Текст книги "Одна в двух мирах (СИ)"
Автор книги: Ирина Ваганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Хотя завершение дня с уверенностью можно было назвать хорошим, уснуть Юля не могла. Вертелась в постели, не находя удобного положения. Правильно ли она сделала, вступившись за Диин? Что если фрейлина действовала обдуманно?
Нет! Лучшая подруга не могла так поступить! Только не Дина! Но это не совсем Дина. Вот, и Юлла, по словам мамаши, не похожа на Юльку! Не только внешне, но и характером. Девушка села в кровати, зачем-то отодвинула балдахин и сквозь щель оглядела погруженную в сумрак спальню.
– Ты здесь? – прислушалась. В углу тихонько скреблась мышка. – Юлла!
Тишина. Странно было надеяться, что мертвая принцесса отзовется, но жужжащий голос звучал в Юлиной голове там, в воздухе. Если это была не она, то кто?
– Неважно, – решительно заявила Юлька. – Мать верит, что ты находишься рядом со мной. Значит, должна быть в курсе. Завтра я скажу, что Диин тебя не травила. Просто предупреждаю: если она виновата, возвращайся в свое тело и выступай на суде сама. Поняла?
Упав на подушку, Юля зажмурилась и заставила себя глубоко дышать. Через минуту уснула.
Глава 4 Который из двух?
Очередной глубокий вдох заполнил бронхи густой жижей. Юля испуганно открыла глаза и сквозь мутную пелену увидела усыпанное звездами небо. Повела руками, тревожа взвесь вокруг себя. Поднятый ее падением осадок – ил, водоросли, тина – пеленал ноги. Она тонула! Звезды медленно удалялись. На их фоне возник силуэт мужчины. Фонарь осветил поверхность воды. Папа! Юля забарахталась. «Папа! Я здесь!» – кричала, или ей только казалось, что кричит. Косяк пузырей, взорвавшийся у лица, устремился вверх.
– Дорогой! Здесь нет никого, – незнакомый женский голос.
– Да. Показалось, – отец выключил фонарик и пошел прочь.
– Папа-а-а! – вопила Юлька, но ее безвозвратно утягивало на дно. Она почти не видела звезд, мгла густела, ужас сменялся тупой тревогой: что дальше?
Тихий мамин зов расслышала не сразу, а расслышав, приняла за галлюцинацию. Все кончено.
– Юляшечка! Проснись, ласточка моя! Что с тобой?
Еще надеется на встречу. «Милая, добрая мама, только тебе я нужна, больше никому», – вяло текли мысли в Юлиной голове.
– Скорая! – кричала мама. – Не могу ребенка разбудить!… Восемнадцать… Что мне делать?
В мягкой гуще Юлины ноги нащупали твердую поверхность. Дно притягивало: лечь, всколыхнув черно-зеленую хмарь, забыться, отдохнуть… Лишь мамин встревоженный голос, диктующий адрес, путающийся в простейших вопросах, не отпускал. «Мамочка… Мама… Ты меня не бросаешь…». Превозмогая вялость и бесчувствие, девушка толкнула от себя твердь и стала грести руками, поднимаясь все выше. Вот и звезды! Вот и мама, сидящая на корточках и тянущая к Юле руки. Вынырнула, вдохнула, закричала: «Мама!»
– Ой! Она глаза открыла… Доченька!… Да, кажется, проснулась… – Мама, пролепетав извинения, отбросила на кровать телефон и помогла Юле сесть. – Господи! Как ты меня напугала! Бужу-бужу, а ты словно бревно!
– Я спала? – Девушка ощупывала себя: никаких следов сырости, все как обычно – мышцы, грудь…
– Что с тобой? Заболела? – мама потрогала лоб, – Может, не пойдешь на занятия?
– Норм. Не волнуйся, мамуль, все отлично. – Юля спустила ноги с кровати, потянулась за телефоном. – Ого! Опаздываю.
– Без завтрака не отпущу, – заторопилась на кухню мама, по дороге прокричала: – каша, какао, бутерброд…
Да. Надо поесть, желудок сводило судорогой только от названий.
