Текст книги "Отец моего парня. Его одержимость (СИ)"
Автор книги: Ирина Серебрянская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
Глава 9
После визита Светланы прошло три дня.
Саша не рассказывала Максиму о разговоре. Сначала – потому что не знала, как начать. Потом – потому что боялась. Боялась, что он скажет: «Она права. Я – чудовище. Уходи». Или, что хуже, промолчит. Или посмотрит на неё тем тяжёлым, изучающим взглядом, в котором она прочитает всё – и не сможет ответить.
Она стала тише.
Меньше спорила. Меньше смеялась. Сидела у окна с книгой, которую не читала, смотрела на ноябрьский дождь и слушала, как внутри что-то медленно, неумолительно замерзает.
Максим заметил. Конечно, заметил.
– Ты какая-то не такая, – сказал он за ужином. – Что случилось?
– Всё нормально, – ответила она, ковыряя вилкой пасту. – Просто устала.
– Ты врёшь.
Она подняла глаза. В его – тревога. Настоящая, не притворная. И это почему-то сделало ей больно.
– Не хочу об этом говорить, – сказала она.
– Саша…
– Пожалуйста, – она отложила вилку. – Не сейчас.
Он замолчал. Сжал челюсть – жест, который она уже выучила. Он делал так, когда сдерживался, когда хотел надавить, но не давал себе.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Не сейчас. Но потом – обязательно.
Она кивнула и вернулась к еде, которую не чувствовала.
* * *
Он не знал, что делать.
Первые недели после всей этой истории с Кириллом были похожи на реабилитацию. Он думал, что самое страшное позади. Что теперь – тишина, покой и возможность наконец-то построить то, что он так долго откладывал. Жизнь. С ней.
Но Саша ускользала.
Она была рядом – физически. Спала в его кровати, ела с ним за одним столом, иногда даже смеялась над его шуткам. Но между ними будто выросла стена из оргстекла – прозрачная, но непробиваемая.
Он видел её. Но не чувствовал.
Он пробовал разговоры – она уходила в «нормально» и «устала». Пробовал ласку – она не отстранялась, но и не откликалась так, как раньше. Пробовал подарки – купил ей серьги с бриллиантами (мелкие, изящные, она такие любила). Она поблагодарила, надела и забыла.
Он чувствовал себя беспомощным. Впервые в жизни.
В сорок четыре года, владея империей, управляя тысячами людей, он не знал, как достучаться до девятнадцатилетней девушки.
«Что я делаю не так?» – спрашивал он себя ночами, когда она поворачивалась к нему спиной и делала вид, что спит.
Ответа не было.
На четвёртый день он не выдержал.
Они сидели в гостиной. Саша листала телефон, он смотрел на неё. Потом встал, подошёл, вынул телефон из её рук и поставил на стол.
– Хватит, – сказал он.
Она подняла глаза. В них – удивление и страх.
– Хватит чего? – спросила она.
– Хватит избегать меня. Я хочу знать, что происходит. Сейчас.
– Я же сказала – ничего.
– Ты врёшь, – он сел напротив, на низкий пуф, чтобы их глаза были на одном уровне. – И ты врёшь плохо. Я знаю тебя, Саша. Я знаю, когда ты счастлива, а когда – нет. Сейчас – нет. И я хочу знать почему. Я имею право.
Она сжала кулаки. В её глазах заплясали огоньки – те самые, которые он любил. Дерзость. Упрямство. Жизнь.
– Право? – переспросила она. – Какое у тебя право?
– Такое же, как у тебя – спрашивать меня о чём угодно. Мы вместе. Или нет?
Она замолчала. Потом её плечи дрогнули, и она опустила голову.
– Ко мне приходила твоя бывшая жена, – сказала она тихо. – Светлана.
Внутри у Максима всё оборвалось.
– Когда? – спросил он, чувствуя, как холод разливается по венам.
– Четыре дня назад. Ты был на переговорах. Она сказала, что ты – чудовище. Что ты уничтожишь меня. Что я должна уйти, пока не поздно.
