Текст книги "Одна в двух мирах (СИ)"
Автор книги: Ирина Ваганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
На ограждениях у входа в каждое отделение висели таблички. Надписи оказались понятными: работал «толмач». Там, где остановилась служанка – примерно в центре здания – значилось «Юлла». Заглянув в стойло, Юля никого не обнаружила. Все та же галька на полу, тот же, напоминавший грязное каменное корыто бассейн. Хотелось поинтересоваться: где фитр? Но служанка деликатно отошла в сторону и уселась на деревянную скамейку, готовая к долгому ожиданию. Ничего не оставалось, как зайти за ограду. Захрустело под ногами, дохнуло влажным воздухом, и Юля ощутила упругое прохладное прикосновение – в живот что-то уткнулась. Инстинктивно оттолкнула невидимое существо от себя. Тихо. Смутилась: что это она, сама пришла навестить и сама же испугалась. Вытянула руки, ощупывая воздух перед собой. Пальцы утонули в уплотненной прозрачной субстанции, за которой удалось нащупать твердую, но тоже невидимую поверхность. «Что же это?» – мысленно спросила себя. Нечто снова приблизилось и ласково тронуло бок. Девушка стала гладить неведомое существо, чувствуя, как оно дрожит, отзываясь на ласку.
– Что же ты любишь, милый? – прошептала Юля.
Никаких подсказок вокруг не было. Камень, вода… Заметила емкость с вмонтированным в крышку насосом. Дотянулась, качнула. Воздух заполнило облако мельчайших брызг. Существо задышало – его прозрачное тело расширялось и опадало, словно накачиваясь влагой. Юля качала. Фитр дышал. У нее рука устала и замерзла. Мех накидки покрылся росинками, волосы стали влажными.
– Ну хватит, – сказала девушка. Фитр снова ластился к ней, а она, улыбаясь, гладила его прохладное тело. – Милый… Для чего ты нужен, интересно. Что с тобой делать?
Жаль, что пока она «немая» ни у кого не спросить.
Добравшись до кровати, Юля едва вытерпела переодевание и умывание, так устала. Свалилась без сил, даже не слышала, когда улизнула служанка.
Не успела насладиться тишиной и темнотой. Переливчатая мелодия будильника вернула к бодрствованию. Нет! Хочется полежать! Тянула одеяло на ухо, но оно ползло вниз:
– Юляшка! Опоздаешь на занятия! – мамочкин голос.
Села, щурясь: из коридора бил свет. Что же это за жизнь! Никакого отдыха. Только разберешься со сновидениями, как реальные проблемы подоспели. Привычное утро, отработанные до мелочей действия – без необычностей. Спокойно.
В кабинет вошла со звонком. Следом за ней влетел Пашка, толкнул даже, так торопился:
– Ветрова! Дай дорогу! – Игнорируя Юлькино возмущение, завопил: – Пацаны! Психологии не будет! Айда во двор, в футбик погоняем!
Через три секунды мужская половина группы неслась по коридору. Лишь за последней партой склонился над смартфоном Валера Прохоров – единственный нелюбитель футбола из мальчишек.
– Джулия, ты текст по инглишу перевела? – заканючила Дина, едва Юля уселась с ней рядом. – Дай списать.
– Сейчас переведем, не волнуйся.
Ветрова была любимой ученицей англичанки, и единственной в группе не имевшей проблем с этим предметом. Вскоре вокруг их стола столпились все девочки. Наташа, Настя, Вита и Дина записывали перевод под Юлину диктовку, Оксана и Рита правили приготовленный дома.
– Что здесь происходит? – отвлек учениц тенорок директора колледжа. – Ветрова! Что это за посиделки? Где остальные?
Разбежавшиеся по местам девочки таращились на тщедушного Игната Петровича и возвышавшегося рядом с ним незнакомого симпатичного паренька.
– Нам сказали, что психологии сегодня не будет, – привстала Рита, – мальчики пошли в футбол играть…
– Приведи-ка их сюда, – велел ей директор, – вместо психологии проведем экономику. Иди-иди, не тушуйся!
Когда недовольная тем, что высунулась, Ритка покинула кабинет, Игнат Петрович оглядел притихших девочек и объявил:
– У нас новый ученик. Прошу любить и не обижать. Сергей Солодовников.
