Текст книги "Жених без ГМО (СИ)"
Автор книги: Ирина Лав
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 4
Интерфейс «Кожа к коже»
– Проходи, – Катя вытащила ключи из двери.
Она не стала включать верхний свет. Только подсветку по периметру потолка и торшер в углу, заливающий комнату теплым мёдом.
Арсений остановился в центре коридора и принялся осматриваться. Жилье в доме у Коломенской набережной – это вам не шутки. Чем Катя, разумеется, безмерно гордилась. Особенно, когда выстрадала ипотеку и смогла дышать московскими выхлопами более свободно.
– У тебя красиво, – выдохнул он.
– Красота подстраивается под нагрузку, – усмехнулась она, закрывая дверь. Замок щелкнул с пугающей финальностью. – Располагайся. И раздевайся.
Катя действовала быстро. В ее работе долгие прелюдии убивали конверсию. Она подошла вплотную, взяла его лицо в ладони и поцеловала. Губы у него были мягкими, неуверенными и чуть дрожали.
Она начала стягивать с него худи. Под ним оказалась самая обычная белая футболка из масс-маркета. Никакого рельефа. Просто мягкий мужской живот и грудь, покрытая редким, но абсолютно нормальным волосяным покровом. Никаких кубиков. Никакой обезжиренности.
«Идеально», – подумала Катя, чувствуя, как внутри разливается давно забытое тепло. Ей надоело заниматься любовью со статуей Давида, которая каждые сорок секунд спрашивает, можно ли ему съесть банан для закрытия углеводного окна.
Они упали на кровать. Очки Арсения куда-то улетели (позже выяснилось, что под подушки). Катя провела рукой по его спине, ощущая лопатки. Настоящие, человеческие лопатки, которые сутулились перед монитором, а не высеченные из камня крылья античного героя.
– Кать… – прошептал он ей куда-то в шею. – Я должен признаться. Мой опыт взаимодействия с живыми женщинами в горизонтальном положении составляет примерно ноль целых пять десятых. Остальной трафик шел через монитор. Если я сделаю что-то не так...
– Молчи, – приказала она, начиная расстегивать ремень на его джинсах. – И доверься своему бэкенду.
Код ошибки 404: Чувства не найдены
Все произошло стремительно. Когда они наконец оказались максимально близко друг к другу, Катя закрыла глаза, готовясь принять долгожданный апдейт своей личной жизни.
И вот тут случилосьоно.
Сначала мозг зафиксировал тактильное несоответствие. Там, где должна была чувствоваться приятная тяжесть и уверенная наполненность, было… пусто. Словно она пыталась обнять призрака или опереться на плотный ком горячего воздуха.
Катя открыла глаза.
В комнате горел теплый свет. На ней лежал задыхающийся, красный, вспотевший IT-гений тридцати с лишним лет. Он тяжело дышал ей в ключицу, вцепившись пальцами в дорогое льняное постельное белье так, будто боялся провалиться сквозь матрас в квартиру соседей снизу.
Но ниже пояса происходило нечто странное. Нечто, нарушающее все законы физики и анатомии.
Катя попыталась понять свои ощущения. Вернее, их отсутствие. Между ними зияла абсолютная сенсорная депривация. Пустота. Звукоизолированная комната ожидания в аэропорту Шереметьево.
– Так, стоп, – сказала Катя вслух. Голос прозвучал хрипло и неуместно громко.
Арсений вздрогнул и приподнял голову. По его виску стекала капля пота.
– Что? Тебе неудобно? Извини, я могу перелечь на другую сторону, у меня сколиоз немного смещает центр тяжести…
– Арсений, – перебила она, стараясь сохранять тон вежливой техподдержки. – Мы же перешли в продакшн. Где продукт?
Он моргнул. Затем посмотрел вниз. Потом снова на нее. Лицо его, уже начавшее приобретать цвет спелой свеклы, медленно начало бледнеть, становясь цвета офисного потолка.
– Ты про… архитектуру? – пискнул он.
– Я про физический интерфейс! – рявкнула Катя, теряя терпение. Она села на кровати, натянув одеяло до подбородка. Осмотрела поле битвы.
На простынях ничего не было. То есть, мужчина там присутствовал полностью, включая носки (он забыл их снять), но критически важная деталь конструкции словно прошла фазу дематериализации.
– Ой, – тихо сказал Арсений и попытался отстраниться, чтобы спрятаться под одеялом, но запутался ногой в одеяле. – Кажется… кажется, у меня случился Stack Overflow. Это всё стресс. Лимбическая система перекрыла приток крови к периферийным устройствам.
