё в порядке, просто не могу веточку от сапога отцепить. Ой, – она пошатнулась, Добромир схватил девушку за руку, помогая удержать равновесие. Свободной рукой нащупал коварную ветку, рванул. Почувствовав, что препятствие устранено, Горлица со смехом спрыгнула на землю.

– Спасибо, ты меня спас.

– Разве ж это спас? – смутился витязь, – любой помог бы, если б рядом оказался.

– Но оказался рядом именно ты. Так что ты – мой спаситель. Видно дерево рассердилось, что я на него забралась.

– А мне кажется, что всё наоборот. Ты этой берёзе понравилась, вот она и не захотела тебя отпускать, – с жаром произнёс Добромир.

– Может быть и так, – согласилась Горлица, – мою благодарность это нисколько не уменьшает.

Она по-прежнему держалась за руку богатыря. И тот не разжимал пальцев, будто окаменел. Ярослав смотрел на них, и в какой-то момент ему почудилось, что в воздухе зазвучала невидимая струна, потом вторая. Звук у этих струн был разный, но зазвучали они в лад. Конь тряхнул головой, наваждение пропало. Что за диво? Словно волшебство…

– Спасибо, что помог мне, – повторила царевна, как-то особенно печально вздохнула, – я должна вернуться в шатёр, а то мамушка забеспокоится.

Добромир неохотно разжал пальцы. Потом долго-долго смотрел вслед удаляющейся девушке. Медленно развернулся, и Ярослав заметил странное, какое-то восторженно-детское выражение на лице богатыря: улыбка во всю ширь, щёки раскраснелись, в глазах туман. Он сделал несколько нетвёрдых шагов в сторону коня, опёрся ладонью на холку.

– Ярик, я за руку её держал… Представляешь, саму царевну Горлицу держал за руку! Она говорила, что я её спас. Целых два раза повторила. Спасителем назвала. Эх, буланко, ты даже вообразить себе не можешь, как я счастлив! Не понять такого коню, пусть он и волшебный, – парень ласково погладил жеребца.

От ласки по телу пробежала дрожь. Самый жестокий удар плети не привёл бы его в такой трепет, как эти поглаживания. «Не подозревает ничего, гладит, радостью своей делится»… От бессилия, от осознания собственной подлости Ярослав заскрежетал зубами, застонал, как стонут при нестерпимой боли.

– Что с тобой, буланко? – разом встревожился Добромир, – болит где-нибудь? Ну-ка, дай погляжу.

Он принялся осторожно ощупывать холку коня, потом спину, ноги, приник ухом к брюху: не колики ли? Однако жеребец стоял спокойно, ни на что не жаловался. Богатырь огладил его по шее.

– Видно я, когда тебя ласкал, за кожу больно прихватил, – решил витязь, – прости, брат, я не нарочно.

Ярослав низко опустил голову. Извиняется. А ведь это ему впору молить молодого дружинника о прощении. Хотя бессмысленно. Такое не прощается.

Горлица не прошла и половины пути до шатра, когда к ней подошла Зоряна. Воровато оглянулась, не видит ли их кто, потом быстро прошептала, наклоняясь к самому уху царевны:

– Всё ещё хочешь прокатиться на Яре?

– Да. Только мамушка против, я её ослушаться не могу.

– Брось, ты ведь не ребёнок уже, к тому же царская дочь. Пора бы самой решать, кого слушаться и что делать. Давай вот как поступим: завтра поутру, когда все будут собираться, я оседлаю Яра, а ты садись позади меня. Никто и глазом не успеет моргнуть, как мы уже вернёмся. Сразу двух зайцев убьём: ты и прокатишься, и нянюшка не станет ругаться, что ты одна на чужом жеребце ездила. Ну как, согласна?

Было заметно, что девушка колеблется.

– Решайся, царевна. Коней вроде Яра ни у нас, ни в заморских странах не сыщешь. Тебе за всю жизнь не выпадет такая удача – на волшебном коне проехаться. Вреда никакого от этого не будет – он смирный, как домашний кот. Да и я с тобой буду.

– Ох, – Горлица во всё время разговора теребила кончик косы, а теперь прямо-таки вцепилась в него, – это ведь не очень долго?

– Какое там! До первого поворота доскачем, и сразу назад.