В колледж пришла после звонка. Выслушала упреки тети Лены – уборщицы и по совместительству гардеробщицы. Та бесконечно долго гремела связкой ключей, отпирая решетку. Юля скользнула к ближайшей вешалке, оставила куртку и обувь. Улыбнулась тете Лене и побежала в класс. Дорога из дома и привычная обстановка немного взбодрили, но на пороге кабинета студентку вновь охватило чувство пустоты. Ее парту заняли Оксана и Паша. Дина сидела с новеньким. Юля обвела взглядом ряды, свободным оставалось только место рядом с Валерой Прохоровым. Дина заискивающе улыбнулась, остальные даже не посмотрели на опоздавшую – лихорадочно срисовывали таблицу с доски, не поспевая за преподавателем. Историк Пал Палыч – по прозвищу Па-Паша – не опускался до борьбы за дисциплину, работал так, будто находился в вакууме. Однако студенты, зная его манеру в конце урока устраивать самостоятельную работу по новому материалу, опасались и закорючки упустить из графиков, схем и таблиц, испещрявших интерактивную доску во время лекции.
– Привет, – шепнула Юля, подсаживаясь к Валере.
Парень кивнул, сдвигая тетрадь на свою половину. Один лист покрывали скупые пометки. Прохоров не слишком дотошно конспектировал. Он умудрялся параллельно торчать в айфоне, участвуя в онлайн турнире. Доставать телефоны на уроках запретили давно, у нарушителей их беспощадно отбирали. Валера стал исключением благодаря вполне приличной успеваемости и нескончаемому запасу гаджетов. По общему мнению, Прохоров был самым умным и перспективным в группе, а в колледж после девятого пошел, чтобы не сдавать ЕГЭ. Он, как и некоторые другие ребята и девочки, рассчитывал по окончании поступать сразу на третий курс ВУЗа, и если у остальных могли быть проблемы с дальнейшим обучением, то его они не касались. Трудности у Валеры были только там, где требовалась скорость. Он любил обдумать, вникнуть, взвесить, поразмышлять. Даже здесь не всегда успевал заполнить тесты и ходил после занятий переписывать. Зато в устных ответах парню не было равных. На любую тему мог выступать хоть полчаса, хоть весь урок, а ребята и преподаватели только удивлялись, где он раздобыл такой интересный материал.
Ветрова неспешно вытащила из сумки тетрадь по истории, раскрыла. Взглянула на подругу. Та вертелась, посылая умоляющие взгляды, мол, без обид! Юля сцепила указательный и большой пальцы в жесте «Окей». Дина тут же успокоилась и наклонилась к Солодовникову. Если рассуждать здраво, вариант посидеть на уроках спокойно Юльку вполне устраивал. Она бездумно срисовывала с доски стрелки, кружочки и прямоугольники, заполняя датами и пометками, щедро рассыпаемыми Па-Пашей, и корила себя за необдуманный поступок. Зачем она просила Юллу вернуться? Что как принцесса вздумает навредить несчастной фрейлине? Мало ли какие у них там терки! Она вновь ощутила острую жалость к томящейся в сыром подземелье девушке. Подумать только! Ржавые железки царапают кожу, полусгнившая солома набилась за шиворот и в рукава платья, немытое тело чешется, спертый воздух не дает вздохнуть полной грудью, мучают холод и жажда. Надо было требовать освобождения подруги, а не мямлить, тушуясь перед королевой. Или правительницей. Как там у них все непросто!
Теперь придется до ночи теряться в догадках: вернется она в тот мир или место там занято.
– Достаем листочки, подписываем! – заставил очнуться Па-Паша. – Самостоятельная работа.
– Тема-то какая? – шепотом поинтересовалась у соседа Юля.
Тот подвинул свою тетрадь ближе и ткнул пальцем на заголовок вверху странички. Конспектом лекции пользоваться учитель разрешал, но из-за опоздания и рассеянности Ветрова не успела и половины материала записать, поэтому беззастенчиво сдирала ответы у Прохорова.
Следующим уроком была культура речи, что не могло не радовать. У Юльки не только иностранный, но и родной язык не вызывал отторжения. К счастью, расписание составили разумно: в субботу только три урока, последним физкультура, с которой можно было сбежать без последствий, главное в нормативы ГТО уложиться, сдавая зачет в конце семестра. Ветрова любила физкультуру, но не сегодня. Очень хотелось домой – к маме. Вот так! К маме!
