Текст книги "Одна в двух мирах (СИ)"

Автор книги: Ирина Ваганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Что звучит согласно.

Твое имя – Юлла.

Юлла, ты прекрасна!

Он поклонился и отложил лист в знак того, что декламация закончена. Теперь зрители хлопали активнее. Ветровой оставалось сожалеть только о том, что шести строф в сочинении Ватса не набралось, о чем и сообщила ей пунктуальная Шелда.

Аплодисменты стихли, распорядитель объявил следующее имя:

– Берт Каук!

Его сын схватился за свои записи. Лицо его побагровело, лоб блестел от пота, рыжие волосы на висках слиплись. Однако голос звучал бодро. Итог собственного творческого эксперимента Берту нравился:

* * *

Я готов гордиться вечно

Тем, что знал тебя всегда.

Были радостны, беспечны

Наши детские года.

Юлла, милая подруга,

Ты красива и умна.

Не страшны метель и вьюга,

Если на небе луна!

Ясною тебя зарею

Называют неспроста.

Вместе с Нимфой Грозовою

Славят все тебя уста.

– Шесть! – Лита выразительно посмотрела на Шелду, та кивнула.

Распорядитель с победным видом взглянул на Юльку и, обращаясь к залу, объявил:

– Арык Додж!

Болотный княжич зачем-то вышел из-за трибуны. Одет он был, как и вчера, в расклешенные брюки, просторную рубаху и долгополый с разрезами по бокам шазюбль. Изредка поглядывая в записи, обращался исключительно к Ясной заре:

* * *

Благоуханье болотной травы

И бархат глубокого ила,

Великолепная Юлла,

Превзошли в моем сердце Вы.

Увидеть стремился душою

Улыбку Ясной зари,

Умоляю: в глаза посмотри!

Моею ты станешь росою.

Я не усомнюсь ни на миг:

Ты полюбишь болот просторы,

Что ласкают спокойствием взоры

Тех, кто их глубину постиг.

Сумею и я полюбить

Росистых лугов безмятежность,

Подарить своей Утренней нежность,

И сына, и дочь подарить.

Арык вернулся за тумбу. В полной тишине прозвучал неожиданно звонкий голос Литы:

– Восхитительно!

Грянули аплодисменты. Юлька с благодарностью кивнула фрейлине. Ей понравились стихи княжича, хотя немного смутили.

Распорядитель поднял руку, привлекая внимание. Хлопки не сразу, но стихли.

– Приглашаю Уэлера Хорха!

Претендент, за которого больше других переживала Ветрова, отрицательно покрутил склоненной головой. Каук подбежал к его трибуне и попытался вытянуть из пальцев юноши бумагу:

– Ну вот же! Тут четыре строфы.

Уэлер дернул лист на себя и с оглушительным треском порвал. Распорядитель прислушался к сказанным шепотом словам и обернулся к правительнице:

– Хорх отказывается от участия в этом испытании.

– Его воля, – холодно ответила Райда. В ее тоне Юля услышала: нам же проще.

– Зергэ Апол! – не слишком громогласно объявил последнего участника Каук-старший.

Тот без паузы начал декламировать уверенно и с выражением, почти не заглядывая в записи:

* * *

Светла ты, как месяц небесный,

Звонка, словно юности глас.

Прославлю негромкою песней

Любимых сияние глаз.

Пусть трель соловья на рассвете

Не смеет тебя перебить.

Молю об одном лишь ответе:

Сумеешь меня полюбить?

О Ясной заре я мечтаю,

О ней лишь все мысли мои.

Как солнечным, ласковым маем

Щебечут в душе соловьи.

Найдется ли в трепетном сердце

Твоем для меня уголок?

Скажи мне:

– Мой преданный герцог,

приди!

И я тут же – у ног

У ног моей дивной любимой,

Рожденной в Росистых лугах.

Я грежу о чувствах взаимных.

Судьба моя в этих руках!

Читая оду, Зергэ вышел из-за тумбы и двигался к Юле. На последнем четверостишье опустился на одно колено и, говоря: «Судьба моя в этих руках», тронул ее, сплетенные в замок пальцы.

Зрители захлопали так дружно и громко, что Ветрова вздрогнула.

– Браво!

– Чудесно!

– Победа!

Кричали все. Юля не шевелилась, лишь одна мысль тревожила ее: никто и никогда в настоящей жизни не посвятит ей таких строк.