– Какой еще стек?! – взвилась Катя. – Какое переполнение?! Арсений, посмотри на меня! Именно меня каждый бабский журнал выставляет в своих публикациях как «дурную модель для подражания»! Я пережила предложение работы с серой зарплатой вместо предложения руки, я чуть не захлебнулась слезами в аквариуме, мои биологические часики тикают так громко, что соседи вызывают полицию! Мне нужен результат транзакции! Здесь и сейчас!
– Я знаю! – почти плача, выкрикнул он. – Я очень стараюсь! Но мой процессор перегревается! Одно дело писать алгоритмы для распознавания лиц в системе городского видеонаблюдения, и совсем другое – когда это самое лицо смотрит на тебя и ждет...ждёт... У меня паническая атака ядра!
Катя упала обратно на подушку и уставилась в окно. По ту сторону стекла мерцали огни города. Где-то там, в одной из таких же коробок, наверняка жил какой-нибудь пузатый, лысый, прокуренный владелец шаурмичной. И у него гарантированно всё работало бы как часы, потому что он не знает слов «деплоймент» и «переполнение стека».
Она повернула голову. Арсений сидел на краю кровати, сгорбившись, и пытался дышать в бумажный пакет, который непонятно откуда достал из кармана брошенных на пол брюк. Пакет громко хрустел.
– Не смей падать в обморок, – мертвым голосом произнесла Катя. – Иначе мне придется делать тебе искусственное дыхание рот в рот.
– Я не падаю, – прохрипел он из пакета. – Я пытаюсь снизить уровень кортизола дыханием по квадрату. Один-четыре-два. Вдох… Вы-ы-ыдох…
Катя молча встала. Накинула на голое тело шелковый халат ручной работы. Прошлепала на кухню. Достала из холодильника бутылку воды. Руки не дрожали. Внутри было холодно и совершенно пусто. Даже тикание часов прекратилось. Кажется, батарейка окончательно села.
Она вернулась в спальню. Арсений уже вылез из пакета, но продолжал сидеть, обхватив колени руками. Бледный, жалкий, трогательный в своем крахе.
– Выпей, – она протянула ему воду.
– Спасибо, – он взял бутылку трясущимися руками. Зубы стучали о пластик. – Прости. Я прочитаю документацию. Я обновлю драйверы. Завтра… завтра точно заработает. Мои мощности позволяют поддерживать высокую нагрузку долго, просто сегодня первый релиз сорвался…
Катя посмотрела на этого взрослого мальчика, который извинялся за то, что его организм отказался работать под давлением обстоятельств. Вспомнила Стаса с его банками протеина и идеальным прессом, который думал только о своих мышцах. Вспомнила платиновую карту на столе бара...
– Знаешь, в чем твоя проблема, Арсений? – мягко спросила она, присаживаясь рядом и поглаживая его по спутанным волосам.
– В неоптимизированном запросе к базе данных гипоталамуса? – с надеждой спросил он.
– Нет. Ты слишком честный. И слишком умный. А природа любит дураков. Тех, кто сначала делает, а потом рефлексирует.
Она вздохнула, легонько чмокнула его в макушку и встала.
– Собирай свои пиксели. Вызову тебе такси. Эконом. Чтобы твой бюджет не пострадал.
– Но время… твои часики… – промямлил он, натягивая худи прямо на помятую футболку.
– Мои часики подождут парня, у которого сервер не падает от поцелуя, – отрезала Катя. – Или хотя бы того, кто умеет пользоваться инкогнито-режимом не только в браузере.
Когда за Арсением закрылась дверь квартиры, Катя заперла замок, допила остатки вина, стоявшего в холодильнике прямо из горла и впервые за вечер улыбнулась с облегчением.
Это было фиаско. Абсолютное, оглушительное сексуальное поражение государственного масштаба.
Но зато теперь она знала точно: лучше спать одной, чем объяснять айтишнику устройство презерватива, пока у него перегрелся видеочип от вида обнаженной женской груди.
Глава 5
Синий чулок и синий «Негрони»
Дверь за Арсением закрылась, отсекая запах мятной жвачки и мужского провала. В квартире снова воцарилась идеальная тишина дорогого интерьера. Катя просидела на полу своей кухни минут десять, пока не допила остатки вина. Взгляд её устремился на пустую бутылку из под воды, из которой пил человек со Stack Overflow'ом.
Телефон завибрировал на столешнице. Входящий от Леры.