– Я согласна.

– Вот и хорошо. Только смотри – никому ни слова.

– Конечно, конечно. Не скажу, будь уверена.

– Ты храбрая, Горлица. Очень храбрая, – Зоряна улыбнулась, – поверь мне, ты не пожалеешь об этом маленьком приключении.

Вечером Зоряна заснула позже, чем обычно. Нужно было ещё раз обдумать завтрашние действия. Не должно сорваться, она как будто всё предусмотрела. В стане самая большая суматоха именно когда его сворачивают. Если повезёт, никто даже не заметит, что царевну увезла гостья. Впрочем, если и заметят, то всё равно мало что смогут сделать: стрелять не станут – побоятся повредить Горлице, а догнать Ярослава не под силу ни одному простому коню. Единственный, кто может стать помехой – Истислав. Он ведь как проснётся, так и бегает за ней хвостиком, вдобавок болтает без умолку. Ещё чего доброго совестить начнёт: мол, раз царской дочке не разрешили на колдовском коне кататься, так и нечего. Надо его чем-то отвлечь. Дать какое-нибудь задание. Придумала! Зоряна пошарила в поясной сумке, нащупала железную застёжку-фибулу. Потихоньку выскользнула из шатра, подошла в озеру, и, размахнувшись посильнее, закинула её в прибрежные заросли. Завтра попросит учёного отыскать пропажу. Сразу двух зайцев убьёт: и Истислава отвлечёт, и даст дружинникам понять, что к похищению царевны причастен царь Кощей, и нечего даже пытаться её спасти.

Это утро начиналось так же, как все предыдущие. После завтрака Зоряна отправилась к коню, Истислав увязался за ней.

– Я так хорошо спал после вчерашней пробежки, – радостно сообщил пёс, – думаю сегодня повторить.

– Рада за тебя, – девушка быстро почистила и оседлала жеребца, оглянулась на несвёрнутый ещё большой шатёр. Ага, вот вышла Горлица. Одёжку сменила, то всё в платьях ходила, а сегодня на ней штаны с длинной рубахой. Значит, точно решила покататься-таки на волшебном коне. Идёт сюда. Лицо у неё спокойно, правда глаза бегают. Но это не удивительно: небось впервые решилась сделать что-то без позволения старших. Зоряна поймала взгляд царевны, ободряюще улыбнулась, та в ответ помахала рукой. Пора действовать. Кощеева дочь охнула, принялась шарить в сумке, потом опустилась на колени, провела ладонью по траве.

– Что случилось? – подскочил Истислав, – ты что-то потеряла?

– Да. Фибулу от плаща. Ну что я за растяпа, это ведь память об отце! – она уткнулась лицом в ладони, всхлипнула.

– Не надо, не плачь, – розовый собачий язык скользнул по щеке девушки, – у тебя ведь есть собака-ищейка. Я быстро отыщу твою пропажу.

Пёс бодро вскинул колечко хвоста, приникнув носом к земле, побежал по следу Зоряны.

Девушка взяла жеребца под уздцы, двинулась навстречу Горлице.

– Ну, не передумала?

– Нет, – решительно тряхнула головой царевна.

– Тогда поспешим, – кощеева дочь прямо-таки взлетела на спину буланого, затем вынула из стремени левую ногу, чтобы второй всаднице было легче взобраться, – давай руку, я тебе помогу.

Горлица ухватилась за протянутую руку, миг, и она устроилась позади Зоряны, обхватила её за пояс.

– Теперь держись крепче, царевна. Скачи, Яр!

Но Ярослав словно прирос к месту. «Нет, не могу, не могу!»

– Горлица, голубушка, где ты? – послушался голос Заботы, – ты что удумала, а ну слезай сейчас же!

Зоряна ощутила, как вздрогнула царская дочь. Чего доброго испугается да спрыгнет!

– Скачи! – она с силой ударила коня промеж ушей петлёй повода.

Буланый взвился на дыбы, пронзительно заржав от резкой боли, стрелой сорвался с места. Горлица ойкнула, крепче вцепилась в Зоряну. Встречный ветер хлестнул по лицу, деревья и трава замелькали перед глазами, сливаясь в одну сплошную зелёную полосу. Минуты не прошло, а стан уже остался далеко позади. Поэтому царевна не слышала, как заголосила, заламывая руки, нянюшка Забота:

– Горлинка, куда ты, стой!