– Благодарю, Зергэ, – с приторной улыбкой сказала Райда и встала.

Все тут же повскакали со своих мест, Апол вернулся к трибуне. Распорядитель объявил:

– Ясная заря и Лучистая радость удаляются для совещания.

Мать неспешно направилась к двери за троном, но Юля крикнула ей в спину:

– Мне совещаться незачем! Решение принято.

Сквозь взволнованный шепот, похожий на морской прибой, шевелящий мелкую гальку, пробился голос Каука:

– Но традиция требует согласовать…

– Мне известно мнение ее лучистости, – со вздохом сказала Ветрова. – Оно совпадает с моим. Победил Апол. Один балл Уэлеру, два Берту, три – Ватсу, четыре – Арыку.

Выпалив длинную фразу на одном дыхании, Юля бросилась к выходу из зала. Успела услышать, как распорядитель зачитывает суммарный результат двух испытаний. Десять очков получил Зергэ, семь заработал поисковик, шесть у болотного княжича, четыре у Хорха Уэлера и три у Берта. Результат отбора предрешен. Райда не сомневалась, что победа в завтрашнем турнире достанется Аполу, а он и так ушел в отрыв. Фрейлины намекали, что «фруктовый мальчик» хорошо обучен, а стойкости ему не занимать, вряд ли он не воспользуется пыльцой цветка силы.

– Бежать! Валить! Улепетывать! – твердила в такт убыстряющимся шагам Ветрова.

Нужно было срочно разыскать шамана. Но где? Она не запомнила дороги, а спросить… у кого бы спросить? Архивариус. Он все знает. Юля огляделась, пытаясь разобраться в хитросплетениях коридоров и, немного поплутав, вышла в знакомое по росписям место. Лучезарные лучники осыпали солнечными стрелами бегущих болотных воинов. Точно! Здесь они с Элихом разговаривали после посещения архива. Забежала за поворот и чуть не столкнулась с Паулом Паулоном. Архивариус шел кратчайшим путем и удивился, обнаружив у своих дверей взволнованную Юллу.

– Дедушка Лу! – бросилась та к нему. – Мне срочно нужен шаман. Где его найти?

Улыбка слетела с губ старика. Он приложил палец к губам:

– Проходи!

Заперев дверь на ключ, архивариус взял девушку под локоток и провел ее между стеллажами в альков, отгороженный тяжелой занавеской.

– Здесь нас никто не подслушает, – объяснил таинственность своего поведения Паулон.

Вместо кровати углубление в стене занимала грубо сколоченная лавка. На ней лежала стопка книг. Угловая полка служила чем-то вроде божницы. Там стояла писаная маслом икона с образом полупрозрачной женщины, перед ней теплилась лампада. Юля уселась на лавку и, сцепив пальцы, прижала руки к груди в умоляющем жесте:

– Пожалуйста, дедушка Лу, помогите мне найти шамана. Он один способен мне помочь.

– Какого шамана ты хочешь разыскать, деточка?

Имени Ветрова не помнила, поэтому принялась описывать старца, призвавшего ее в тело принцессы. Архивариус догадался, о ком идет речь и с каждым словом девушки хмурился все больше. Когда Юля замолчала, в глазах ее блестели слезинки. Паулон недовольно покачал головой:

– Дюгора изгнал из Росистых лугов твой отец. Пользуясь долгим отсутствием правителя, шаман вернулся, но не практиковал, насколько мне известно. С чего ты взяла, что он поможет? И откуда вообще узнала о его существовании?

– После отравления мать повезла меня к нему.

– Вот оно что! – Архивариус присел рядом с Юлей и скрестил руки на груди, покачиваясь взад и вперед: – Ай-яй-яй, Райда. Ай-яй-яй. – Он повернулся к девушке, всматриваясь ей в лицо:

– Тебе стало хуже? Опять теряешь память? В чем ты ищешь помощи у Дюгора?

Рассказывать о переселенной из другого мира душе Юлька поостереглась, поэтому подтвердила опасения Паулона:

– Да. Мне очень плохо. Особенно после сегодняшнего испытания.

– Хм. А мне показалось, что тебе нравятся стихи.

– Стихи конечно. Да. Но я не хочу, чтобы победил Зергэ. А он оказался сильнее других. Почему нельзя отменить этот злосчастный отбор!