Он закрыл глаза. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
– Почему ты не сказала мне сразу? – спросил он, открывая глаза.
– Потому что испугалась, – она подняла на него взгляд – и в нём слёзы. Не пролитые, застывшие на ресницах. – А вдруг она права? Вдруг ты и правда… сломаешь меня?
– Саша…
– Я видела, какой ты с Кириллом. Я знаю, на что ты способен. Ты жестокий, Максим. Ты ломаешь людей. Ты сам мне это говорил.
– Я никогда не подниму на тебя руку, – сказал он, чувствуя, как голос предательски дрожит. – Никогда.
– Не в этом дело, – она всхлипнула. – Можно сломать и без рук.
Он смотрел на неё – маленькую, испуганную, такую хрупкую – и понимал, что каждое её слово – правда. Он был жестоким. Он ломал людей. Он не умел любить мягко, бережно, не обжигая.
Но он хотел научиться. Чёрт возьми, он хотел.
– Что мне сделать, – спросил он, – чтобы ты перестала бояться?
Она смотрела на него долго. Потом протянула руку и коснулась его щеки.
– Не знаю, – сказала она. – Просто… будь собой. Только без монстра. Хорошо?
Он накрыл её ладонь своей.
– Постараюсь, – сказал он.
И поцеловал её – первый раз за последние дни.
Солёный вкус её слёз. Дрожащие губы. И тихий шепот:
– Не уходи.
– Я рядом, – ответил он. – Всегда.
* * *
Они проговорили всю ночь.
Он рассказал ей о Светлане – не ту парадную версию, которую рассказывал партнёрам, а настоящую. Как они встретились – ей было двадцать, ему двадцать пять, она была дочерью его партнёра, красивая, холодная, расчётливая. Как она родила Кирилла – не потому, что хотела ребёнка, а потому, что «так надо». Как они ненавидели друг друга последние десять лет брака. Как она пыталась отравить его – в прямом смысле. Положила что-то в виски. Он выжил, но с тех пор не доверял никому.
– Кроме тебя, – сказал он. – Почему-то – кроме тебя.
Она слушала, не перебивая. Держала его за руку и гладила большим пальцем его шрамы, его татуировки, его сухую, шершавую кожу.
– Светлана хочет тебя уничтожить, – сказал он. – Не потому, что я – чудовище. А потому, что она – чудовище. Она не может вынести, что кто-то счастлив без неё. Особенно я.
– Она тебя всё ещё любит? – спросила Саша.
– Нет, – он покачал головой. – Она хочет владеть. Любовь тут ни при чём.
Саша помолчала. Потом спросила:
– А ты её?
– Я её никогда не любил, – ответил Максим. – Я думал, это нормально – не любить. Думал, что все браки такие. А потом я встретил тебя. И понял, что всё это время просто ждал.
– На набережной? – улыбнулась она сквозь слёзы.
– На набережной, – подтвердил он. – Когда ты помахала мне рукой. Я тогда подумал: или я сошёл с ума, или это – судьба.
– А теперь?
– Теперь я точно сошёл с ума, – он поцеловал её в лоб. – Но судьба – никуда не делась.
Она засмеялась – первый раз за эту неделю. Настоящим, звонким смехом, от которого у него потеплело внутри.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– Я тебя больше, – ответил он.
– Спорим?
– Дурацкий спор. Я всё равно выиграю.
– Посмотрим.
* * *
На следующее утро Максим позвонил бывшей жене.
– Ты приходила в мой дом, – сказал он без приветствия. – Разговаривала с Сашей. Зачем?
Светлана молчала несколько секунд. Потом её голос – холодный, спокойный – зазвучал в динамике:
– Я хочу, чтобы ты страдал, Максим. Так же, как страдал я с тобой.
– Ты никогда не страдала. Ты манипулировала, врала, пыталась меня убить.
– Я дала тебе сына, – голос Светланы чуть дрогнул. – А ты забрал у меня всё.