На крик сбежались дружинники.

– Ай, беда! – воскликнул Добромир, – видно конь понёс. Ничего, я их догоню.

Со всех ног кинулся к своему Булату, взнуздал, вскочил на спину мерина. Грузный тяжеловоз рысью выбежал на дорогу, потом медленно, неохотно поднялся в галоп. Добромир гнал его изо всех сил, но Яра и след простыл. Богатырь остановил коня, соскочил на землю. Сердце его болезненно сжалось. «Где же они? Может Зоряна сумела с жеребцом справиться, она ведь всадница умелая. А вдруг не сумела? Вдруг Яр споткнулся, упал, тогда»… О том, что могло случиться при падении лошади на всём скаку, Добромиру и думать было страшно.

– Зоряна, Горлица! – во весь голос закричал он, сбегая с дороги на обочину, – Яр! Вернитесь!

Богатырь метался по дороге, словно гончая, ищущая след, раздвигал высокие кусты, каждый раз замирая от страха: ну как там лежит золотистый жеребец со сломанной шеей.

– Горлица, Зоряна, отзовитесь! Где вы?!

Истислав шнырял по берегу, тщательно обнюхивая каждую травинку. Он непременно должен отыскать фибулу! Зоряну пропажа явно расстроила, а ему так хотелось, чтобы девушка всегда была весёлой! Пусть порадуется возвращению любимой вещи, глядишь, в благодарность погладит его. От ласки так сладко сжимается сердце… Где же эта застёжка? Вокруг пахнет травой, мокрым песком, мышами, птицами, но так и не донёсся столь дорогой для него запах. Что-то тускло блеснуло в двух шагах от того места, где он стоял. Пёс приблизился, присмотрелся. Да, так и есть, это она! Чёрная фибула в виде змеи с разинутой пастью. Истислав аккуратно подцепил её клыком, поднял. Теперь находка никуда не денется, и в тоже время не помешает говорить. С гордым видом направился он обратно к стоянке. В этот миг раздалось ржание Яра, потом стук копыт. Пёс побежал быстрее, но попутчицы уже не застал, заметил лишь, как пустился в погоню Добромир.

– Зоряна, куда ты? – проскулил Истислав, – стой, погоди!

– Хватайте пса! – послышался голос воеводы, – это сообщник злодейки, держите его!

Аркан свистнул в воздухе, петля затянулась на шее пса, мощный рывок опрокинул на землю.

– Ай, что вы делаете?! – возмущённо гавкнул учёный, – в чём я провинился? Неужели нельзя найти другой способ разобраться?

– Молчи, не то пасть завяжем, – пригрозил Разумник.

– Глядите-ка, у него в зубах что-то зажато, – заметил пленивший собаку дружинник.

Воевода взглянул, и переменился в лице.

– Чёрный змей! Это же самого Кощея Бессмертного знак! Вот, стало быть, откуда к нам странницу занесло. Ветер, давай живо за Добромиром. Верни его, всё равно не догонит чародейку, а если и нагонит – не справится с ней.

Истислав обмяк, неподвижно вытянулся на траве. Зоряна, его Зоряна, к которой он так привязался, при взгляде на которую на ум уже не раз приходило слово «любовь» – подданная самого страшного и опасного чародея? Не может быть. Горло пса свело судорогой, захотелось вскинуть морду к небу, завыть в голос. Но не завыл. Только слёзы покатились по мохнатым щекам. Видно, плакать для пса с человеческим сердцем привычнее, чем выть.

Заслышав топот копыт, Добромир выбежал на дорогу, даже не сразу сообразив, что топот доносится не с той стороны, откуда можно было бы ожидать Зоряну с Горлицей. Увидев, что всадник, нагнавший его, всего лишь Ветер, разочарованно вздохнул.

– Возвращайся, Добромир, – произнёс парень, – царевну Горлицу ведьма из Железного царства увезла.

– Как увезла? Да с чего ты это взял?

– Пса её поймали, а у того в зубах фибула – чёрный змей. Разумник мне велел тебя назад воротить. Поехали, чародейка далеко уже ускакала.