– Вот теперь узнаю Ясную зарю! – улыбнулся архивариус. – Детка, мы столько разговаривали о твоей судьбе. Удивительно, что ты не помнишь.

– Не помню, – буркнула Юля, – и не хочу ничего слышать. Трон! Страна! Почему меня это должно волновать. Где отец? Его дело править, а не разгуливать по миру, взвалив все проблемы на женщин.

– О-о-о-о, – отстранился Паулон, – как ты заговорила. – Тон у него был строгий. – Замуж идти надо. Ты единственная наследница. Капризничать бесполезно. Да ты уже и не ребенок, чтобы топать ножкой.

– Но этот противный Зергэ!

– Он не показался мне противным, – рассмеялся архивариус. – Правда, я не знаком с этим молодым человеком. Младший Апол не так давно поселился во дворце и никогда не заходил сюда. Вчера впервые, но зато просидел весь вечер.

Эти слова так поразили Ветрову, что она схватила Паулона за рукав, спрашивая, какие книги читал накануне Зергэ, и нисколько не удивилась тому, что интересовала парня теория стихосложения. Пролистав принесенную архивариусом книгу, она без труда наткнулась на примеры хвалебных од. Вот из чего скомпилировал «женишок» свою проникновенную песню!

– Теперь видите, дедушка Лу, как нечестно действует первый претендент.

Паулон сокрушенно покачал головой:

– А я и не предполагал, что парень использует чужие строки.

– Бессовестный плагиат! Надо вывести его на чистую воду!

– Не спеши, детка. Не стоит так опрометчиво портить отношения с будущим мужем.

– Но ведь он шельмовал! Узнал о задании заранее, подготовился!

– Так и есть. А теперь подумай, сам он мог это провернуть?

– Правительница ему помогала! – прошептала Юля.

– Вот именно. С кем ты собираешься бороться? Райда убедит кого угодно. Это ее сильная сторона. А ты? Как будешь выглядеть перед женихом и его могущественной родней?

Ветрова много бы дала, чтобы доказать свою правоту архивариусу, правительнице и всем остальным, но видела, что Паулон реально за нее переживает, и успокоилась. Она не собирается оставаться здесь еще на год. День-два максимум. Значит, и спорить не из-за чего. Главное – найти шамана. К сожалению, помочь ей в этом дедушка Лу не смог. Они перерыли все записи, касавшиеся Дюгора, но сведения о его месте жительства кто-то старательно вымарал. Огорченная Ветрова покинула архив. Делать нечего, придется обращаться к Элиху. Секретарь сопровождал Райду к шаману, дорогу знает. Одно ее смущало: после знакомства в своем мире с Ильей, она подсознательно изменила отношение и к Элиху. Если раньше она готова была подшучивать над влюбленным в Юллу секретарем, теперь чувствовала в его обществе неловкость и старалась избегать.

Во время обеда Юля попросила Тутти пригласить Элиха для разговора, служанка упорхнула и уже через пять минут привела парня.

– Поешь со мной? – Ветрова старалась говорить непринужденно.

Элих сел за стол и стал отламывать дольки мандарина, раскладывая их по тарелке замысловатым узором. Юля отослала служанок и принялась расспрашивать о шамане.

– Ты не сможешь попасть туда, – качал головой парень. – Лучистая радость произносила тайные слова, я их не слышал.

– Скажи: куда. А там разберемся, – настаивала Ветрова.

– Завидная пустошь. Так называется это место. Но, приехав туда, ты ничего не увидишь. Не стоит и пробовать. – Он помолчал, угрюмо глядя в тарелку, и спросил: – Зачем тебе шаман? Он, скорее, навредит, чем поможет.

Юлька подумала, что Элих прав, Дюгор уже навредил ей. Она поставила локти на стол и закрыла лицо ладонями. Элих, заметно волнуясь, стал расспрашивать, что с ней.

– А ты не догадываешься? – с вызовом спросила девушка, убирая руки. – Думаешь, мне хочется идти за Апола? Он – лгун, притворщик и вообще! Я больше чем уверена, что отравленное яблоко Диин подбросила именно эта семейка!

– Я тоже об этом думал, – с горечью в голосе согласился Элих, – но Зергэ победит в отборе. Это не изменить. Тебе нужно примириться с этим как-то…

– Что? – вскочила Ветрова. – Ты такое говоришь девушке, которая тебе нравится? Предлагаешь примириться с женихом-подлецом?