На выходе из колледжа Дина догнала Ветрову и сходу забросала вопросами:
– Ты чего с физ-ры свинтила? Обижаешься? Какая-то ты смурная, случилось чего?
Юлька отделалась односложными ответами, а подружка, не требуя подробностей, стала рассказывать о своих впечатлениях. Восторгам ее, казалось, не будет конца.
– Он такой классный! С ума сойти! Не поверишь, я ему тоже сразу понравилась. Он вчера с Оксанкой сел только потому, что свободно было. – Ветрова хмыкнула. Свободными тогда были больше половины мест. Дина допытывалась: – Ну? А тебе он как?
– Сергей?
– Понравился?
– Главное, чтобы тебе нравился. Я-то причем?
– Вдруг, тебе завидно. – Дина вцепилась в Юлин локоть и старалась шагать с ней в ногу. – Не переживай, у тебя тоже скоро появится парень. Обязательно, я чувствую.
– Ладно, – засмеялась Ветрова, – не возражаю. А что, Серега успел признаться в чувствах? Ты так порхаешь.
– Пока только в кино пригласил. Но это не мало, правда ведь?
Дальше последовал подробный рассказ: О чем они говорили и на каком уроке. Как Солодовников огорчился, узнав, что Дина сбегает с физкультуры, ведь собирался ее домой проводить.
– Я очень хотела, чтобы он проводил, но рванула к тебе. Твой вид здорово меня напугал. Что все-таки стряслось?
– Сон плохой приснился, – со вздохом ответила Юля. – Тебе-то что снилось?
– Сережа. Мы целовались. Не представляешь, как чудесно он целуется!
– Во сне?
– Ага! – мечтательно подняла к небу глаза Дина.
– А в тюрьме ты, часом, не сидела?
Подруга остановилась и от возмущения не могла слова произнести. Надо так с небес на землю шмякнуть! Юле пришлось во всех подробностях рассказать историю отравления Юллы и предстоящей казни ее фрейлины.
– Говоришь, она похожа на меня?
– Абсолютно.
– А Сережа тебе больше не снился? – ревниво поинтересовалась Дина. Ветрова отрицательно покачала головой. Дина удовлетворенно кивнула и заверила: – Не сомневайся, Джулия, никогда в жизни, даже в страшном кошмаре, я не причиню тебе вреда. – Она засмеялась и потянула подругу вперед: – Давай в «Алисо» завернем. Слопаем по мороженке со смородиной!
Ей все-таки удалось растормошить Юлю. Уже через пять минут они весело болтали за столиком в кафе, и только мамин обеспокоенный звонок, заставил девушек разойтись по домам.
Пробуждение в спальне Юллы поначалу обрадовало. Юлька рывком поднялась и крикнула:
– Ага! Не хочешь, значит, расхлебывать, на меня надеешься! Эх ты! Ну, погоди, я тебе устрою.
Побегала по комнате, высоко поднимая колени, потом стала отжиматься. Больше трех раз не получилось, тогда как у себя Юля выполняла пятнадцать отжиманий легко, а если напрячься, то и до двадцати догоняла. А тут… Слабачка!
Заглянувшая в комнату Тутти на сей раз не выказала удивления. Она с умилением наблюдала за тем, как госпожа мучает себя, и качала головой.
– Что? – тяжело дыша, спросила Юля.
– Зачем вы это делаете, Ясная заря?
– Нужно укрепить мышцы, – начав приседать, ответила она.
– Правителям мышцы не нужны. Особенно женщинам. Вам не придется выполнять тяжелую работу.
– Здоровье и хорошее самочувствие нужны всем! – безапелляционно заявила Ветрова, подпрыгивая на месте.
– Ну, если вы так каждое утро собираетесь скакать, могу сшить подходящий для этого костюм.
– Сделай одолжение, – Юля направилась в душ.
– Хорошо бы для этого добыть ткань у семейства Хорхов.
– Кто такие? – выглянула из-за ширмы Ветрова.
– Создают магические материалы. Вон, зеркало у вас в кабинете – их подарок.
А-аа, нанотехнологии. Ясненько. Юля не переставала удивляться разнообразию магических способностей жителей Росистых лугов.