– Видишь, Добрыша, чем доброта твоя обернулась? Не уговорил бы меня змеюку эту подколодную приютить, была бы цела царевна. Вот что, Ветер, садись на коня, да скачи что есть силы к царю Воеславу. Скажи, мол, беда стряслась, похитили дочку его. Пусть присылает дружину нам на подмогу.

– Так это же сколько времени ждать придётся! – вскричал богатырь, – а ну как за это время с Горлицей что-нибудь плохое сделают?! Я поеду в Железное царство, я освобожу царевну! Сам пропаду, но её выручу!

– Даже не думай! Где тебе одному с самим Кощеем совладать? Хоть ты силой и силён, да он бессмертен. Тут иначе надо. – Я своё слово сказал! – повысил голос воевода, – незачем тебе одному в царство кощеево ехать, только голову зря сложишь. Вдобавок ты и дороги не знаешь.

– Зато этот должен знать, – вмешался в разговор парень с арканом, подёргав за конец верёвки, – у него всё выспросим.

– Прошу меня простить, – с достоинством произнёс Истислав, – но я познакомился с Зоряной ровно в тот день, когда мы попросились к вам на ночлег, а потому понятия не имею, где она живёт.

– Рассказывай, – Разумник ткнул лайку в бок носком сапога, – один раз вы нас обманули, больше не получится.

– Да погодите так сразу, – заметил Добромир, – может он правду говорит. Ведь если бы кощеева посланница с ним заодно была, разве бросила бы здесь? Захватила бы с собой, а не отдавала нам на расправу.

– Вот-вот, – собачий хвост дважды стукнул по земле в такт словам, – право, стоит прислушаться к этому юноше, раз уж мне не верите.

– Доверчивость нам уже дорого обошлась. Кто знает, зачем тебя тут оставили, может с умыслом, чтобы ты ещё какой-нибудь вред причинил, – возразил Разумник, и отдал приказ – связать пса, да стеречь крепко. Пусть до утра подумает, стоит ли дальше выкручиваться.

– А ты не так умён, как казалось в начале, – вздохнул учёный, – что ж, не буду спорить с тем, кто не умеет думать…

Истиславу связали лапы, оттащили в шатёр, где он обычно ночевал, приставили одного из молодых витязей стеречь пленника. Ветер оседлал коня и ускакал обратно в столицу. Оставалось лишь дожидаться помощи.

Глава восьмая. В погоню!

Весь день Добромир не находил себе места. С самого начала эта поездка была для него долгой дорогой на плаху, а уж теперь… Не раз слышал богатырь от матушки, что нужно быть осторожнее в своих желаниях, потому как исполнение их порой не радость, а горе может принести. Видать права оказалась. Как хотел он, чтобы царевну не увозили в чужую страну, как страстно желал хоть какой-нибудь задержки! Сердце разрывалось надвое. Признаться ей или не признаваться? Пусть вместе им не быть, но хотя бы будет знать царевна, что есть рядом любящий человек. Всё ждал чего-то, на «потом» решение откладывал, вот и дождался. Увезли красавицу ненаглядную. Нет, не станет он никакой подмоги дожидаться: пока дружина сюда доберётся, много воды утечёт. Да и что дружинники против Кощея Бессмертного? Силой его всё равно не одолеешь, хоть один человек будет, хоть тысяча. Одному ехать надо. Справится – значит справится, ну а коли не справится, никто кроме него не пострадает. Вот только как в Железное царство незамеченным пробраться? Дороги-то и в самом деле никто не знает. Разве что… Добромир подошёл к дружиннику, охраняющему связанного Истислава.

– Слышь, друг, давай я тебя подменю. Ночь скоро, а нечисть всякая к ночи силу набирает. Пока пёс тихий, а ну как с заходом солнца буянить начнёт?

Охранник недоверчиво покосился на пленника. Тот лежал в траве, вытянув, насколько возможно, длинные лапы и закрыв глаза. Богатырь заметил, что и пасть лайки стягивает верёвочная петля.

– Он же спит вроде. К тому же заклятья читать всё равно не сможет, – не слишком уверенно возразил дружинник.

– Мы же не знаем, какой он силой обладает. Он может и не собака вовсе, а оборотень, и верёвочку на морде порвёт одним движением, едва солнце скроется.