Сергей стоял с отсутствующим видом, словно речь шла не о нем. Дина прошептала на ухо Юльке:
– Классный какой! Интересно, есть у него девушка?
– Прикинь, – тоже шепотом ответила Юля, – он мне снился.
– Не ври! – ревниво возмутилась подруга.
Обе они заинтересованно наблюдали, как новичок прошелся между рядами парт и сел рядом с Оксаной. Та благосклонно улыбнулась, не возражая, хотя обычно на этом месте сидел Паша. Что ж, сам виноват: нечего убегать с уроков.
В остальном день казался обычным. Юля получила пятерку по английскому, но ее первенство оказалось под угрозой: Солодовников, довольно подкованный в этом предмете, тоже отвечал на отлично.
Возвращаясь домой, подруги обсуждали новичка.
– Оксан, – уговаривала ее Дина, – давай завтра местами поменяемся!
– Это еще зачем?
– Ну, ты же с Пашкой дружишь! А ему пришлось с Валерой садиться. Страдает. Разве ты не заметила?
– Ему полезно, – засмеялась Оксанка и, полюбовавшись огорченным лицом Дины, согласилась: – Лады. Переходи завтра на мою парту.
Дина обрадовалась и зачем-то объявила:
– А Сережа Ветровой снился. Она сама призналась!
Пришлось Юле в подробностях рассказывать о своих снах. Так за разговорами незаметно дошли до дома.
Глава 3 Третий сон Юлии Ветровой
С заданиями на следующий день Юля справилась быстро. Телевизор смотреть не стала, в социальные сети тоже не сунулась. Хотела спать и улеглась едва ли не в девять.
–Ты простыла? – заглянула в комнату мама.
– Нормально все. Почитаю в постели, – схитрила Юлька.
Мама осуждающе покачала головой, ничего не сказав.
Девушка выключила свет, но уснула не сразу. Ее охватило беспокойство. Нужно ли ей очередное сновидение? Пожалуй, нет. Много бы она дала за такую ночь, какими они были раньше. Но, скорее всего, сейчас опять начнутся приключения. Фрейлины, служанки, Элих, Зергэ … Поразмышляла о новичке. Сережа ей снился, и даже имя было созвучным, хотя они никогда не встречались наяву. Подруги этому не поверили.
– Запала, так и скажи, – язвила Вита, – нечего небылицы сочинять!
– Нисколько не запала! – спорила Ветрова, но девочки только посмеивались.
Сейчас она изучала свои впечатления с пристрастием. Понравился новенький? Нет! Взгляд у Солодовникова болотный какой-то, словно в трясину затягивает: тонешь и чувствуешь, что это не к добру. С мыслями о Сергее заснула, с мыслями о Зергэ пробудилась. Было еще темно, однако по ощущениям стало понятно: опять покои принцессы. В воздухе витал едва уловимый запах виноградного уксуса, сильно накрахмаленное и оттого шершавое постельное белье источало щелочной аромат хозяйственного мыла. Пошарила вокруг – пусто. Уф! Ощупала себя – худосочное тело. Рывком поднялась. Надо собой срочно заняться. Сползла на пол – холодный. Нашла туфли. Не слишком удобные, но сойдут. Попрыгала на месте, согреваясь. Пробралась к окошку, раздвинула шторы. Рассвет только-только добавил молока в черный кофе ночного неба. Пока все дрыхнут, можно сделать зарядку. Наклоны, приседания, рывки… Запыхалась, но выполняла. Для выпадов и махов длинная ночнушка не приспособлена, пришлось задрать подол и завязать узлом на талии. Получилось что-то типа мини-платьица с юбкой пузырем. Раз-два, три-четыре… не жалела себя Юля. Она разгорячилась, дыхание стало глубоким, частым, пульс зашкаливал. «Работай! Работай! – подгоняла она себя. – А то ишь, распустилась! Одни мослы…».
Так увлеклась, что не сразу заметила вошедшую в спальню служанку. Та, позабыв о вечной улыбке, застыла на пороге с открытым ртом. На очередном резком развороте, Юля пересеклась с ней взглядом.
– О! Ты? – тяжело дыша, спросила она и «поздоровалась»: – Ясная заря!
– Это вы… Вы – Ясная заря… – оторопела служанка, – к вам так обращаются, госпожа.
– Да? – Одергивая подол, Юля поинтересовалась: – А к тебе как обращаются?
– Я – Тутти.
