Текст книги "Жених без ГМО (СИ)"

Автор книги: Ирина Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 13

Синдром отложенного оргазма

Москва встретила Катю привычным гулом, выхлопными газами и бесконечным потоком писем в корпоративной почте. Две недели пролетели как в тумане. Родители звонили чуть ли не каждые два часа, Наташка прислала фотку очередного свадебного платья и Катя поняла: назад дороги нет. Сеня стал официальной легендой челябинской семьи Соломатиных.

Но в Москве легенда рассыпалась в пыль.

Жизнь с Пашей вернулась в свое русло. Ровное, гладкое, как поверхность офисного стола. Утром – овсянка на кокосовом молоке. Днем – рабочие созвоны. Вечером – совместный просмотр документалок BBC про природу. Паша был идеальным партнером. Он помнил, что Катя любит, когда ей массируют шею, и всегда приносил ей тапочки, когда она приходила с улицы.

Но Катя чувствовала себя героиней фильма ужасов, где монстр прячется под кроватью. И этим монстром была скука.

Однажды ночью, лежа в постели, Паша вдруг отстранился. Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел в потолок. Свеча на тумбочке отбрасывала тени на его идеальное, выбритое лицо.

– Кать, – сказал он тихо. – Ты опять была... ну... не здесь.

Она замерла. Сердце пропустило удар.

– О чем ты?

– Во время близости, – Паша сел, обернув простыней бедра. Выражение лица у него было обиженное, как у ребенка, у которого отобрали конфету. – Ты просто лежала. Как статуя. Я понимаю, у тебя стресс из-за родителей, но...

Катя закрыла глаза. Перед внутренним взором тут же всплыла картина: холодный верстак, запах бензина, грубые мужские ладони на ее бедрах, лязг гаечных ключей и ощущение полной, абсолютной жизни, бьющей через край.

А потом она вспомнила, как лежала здесь, в этой самой кровати, и считала трещинки на потолке, пока Паша нежно целовал ее ключицу. Безопасно. Аккуратно. Скучно.

– Я устала, – соврала она, натягивая одеяло повыше. – Много работы.

– Я же вижу, – вздохнул Паша. – Ты смотришь сквозь меня. Словно я – это просто приложение к твоей квартире. Удобное, предсказуемое приложение.

Он встал и пошел на кухню. Через минуту оттуда донесся шум кофемашины. Звук был механическим, стерильным. Катя уткнулась лицом в подушку, чтобы не разреветься. Она чувствовала себя чудовищем. Паша был лучшим мужчиной, какого только можно представить. А она мечтала о том, чтобы вернуться в тот самый чертов гараж.

Леопард снова в деле

Через два дня Катя договорилась встретиться с Лерой в их любимом баре на Чистых прудах. Ей нужно было выговориться. Нужен был свидетель катастрофы.

Лера появилась с опозданием в двадцать минут. Вместо привычного леопардового комбинезона на ней был деловой костюм, а под мышкой она держала ноутбук.

– У меня форс-мажор, – заявила она, бухая сумку на стул. – Клиент из Самары требует правки в макете в полночь. Так что у нас есть ровно сорок минут и один коктейль. Говори быстро, Соломатина. Кто жертва?

Катя заказала тоник и глубоко вздохнула.

– Пашка.

– Что он натворил? Опять варил брокколи на пару?

– Хуже, – Катя сделала глоток. – Он заметил, что я ничего не чувствую. Во время секса. Представляешь? Он обиделся!

– Боже, – Лера закатила глаза. – Он что, включает таймер? «Так, Катя, сейчас будет оргазм, приготовься, считаю до трех...»?

– Лер, прекрати, – Катя закусила губу. – Дело не в нем. Дело во мне. Я думаю о другом.

– О ком? О Сеньке что ли?! – Лера хитро прищурилась. – О том самом, который трахает женщин на верстаках, а потом дарит им новую рубашку?

– Да! – выпалила Катя и тут же испугалась собственной откровенности. – То есть нет! То есть... Лер, я не знаю. Когда я с ним, я чувствую себя живой. Настоящей. А Паша... он как робот. Он идеальный. Слишком идеальный. Он даже носки сворачивает в рулетики!