Из разговоров за завтраком Юля узнала, что вторая служанка занята – наводит порядок в зале заседаний совета. Это помещение расположено в покоях правителя и долгое время не используется, ведь Лучистая радость предпочитает выслушивать советников на своей территории. Однако преступницу решили судить в строгой обстановке, вот и открыли ради такого случая заброшенный зал. Этот подход не особо вдохновлял. Юлька не рассчитывала, что заседание состоится в теплой и дружественной атмосфере, но что-нибудь похожее на экзаменационный класс будет подавлять и вкупе с авторитетом «мамаши» создаст дополнительные трудности. А она собиралась бороться! Бороться за честь и жизнь подруги, несмотря ни на что.
Едва Юлька успела разделаться с омлетом и горой фруктов – Апол, видно, решил навитаминизировать Ясную зарю по самую макушку – как он сам заявился ее в покои. Вошел без стука и, не замечая Юлькиного недовольного лица, объявил:
– Суд состоится с минуты на минуту, если хочешь попасть на заседание, поторопись.
– Вы меня проводите? – сухо поинтересовалась девушка, поднимаясь из-за стола.
– А зачем бы меня сюда отправили? – усмехнулся «фруктовый магнат». Этикету его обучали не иначе как в подворотнях.
Юля, скрепя сердце, направилась за мужчиной. Тот оттопырил локоть, помня как сопровождал Ясную зарю на балкон сразу после ее исцеления, но девушка отрицательно покачала головой и, расправив плечи шагала рядом с неприятным типом. Что ж, придется потерпеть это общество. Ей надо быть сильной, твердой и находчивой, поэтому: прочь лишние эмоции!
Зал заседаний совета – просторное помещение, не похожее на те, где Ветрова успела побывать – был оформлен в официально-скупом стиле: широкие окна без портьер, покрашенные в цвет слоновой кости гладкие стены с развешанными по ним географическими картами. На подиуме в торце зала – трон, рядом с ним поставили стул с маленькой короной для Ясной зари. Неподалеку из наспех сколоченных реек соорудили загородку для подсудимой. По правую и по левую сторону от «высокого судьи» приготовили по креслу для представителей защиты и обвинения. Остальные, покрытые чехлами, стулья были составлены в противоположном углу комнаты как лишние.
– А где сядут зрители? – огляделась Юля.
Апол хмыкнул так, будто она сморозила несусветную глупость:
– Здесь не балаган. Какие еще зрители?
– Пойдем, дочка, – позвала заходящая следом за ними правительница и двинулась к подиуму.
Сопровождавший ее Элих, расточая аромат свежей крапивы, направился к одному из кресел. К другому шагнул Тиннет Апол. Расклад сил не обнадеживал. Секретарь, хоть и сочувствует Дине, но как человек зависимый вряд ли сумеет бороться за нее. Вельможа, взявшийся обвинять подсудимую, не станет стесняться в выражениях. Дочь правительницы для него не авторитет, что уж говорить о фрейлине. Ясной заре отвели роль безмолвного приложения к судье, что никак не могло устроить Юлю. Она подскочила к коронованному стулу, схватила, пытаясь передвинуть.
– Ты что творишь? – сквозь зубы прошипела мать.
– Я – свидетель защиты! – звонко выкрикнула Юля и выразительно глянула на Элиха.
Парня будто подбросило – в два шага он преодолел разделяющее их расстояние, схватил тяжелый стул и перенес к своему креслу.
– Пусть так, – запоздало позволила Лучистая радость, а обвинитель лишь криво усмехнулся.
Не успела Юля порадоваться маленькой победе, как в зал ввели Диин. Узнице позволили умыться и причесаться, но платье привести в порядок не получилось, оно сохраняло следы тюремной влаги, въевшуюся грязь. Приволакивая ногу, девушка прошла к отведенному ей месту и оперлась двумя руками на барьер.
– Дайте ей сесть! – крикнула Юля.
В давящей тишине раздались звонкие, из-за металлических набоек на каблуках, шаги стражника.
Он вытащил из груды стул и принес фрейлине. Та, не решаясь ни на кого поднять глаза, села. Все замерли. Ждали еще одного участника действия. Сухопарый абсолютно лысый дядька поспешно занял место позади Тиннета Апола и пристально посмотрел на Юлю. Радужки его глаз были светлыми, казалось, что человек их не имеет, лишь черные узкие зрачки устремлялись на объект.