Она могла бы наговорить еще кучу неприятных слов, но остановилась, заметив, как изменился Элих. Он растерянно хлопал глазами, тоже поднимаясь из-за стола:

– Ты знаешь?

– Я, по-твоему, слепая?

– Юлла, я даже сам себе не смею в этом признаться, – шептал парень, качая головой.

– Я бы за тебя пошла с удовольствием, – зло сообщила Юля, – а ты меня этому Зергэ уступаешь.

– Было бы счастьем назвать тебя невестой, – вздохнул Элих, – но ты – дочь правителя, а я не владею магией.

– Совсем?

Элих кивнул:

– Редко, но случается, что ребенок не унаследует, ни дар отца, ни дар матери. Особенно, если они слабы. Так случилось со мной.

– Какой магией владеют твои родители?

– Мать всегда чувствует ложь, – парень усмехнулся, – не слишком удобное для семейной жизни качество. Отец предвидит, что вскоре случится.

– Он ясновидящий? – удивилась Юля, но Элих покачал головой.

– Я же говорю, дар у него слабый. Мало проку в том, когда знаешь: будет вечером дождь или подморозит, привезут торговцы на ярмарку пиво или ограничатся вином. Но я не владею даже таким убогим умением. Поэтому служу во дворце. Наследство родителей получит младший брат. Парень приблизился к Юльке и посмотрел ей в глаза: – Никудышный я жених для Ясной зари.

Она тоже шагнула навстречу, обвила руками его талию и уткнулась в грудь. Плечи девушки задрожали, голос срывался на всхлипывания:

– Илюшечка! Сделай что-нибудь! Пожалуйста! Видеть не могу больше этого Апола!

Он тоже обнял ее, поцеловал в висок и прошептал на ухо:

– Ничего не получится. Покои Зергэ охраняют лучше, чем твои и правительницы. Он нигде не появляется без сопровождения.

Ветрова вздохнула, высвободилась и села за стол.

– Иди, Элих, я все поняла.

За секретарем Лучистой радости закрылась дверь, Ветрова схватила салфетницу и швырнула ему в след. Злость закипала в груди, вырвавшись наружу криком:

– Отпустите меня! Хочу домой! – Юля уронила голову на сложенные на столе руки и разрыдалась. Плечи сотрясались, волосы выпали из растрепавшейся прически беспорядочными локонами.

Никто не услышал, никто не пришел. После пяти минут безудержного плача девушка выпрямилась, осушила щеки выпавшей на стол салфеткой и поднялась с призывом к самой себе:

– Надо действовать!

На помощь обитателей дворца рассчитывать не приходилось, надо просить единственного, как она теперь поняла, друга – ее фитра. Сменила вычурное платье на кожаные штаны и длиннющий сюртук, поддев под него вязаный свитер, закрутила волосы в узел, закрепив найденными в прикроватной тумбочке шпильками, сунула в карман перчатки, обулась и пошла в «конюшню», как по привычке называли здесь постройку для фитров. В смежной комнате заметила Молли. Та испуганно метнулась за угол, вероятно надеясь, что госпожа ее не видит. Ветрова только усмехнулась: путь думают, что хотят, ноги ее здесь больше не будет! Приближаясь к нужному стойлу, чувствовала, как приходит умиротворение. Эмоции улеглись, охватило ощущение счастья. Хотелось раскрыть объятья и заключить в них любого, кто окажется рядом. Она безошибочно нашла невидимое существо прикосновением:

– Ангел, – прошептала, – можно я буду называть тебя Ангелом?

Потрескивание, напоминавшее смех, заставило и ее улыбнуться.

– Люди не дают нам кличек, – ответил фитр. – Они не умеют нас различать, поэтому считают недостойными имен.

– Сами они недостойны, – печально отозвалась Юля. – Вы – самое прекрасное, что может существовать на земле, и достойны не только имен, но и свободы. – Благодарное прикосновение к щеке, похожее на поцелуй, было ответом на ее слова. Девушка обратилась к фитру: – Хочу отпустить тебя. Мне, конечно, грустно расставаться, но возвращаться в свой мир, зная, что ты томишься в неволе, еще горше.

– Собираешься домой навсегда?