Лера откинулась на спинку дивана и расхохоталась. Смех был громким, заразительным, привлекая внимание окружающих.

– Ха! Вот оно что! Тебе не хватает экстрима! Ты, девочка из стеклянного аквариума, влюбилась в автомеханика!

– Он владелец автосервиса, – машинально поправила Катя.

– Один черт! Ты хочешь, чтобы тебя имели не в миссионерской позе, а на капоте Ford Mustang! – Лера подалась вперед, понижая голос. – Ты страдаешь от синдрома «золотой клетки». Тебе тесно в твоем мире успешных менеджеров и безглютеновых кексов. Ты хочешь обратно в гараж, а не ромашковый чай перед сном.

– Меня задолбал этот чай! – возмутилась Катя. – Я хочу... страсти! Огня! Чтобы меня хотели так, что крышу сносит! Чтобы не спрашивали разрешения, а брали нахрапом!

– Понятно, – кивнула Лера, делая глоток вина. – У тебя кризис. Ты сравниваешь своего домашнего пуделя с диким волком. Конечно, пудель удобнее. Он не кусается, не пахнет псиной и не гадит на ковер. Но он никогда не загонит тебе зайца. А ты, судя по всему, соскучилась по свежему мяску.

Она внимательно посмотрела на подругу.

– И что ты планируешь делать? Возвращаться в Челябинск? Выходить замуж за Сеню?

– Я не знаю! – Катя схватилась за голову. – Я запуталась! С одной стороны, Паша – это стабильность, безопасность, комфорт. С ним я знаю, что завтра будет завтрак и чистая рубашка. С ним я смогу родить детей и не волноваться, что муж не сможет поменять памперс. А с другой... я чувствую, что проживаю не свою жизнь. Я превращаюсь в свою мать! В Наташку! В Бориса! В женщину, для которой счастье – это ипотека и внук на руках!

Лера задумчиво вертела бокал в руках.

– Катя, послушай меня внимательно. Ты сейчас в точке выбора. Ты можешь выбрать безопасный путь. Будешь жить с Павликом, рожать детей, ходить на корпоративы и тихо ненавидеть понедельники. И будешь думать: «А что, если бы...» до самой старости. Или ты можешь попробовать рискнуть. Узнать, что там, за поворотом. Съездить к Сене. Провести с ним выходные. Понять, что это – страсть или просто красивая фантазия.

Она накрыла руку Кати своей.

– Но учти. Волк может оказаться больным бешенством. А домашний пудель – единственным, кто останется рядом, когда у тебя выпадут волосы от химиотерапии. Выбор за тобой. Но решать нужно сейчас. Потому что Пашка не дурак. Он видит, что ты отдаляешься. И он уйдет. Такие, как он, уходят первыми. Тихо и без скандалов. Просто соберут свои идеальные носки-роллы и свалят к какой-нибудь бухгалтерше, которая будет смотреть ему в рот и восхищаться тем, как он варит гречку.

Катя посмотрела на свой полупустой бокал. В нём отражались огни бара. Москва жила своей жизнью. Люди смеялись, целовались, ругались. А она сидела тут, пойманная между безопасностью и страстью, между будущим, которое предсказуемо, и прошлым, которое манило её так сильно.

– Я позвоню ему, – прошептала она.

– Кому? – усмехнулась Лера. – Паше?

– Нет. Сене.

Глава 14

Вихрь эмоций под названием «Жесть»

На следующий день Катя сидела в офисе, глядя невидящим взглядом на макет рекламной кампании для нового жилого комплекса. В голове шумело, как в трансформаторной будке. Решение принято. Она позвонит Сене. Она поедет к нему. И будь что будет.

Она набрала его номер дрожащими пальцами. Гудок. Еще гудок.

– Алло, – раздался в трубке тот самый низкий голос, от которого у нее всегда подгибались колени.

– Семен? – выдохнула она, чувствуя, как краснеют уши.

– Катюха? – в его тоне прозвучала насмешка и что-то еще. Теплое. – Я уж думал, не позвонишь. Решила все-таки узнать, как там мой сервис поживает?