– Кто это? – едва слышно спросила Юля, когда незнакомец отвернулся.
– Палач, – так же тихо ответил Элих.
– Какой ужас! – девушка не могла отвести взгляд от фигуры, состоящей, казалось, из скелета и кожи, из-под которой выкачали не только жир, но и кровь. – Он убивает взглядом?
– Мыслью.
У Юльки во рту пересохло, и сердце заколотилось как после километровой пробежки. Уж и палача привели, будто приговор заведомо ясен и времени на обжалование не положено. Гады!
Правительница, привлекая внимание, позвонила в знакомый Юле колокольчик и обратилась к подсудимой:
– Диин Белиш, признаешься ли ты в том, что дала отравленное яблоко Ясной заре?
Фрейлина покачнулась, едва не теряя сознание, слегка кивнула и подняла взгляд, собираясь отвечать, но ее опередила Юля. Она резко встала и повернулась к матери:
– Возражаю! Вопрос поставлен неправильно!
– Что значит неправильный вопрос? – сохраняя невозмутимость, спросила правительница.
– Он содержит обвинение.
Все находящиеся в зале мужчины воззрились на Юлю с таким изумлением, будто она дышала огнем.
– И как, по-твоему, следует задавать вопрос? – неизменно спокойным тоном спросила правительница.
Девушка повернулась к фрейлине, сцепив руки и прижимая их к груди. Диин навалилась грудью на загородку и смотрела на Ясную зарю. От волнения или от пережитых страданий, глаза ее стали особенно яркими, и такими синими, что дух захватывало от их чистоты. Юля улыбнулась подруге и вновь повернулась к матери:
– Надо спрашивать так: Правда ли, что Юлла взяла у тебя яблоко, когда вы гуляли в цветнике?
– И чем этот вопрос отличается? – возмутился Тиннет Апол, – От перестановки…
Правительница остановила его мягким жестом и заговорила:
– Пусть так, если Ясная заря считает важным перестановку слов…
– Дело не в перестановке, Лучистая радость, – вступился за девушку Элих. – Ваша формулировка предполагала, что Диин знала о яде, содержавшемся в яблоке. Тогда как это отдельный вопрос.
– Принято, – кивнула правительница и спросила иначе: – Диин Белиш, ты угощала яблоком Ясную зарю?
– Да, – подсудимая поднялась и, стараясь удержать равновесие, быстро заговорила: – Секретарь точно подметил, о яде не знала. Моя вина лишь в том, что сама не стала есть и, когда Юлла захотела яблоко, не смогла отказать.
– В таком случае, Диин, поведай нам, кто виноват в отравлении Юллы, – бесстрастно поинтересовалась правительница.
– Простите, Лучистая радость, – опустила глаза фрейлина, – я не могу.
– Почему же? Человек покушался на твою жизнь, разве он не заслуживает наказания?
– Слава Праматери! Ясную зарю удалось спасти. Это главное. Я жива, – Диин вздохнула так, словно сожалела об этом, – и простила его.
– Что ж, расследование затянется из-за твоего упрямства, – в голосе правительницы угадывалось недовольство.
– Позвольте, – поднялся со своего кресла Апол, – я опрошу всех во дворце. Это дело чести для моей семьи, ведь яблоко украдено из нашего сада. – Правительница кивнула, а вельможа торопливо добавил: – Но подозрения с Диин Белиш снимать рано, ведь мы знаем ситуацию только с ее слов.
– И с моих! – крикнула Юля. – Я свидетельствовала, или вы позабыли? – Лицо Тиннета Апола потемнело, мать тоже выглядела хмурой, но Ветрова не сдавалась: – Предлагаю перевести Диин под домашний арест.
– Это еще что такое? – изумилась правительница.
– Пусть живет в своих покоях, а у дверей поставьте караул, чтобы никого не впускали и не выпускали.
В очередной раз после слов Ясной зари в зале повисла продолжительная пауза. Мужчины выжидательно смотрели на правительницу, Диин не сводила благодарного взгляда с лица подруги.
– Так и сделаем, – кивнула наконец мать и, не поворачивая головы, приказала: – Элих, организуй.