– И то, правда. Ты скорее с ним справишься, если что.

– Иди, отоспись лучше. Нам всем скоро силы понадобятся. Ведь против самого Кощея выступать придётся. А я косматого постерегу. От меня не сбежит.

Охранник кивнул и удалился. Удостоверившись, что никто не смотрит в их сторону, Добромир встряхнул собаку.

– Истислав, – позвал он, – Истислав, проснись.

Янтарный глаз приоткрылся, на пёсьей морде выразилось крайнее удивление. Он попытался что-то сказать, но верёвочный намордник не позволил. Поэтому ограничился ударом хвоста по траве.

– Я тебе пасть сейчас развяжу, – шепнул богатырь, – только не шуми. Разговаривай тихо-тихо. Сможешь?

Пёс кивнул в ответ. Добромир достал кинжал из ножен, перерезал верёвку. Истислав тряхнул головой, сбрасывая намордник, дважды раскрыл и закрыл пасть, облизнулся.

– Спасибо, – едва слышно произнёс он, – ты – подлинный образец добродетели.

– Тихо! – витязь сжал рукой его челюсти, – не время для длинных речей. Послушай, ты действительно не сообщник Зоряны?

Пёс опять кивнул.

– И в самом деле не знаешь, где её искать? – богатырь убрал руку.

– Не знаю, – тяжело вздохнув, согласился учёный, – я ей верил, не расспрашивал ни о чём. Хотя и должен был, наверное, что-то заподозрить: всё же для дочки лекарши-затворницы она была чересчур образованной.

– Знаешь, я тут подумал: ты ведь пёс. Стало быть, у тебя чутьё собачье есть, так?

– Да, чутьё у меня хорошее. Лайка – охотничья порода.

– А раз так, ты сможешь взять след Зоряны. Вернее, её коня.

– Найти их по следу? – Истислав задумался, – прошло уже довольно много времени. И потом, как отнесётся к этой твоей мысли Разумник? Сомневаюсь, что он решится довериться мне.

– Разумник ничего не знает. Я уже всё решил. Освобожу тебя, и мы вместе удерём. Помоги мне, Истислав, пожалуйста. Мне обязательно нужно спасти Горлицу.

– Я никогда раньше не ходил по следу, – задумчиво произнёс учёный, – вдобавок, Железное царство далеко, след сотрётся, пока доедем.

– Но попытаться всё равно надо. Так ты поможешь мне? – взгляд богатыря сделался умоляющим.

– Помогу, – решительно качнул хвостом Истислав, – для меня это единственная возможность не попасть в царскую темницу. Похоже, что кроме тебя мне здесь никто не верит. К тому же там, где сейчас твоя царевна, находится и Зоряна. Мне необходимо с ней поговорить.

Добромир притянул пса к себе, поцеловал в мокрый холодный нос.

– Спасибо тебе. Век не забуду.

– Это тебе спасибо, добрая душа, – пёс чуть приподнял верхнюю губу, словно улыбаясь, – я должен быть тебе благодарен.

Стан постепенно затихал. Часовых не выставляли, Разумник уже знал, что Добромир вызвался стеречь пленника, а богатырь стоил пятерых воинов, если не десятка. Стараясь ступать как можно тише, витязь, взяв седло и уздечку, подошёл к своему коню, протянул на ладони сухарик. Тяжело вздохнул, вспомнив красавца Яра. Такой умница, а чародейке служит. Хотя, осуждать его за это нельзя – у животных ведь нет выбора. Любят хозяев и преданно служат им. А он больше жизни любит царевну Горлицу. Поэтому выручит её. Во что бы то ни стало. Быстро и умело оседлал Булата. Подвёл коня к лежащему Истиславу, разрезал ремни, спутывающие лапы собаки.

– Подняться сам сможешь или помочь?

Пёс с явным удовольствием потянулся, перевернулся на живот.

– Ноги немного затекли, – сообщил он без малейшего, однако, намёка на жалобу в голосе, – встать, пожалуй, смогу, а вот быстро бежать – вряд ли.

Добромир взял пса на руки, осторожно положил поперёк лошадиного крупа.