«Ну че? Архитектор построил тебе шалаш или обосрался на фундаменте?»
Катя смотрела на экран. Пальцы сами набрали ответ: «У нас архитектурный коллапс. Система не выдержала бета-тестирования».
Отправив сообщение, она сползла по глянцевому фасаду кухни прямо на ледяной керамогранит. Обняла колени руками и зарыдала. Тихо, безысходно, как плачут только очень сильные люди, когда их никто не видит. Это были слезы не по мягкотелому айтишнику. Это была истерика многолетних провалов. От интрижки с парнем в гараже его отца до токсичных отношений, где тебя оценивают по проценту жира в организме. Теперь ещё и этот жалкий пшик с человеком, который боится собственной физиологии. Биологические часики тикали уже не просто громко – они били в набат, как пожарная тревога в торговом центре.
Звонок в дверь раздался через тридцать минут. Катя даже не стала смотреть в глазок. У нее была только одна подруга, способная приехать посреди ночи.
Лера ввалилась в квартиру, распространяя вокруг себя густой аромат палёного «Диора» и свободы. В одной руке она держала бумажный пакет из «Вкус Вилла», доверху набитый алкоголем, в другой – огромный шуршащий сверток из крафтовой бумаги.
– Я принесла тяжелую артиллерию, – объявила она, ногой захлопывая дверь. – И шаурму. Говяжью. С двойным чесночным соусом. Если ты сейчас начнешь мне рассказывать про глютен, я вылью этот джин тебе на голову.
– Он… он сломался, – прохрипела Катя. – Лер, я сейчас лежала на полу в кухне и думала… ну почему потенциальный отец моих детей словил паническую атаку от вида моих сосков…
– Прекрасное начало вечера, – фыркнула Лера, деловито разуваясь. Она прошла на кухню, игнорируя трагизм момента, и начала выставлять бутылки на стол. Джин, вермут, какой-то странный ликер ядовито-синего цвета. – Так, отставить сопли. Пол холодный, простудишь репродуктивные органы. А ну марш переодеваться во что-то более подходящее, я сейчас принесу тазик для оливок.
Разбор полетов под градусом
Через полчаса они сидели друг напротив друга в креслах-грушах на балконе. Лера курила, выпуская облака пара, а Катя методично уничтожала огромную говяжью шаурму, роняя капли чесночного соуса прямо на шелк халата, который решила так и не снимать. Но под него одела майку и джинсы, чтобы не простудиться. Мало ли… Вдруг ей и правда ничего не светит кроме репродуктивной клиники…
– Знаешь, что самое ужасное? – спросила Катя с набитым ртом. – Мне его стало жалко. Он сидел там такой маленький, бледненький, дышал в пакетик… Как хомячок после удара током. Я вызвала ему такси эконом, Лер! Я пожалела мужика, у которого не встал!
– Ты совершила преступление против женской природы, – серьезно кивнула Лера, стряхивая пепел в железный подсвечник (другой пепельницы в доме Кати отродясь не водилось). – Вызывать такси мужчине – это дно. Но забудь о нем. Этот кадр безнадежен. Ему нужна женщина-опен-спейс. Чтобы много воздуха, минимум тактильности и возможность уйти в асинхронный режим. Тебе нужен хищник. Брутальный кусок мяса. Человек, который ест углеводы ночью и гордится этим.
– Где я тебе его возьму? – простонала Катя, выпивая из бокала какую-то бурду, которая намешала Лерка. – Все нормальные мужчины либо женаты, либо сидят, либо качаются. Стас меня чуть в стену спортзала не закатал своим эго, этот программный код вообще… Мои яйцеклетки скоро начнут подавать сигналы SOS азбукой Морзе!
Лера прищурилась. В глазах подруги загорелся тот самый опасный блеск, который обычно предшествовал увольнению половины офиса или случайному замужеству на басисте рок-группы.
– Уныние – это контрпродуктивно, – заявила Лера. – Твоя проблема в том, что ты выбираешь мужчин головой. Вот смотри: Стас – это был расчет KPI. Арсений – это инвестиции в IT-сектор. Ты ходишь на свидания как на собеседование. Хватит искать партнера для слияния активов. Нужно просто снять стресс.
– Предлагаешь вибратор купить? А на остатки роскоши сделать себе ЭКО?
– Я предлагаю нажраться, – отрезала Лера. – Но не так, чтобы плакать под Анну Асти, а так, чтобы завтра утром проснуться с осознанием, что жизнь продолжается, а твоя матка еще способна удивлять. И у меня есть беспроигрышный план.