Секретарь сделал знак стражникам и устремился к выходу. Ветрова тоже вскочила, чтобы подбежать к подруге, но правительница остановила ее окриком:
– Уже покидаешь нас?
Юля оглянулась и поймала испепеляющий взгляд. Ну конечно, нужно было сначала испросить разрешения.
– Можно?
– Иди, – натянуто улыбнулась ее лучистость, – ты помогла.
Мельком глянув на хмурого Апола и скучающего палача, девушка бросилась догонять Диин, однако не увидела в коридоре ни ее, ни стражников, но чуть не наскочила на секретаря. Не представляя, где находятся покои подруги, спросила его:
– Куда ее увели?
– Я провожу, – церемониально поклонился Элих, – прежде позвольте выразить восхищение…
– Слушай, Илюха! – оборвала высокопарную речь Юля. – Меня реально колбасит от этого всего. – Не обращая внимания на вытянувшееся лицо парня, она продолжила: – Единственное, что мне сейчас нужно, это нормальная товарищеская поддержка. Не мог бы ты обращаться ко мне проще.
– Не совсем понимаю вас, Ясная заря.
– Вот-вот, без этих условностей. Называй по имени и на «ты». Прошу.
Увидеть такую по-детски радостную улыбку она не ожидала.
– Безумно счастлив стать вашим другом, Юлла, но Лучистая радость, боюсь, не позволит нам…
– Никто ее лучезарность и спрашивать не будет! – ехидно подмигнула Ветрова. – Ну? Повторяй: «Юля. Ты».
– Ты очень изменилась после болезни, Юлла, – восхищенно прошептал Элих.
– Неплохо. Ну, а теперь к Диин!
Комнаты, занимаемые Диин, оказались неподалеку от Юлиных. Вообще-то, неплохо было бы раздобыть план дворца, чтобы не приходилось каждый раз обращаться за помощью. Или на худой конец, пройти экскурсию. Юля уже начинала ориентироваться, но добрая половина помещений не была ей знакома. У дверей Диин Белиш замер караульный. Как объяснил Элих, они будут меняться каждые два часа и не пропустят никого внутрь без его разрешения.
– Когда ты предложила поместить Диин под домашний арест, я догадался, что это для ее безопасности, ведь она опасна для отравителя, и тот вполне может завершить начатое.
Убедившись, что с фрейлиной все в порядке – та, как сообщила служанка, принимает душ – Юля и Элих отправились к архивариусу. Поскольку Ясная заря начисто лишилась памяти, секретарь предложил ей познакомиться с историческими документами. Ветрова с удовольствием согласилась. По пути она расспрашивала о палаче, основательно ее напугавшем.
– Какой он неприятный! – длилась она впечатлениями. – Настоящий Кощей Бессмертный!
– Сид Коркас сидит без работы уже много лет. Посмотрела бы ты на палачей в других землях, они вполне крепкие, румяные ребята.
– Получается, палач – что-то типа вампира? Подпитывается от жертвы?
– О вампирах не слышал, а люди, обладающие схожей магией, убивая, крепнут.
Элих терпеливо отвечал на расспросы, а Юля все больше увлекалась новым для нее миром. Ее повеселило то, что палач женат на ведунье, а их дочки унаследовали магию матери, что, безусловно, радовало. Хотя, как пояснил Элих, женщины редко обладали магией убийства. Но эти были особенно жестокими. Интересно было послушать о правителе – отце Юллы – покинувшем Росистые луга три года назад и с тех пор не приславшем ни единой весточки. Подлинная Ясная заря, как оказалось, проводила долгие часы за изучением маршрутов и отчетов своего отца и деда – такого же любителя путешествий. Единственная тема, которая заметно огорчила секретаря, – это предстоящий отбор. Видя, как парень помрачнел, Юля нарочно стала расспрашивать его подробнее.
– А ты будешь участвовать?
– Я? – Элих остановился у входа в архив и вытаращил на спутницу глаза. – Нет, конечно.
– Я тебе не нравлюсь? – дразнила парня Юлька. Тот покраснел и опустил глаза, беззвучно шевеля губами. Она не унималась: – Ну? Не слышу.
– Дело не в этом, – наконец, заговорил парень. – Будущий правитель должен обладать магическими способностями полезными для страны. У меня же нет никаких…
– А-а-а-а, – протянула девушка. – И кто сюда пожалует? Ты в курсе?