– Я... я в Москве, – выпалила Катя. – Могу подъехать. Если хочешь.

– Хочу, – без раздумий ответил он. – Адрес знаешь?

– Нет.

Он продиктовал адрес. Катя записала его на стикере, прилепленном к монитору. Сердце билось где-то в горле.

– Приезжай вечером. Я заканчиваю в восемь. Только... Кать?

– Да?

– Захвати чего-нибудь поесть. Я голодный как волк.

Она положила трубку, чувствуя, как по телу разливается жар предвкушения. Весь оставшийся рабочий день прошел как в тумане. Коллеги удивлялись, почему креативный руководитель Соломатина улыбается, глядя в монитор, и зачем она заказала доставку шашлыка в офис.

Вечером Катя стояла у входа в автосервис «Жесть». Место выглядело так, как она и представляла: огромный ангар из красного кирпича, ворота подняты, внутри горит яркий свет.

Сеня встретил ее у входа. Он был в рабочем комбинезоне, испачканном краской. Выражение лица было серьезным, почти каменным. Он не улыбался.

– Привет, – сказал он, принимая из ее рук пакеты с едой. – Спасибо.

Он достал из пластикового контейнера кусок мяса, откусил, глядя на нее сверху вниз. В его глазах плясали опасные искры.

– Я соскучился, Кать. Так соскучился, что еле дождался вечера.

Он поставил пакеты на ближайший ящик с инструментами и шагнул к ней. Одним движением он прижал ее спиной к холодному металлу какого-то огромного агрегата. Его руки легли на ее бедра, сильные, уверенные, собственнические.

– Я думал о тебе каждую ночь, – прошептал он ей на ухо, обжигая дыханием. – Думал, как ты лежишь в своей идеальной кроватке с этим своим хмырем. И знаешь, что я делал?

– Что? – выдохнула Катя, чувствуя, как слабеют ноги.

– Я представлял, этот момент. Чтобы ты кричала мое имя, а его забыла.

Он впился в ее губы властным поцелуем. Это был не поцелуй – это был захват территории. Катя застонала, вцепившись в его комбинезон. Мир сузился до размеров ангара. Были только запах бензина, вкус мяса на его губах и ощущение твердого тела, прижимающего ее к холодному металлу.

Сеня оторвался от ее рта, заглянул в глаза. В его взгляде читалось предупреждение.

– Уверена?

– Я… – из горла вырвался жалкий, похожий на мышиный писк звук.

Она не успела ответить. Он подхватил ее под бедра, заставив обвить ногами его талию, и понес в свой кабинет – небольшое помещение в глубине ангара, отгороженное стеклянной стеной.

Здесь царил хаос. На столе лежали чертежи, каталоги красок, пустые банки из-под энергетиков. Сеня усадил ее прямо на стол, смахнув все лишнее на пол одним широким движением руки.

– Ты сумасшедший, – прошептала Катя, глядя на него снизу вверх.

– Что есть то есть – ответил он, стаскивая с себя рабочую куртку. – Зато весь твой.

Это был снова вихрь эмоций. Безумный, дикий, необузданный секс, в котором не было места сомнениям и компромиссам. Семен брал ее жадно, глубоко, словно пытаясь заполнить собой каждую клеточку ее тела. Катя отвечала с такой же исступленной страстью, царапая его плечи сквозь тонкую ткань футболки, впиваясь ногтями в спину.

Здесь не было места для нежности Паши. Здесь была только первобытная, животная страсть. Семён шептал ей на ухо грязные, пошлые слова, от которых у Кати кружилась голова. Он называл ее своей, говорил, что никому не отдаст.

Они закончили почти одновременно, содрогаясь в объятиях друг друга. Катя лежала на столе, тяжело дыша, чувствуя, как пульсирует внутри нее его плоть. Семен уткнулся лицом в ее шею, вдыхая запах ее духов, перемешанный с запахом машинного масла.

– Теперь ты точно моя, – выдохнул он, поднимая голову. Его лицо было потным, волосы растрепались. Но он выглядел счастливым. Диким. Настоящим.