– А подружка твоя?
– Она – Молли.
– Хорошо, – Юля подошла к Тутти, похлопала ее по плечу. – Не переживай так. Я болела, начались проблемы с памятью. Ничего, пройдет.
– Совсем ничего не помните, госпожа? – всплеснула руками служанка. Юля кивнула, а Тутти сокрушенно вздохнула: – Вот беда! И как только Диин отважилась на это!
– Дина? – удивилась Юля. – На что отважилась?
– Угостить вас отравленным яблоком. Вы помните Диин?
– Конечно! Это моя лучшая подруга, еще бы не помнить! Говоришь, она отравила?
Тутти кивнула и тут же завертела головой, отрицая:
– Не верится. Она вам предана с юных лет! Неужели, правда? Так жаль…
Рассуждая о Дине и их многолетней дружбе с Ясной зарей, служанка водрузила на табурет таз для умывания и кувшин с подогретой водой. Юля стояла, уперев руки в бока, и кривилась. Кожу ее по всему телу стягивала тонкая пленка подсохшего пота, одним умыванием не обойдешься
– Погоди-ка, Тутти, а душ можно где-нибудь принять? – она потерла свои плечи.
Девушка замерла на миг, потом присела в стремительном реверансе и зачастила:
– Простите, госпожа, я не догадалась! – кинулась в угол, где ширма прятала дверь в комнатку, используемую Юлей как туалет. – Забыли! Идемте, я покажу.
В помещении площадью приблизительно четыре квадратных метра у дальней стены имелось углубление в полу с двумя ступенями, куда можно встать, и уходящей в неведомую глубину дырой между ними. В полуметре от ступеней из стены торчала короткая труба с вентилем. Если его крутануть, из трубы хлестала струя воды. Юлька использовала ее для смыва и не представляла, как с ее помощью можно искупаться. Однако все оказалось удобнее. Тутти нажала на едва заметную клавишу в боковой стене. Из потолка возникло облако брызг, похожее на то, каким Юля кормила фитра. Это, конечно, не привычный душ, но освежиться поможет.
– Мыло где?
Мыльной водой потолок брызгался, если надавишь на клавишу в противоположной стене. Понятно. Юля поблагодарила за объяснения, а служанка, прежде чем удалиться, хлопнула по дверце слева от входа. Там обнаружился шкафчик-пенал с полками и корзиной внизу. На полках лежали полотенца, белье, стояли склянки с навешенными с помощью бечевок этикетками.
Спустя десять минут посвежевшая Юля вышла из душевой. В качестве смены белья она выбрала обтягивающие шортики и топ-трубу из хлопка. Бюстгальтера в шкафу не нашлось, да он и не особо требовался. Стол к завтраку был накрыт, а Тутти стояла, улыбаясь во весь рот и держа на весу платье для прогулок.
– Послушай-ка, брюк не найдется? Или джинсов? – сморщила нос Юля. – Видя, как улыбка исчезла с лица служанки, а брови удивленно поползли вверх, пояснила: – Штаны! Портки… как это тут называется?
Она собиралась побегать, а в платье до земли это будет проблематично. Тутти сквознячком скользнула к огромному гардеробу, упрятала туда платье и выудила «брючный костюм». Это оказались шаровары из тонкого драпа и просторная льняная рубаха прямого кроя, длиной до середины колена. Пойдет. Облачившись, Юля села завтракать, а служанка болтала о пустяках, приняв на себя роль помощницы по «восстановлению» памяти принцессы. Речь снова зашла о подруге Ясной зари.
– Мне бы с ней поговорить, пригласишь сюда? – попросила Юля, ей хотелось взглянуть на здешнюю Дину. Раз мамина близняшка обнаружилась, почему бы лучшей подруге не оказаться точь-в-точь такой, как в реале?
Тутти сокрушенно покачала головой:
– Она в узилище.
– Где?
– В казематах… В подвалах тюремной башни, – на глазах девушки показались слезы. – Казнят вашу фрейлину. Так жалко! Она была доброй, веселой, всегда подбодрит, пошутит, утешит…
Дина как живая предстала перед глазами. Каждое слово служанки подходило Юлиной подруге. Точно, это она! Нельзя допустить, чтобы с Диной случилось что-то ужасное!
– Проводишь к ней? – решительно поднялась Юля. – У меня есть вопросы!