Элих кивнул.
– Двое уже здесь, еще трое приедут завтра.
– Всего пять? – изумилась Ветрова. – Невелик выбор. А что если мне никто не приглянется?
– Это не обязательно. Отбор женихов – одно название. На самом деле, это выбор будущего правителя. Важно, чтобы он имел необходимые способности, и его семья была достаточно влиятельной.
– Теперь понятно, почему она не желает возвращаться, – пробормотала неприятно удивленная Юля и толкнула дверь архива. Познакомиться с историей страны она все еще хотела, но вот переселяться сюда из своего, куда более подходящего для нее мира, не собиралась.
Войдя в комнату, Юля ощутила удивительное спокойствие. Суета, волнения и агрессия остались за порогом. Посетительницу архива атаковал настоящий «книжный» запах. Она с упоением вдыхала аромат бумаги и клея, чернил и типографской краски, немного чувствовались металл, дерево, кожа.
Элих ускользнул, Ветрова, лишившись сопровождения, топталась у входа. Куда дальше? Направо или налево? Вдоль стеллажей или к заваленным свитками столам? К счастью, из-за ближайшего к ней громоздкого шкафа показался архивариус. Юлька замерла с широко раскрытыми глазами и отвисшей челюстью. Пал Палыч! Здешний хранитель архива оказался удивительно похожим на учителя истории в колледже. Разве что выглядел постарше лет на десять: из-за растрепанной бородки, седины в постриженных до мочек ушей волосах и заметно выпирающего даже под просторным балахоном живота.
– Па-а-а, – чуть не обратилась к нему по имени и отчеству Юля.
– Зорюшка! – забасил тот, обнимая гостью. – Наконец-то вспомнила старика!
– Извините, – смутилась Юля, – лицо ваше мне знакомо, а вот как обращаться…
– Да-да, – гладил ее по волосам двойник Пал Палыча, – мне говорили, что ты потеряла память. Ничего, наверстаем! А ко мне… – он отстранился и посмотрел Юле в глаза, – обращайся, как и раньше: дедушка Лу. И, пожалуйста, не выкай. Ты моя названная внучка с тех пор, как умер твой родной дед. – Ветрова кивнула, а старик, взяв ее под локоток, повел вглубь помещения, к захламленному меньше других столу. – Вот здесь работала. Это твоя тетрадь, это описание кругосветки правителя. И еще! У меня сюрприз! – потирая руки, старик исчез в лабиринте стеллажей.
Юля механически раскрыла толстую тетрадь, форматом больше похожую на блокнот, и удивленно уставилась на записи. Почерк был похож на ее собственный. Правда, Юльке нужно было как следует постараться, чтобы писать так ровно и аккуратно.
Предшественница, судя по конспектам, всерьез интересовалась географией. Возможно, девочку, как и ее родителя, влекли неведомые дали, но в отличие от правителя, она не распоряжалась собой. Тут и там на полях встречались пометки с восклицательными знаками: вот бы увидеть, вот бы самой туда поехать, вот бы… вот бы… Но Ветрова пришла в архив не за этим. Посочувствовать усопшей принцессе можно по многим поводам, но как-нибудь в другой раз. Сейчас пришло время разобраться с историей страны, с правилами отбора, особенностями магии и прочими тонкостями.
Осмотревшись, девушка заметила на стене здоровенную разветвленную схему. Мастер запечатлел древо правящей династии прямо на штукатурке и сделал это весьма изящно. У корня значилось: «Печальные века». Далее шли «Суровые годы». Новое время начиналось от прадеда нынешнего правителя и называлось радостным. У каждого упомянутого в царском древе имени неизменно указывали тип магии. В печальных и суровых отрезках истории преобладали способности, связанные с силой, выносливостью, волей. Первой лучистой правительницей стала жена пра-пра-дедушки Юллы – дочь Нимфы Грозовых утесов. Рядом с ее именем крупными буквами было написано: «владеет фитрами». То же характеризовало ее сына, внука, правнука – нынешнего правителя – и Юллу. Лучистую радость, как теперь выяснилось, звали Райда, она владела магией убеждения, что совсем не удивило Ветрову.