Катя смотрела на него, и впервые за долгое время чувствовала себя по-настоящему живой. Она попала в шторм, и этот шторм был именно тем, что ей было нужно.

Глава 15

Синдром раздвоения личности

Месяц спустя Катя Соломатина стала экспертом в экстремальном тайм-менеджменте. Она научилась переключать режимы быстрее, чем Паша менял фильтры для воды.

С понедельника по пятницу с девяти до шести она была «Катериной Валерьевной» – успешным креативным руководителем. Она носила строгие брючные костюмы, пила детокс-воду и обсуждала KPI на планерках. Вечером её ждал Павел. Он встречал её поцелуем в щеку, спрашивал про день и ставил на стол тарелку с идеально сбалансированным ужином (белок, клетчатка, сложные углеводы). Они смотрели сериалы и иногда ходили в театр. Это была жизнь из каталога IKEA: безопасная, красивая, абсолютно стерильная.

А потом наступали выходные. Или поздние вечера четверга.

Семён не признавал правил. Его сообщения приходили внезапно: «У меня прорвало трубу в боксе. Приезжай, будешь держать фонарик».

Или просто: «Скучаю. Жду через час у третьего кольца. Машина синяя».

Их близость перестала быть сексом. Это был акт агрессии против скуки. Сеня брал её везде: на капоте машины; в своем крошечном кабинете гаража, где пахло кожей и дешевым табаком; однажды они едва не попались охране бизнес-центра, когда он прижал её к стене пожарной лестницы между вторым и третьим этажом.

Это было больно, громко и невероятно сладко. С ним Катя теряла человеческий облик. Она кричала, царапалась, требовала еще. Сеня называл её «Начальницей» и смотрел так, словно она была королевой мира. Рядом с ним она чувствовала себя желанной женщиной, а не партнером по быту.

Иногда, лежа ночью рядом с Пашей и слушая его ровное дыхание, Катя закрывала глаза и вспоминала руки Семена. В такие моменты ей становилось страшно. Ей казалось, что она влюбляется. По-настоящему, глупо, как школьница. И это чувство разъедало её идеальную броню изнутри.

Разлом или очень большая трещина

Всё начало рушиться в обычный вторник.

Паша решил устроить романтический ужин. Не дома, нет – это было бы слишком предсказуемо. Он забронировал столик в панорамном ресторане «Гуакамоле для души», в том самом, куда водил ее Стас перед своим крахом.

– Я заказал твоего любимого лобстера, – сияя, сообщил Паша, помогая ей снять плащ. – И взял нам бутылку того самого вина, которое мы пили в нашу первую ночь. Помнишь?

Катя помнила. Тогда она думала, что он и есть тот самый идеальный мужчина её жизни. Сейчас она смотрела на него и видела красивую, дорогую обертку. Идеальная одежда, уложенные волосы, белоснежная улыбка. От него пахло успехом и элитным парфюмом. Но от него не пахло мужчиной. Уж точно не таким, каким хотела видеть рядом с собой Катя.

– Паш, я... – начала она, пытаясь поймать нужное настроение. Нужно сыграть радость. Улыбнуться. Быть благодарной.

– Что? – он нахмурился, заметив её отстраненный взгляд. – Опять работа? Кать, ты со мной уже месяц мысленно не присутствуешь. Ты сидишь за этим столом, но твои глаза смотрят куда-то сквозь меня. Что не так? Я что-то делаю не то?

– Нет, всё прекрасно, – выдавила она улыбку. – Просто устала.

В этот момент телефон в её сумочке завибрировал. Экран загорелся белым светом. Сообщение было от неизвестного номера, который она знала наизусть.

Фото.

Грязная ладонь Сени держит гаечный ключ размером с её предплечье. Подпись: «Жаль, что тебя нет рядом смазывать поршни. Очень жаль». И смайлик в виде огненного шара.

Кровь ударила Кате в голову. Лоб покрылся испариной. Пульс застучал в висках.

Она резко схватила салфетку и сделала вид, что вытирает губы.

– Мне нужно в дамскую комнату, – пробормотала она.