– Не смогу, – голос у Тутти дрожал, – караульные без приказа правительницы не пропустят. – Уловив задумчивое выражение на лице госпожи, она покачала головой: – Лучистая радость не позволит, даже не пытайтесь просить. Такой шум был! Всю родню Диин с позором выгнали из дворца. Суд назначили на завтра. Так жалко!
Да уж, жалко. Юля прошлась по комнате, остановилась у окна. Солнце поднялось и сияло в безоблачном небе, словно забытый прожектор. Удачная погода для пробежки, но настроение пропало. Не оборачиваясь к Тутти, она спросила:
– Элих сумеет помочь?
– Секретарь правительницы, – задумчиво протянула служанка, – всегда действует по приказу Лучистой радости. Ему доверяют. Но согласится ли, не знаю.
– Позови его сюда. Я найду слова для уговоров. – Тутти выглядела испуганной. Видя, что девушке трудно решиться, Юля предложила: – Боишься сама, пошли вторую. Молли.
– Молли отправилась навестить брата и сестер, как всегда по субботам, – отвела глаза Тутти.
– Ну так что? Будем ждать, когда мою подругу казнят? Даже не выслушаем оправданий?
– Я попробую, – служанка присела в реверансе и выскользнула из спальни.
Элих прибыл буквально через пять минут, упрашивать его не пришлось. Заметно было, что парень и сам переживает за фрейлину и не прочь порасспросить ее. Одевшись в удлиненный темно-серый кафтан, набросив на голову платок из серебристого козьего пуха, и сунув ноги в рыжие кожаные сапожки, Юля поспешила за Элихом. Сегодня он не выглядел так торжественно как вчера, обошелся просторными шерстяными брюками и свитером крупной вязки. Видно, Тутти все-таки предупредила его.
Торопливым шагом преодолели двор, прошли вдоль ограды и остановились около входа в невысокую кирпичную башню, похожую на старый бочонок. Дежуривший около нее стражник, вытянулся, кося глазами то на Юлю, то на ее спутника. Девушка опасалась, что парень не пустит их, но авторитет секретаря правительницы оказался непререкаемым. Захрустел потревоженный огромным ключом замок, цокнула отброшенная дужка, скрипуче поддалась нажиму дубовая дверь. Из башни дохнуло сыростью, плесенью, мышами. Через порог обнаружилась метровая площадка. Он нее шили две лестницы со ступенями из криво подогнанных камней. Одна вверх, другая вниз. Элих спускался первым, прихватив из ниши масляный фонарь. Миновали два довольно длинных пролета и оказались в коридоре с земляным полом и сочащимися влагой стенами.
– Неужели она здесь? – шептала Юля, дрожа от нервного напряжения.
Элих протянул ей фонарь и указал на решетку, отделяющую выдолбленную в стене пещеру от коридора:
– Идите, Ясная заря. Я подожду здесь.
Спотыкаясь о неровности и камни, Юля бросилась вперед и замерла около решетки. В черноте, за кругом неровного света ее фонаря, послышался шорох соломы. Громыхнул металл. Прикрывая ладонью глаза, оттуда выползла Дина. Она поднялась на ноги и, взяла свободной рукой груз, к которому вела цепь от ее щиколотки, и шагнула ближе:
– Юлла! Пришла!
– Дина!
Это была она, Юлина подруга. Даже в истрепанном длинном платье, с перепачканным грязью лицом невозможно было ее не узнать. Синие, распахнутые глаза сияли, ноздри вздернутого носа трепетали.
– Ясная заря! Я не виновна. Никогда бы не причинила тебе вреда! И никто не смог бы меня заставить, – слезы катились по осунувшимся щекам, оставляя светлые дорожки. – Лучше бы я сама съела это яблоко! Оно предназначалось мне.
– Кто дал тебе его, Дина?
Узница наклонила голову и замотала ей, отказываясь отвечать. Были слышны слабые всхлипы.
– Это важно! Скажи! – требовала Юля. – Кто?
Хруст мелких камушков возвестил о приближении Элиха. Он отстранил Юлю, пытавшуюся дотянуться до подруги и забрал фонарь:
– Не надо прикасаться к ней.
– Секретарь? – подняла голову Дина. – Уже?
Парень покачал головой:
– Завтра, Диин.
Девушка уронила груз, громыхнув цепью, и схватилась за прутья решетки.
– Попроси принести мне воды.