– А вот и сюрприз! – забасил над самым ухом местный Пал Палыч, здорово напугав Юльку. – Вытряс я, как ты просила, из этих проходимцев отчет о последней поисковой экспедиции.
– Спасибо, дедушка Лу. – Юля взяла сброшюрованные листы и заметила: – Не густо.
Архивариус молча развел руками и поинтересовался, кивнув на разрисованную стену:
– Что новенького хочешь обнаружить?
– Где можно о фитрах почитать? – ответила вопросом на вопрос Ветрова.
– Да, собственно… нигде, – задумчиво сказал архивариус. – Таинственные создания. Нимфа Грозовых утесов, провожая дочь в Росистые луга, отправила их как приданое. Наказ был такой: пока на троне находятся ее потомки, фитры будут служить подданным.
– Но ведь Лучистая радость – не потомок нимфы, – возразила Юля.
– Формально страной правит твой отец. Райда лишь местоблюститель.
– А-а-а… ясно. Вот еще! – она ткнула в точку, где схема разветвлялась на две мощные части. – У пра-пра-деда был старший брат. Почему трон достался не ему?
Это заинтересовало ее неспроста. Другая ветвь вела к Тиннету Аполу. По всей видимости, тот имел заметное влияние на мать Юллы, будучи дальним родственником правителя. Архивариус ответил не сразу. Он испытующе посмотрел на Ветрову и неодобрительно покачал головой. Девушка почувствовала себя неуютно, словно у доски брякнула что-то невпопад, и теперь Па-Паша влепит «кол». Имел он такую особенность: наставит единиц, а в конце семестра на четверки исправит.
– Не узнаю я тебя, Зорюшка.
Юлька растерялась, не представляя, как лучше выпутаться: привычно сослаться на потерю памяти, или обратить «глупый» вопрос в шутку.
– Дедушка Лу… – начала она виноватым тоном, – я просто…
Широкая улыбка архивариуса не дала ей договорить:
– Напугал? Прости старика. Не ожидал я, что ты этим заинтересуешься. Раньше-то все про папу любимого расспрашивала, ждала, когда вернется. За поисками его следила. А теперь, видишь, до династических проблем доросла. – Он вздохнул и обнял ее за плечи: – Нимфа виновата. Сватать ее дочь поехали старшему. Пра-пра-дед твой лишь сопровождал брата. А девушка возьми да и влюбись не в того. Нимфа заявила тогда, что за нелюбимого дочь не отдаст. Пусть, мол, юноша остается у нас, а вы наследнику другую невесту ищите.
– Он не согласился оставаться?
– Согласился бы. Тоже полюбил всем сердцем. Но Росистым лугам фитры нужны были. Без них плохо жителям приходилось. Да что же это я на словах, – спохватился архивариус, – «Хроники» почитай. Сейчас принесу!
Ветрова засиделась в архиве. Обед ей доставили сюда же. Молли сервировала переносной столик и укоризненно качала головой:
– Опять вы за старое, госпожа. Разве можно в такой пылище кушать! Все читаете… читаете… Нет бы к завтрашнему дню готовились. – бубнила она.
Юля не слушала, хроники Росистых лугов увлекли не хуже романа в жанре фэнтези. Увесистый талмуд, выданный архивариусом, не разочаровал. Здесь были не только тексты, но и схемы, карты, таблицы – все как любил историк колледжа Пал Палыч. Юлю нисколько не удивляло обожание местными фитров. В безрадостные времена жители Росистых лугов пользовались лошадьми, волами, осликами и прочими животными. Земля в большинстве районов была скудной, климат тоже не баловал. В неурожайные годы люди едва могли сберечь посевной материал, а тут еще набеги агрессивных соседей, норовивших отобрать последнее.
Однажды Райда, полагая, что пришлая душа отсутствует, разговаривала с Юллой и упоминала Болотные трясины. Этой граничащей с Росистыми лугами стране посвящалось не меньше половины повествования о Суровых годах. Живущие в трясинах люди обладают магией подчинения воды, они легко передвигаются по топям и, будучи неуязвимы там, совершают набеги на соседние земли. С получением власти над фитрами борьба с мародерами стала не только возможной, но и привела к заключению мирного договора. «Болота» с тех пор не беспокоили «Луга».