– Ты сама всё забрала, – ответил Максим. – И запомни. Если ты ещё раз приблизишься к Саше – я уничтожу тебя. Не твой бизнес, не твою репутацию. Тебя. Лично. Ты меня знаешь – я не блефую.
Молчание. Долгое, тяжёлое.
– Неужели она того стоит? – наконец спросила Светлана.
– Она стоит большего, чем ты можешь себе представить, – ответил Максим. – Не трогай её.
Он сбросил звонок.
Саша стояла в дверях, прислонившись к косяку.
– Это было жестоко, – сказала она.
– Я же чудовище, – усмехнулся он. – Ты сама говорила.
– Я передумала, – она подошла, обняла его за пояс. – Ты не чудовище. Ты просто… большой, страшный и очень любишь меня.
– И это прозвучало как комплимент, – он накрыл её руки своими.
– Так и было, – она поцеловала его в спину, между лопаток. – Завтра я возвращаюсь в университет. Настоящий. С парами и лекциями. Ты не против?
– Я за, – сказал он. – Только охрана будет с тобой.
– Договорились, – ответила она.
И впервые за много дней Максим почувствовал, что земля снова твёрдая под ногами.
* * *
Жизнь вошла в колею.
Саша ездила на учёбу – с водителем и охраной, что вызывало кривые усмешки однокурсников, но ей было плевать. Она училась хорошо, готовилась к сессии, иногда оставалась в библиотеке допоздна. Максим звонил каждый час – не потому, что не доверял, а потому, что скучал.
– Ты как ребёнок, – смеялась она в трубку.
– Я как мужчина, который боится тебя потерять, – отвечал он.
По вечерам они ужинали вдвоём – прислугу отпускали пораньше. Саша учила Максима готовить нормальную еду, а не те ресторанные изыски, к которым он привык. Он учил её разбираться в вине, в бизнесе, в людях.
– Ты слишком доверчивая, – говорил он.
– Ты слишком подозрительный, – отвечала она.
– Мы дополняем друг друга.
Иногда они ссорились. Из-за мелочей: она хотела смотреть романтическую комедию, он – новости. Она ставила громкую музыку, он просил сделать тише. Она злилась, он уходил в кабинет, потом возвращался с букетом, и они мирились.
– Никогда никому не покупал цветы, – признался он однажды.
– Светлане? – удивилась Саша.
– Светлане – бриллианты. Цветы – только тебе.
Она хотела сказать, что бриллианты лучше, но промолчала. Потому что поняла: для него цветы – это что-то живое, нежное, хрупкое. Как она. Как то, что он боялся раздавить своими грубыми ладонями.
В декабре пошёл первый снег.
Саша стояла у окна, пила горячий шоколад и смотрела, как белые хлопья падают на чёрные ветви деревьев. Максим подошёл сзади, обнял, положил подбородок на её макушку.
– Красиво, – сказала она.
– Ты красивее, – ответил он.
– Ты становишься сентиментальным к старости, – поддела она.
– Это называется «любовь», – сказал он. – Советую попробовать. Это приятно.
Она повернулась в его объятиях, обхватила за шею.
– Уже пробую, – ответила она. – Мне нравится.
Он поцеловал её. Долго, медленно, как будто у них впереди вечность.
За окном падал снег. В доме было тепло.
И Саша почти поверила, что так будет всегда.
Глава 10
Декабрь выдался снежным и тихим.
Москва утонула в белом пуху – рекламные щиты, крыши машин, ветки деревьев – всё было покрыто инеем, мерцающим в свете уличных фонарей. Саша любила это время года. В детстве – потому что снег означал каникулы и тишину в доме (отчим меньше пил, когда холодно). Теперь – потому что они с Максимом каждый вечер зажигали камин, пили глинтвейн и смотрели на падающие хлопья через панорамное окно.
Она никогда не думала, что может быть так спокойно.