– Хорошо, – пообещал Элих и обратился к Юле: – Идемте, Ясная заря. Меня могут хватиться.
Поднимались обратным порядком: Юля – впереди. Элих шел шаг в шаг, держа фонарь над ее плечом, чтобы освещать ступени. Девушка чувствовала на щеке его дыхание и улавливала знакомый травяной аромат. Крапива! От Элиха пахло крапивой. Она не думала ни о нем, ни о себе. В груди колючим комом ворочалась жалость к томящейся в подземелье горемыке. Юля пыталась убедить себя, что это не ее реальная подруга, а всего лишь похожая девушка. Точно так же, как правительница – не мама, а дубль. Не слишком удачный, надо заметить. И все-таки в искренность Диин она не могла не верить.
– Напои узницу, – выйдя из башни, приказал Элих стражнику.
Тот с сомнением покачал головой:
– Не велено отлучаться.
– Давайте, я отнесу! – встряла Юля.
Караульный выпучил глаза и пробормотал:
– Не утруждайте себя, Ясная заря! Все сделаю.
Убедившись, что парень зачерпнул ковшом воду из стоящей неподалеку бочки и скрылся за дверью, Юля и Элих отправились в обратный путь. Молчали. Она кусала губы и то и дело терла пальцами веки. Он вздыхал, не поднимая взгляда от тропы под ногами. «Надо что-то делать! Надо помочь ей…» – шептала Юля себе под нос. Спутник то ли услышал, то ли догадался, о чем она бормочет и сказал:
– Покушение на дочь правителя прощать нельзя.
– Это доказано? – она остановилась и взглянула прямо в лицо Элиху.
Он опять вздохнул:
– Никто кроме вас не может знать наверняка. Динн призналась, что дала яблоко. Остальные фрейлины гуляли около фонтана и прибежали на крик.
– Выходит, свидетелей нет, – рассуждала Юля.
Элих кивнул и, помявшись, спросил:
– Как все было?
– Я не помню. – Спохватившись, она поправилась: – Поначалу вообще ничего не помнила, а теперь кое-что начинает всплывать.
– Уже послезавтра будет поздно, – очередной раз вздохнул Элих.
– Нельзя отменить казнь или хотя бы отложить?
– Правительница желает покончить с этим, пока во дворце не появились кандидаты на отбор.
Ах да! Еще этот отбор! Мать говорила, что женихи в пути, – вспомнила Юля.
– Мне бы с ней побеседовать, – она снова взглянула на Элиха.
– Передам вашу просьбу. Но не раньше вечера, думаю. Апол показывает ей поля с экзотическими фруктами. – Он с улыбкой посмотрел на Юлины шаровары:
– Вы тоже собирались на верховую прогулку?
– С чего ты взял?
– Костюм…
– А что? Можно покататься на лошадях? – заинтересовалась девушка.
Тут Элих не сумел скрыть удивления:
– На лошадях? Зачем же. Для этого в Росистых лугах используют фитров. – Заметив, как удивлена Юля, он предположил: – Этого тоже не помните?
Она отрицательно покачала головой, пытаясь вообразить, как именно можно использовать невидимое существо для верховых прогулок.
– Я бы хотела попробовать…
– Кто будет вас сопровождать?
Юля ни с кем кроме Элиха, Зерге и фрейлин не успела познакомиться. Она пожала плечами:
– Обязательно нужна компания?
– Несомненно. Шелда – любительница полетать. Ветти тоже не откажется. Я, если не возражаете, готов составить компанию.
– Отлично! Когда?
– У меня есть одно поручение. Через полчаса освобожусь.
На том и разошлись. Элих отправился по делам, Юля помчалась к себе, предвкушая необычное приключение. Наконец-то она полетает! И не в карете, как в прошлый раз, а оседлав ветер!
Представление о «скачках» на фитре оказалось ошибочным. Выйдя вместе со спутницами на площадку у ворот, Юля увидела три паланкина, парящие в полуметре над землей. Шелда заняла серебристый, Ветти села в бирюзовый, для Юли предназначался золотой. Пришлось залезать туда. Обитое бархатом кресло было мягким, шатер над головой довольно высоким, окна – широкими, позволяющими обозревать все вокруг, большая часть пола – прозрачной, и сейчас сквозь него виднелась брусчатка. Прогулка обещала быть комфортной, но Юля разочаровалась. Не того она хотела. Особенно досадно ей стало, когда подъехал на своем фитре Элих. Парень уселся на коврик, будто наброшенный на невидимого пони.