Юля кивнула и спросила:

– Поможешь найти шамана? Он живет в Завидной пустоши.

– Не сомневайся, помогу тебе во всем, о чем попросишь.

– Правда, там нужно какое-то слово, его произносила Райда, но никто не слышал. Может быть, мы как-то без этого проскочим? Попытаемся проскочить.

– Зачем же? Если она произносила пароль вслух, мы его узнаем. Подожди.

Ветрова отстранилась, чувствуя, как фитр легким сквознячком проскользнул мимо. Скрипнула, распахиваясь, калитка и вскоре из соседнего стойла послышались шорохи и стрекот. Юля вышла, ожидая Ангела, Тот вскоре тронул ее руку прохладным прикосновением:

– Положи мне на спину что-нибудь и садись.

– Что положить? – удивилась девушка.

– Обычно используют коврик. Можно поставить паланкин или обычную скамейку.

– Или метлу, – засмеялась Юля.

– Людям страшновато сидеть без видимой опоры, – в голосе фитра угадывалась улыбка.

Ветрова не боялась таких пустяков. Она нащупала подставленную спину и забралась на нее. Сидеть было мягко, словно ее окутывала пушистая перина.

– Ничего они не понимают! – заявила девушка. – Так куда лучше, чем в паланкине.

Сначала мимо промелькнули ограждения отсеков с фитрами, раскрылись тяжелые ворота, пробежали мимо брусчатка двора, стены дворца, окна, крыша… И вот Юля парит несомая Ангелом высоко над землей. Грудь распирало от восторга. Ни с чем несравнимые ощущения! Девушка и небо.

Теперь она даже рада была тому, что осталась без помощников. Пусть закомплексованные парни страдают от своих несовершенств, пусть не верят в себя, она сумеет справиться одна. С помощью Ангела, конечно. Дорогу она и узнавала, и не узнавала. В поездке от шамана во дворец карета двигалась низко, в окно ослабевшая путница видела немного. Теперь же можно было полюбоваться просторами Росистых лугов в полной мере. Клонящееся к горизонту солнце освещало сжатые нивы, перелески с росчерками темных стволов и голых ветвей, спокойные воды озер и рек, мокрые дороги с увязающими в грязи крестьянскими подводами. Но вот, резко потеплело, и горизонт словно преломился, ухнув вниз, взору небесной всадницы открылась желтоватая потрескавшаяся земля.

– Говори пароль, Юлла. Скорее, иначе нас выбросит отсюда, – застрекотало в голове.

– Дюгор, к тебе гости! – крикнула девушка и, вспомнив, что надо сказать эти слова три раза, повторила: – Дюгор, к тебе гости… Дюгор, к тебе гости.

В то же мгновение горизонт выровнялся, а вместо сухой пустоши путникам открылась деревянная усадьба с удобной площадкой для парковки фитров.

Ангел бережно поставил всадницу на землю. Ветрова не сразу привыкла к твердой почве под ногами, ее покачивало, как после катания на карусели.

– Спасибо! – она погладила фитра, тот прошелестел:

– Иди, Юлла. Я подожду здесь.

– Не нужно. Лети в Грозовые утесы. Я не вернусь во дворец.

На крыльце девушка оглянулась и обратила внимание на то, как убывает вода из подставленной под водосток бочки. Бедного Ангела мучила жажда, а она даже не догадалась напоить его перед полетом. Впредь надо будет проявлять заботу, а не… она оборвала себя: когда еще? Это последний полет. Она потребует, чтобы шаман закрыл для нее путь в этот мир! Решительно толкнув дверь, Юля вошла в дом и стала подниматься по лестнице. В прошлый раз Элих нес ее здесь на руках. Вопреки разочарованию после разговора с ним Ветрова вспомнила о парне с теплотой: как же приятно было находиться в надежных руках. Жаль, что он готов носить принцессу только с позволения ее матери, а переубедить ее лучистость не получится, та слишком уж надеется на Аполов и не рискнет отказать Зергэ в пользу бесталанного секретаря.

Навстречу никто не вышел. Юля наступала на очередную ступеньку и каждый раз вздрагивала, если та скрипела. Запахи высохших трав, развешанных в темноте под потолком, дурманили голову. Скудный свет из крохотного немытого оконца над входом позволял видеть лишь общие очертания предметов, остальное дорисовывало воображение. Дойдя до площадки с дверью, девушка остановилась, чтобы перевести дух. Покашляла. Постучала. Не дождавшись ответа, крикнула срывающимся голосом:

– Дюгор, к вам гости!