Кирилл изредка звонил из клиники – Максим разговаривал с ним коротко, сухо, по делу. Светлана больше не появлялась – то ли испугалась угроз, то ли затаилась, выжидая удобного момента. Лера, подруга Саши, иногда задавала вопросы: «Ты куда пропадаешь? Почему за тобой всё время приезжает чёрная машина?» Саша отмахивалась. Врала про дальнего родственника, который помогает с жильём. Лера не верила, но не лезла.
Всё было почти идеально.
Почти, потому что по ночам Саша просыпалась от страха. Ей снился Кирилл – но другой: не злой, не пьяный, а трезвый, ясный и пугающе спокойный. Он сидел напротив неё и улыбался. «Думаешь, он тебя не бросит?» – спрашивал во сне. «Посмотри на себя. Ты – никто. А он – власть. Зачем ты ему?»
Она просыпалась в холодном поту, но ничего не рассказывала Максиму. Зачем тревожить? У него и так забот хватало.
* * *
В середине декабря Максим сказал:
– Через неделю у партнёра новогодний бал. В «Метрополе». Я должен быть. Поедешь со мной?
Саша поперхнулась чаем.
– Со мной? – переспросила она. – В смысле – как твоя… кто?
– Моя женщина, – ответил он без колебаний. – Моя девушка. Моя – кто хочешь, так и назови.
– Ты с ума сошёл? – она поставила кружку на стол. – Там же все знают тебя, твою бывшую жену, твоего сына. Если я появлюсь с тобой…
– Что? – он подался вперёд. – Что случится? Люди пошепчутся и забудут. А я устал прятаться. Ты – не моя тайна. Ты – моя жизнь. Я хочу, чтобы все знали.
Она смотрела на него – большого, сильного, решительного – и чувствовала, как страх борется с желанием. Желанием выйти из тени. Перестать быть «той девушкой, которую прячут». Стать просто – его.
– А если Светлана будет там? – спросила она.
– Будет, – ответил Максим. – Её пригласили как партнёра по прошлому бизнесу. Но она тебя не тронет. Я рядом.
– Ты не сможет быть рядом каждую секунду.
– Смогу, – он взял её за руку. – Я всегда там, где ты.
Она выдохнула:
– Какое платье?
Он улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё подкашивались колени.
– Красное, – сказал он. – Ты в красном – огонь.
И она согласилась.
* * *
Они поехали выбирать наряд в частный бутик на Кузнецком мосту – туда, где нет ценников, а консультанты помнят тебя по имени после первого визита.
Саша чувствовала себя чужой среди этих шелка, кружев и бриллиантов. Девушка в скромном свитере и джинсах, с синяком под глазом (почти прошёл, но всё ещё заметным, если присмотреться), – она не вписывалась в этот мир хрустальных люстр и запаха дорогих духов.
Максим сидел в кожаном кресле, листал телефон, время от времени поднимал глаза и говорил:
– Это не то. Бери длинное.
– В длинном я буду похожа на пенсионерку, – возражала Саша.
– На королеву, – поправил он. – Ты – моя королева. Одевайся соответственно.
Она закатила глаза, но выбрала длинное. Тёмно-вишнёвое, почти чёрное, с открытой спиной и высокой горловиной. Шёлк струился по телу, как вода, – непривычно дорогая ткань, ласкающая кожу.
– Это то, – сказал Максим, когда она вышла из примерочной. – Берём.
– Ты даже цену не спросил.
– Зачем? Это подарок.
Она почувствовала укол совести. Дорогой укол.
– Максим, ты не должен…
– Должен, – он встал, подошёл, поправил вырез на её спине. – Хочу, чтобы ты чувствовала себя красивой. Потому что ты красивая. И это – не роскошь, это необходимость.
Она промолчала.
В зеркале отражалась девушка, которую она не узнавала. Взрослая, загадочная, опасная. Девушка, которая могла стоять рядом с таким мужчиной, как Максим Витальевич, и не выглядеть смешно.
«Интересно, где была эта девушка, когда я жила в общаге и доедала доширак?» – подумала Саша.
Девушка в зеркале не ответила.