В туалете она заперлась в кабинке и перечитала сообщение снова и снова. Затем открыла их переписку. Там были десятки таких фото: голый торс, перемазанный мазутом; видео, где он заводит мотор Кадиллака, матерясь сквозь зубы; голосовые, где он рычит, что хочет содрать с неё платье зубами.

Она дышала часто и глубоко. Контраст бил по нервам.

Там, внизу, сидел идеальный мужчина, готовый положить мир к её ногам ради правильной прожарки стейка. А там, в телефоне, жил зверь, готовый сорвать с неё кожу.

Когда она вернулась, лицо Павла было каменным.

– Кто это написал? – спросил он тихо. Голос потерял свою бархатистость. Стал жестким, как сталь.

– Спам, – солгала Катя, садясь. Руки дрожали. – Реклама каких-то запчастей.

Павел долго смотрел на неё. Его вилка лежала на столе. Лобстер остывал.

– Катя, – сказал он наконец. – Я действительно хочу построить с тобой семью. Но я не идиот. Я вижу, как ты вздрагиваешь от телефона. Я чувствую запах чужого одеколона на твоей шее, когда ты возвращаешься поздно. И я точно знаю: та, чей взгляд на мужчину полон такой же нежности, как мой – на тебя, никогда не одарит другого тем выражением, которое сейчас в твоих глазах.

Он достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Ту самую, которую носил с собой последние три месяца.

Положил её на стол между ними.

– Давай уже определимся. Либо мы строим наш дом. Либо...

Он не закончил фразу. Ему и не нужно было. Коробочка лежала открытым черным провалом. Внутри сверкало кольцо. Большое, холодное и мертвое.

Сердце Кати пропустило удар. Это был ультиматум. Момент истины. Прямо сейчас, в этом пафосном ресторане, под звуки джазового квартета, решалось её будущее.

Она посмотрела на кольцо. Потом на Пашу. Красивого, преданного, несчастного Пашку.

Затем её рука сама потянулась к телефону. Палец завис над кнопкой разблокировки. Одно движение – и Сеня узнает, что она свободна сегодня вечером. Свободна навсегда.

Но вместо этого она медленно закрыла экран, положила руки на колени и подняла глаза.

– Паш, – сказала она, и голос её прозвучал удивительно ровно. – Нам нужно поговорить.

В ту же секунду телефон в её кармане издал громкий звук входящего сообщения. Звук, похожий на выстрел стартового пистолета.

Глава 16

Непоправимое

Павел замер. Его рука, державшая вилку, остановилась на полпути к тарелке. Джазовый музыкант на сцене фальшиво сыграл высокую ноту.

Катя медленно достала телефон. Экран горел ярко, освещая её бледное лицо. Сообщение от Сени мигало в верхней панели, словно сигнальная ракета.

«Жду тебя в 23:00. Не опаздывай. Буду любить тебя всю ночь».

Паша проследил за взглядом Кати. Затем посмотрел на её лицо. В его глазах мелькнуло всё: боль, обида, понимание и… решимость.

Он медленно отложил вилку. Положил салфетку на стол. Аккуратно, словно боясь расплескать чашу с ядом, он встал.

– Я понял, Катя, – его голос звучал глухо, словно издалека. – Я всё понял.

Он развернулся и пошел прочь из ресторана. Быстро, не оглядываясь. Его шаги отдавались эхом в зале, полном богатых людей и дорогих вещей.

Катя сидела неподвижно. Коробка с кольцом всё ещё лежала на белой скатерти, сверкая холодным светом. Звук его шагов стих за тяжелой дверью.

Она осталась одна. Лобстер остыл. Бокал вина был наполовину пуст. Телефон в руке вибрировал снова и снова – Сеня писал короткие сообщения одно за другим, словно пулемётная очередь.

«Почему молчишь? Ты где?»

«Кать, ответь!»

«Твою мать! Я же знаю, что ты там с ним!»

Катя смотрела на кольцо, которое должно было стать символом её будущего. Будущего, построенного на удобстве, безопасности и лжи самой себе.

Она нажала кнопку блокировки экрана. Экран погас. Вместе с ним погас свет в ресторане. Погасла надежда на спокойную жизнь.