Тишина. Толкнула дверь, та не поддавалась. Налегла всем весом на потемневшие изъеденные временем доски. Сначала появилась щель, сквозь которую на лестницу упал яркий розовый луч, образовав изломанную ступенями дорожку. Лениво, словно преодолевая сопротивление воды, а не воздуха, дверь поползла вперед, увлекая Юлю за собой. Ослепительно яркий свет заставил щуриться, но источника девушка не нашла. Оглядевшись, заметила сидящего в позе Лотоса колдуна. Он парил в полуметре над полом в дальнем углу помещения. Глаза старика были закрыты.

Что делать? Ждать? А если он месяц так будет висеть?

– Дюгор! – позвала она.

– Сядь, – раздался низкий голос, – я скоро вернусь.

Ветрова ошарашено уставилась на шамана. Говорил, без сомнения, он, но лицо оставалось неподвижным, губы не шевелились. Ну и дела!

Поискав глазами подходящее сидение, Юля разочарованно вздохнула. Комната не была приспособлена для приемов. Шаткая табуретка около замусоренного крошками стола не внушала доверия, девушка опустилась на край лежанки. Тут она впервые очнулась, тут и исчезнет из этого мира. За стеной тикали часы, из приоткрытого окна тянуло сыростью, но в комнате было тепло, будто розовый свет неизвестной природы, согревал воздух. Юля разглядывала бревенчатые стены, низкий потолок, свои руки. Время тянулось, как советская очередь за дефицитом. Наконец раздалось старческое покряхтывание. Юля оглянулась и увидела шамана, стоявшего посреди комнаты.

– Какое дело привело тебя сюда? – забасил он нараспев.

Юля поднялась и, путаясь от волнения, заговорила:

– Прошу вас, Дюгор, отправьте меня домой и сделайте так, чтобы я не возвращалась. – Видя, что старик покачивает головой, а брови его сошлись на переносице, постаралась говорить убедительнее: – Мы оба знаем, что я попала сюда случайно. Вы уговаривали Юллу вернуться, а я всего лишь ее тезка. Почти. Так пусть она займет свое место. Освободите меня, пожалуйста.

– Видишь ли, мне запрещено колдовать, особенно с применением магии призыва души.

– Но ведь вы нарушили запрет тогда!

Шаман улыбнулся:

– Отказывать Райде очень сложно. Тем более что сначала она обратилась ко мне как к лекарю. Она надеялась, что после удаления яда из организма Юлла сама вернется. Однако…

– Меня не волнует, – Юля начинала раздражаться, – что и как вы делали, что собирались делать и вообще! Жить в двух мирах мне не по силам, и я вовсе не обязана разбираться с проблемами Райды, ее мужа и дочери!

– Тихо, девочка, – примирительно басил колдун, – криком делу не поможешь.

– Чем поможешь? – спокойнее спросила Ветрова.

Шаман уселся на колченогую табуретку, Юля опустилась на край широкой лавки. В тишине снова стали слышны ходики, за окном, постукивая ставнями, баловался ветер. После продолжительных размышлений, Дюгор заговорил. Он не мог отпустить Юлю просто так, даже если бы хотел. Освобождение Призванной зависело от того, кто мог ее заменить. В этом случае от Юллы. Захочет ли принцесса вернуться? Сомнительно. У нее была такая возможность каждый раз, когда Юля просыпалась в собственном мире. Раз до сих пор этим беглянка не воспользовалась, значит – не желает. Вероятность поймать кого-то еще ничтожно мала, да и проводить запретный обряд во второй раз колдун не решался: слухи наверняка поползут, а там и до суда дело дойдет.

– Пожалуйста, хотя бы попробуйте. Обещаю, что никто-никто не узнает!

– Ложись, – велел старик, – закрой глаза, дыши глубоко и ровно.

Ветрова выполнила просьбу. Как была – в сюртуке, штанах и ботинках – растянулась на жестком тюфяке и постаралась расслабить мышцы. Спустя минуту ее ноздри уловили ароматы благовоний. Шаман постукивал в бубен и завывал.