– Как этим управлять? – шепотом спросила Юля служанку, та заботливо укутывала ноги госпожи шерстяным пледом. Тутти вскинула брови, но припомнив, что у Ясной зари проблемы с головой, объяснила:
– Фитры слышат. Вам достаточно приказать, чтобы он следовал за Элихом.
– Следуй за Элихом, – прошептала Юля в пол, когда служанка отошла.
Кавалькада взмыла на высоту около пятидесяти метров. Летели со скоростью велосипеда. Это позволяло все хорошенько рассмотреть. Вокруг – осеннее серое небо, внизу – полупрозрачные перелески, сжатые поля, блестящая гладь реки, дорога с ползущими по ним путниками. Неспешное путешествие напомнило, как они с подругами катались на воздушном шаре. От охватившего ее восторга, Юлька тогда до хрипоты орала песни. Вот и сейчас затянула полюбившуюся: «Полет» группы «Браво»
– … Здесь над облаками
Сердце больше не болит.
Здесь теряют смысл все слова.
Сквозь циклоны, грозы
Сквозь сомненья и мечты.
В поисках неслыханных чудес…
На этот раз никто не подпевал, но Юле казалось, что паланкин покачивается в такт песне:
– …Рано утром взять свой курс
В созвездие весов,
Рассекая вакуум как пирог.
Пугать метеориты
Словно стаи диких псов,
Световой преодолев порог…
Замолчала певунья, лишь обомлев от вида буйствующей зелени, открывшегося за очередным холмом.
– Что это? Почему здесь лето? – спросила она вслух, ощущая тепло дыхания встречного ветерка, несущего сладкие ароматы бананов, ананасов, персиков, и удивляясь глянцевому блеску листвы.
– Владения Тиннета Апола, – прозвучало у нее в голове.
Что это за способ связи? Юля беспомощно оглядывалась в поисках абонента. Голос, напоминавший жужжание шмеля, не походил ни на один из слышимых ей раньше. Нерешаемая задачка отняла силы. Всю оставшуюся дорогу путешественница сидела, понурившись, разглядывала свои перебиравшие бахрому пледа пальцы и переживала за Дину. Вернее, за Диин – вариант подруги в ином мире. Юля впервые усомнилась, что видит сон. Что если это параллельный мир? Восстанавливая в памяти обрывки разговоров, замечания, сделанные матерью и колдуном, она готова была допустить, что ошибалась. Пока она спала у себя, ее призвали сюда, проведя незаконный обряд. Что-то вроде этого.
– Так это или нет, моя это Динка или подруга дезертирши Юллы, а спасать ее надо! – прошептала она, комкая край пледа.
– Надо! Надо спасать! – снова зашелестело в голове.
Юля усмехнулась: «Либо у меня раздвоение личности, и я разговариваю сама с собой, либо Юлла пытается до меня достучаться».
Как только золотой паланкин снизился и завис над площадью, Юлька выбралась и побежала к Элиху, спрыгнувшему со своего ковра. Секретарь обернулся на звук шагов, растерянно заморгал и согнулся в полупоклоне:
– Вы довольны прогулкой, Ясная заря?
Девушка, не ответив, махнула фрейлинам, чтобы уходили. Те слаженно присели в реверансе и, поминутно оглядываясь, неторопливо двинулись к дверям.
– У меня к тебе дело, Элих, – заговорщицким тоном сообщила Юля.
Парень знаком показал слугам, чтобы те забрали его фитра вместе с остальными и замер, ожидая продолжения разговора.
Переплетя пальцы и прижав руки к груди, Юля жалобно спросила:
– Поможешь мне вызволить Диин из темницы?
– Я готов. Но как?
– Есть план. – Она тронула локоть Элиха, но сразу убрала руку, увидев, как густо покраснел парень. – Сейчас мы пойдем в башню. Скажешь стражнику, что правительница позволила Диин прогуляться. Мы спрячемся в кустах и обменяемся одеждой.
– К-к-кто обменяется одеждой?
– Какой непонятливый, – возмутилась Юля, – мы с подругой, конечно! Сложением мы похожи. Ну… почти похожи. Если замотать шалью голову, никто не разберет.