* * *
Ночь перед балом он почти не спал.
Не потому, что боялся. Он вообще перестал бояться лет в тридцать, когда понял, что страх – плохой советчик. Он волновался. Как мальчишка перед первым свиданием.
Завтра он впервые выведет Сашу в свет. Впервые официально представит её как свою женщину. Перед партнёрами, перед конкурентами, перед Светланой, наконец. Перед всеми, кто будет судить, шептаться, строить догадки.
Ему было плевать, что скажут другие. Но не плевать, что скажет она. Что подумает, когда увидит, сколько у него врагов. Когда поймёт, что такое жизнь рядом с ним.
«Ты чудовище», – вспомнил он её слова.
Может быть, она была права.
Но он сделает всё, чтобы она не пожалела.
Он повернулся на кровати, посмотрел на Сашу – она спала на его плече, тихо посапывая, разметав волосы по подушке. Такая маленькая, хрупкая, беззащитная. И такая сильная.
– Никому тебя не отдам, – прошептал он и поцеловал её в макушку.
Она улыбнулась во сне.
* * *
«Метрополь» сиял огнями.
Саша смотрела на здание из машины и чувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. Колонны, витражи, швейцары в ливреях – всё это было из другого мира. Мира, в который она не собиралась входить.
– Дыши, – сказал Максим, беря её за руку. – Я рядом.
– А если я упаду на каблуках?
– Я подхвачу.
– А если у меня испортится макияж?
– Ты прекрасна без макияжа.
– А если…
– Саша, – он повернулся к ней, взял за подбородок, заглянул в глаза. – Ты – самая красивая женщина в этом зале. Ты – моя. И никто, слышишь, никто не посмеет тебя обидеть. Я не позволю.
Она выдохнула.
– Хорошо. Я готова.
Дверь открылась.
Максим вышел первым, протянул руку. Саша ступила на ковровую дорожку, и мир перестал существовать.
Вспышки камер. Шёпот. Десятки взглядов – любопытных, осуждающих, завистливых. Она чувствовала их кожей, но смотрела только на него. На его спину. На его широкие плечи в чёрном смокинге. На его руку, которая крепко держала её ладонь.
Они вошли в зал.
Люстра, музыка, шампанское в тонких бокалах. Красивые люди, дорогие украшения, притворные улыбки. Саша вдруг поняла, что этот мир не страшный. Он – фальшивый. Как ёлочная игрушка: красивая снаружи, пустая внутри.
– Максим Витальевич! – к ним подошёл высокий седой мужчина. – А это…
– Моя спутница, – сказал Максим ледяным тоном, не давая договорить. – Александра.
Седой мужчина чуть сощурился, но быстро взял себя в руки.
– Очень приятно, – сказал он, целуя Саше руку. – Вы прекрасны.
– Спасибо, – ответила она с улыбкой, которую отрепетировала перед зеркалом.
Таких рукопожатий, таких «очень приятно», таких притворных улыбок было больше десяти. Саша перестала считать после пятого. Она вежливо кивала, улыбалась, говорила «спасибо» и чувствовала, как устаёт от фальши.
– Долго ещё? – прошептала она Максиму, когда они отошли к окну.
– Терпи, – ответил он. – Ещё час.
– Я не могу столько притворяться.
– А ты не притворяйся, – сказал он, глядя на неё сверху вниз. – Будь собой. Пусть видят, какая ты есть.
– А какая я?
– Живая, – ответил он. – Настоящая. Они таких не встречали.
* * *
Она появилась в половине одиннадцатого.
Высокая, худая, в чёрном платье с открытыми плечами и бриллиантами на шее – мелкими, но явно настоящими. Светлана вошла в зал так, будто он принадлежал ей. И несколько секунд – действительно принадлежал.
Люди расступались, шептались, провожали взглядами. Максим напрягся – Саша почувствовала это по его руке, которая сжала её талию чуть сильнее.
– Не бойся, – сказал он.
– Я и не боюсь, – ответила она.