Юлька села и огляделась: родная комната, темно. Сквозь шторы пробивается свет от фонаря во дворе. Дома! Ура! Получилось! Захотелось петь. Мыча беспорядочный мотивчик, девушка потянулась за мобильным, взглянула на время. Четыре сорок пять. Раненько, однако. Потянулась со сладкой улыбкой и снова опустила голову на подушку. Повозилась, устраиваясь. Как же хорошо дома-то!

* * *

Юлла

Они хотят, чтобы я вернулась. Снова поступать так, как нужно другим? Стать бессловесным воплощением чужих желаний? Но мне хорошо здесь. Интересно наблюдать за незнакомкой, поселившейся в моем теле. Она такая необычная, смелая и находчивая. Она умеет сопротивляться магии матушки. Единственная из всех, кого я встречала. Лишь теперь я в полной мере поняла отца. Слишком тяжело жить с женщиной, готовой руководить каждым твоим шагом, особенно, когда она пользуется магией убеждения. Пусть твои поступки кажутся логичными и необходимыми, но они на поверку вовсе не твои, а ее. Для меня это оказалось утомительным, что же говорить о взрослом мужчине, правителе, владеющем фитрами, того, от кого зависит благополучие целого государства. Жаль, что я не умею отлучаться от тела. Полететь бы к отцу, взглянуть, как он живет. Теперь, благодаря подаренному Ватсом зеркалу я могу быть уверена, что с отцом все хорошо. И все же я скучаю. Колдун кричит. Тогда он тоже звал меня, и сопротивляться зову было сложно. Ах, если бы он не вмешался! Если бы отпустили меня тогда! Я бы отдыхала в обителях Праматери, забыв о предавшей меня подруге, о навязанном женихе, о деспотичной матери. Нехорошо так говорить? Быть может, Призванная права: Диин случайно отравила меня? Быть может, Зергэ Апол не так плох, а матушка печется о моем благе? Опять! Опять я поддаюсь убеждению. Надо учиться у Призванной, она всегда находит силы для борьбы, даже если это борьба безнадежна, даже если все вокруг считают ее поступки лишенными смысла. Она действует сама. Сама! Я тоже смогу. Молчи, Дюгор, ты не проведешь меня.

* * *

Юлька наслаждалась темнотой. Так же, как и раньше, ей ничего не снилась и, осознавая это, она радовалась избавлению от чужого мира. Будет ли она скучать? Не больше, чем по интересной книге, переворачивая последнюю страницу.

Спустя миг она опять услышала бормотание шамана и глухие удары в бубен.

– Бу-ум… Юлла… Бум-бу-у-ум… Юлла…

Нет! Нет! Не хочу! Сжимая до боли веки, Юля не шевелилась, забирая в грудь и медленно выпуская воздух. Ребра ходили как кузнечные меха. Пожалуйста! Нет!

После молчаливой паузы снова раздался бас Дюгора:

– Видно, не судьба.

– Юлла! – заорала Ветрова, вскакивая с постели и кружась по комнате. – Ты подлая! Подлая!

Она знала ругательства покрепче, но разочарование настолько ошеломило ее, что первое пришедшее на ум застряло надолго. Дюгор терпеливо пережидал ураган. Выбившись из сил, Ветрова оперлась на стол и свесила голову.

– Что же мне теперь, так и жить две жизни? – спросила она.

– Потерпи, – хрипло проговорил колдун, – может она еще одумается.

– А если нет?

– Тогда… – Дюгор вытянул из-за пазухи склянку, привязанную за горлышко к кожаному шнурку, и поставил перед Юлей: – станет невмоготу, выпей перед сном.

– Отрава? – ужаснулась Девушка.

– Что ты! Я не убийца.

– Кто тебя знает… – Юля отряхнула прилипшие к ладоням крошки и спрятала пузырек в карман. – Что за средство?

– Путаница. Трава такая. Останешься в одном мире, в другой дороги не найдешь.

– Вот и славно. Как бы мне теперь во дворец добраться? Фитра-то я отпустила.

– Не могла ты его отпустить, голубушка.

– Могла. Пусть возвращается на родину. Я так решила.

– Решила она, – хмыкнул старик. – Фитры приказа нимфы не нарушат, не в твоем праве его отменить.

– Да-а-а? – разочарованно протянула девушка. – А мне говорили, что они сбегают на границе.