– Пока дорога прямая, можно без твоего носа обойтись. А когда до первой развилки доедем, кровь уже разгонится, тогда сможешь сам идти, – вскочил в седло, оглянулся в последний раз назад. Нигде ни звука, ни шороха, все спят. Уверены, что Добромир их охраняет. Нехорошо выходит. Но, в конце концов, место здесь тихое, а если случится что-то, десяток дружинников сможет и сам за себя постоять. Царевна Горлица же одна-одинёшенька, рассчитывать ей не на кого.

– Н-но, Булат, поехали!

Мерин, за время возни с Истиславом успевший задремать, недовольно повёл ушами, медленно, лениво двинулся с места. Каждое его движение выражало несогласие с решением хозяина ехать куда-то среди ночи. Он так хорошо спал, видел во сне родную деревню, где трава высокая, густая, вкусная. Правда нужно то таскать за собой тяжёлый плуг или борону, то везти телегу, но зато ночью пасёшься на берегу реки, кругом знакомые, можно сказать родные деревенские лошади. Он их давно уже не видел. Другая настала жизнь, жизнь, в которой нужно ходить под седлом, брать препятствия, одним словом, учиться быть боевым конём. То есть сперва учиться, а потом службу нести. Добромир рассмеялся. Прежде ему не приходило в голову думать за лошадь. Видать общение с Яром сказывается. Но скорей всего примерно так его мерин и думает. За спиной зашевелился Истислав.

– Я полагаю, что уже смогу идти сам, – сказал он, – пора брать след.

Он ловко соскочил на землю, засновал туда-сюда, опустив голову, чтобы «поймать» запах. Добромир с тревогой следил за ним. Вдруг не получится? Не раз доводилось слышать рассказы о том, как колдуны и чародейки заметают за собой следы. Истислав остановился, хвост его победно взвился над спиной.

– Есть! Я нашёл их след, – он быстрым собачьим галопом поскакал вдоль дороги, всё так же держа нос опущенным к земле.

Богатырь пришпорил лошадь. Трудная дорога началась.

Волшебный конь мчался так быстро, что только ветер свистел в ушах Горлицы. Она вцепилась в пояс Зоряны, изо всех сил сжала ноги. Держаться на широком лошадином крупе гораздо труднее, чем в седле. Главное не смотреть вниз, а то закружится голова, сорвёшься – костей не соберёшь. Мамушка тогда все глаза выплачет. Тут царевна словно очнулась от сна. Они ведь уже долго скачут, значит, далеко отъехали. Пора обратно возвращаться. Горлица потянула подругу за рукав.

– Зоряна, поворачивай назад! О нас беспокоиться будут.

Девушка даже не шевельнулась. «Наверное, не услышала, – подумала царевна, – ветер голос в сторону относит». Наклонилась, крикнула в самое ухо Зоряне.

– Поворачивай. Домой пора.

– К чему спешить, – отозвалась всадница, – другой такой случай нескоро представится. Сиди себе спокойно, наслаждайся.

Горлице внезапно стало не по себе. От голоса собеседницы повеяло холодом, словно из погреба. Или темницы. Царевна даже поёжилась.

– Нам надо вернуться, – повторила она, – мы ведь договаривались, что до первого поворота доедем и сразу обратно, а всё скачем и скачем…

– Ну, так что с того?

– Как это что?! Да Разумник, наверное, погоню уже за нами выслал, решив, что меня украли!

Зоряна рассмеялась, но смех был так же холоден, как и голос.

– Погоню! Я, кажется, уже говорила тебе, царевна – простым коням с моим Яром в резвости не тягаться! Воевода если попытается нас догнать, только зря лошадей загонит.