Катя встала. Взяла сумочку. Сунула коробочку с кольцом внутрь сумки. Она знала, куда пойдет.

Всё тот же верстак

В 23:00 Катя стояла у ворот автосервиса. Ворота были открыты. Внутри горел яркий свет. Рев мотора разрывал ночную тишину.

Она вошла внутрь. Воздух был спертым.

Семен стоял у верстака. На нём были только рабочие штаны, низко сидевшие на бедрах. Торс блестел от пота. В руках он держал гаечный ключ, которым ритмично ударял по металлической пластине. Звук был глухим, ритмичным, похожим на удары сердца.

Он увидел её. Ударил ключом по пластине в последний раз и отбросил его в сторону.

– Явилась, – сказал он. Голос был низким, вибрирующим от возбуждения и злости. – Я думал, ты там с ним. Сидишь, пьёшь вино, а он рассказывает тебе, как правильно складывать носки.

Катя молчала. Она подошла к нему вплотную. Взяла его лицо в свои ладони. В его глазах отражался свет лампы – дикие, опасные огни.

– Я пришла, – прошептала она.

Он не ответил. Одним движением схватил её за талию, поднял и посадил на верстак. Холодный металл обжёг её через тонкую ткань платья. Семен развёл её ноги в стороны, вклиниваясь между ними. Его эрекция упиралась в её бедро сквозь грубую ткань рабочих штанов.

Он накрыл её рот своим поцелуем. Жёстким, болезненным поцелуем собственника. Катя ответила, раскрывая губы, впуская его язык, растворяясь в этом поцелуе.

Это был финал. Апофеоз их безумия. Сеня срывал с неё одежду, словно бумагу. Его руки были грубыми, пальцы оставляли синяки на её коже. Катя царапала его спину, кусала плечи, кричала в голос, не боясь, что её кто-то услышит.

Они лежали на верстаке, переплетённые, мокрые от пота. Катя смотрела в потолок ангара, на балки, покрытые слоем пыли. Она чувствовала себя опустошённой. И счастливой.

Семен приподнялся на локте, посмотрел на неё. В его глазах больше не было злости. Только усталость и… нежность?

– Ты останешься? – тихо спросил он.

Катя молчала. Она знала ответ. Знала, что сделала выбор. Но в этот момент дверь в ангар открылась.

На пороге стоял Паша.

Он был в том же идеально отглаженном костюме. Галстук сдвинут набок. Лицо бледное, как стена. Он смотрел на них. На Катю, лежащую голой на верстаке. На Семена, который даже не пытался прикрыться.

Наступила абсолютная тишина. Только гудела лампа под потолком.

Павел смотрел на Катю. В его глазах не было слёз. Только холодное, ледяное разочарование.

– Я так и знал, – сказал он тихо. Голос был ровным, без единой эмоции. – Я подозревал. Но не хотел верить.

Он перевел взгляд на Семена.

– Ты. Чинишь машины, а заодно трахаешь чужих женщин в этом вонючем гараже. Отличный сервис. Качественная работа.

Сеня медленно встал. Он не выглядел виноватым. Скорее, он выглядел готовым к драке.

– Она не твоя невеста, – глухо ответил он. – Уже нет.

Паша усмехнулся. Горько, криво.

– Невеста, не невеста… Да какая разница? Важно то, что Катя – лгунья. Женщина, которая врала мне в глаза всё это время. Женщина, которая играла моими чувствами. Женщина, которая предпочла ржавчину и грязь настоящей любви.

Он посмотрел на Катю в последний раз. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на жалость.

– Прощай. Желаю удачи с твоим автосервисом. Надеюсь, он не развалится, как и твоя жизнь.

Павел развернулся и вышел. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным звуком.

Семен стоял неподвижно. Он смотрел на закрытую дверь, потом на Катю. На её голое тело, покрытое синяками и следами его страсти.

– Ушёл, – сказал Семен. – Проблема решена.

Катя села на верстаке, закрыв лицо руками. Она плакала. И от горя, и от облегчения одновременно. От осознания того, что непоправимое уже произошло. Её старая жизнь умерла. А новая… новой у неё не было.