– Там – да. А в Росистых лугах связаны высочайшим повелением. Вот доберешься со своим фитром до границы, там и отпускай. Только лошадь с собой захватить не забудь, а то обратно придется пешком топать.

– Не придется мне обратно топать, – пробурчала Юлька, направляясь к двери, а на пороге сказала громче: – Прощай, Дюгор, надеюсь, больше не свидимся.

– Кто знает, – услышала она, спускаясь по лестнице.

Возвращались в темноте. Юля, задрав голову, рассматривала нарождающиеся в густо-синем небе звезды, внизу уже ничего видно не было, окна домов редких деревень светили тускло, не выхватывая из темноты лишнего метра. Вспомнился любимый папин романс, когда-то они с мамой пели его под гитару. Юлька затянула:

Ночь светла, над рекой тихо светит луна,

И блестит серебром голубая волна.

Темный лес… Там в тиши изумрудных ветвей

Звонких песен своих не поет соловей.

Ангел «подпевал», щелчками отбивая ритм.

Показался сияющий обычными и магическими огнями дворец. Снижаясь, Ветрова заметила невообразимую суету и во дворе, и за оградой.

– Наделали мы с тобой шуму, – усмехнулась всадница, фитр опустился у заднего крыльца, девушка слезла и обняла своего Ангела: – Спокойной ночи!

Не реагируя на вопросы встречных слуг и вельмож, бестолково бегавших по коридорам, Юля поспешила в свои покои. Едва успела переодеться в ночную рубаху, как заявилась правительница. Вид у нее был непривычно взволнованным:

– Где ты пропадала?

– Каталась.

– У него была? Признайся! Мне доложили, что ты искала шамана.

Ветрова воззрилась на ее лучистость. Как никогда раньше она напоминала родную мать. Во время скандалов, устроенных из-за Юлькиных непредсказуемых поступков, та вела себя точно так же: металась по комнате, потрясала воздетыми руками. Даже любимая ее фразочка у Райды промелькнула: за что мне все это?

– Мам, – вырвалось у Юли, – ничего же не случилось!

– Зачем ты туда поехала? – не унималась Райда.

– Мы уговаривали Юллу вернуться.

Правительница застыла, замолчав на полуслове. Минуты две разглядывала Ветрову, потом подошла, обняла ее и спросила:

– Ты могла бы исчезнуть не попрощавшись?

Не найдя подходящих слов, Юлька призналась:

– Я очень устала.

– Понимаю, – Райда прижимала девушку к себе, согревая. – Потерпи, пожалуйста. Как только минует отбор, станет легче. Потом устроим праздник. Хочешь, расскажу, как я сама участвовала в отборе?

Они еще долго разговаривали. Правительница расспрашивала Юлю о том, как устроен ее родной мир, поведала и о своей жизни. После того, как ее лучистость ушла, Ветрова не могла уснуть. Думала о маме, об отце, о том, что никогда не беседовала с ними по душам так, как этим вечером с женщиной из чужого мира.

Сквозь сон Юля услышала посторонние, совсем не домашние звуки, уловила запах спирта и хлора. Глаз не открывала, прислушивалась, принюхивалась. Голоса чужие – низкий женский и сиплый мужской. Щелкнула собачка замка, один из собеседников вышел, дыхание второго слышалось совсем рядом.

Она еще в какой-то мир перенеслась? В третью параллельную реальность? Это уж слишком!

– Ты проснулась? – заговорила с ней женщина. – Открой глаза, Юля. Я вижу, что ты проснулась.

Лучше б не открывала! Первое, что увидела: сидящую рядом с кроватью женщину в медицинской форме. Бейджик на кармашке гласил: Ветрова Элеонора Давыдовна.

– Я в психбольнице? – села и беспокойно огляделась Юля. – Как я тут очутилась?

Ответа не последовало. Врачиха уткнулась в планшет, заполняя таблицу цифрами и сокращенными словами. Девушка не сомневалась, что папина жена только изображает занятость, а сама исподволь наблюдает. Она имела приятную наружность: не толстая, но и не худая. Волосы черные, наверняка крашеные. Цвет глаз Юлька не распознала из-за нависающих век, разрез был слишком узким.

– Не думала, что отцу нравятся брюнетки, – пошла в атаку девушка. Кивнув на стойку с аппаратурой, поинтересовалась: – Опыты на мне ставите?