– Простите, Ясная заря! В толк не возьму. Зачем это нужно?
– Ты поможешь Дине сбежать, а я займу ее место в камере. – Изучив ошарашенное лицо Элиха, она пустилась в новые объяснения: – Завтра, когда соберутся казнить одну девушку, обнаружат вместо нее другую. Меня! Ну? Въезжаешь? Ясную зарю никто не станет убивать. Вот и все.
Элих вздохнул, улыбка тронула его губы, но глаза оставались печальными:
– Вас не тронут… Казнят меня. А дня через два разыщут Диин, и тут уж ей ничего не поможет. – Он помолчал, рассматривая огорченную девушку, и сказал: – Не думайте, что я боюсь. Не так уж и дорога мне жизнь. Готов отдать ее по вашему слову.
– Никакого слова нет! – испугалась она. – Что? Глупый план? Почему думаешь, что Диин не сможет скрыться?
– Вы забыли о Жерло Ватсе?
– Кто это?
– Ватсы обладают поисковой магией. Младший, по имени Жерло, спешит на отбор. Он, без сомнения, постарается угодить правительнице и разыщет беглянку.
– Но Диин – не преступница! Я попрошу этого Жерла не искать ее!
– Здесь решает слово Лучистой радости. Ни вас, ни меня слушать не станут.
Юлькины губы задрожали, горячие слезы выпутались из ресниц, покатились по щекам. Элих выхватил из манжеты платок и протянул девушке.
– Неужели ничего нельзя сделать? – шмыгнула она носом, промокая мерзнущие на ветру веки.
– Скажите правительнице, что вспомнили, как все было. Что Диин не виновата. Попросите ради предстоящего праздника помиловать ее.
Юля кивнула и, сжимая в кулаке белую ткань с вензелем «Э», поплелась во дворец. Все бесполезно! Уж кто-кто, а правительница прекрасно осведомлена о том, что Юля ничего вспомнить не может.
Обед накрыли в буфетной. Вход туда находился напротив спальни, но Юля до сих пор не успела там побывать. Комната выглядела уютной и оформлением напоминала дворянскую усадьбу девятнадцатого века. На блестящем натертом воском дубовом паркете разлегся темно-красный ковер с неброским орнаментом. Круглый стол покрывала золотистая скатерть, испещренная коричневыми плавными линиями. Она свисала донизу, лаская ковер длинной бахромой. В тон ей были обиты стулья и кушетка. Гладкие бледно-коралловые стены украшали многочисленные картины: пейзажи, натюрморты, портреты.
После прогулки аппетит разыгрался, но Юля не замечала вкуса блюд. Жевала, тупо глядя в одну точку. Суетившаяся вокруг Тутти, робко поинтересовалась:
– Вам нездоровится, госпожа? Прогулка не порадовала? – не дождавшись реакции, она принялась нахваливать особенно удачный пудинг и свежайшие фрукты: – Вот, пожалуйте – манго! Господин Апол умеет удивить. Семена невиданных растений привозит из дальних стран.
– И что? – очнулась от грустных дум Юля. – Вызревают в нашей полосе? Как такое возможно?
– Магия! – подмигнула служанка. – У их семейства сильная магия. Вот, кажется, алебарду воткнут в камень, и та зацветет.
– А яблоко, каким меня Диин угостила, тоже Апол вырастил?
– Этого я знать не могу! – отшатнулась Тутти и схватилась за графин: – Соку свежевыжатого желаете? Водой разбавила, как любите.
Обе девушки вздрогнули от резкого окрика:
– Выйди! Оставь нас одних! – на пороге стояла сердитая правительница.
– Лучистая радость! – служанка поспешно поставила графин и глубоко присела, кланяясь.
– Прочь! – женщина, затянутая в стесняющее движения длинное черное платье, направилась к столу и уселась напротив Юли. Как только за Тутти закрылась дверь, мать процедила сквозь зубы: – Не смей делать таких предположений!
Юлькина кожа мгновенно покрылась холодным потом. Ужас какого-то мистического свойства, смешанный с чувством вины, подавлял сознание. Но в глубине, под всей этой мутью, ворочалась досада, и девушка, едва шевеля онемевшими губами, прошептала:
– Это почему же?
– Не твоя забота, вот почему.
С минуту они сверлили друг друга недовольными взглядами. Юля, хоть и согласилась внутри себя со словами матери, из упрямства противоречила ей.