Светлана заметила их сразу. На её лице не дрогнул ни один мускул – только глаза стали чуть уже, как у кошки перед прыжком.
Она подошла не спеша, держа бокал с шампанским, как скипетр.
– Максим, – кивнула она.
– Света, – ответил он.
– Александра, – Светлана перевела взгляд на Сашу, и в нём не было ни капли тепла. – А вы сегодня – просто писаная красавица.
– Спасибо, – ответила Саша, выдерживая взгляд.
– Платье дорогое, – Светлана сделала глоток шампанского. – Это Максим оплатил?
– Это подарок, – ответил Максим вместо Саши.
– Подарок, – повторила Светлана, и в этом слове прозвучало столько яда, что можно было травить тараканов. – Ну-ну.
Она перевела взгляд на Сашу.
– Вы знаете, Александр, мой сын очень страдает. Он любил вас. По-настоящему.
– Он пытался меня изнасиловать, – сказала Саша тихо, но так, чтобы Светлана услышала.
– Он был не в себе, – отмахнулась Светлана. – Наркотики, молодость, гормоны. А вы воспользовались его слабостью и увели его отца.
– Света, – голос Максима стал ледяным. – Ещё одно слово – и ты покинешь бал.
– Что, правда глаза режет? – усмехнулась Светлана. – Ты всегда не любил правду.
Она повернулась к Саше:
– Берегите себя, Александра. Такие мужчины, как Максим, быстро устают от игрушек.
Она развернулась и ушла, покачивая бёдрами.
Саша стояла, не дыша. Внутри всё горело – от стыда, от злости, от унижения. Она чувствовала, как взгляды других гостей впиваются в спину, как шёпот становится громче, как воздух – гуще и тяжелее.
– Выйдем? – спросил Максим.
Она кивнула.
Он вывел её в коридор, к высокому окну. Москва внизу – снежная, огненная, бесконечная.
– Не обращай внимания, – сказал он.
– Она права, – прошептала Саша. – Я – игрушка.
– Нет.
– Я – девушка, которую ты прятал от всех. А теперь вышел в свет, как выгуливают дорогую вещь.
– Саша, посмотри на меня.
Она подняла глаза. Его лицо – жёсткое, напряжённое – вдруг стало мягче.
– Ты – не игрушка. Ты – женщина, которую я люблю. И я не прятал тебя. Я защищал. От Кирилла. От Светланы. От всех, кто мог тебе навредить. Но я больше не буду. Ты хочешь быть на виду? Пожалуйста. Хочешь уехать – уезжай. Но знай: я не отпущу тебя. Никуда. Никогда.
Она смотрела на него. На этого большого, опасного, невыносимого мужчину. Который только что сказал ей – на виду у всего бомонда – что не отпустит её никогда.
– Ты сводишь меня с ума, – сказала она.
– Взаимно, – ответил он и поцеловал её.
Прямо в коридоре «Метрополя». Под взглядами прохожих, под вспышками камер папарацци.
Саша закрыла глаза и подумала:
«Пусть смотрят. Пусть знают. Я – его. И он – мой».
* * *
Они уехали в полночь.
В машине Саша скинула туфли, откинулась на сиденье и закрыла глаза. Голова гудела от шампанского, от музыки, от сотен лиц, которые она запомнила – и тут же забыла.
– Устала? – спросил Максим.
– Очень, – ответила она.
– Я тоже, – он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал пальцы. – Но это того стоило.
– Чего?
– Теперь все знают, что ты – моя.
Она открыла глаза, посмотрела на него.
– А ты – мой?
– Твой, – ответил он. – Весь. Без остатка.
Она улыбнулась и придвинулась ближе, положила голову ему на плечо.
За окном летел снег. Москва провожала их огнями.
И Саша подумала, что, возможно, это и есть счастье. Не бриллианты, не платья, не балы. А просто – быть рядом. Дышать одним воздухом. Знать, что завтра он проснётся рядом, обнимет и спросит, какие у неё планы.
И ответить: «Ты».