Горлица задрожала. Теперь ей стало по-настоящему страшно. Зоряна смеётся, но явно не шутит. Она не собирается возвращаться. Куда же они теперь едут? Что теперь будет с ней, царской дочерью, первой красавицей Серебряного царства? Ей приходилось раньше слышать истории о похищенных девицах, и заканчивались они далеко не всегда хорошо… Горлица почувствовала, как по щекам потекли слёзы, губы задрожали, подступающие рыдания больно сдавили горло. Царевна всхлипнула пару раз. И тут же стиснула зубы. Да что же это она ревёт как маленькая? Не годится. Она дочь воина, и сестра воина, а не барышня с пуховой перины. Надо думать, как с бедой справиться, нечего зря рыдать. Рано или поздно Зоряна сделает привал, тогда стоит завести разговор о том, куда они едут. Может быть, удастся уговорить девушку не причинять вреда царевне, домой отпустить. Денег предложить, пообещать царю Воеславу не жаловаться. А если не получится, попытаться бежать. Горлица вздохнула погромче, чтобы похитительница услышала и убедилась, что пленница покорна своей судьбе. Зоряна, впрочем, не обратила на вздох особого внимания. Её больше беспокоила бешеная скорость, с которой мчался по дороге Ярослав. Если споткнётся, всадницы могут и не удержаться на его спине. Погони опасаться нечего, надо бы малость пристать. Девушка потянула на себя повод, но жеребец словно не заметил этого. Видно сильно разозлился на удар меж ушей, аж удила не чувствует. Зоряна резко дёрнула сперва правый повод, потом левый. Конь вскинул голову, всадница сразу взяла на себя. Ярослав замедлил скачку, постепенно перешёл с карьера на средний галоп. Кусты, деревья и трава перестали сливаться воедино, обрели чёткость. Зоряна узнала место, где впервые встретила Истислава. И впрямь далеко они уехали. Но надо ещё дальше.

– Скачи к лесу, помнишь, где мы с тобой под большим дубом ночевали? Только не спеши, незачем уже спешить, – шепнула девушка, наклоняясь к самому уху брата. Тот кивнул головой, фыркнул в знак того, что понял.

К месту ночлега они подъехали ещё до темноты. Зоряна перекинула ногу через шею лошади, легко соскочила на землю, протянула руку Горлице.

– Слезай, царевна, передохни немного – сняла с коня седло, – а ты, Яр, пошагай, остынь.

– Долго ещё ехать? – робко спросила царевна.

– Долго. Но пусть тебя это не беспокоит.

– Объясни, наконец, чем я тебе не угодила? Зачем меня похитили?

– Слухом о твоей красоте земля полнится. Вот мой отец и захотел в жёны тебя взять.

– В жёны? А что же он по-хорошему ко мне не посватался? Зачем красть-то?

– Потому что ты сразу бы ему отказала, – усмехнулась Зоряна, – а он этого не любит.

– Всё равно ведь откажу, – пожала плечами Горлица, – раз он отказа так боится, значит, плохой человек. Кто он такой, хоть это мне скажи.

– Зачем?

– Я должна знать! Чтобы правильно себя с ним вести.

– Тут ты права, – кивнула девушка, – с отцом надо вести себя правильно, если хочешь целой и невредимой остаться. Царю Кощею возражать нельзя.

Горлица побледнела.

– Царю Кощею, – в ужасе прошептала она.

О жестоком чародее в Серебряном царстве ходили легенды, одна страшнее другой, пересказывали их друг другу только шёпотом, при этом опасливо оглядываясь по сторонам. Говорили, будто бы служат ему кроме людей разные твари: демоны, оборотни, звери и гады всевозможные. Чаще всего упоминали о чёрном крылатом змее, уносящем неведомо куда красивых девушек. Но никогда не слышала царевна, чтобы в легендах говорилось о детях Кощея. Да ещё дочери… «Пропала я, – подумалось Горлице, – от такого злодея ничем не откупишься. Не видать мне больше белого света и зелёной травы». Кровь отхлынула от её щёк, слёзы подступили совсем близко. Зоряна почувствовала, как кольнуло грудь. Бедная девочка, как же она боится. Надо бы успокоить её. Кощеева дочь положила руку на плечо царевны.

– Не кручинься так. Поверь, ничего страшного не случилось. Отец строг, суров, но к тем, кто ему послушен, справедлив. Если согласишься замуж за него пойти – будешь как сыр в масле кататься. Всё, что ни пожелаешь сразу получишь. Разве не о таких мужьях девицы мечтают?

Царевна вскинула голову, щёки её вспыхнули, в глазах блеснул сердитый огонёк.

– Да как ты можешь такое говорить?! Мужа по любви ищут, а не по богатству! Чтобы за чёрного колдуна по доброй воле замуж пойти, никогда от меня не дождётесь! – сбросила с плеча руку Зоряны, – ты… Я тебе верила, подругой своей считала, а ты меня обманула.