– Диин моя подруга. Я переживаю за нее.
– Не твоя.
– Моя.
Правительница поставила локти на стол, подперла подбородок кулаками и внимательно смотрела в лицо Юле. Та сжалась под стальным взглядом, словно маленькая девочка, случайно испортившая новое платьице и ожидавшая наказания за этот безобразный проступок. Она насупилась, с испугом наблюдая за своими чувствами. Как смеет она спорить с мамой? Мать всегда права, она лучше знает жизнь. Кто такая Юля, чтобы иметь собственное мнение?
– Ты можешь простить покушение на Ясную зарю. Я не могу. Моя дочь умерла! – словно камни на металлический поднос падали слова матери.
Да, это так. Юлла умерла, а призванная из другого мира девчонка совсем не подходила на роль Ясной зари. Но ведь она не навязывалась! Ее выдернули из безмятежно почивающего тела и швырнули в круговорот событий, не спрашивая согласия. Юля поводила пальцем по линиям на скатерти, пытаясь унять дрожь, потом взялась двумя руками за край стола и наклонилась к собеседнице:
– Вы отомстите за смерть дочери, послав на смерть невиновного человека, а настоящий убийца будет гулять и посмеиваться.
Женщина прикрыла глаза и покачала головой, не веря, что самозванка смеет ей возражать.
– Откуда такая уверенность?
– Вспомнила! – с вызовом сказала Юля. Заметив усмешку на лице матери, она разозлилась еще больше и выпалила, не контролируя смысл фразы: – Я вспомнила, откуда взялось яблоко. Завтра… Нет! Сегодня же буду всем, кто согласится слушать, говорить об этом! Его отравил…
– Не посмеешь… – зашипела правительница.
– Еще как посмею! Уже сейчас люди сочувствуют Дине, а что будет завтра?
Женщина резко встала, стул с глухим стуком упал на ковер.
– Будь разумной! Держи при себе свои догадки, – твердо произнесла она.
Звучало это как заклинание, и Юля не могла не поддаться ему. Девушка тоже встала и, собрав всю свою волю, взглянула прямо в глаза матери:
– Умоляю, вызовите меня на суд. Я буду свидетелем защиты. Диин должны оправдать.
– Хорошо. Вызову. Но ты тоже выполнишь мою просьбу.
– Ладно, – поспешно согласилась Юля.
Правительница неторопливо прошла к дверям и оттуда, не оборачиваясь, сказала.
– Складывается впечатление, что ты унаследовала мой дар. Тогда как у дочери и следа его не было.
Юля не шевелилась. Разглядывала закрывшуюся дверь – белую с очерченными золотом коралловыми филенками. Спустя миг в проеме возникло любопытное лицо Тутти:
– Госпожа, фрейлины ждут вас в розарии, подышать перед сном.
Да. Стоит, пожалуй, притворить угрозы в жизнь. Девушка решительно пошагала за служанкой. Цветник встретил теплым воздухом и умопомрачительной смесью ароматов, усилившихся в сумерках. Юля пошла к фонтану, где запахи были не столь яркими. Журчание воды успокаивало. Болтовня фрейлин развлекала.
– Восхитительная была прогулка! Напрасно ты не поехала, Лита. – Ветти подмигнула Юле.
– Мой фитр слишком молод. Он не поднимается так высоко, – оправдывалась толстушка.
– Скажи лучше, что ему не под силу взять твой вес! – хихикала Ветти.
Лита отвернулась. Шелда задумчиво проговорила:
– Все бы вам цапаться. А завтра суд, между прочим. Нашу подругу… – она осеклась, искоса взглянув на Юлю.
– Диин оправдают, – отозвалась та. – Я выступлю в ее защиту.
Фрейлины дружно обернулись и заговорили все разом:
– Вы вспомнили?
– Диин не знала, что яблоко отравлено?
– Кто тогда виновен? Кто?
После лавины вопросов наступила тишина. Юля не чувствовала за собой права обвинять кого бы то ни было, не имея доказательств, поэтому лишь покачала головой:
– Завтра. Все завтра. Но я очень надеюсь, что Диин освободят.
Она пошла по дорожке, по пути сорвав с ближайшего куста огромный бутон – алый с оранжевой окантовкой. Под ногами хрустела гранитная крошка, на нее, планируя, опускались оборванные лепестки.