Лера потянулась к своей сумке, которая лежала на полу балкона. Она зашуршала в ней с таким видом, будто доставала Святой Грааль.
– Вариант номер один: мы заказываем эскортника. Настоящего альфа-самца. Молдаванина Данилу. Он стоит как крыло от самолета, но зато у него зад такой, что орехи колоть можно, и гарантия качества сто процентов. Никаких пакетов для дыхания.
– Лер, он будет смотреть на меня как на банкомат, – вздохнула Катя. – Мне не хочется платить за имитацию чувств, когда я даже за обычный секс готова душу продать.
– Тогда вариант номер два, – Лера извлекла из недр сумки небольшой бархатный мешочек темно-синего цвета. – Всё та же Мамба. Но с правильной стратегией. Мы забьем на биологические часики. Мы ищем не мужа. Мы ищем член на одну ночь. Идеальный, функциональный, молчаливый физический носитель Y-хромосомы. Нам нужен парень, чей мозг весит меньше, чем его бицепс, но не париться о сушке ради рельефа на пузе. Тот, кто думает не префронтальной корой, а поясничным отделом позвоночника.
– То есть гопник? – уточнила Катя, вытирая руки бумажной салфеткой.
– То есть честный потребитель, – поправила Лера. – Изменим твой профиль. Фотки берем те, где ты выглядишь доступной, но дорогой. Никакого креативщика. Пишешь в описании: «Устала от интровертов, хочу пиццу и жесткий секс, спрашивать про знак зодиака запрещено».
– Меня заблокируют за домогательства к мужчинам!
– Не заблокируют. Алгоритмы любят похоть. И вот тут, – Лера развязала шнурок на синем мешочке, – вступает в дело секретное оружие.
Она вытряхнула содержимое на столик. Это была толстая цепь. Массивная, тяжелая, явно мужская. Рядом упал кулон – крупный прямоугольник, тоже золотой, с какими-то мелкими гравировками.
– Что это? Наследство от бабушки-бандитки? – скривилась Катя.
– Это ключ к твоему счастью, – торжественно произнесла Лера. – Цепура моего бывшего. Помнишь Кирика? Тот самый промоутер, который однажды вынес плечом металлическую дверь в клубе «Газгольдер», потому что охранник косо посмотрел на его мартини.
– Смутно. Кажется, у него была татуировка штрих-кода на шее?
– Именно! Кирка давно сидит за мошенничество с криптовалютами где-то в Дубае, но оставил мне свои лучшие артефакты. Надеваешь эту цепь. Облачаешься в самую крошечную майку, которая у тебя есть. Ставишь в профиле фотку в три четверти, чтобы тень падала на лицо загадочно. И пишешь статус: «Девочка ищет проблемы».
Катя взяла цепь в руки. Золото было тяжелым, холодным и пахло чужой дерзостью. Оно совершенно не сочеталось с ее внутренним миром, наполненным презентациями в PowerPoint и страхом одиночества.
– Лер, я не смогу притвориться девочкой, ищущей проблемы. Я сама – сплошная проблема.
– А тебе не надо притворяться, – Лера плеснула джина в стаканы, долила синего ликера и протянула один Кате. – Тебе нужно просто перестать быть Катей-контрол-фрик. Выпей. Надень цепь. Открой приложение. И выбери самого тупого, самого симпатичного самца с фотографией в позе двойного бицепса спереди. Поверь моему опыту: парни, у которых в голове три правила жизни: секс, сон и жратва никогда не страдают эректильной дисфункцией.
Катя посмотрела на стакан. Потом на золотую цепь. Затем перевела взгляд на свой идеальный дизайнерский балкон, на свою карьеру, на свое стремительно уходящее время…
Она подняла стакан.
– За отсутствие драйверов, – мрачно сказала она.
– За чистый тестостерон! – кивнула Лера.
Они звякнули стеклом. Напиток оказался ядерно-химическим, сладким и невероятно крепким. Катя закашлялась, чувствуя, как алкоголь выжигает путь вниз по пищеводу, отключая префронтальную кору головного мозга. Ту самую, которая пять минут назад хотела замуж и детишек.
– Хорошо, – выдохнула она, вытирая выступившие слезы. – Давай своего бандитского бывшего. Будем собирать образ дешевой девчонки из Марьино. Только обещай мне одно.
– Чего? – Лера уже разблокировала телефон Кати, переходя на сайт знакомств.
– Если он окажется очередным дебилом, который мечтает о групповухе, я прыгну с этого балкона.
– Не прыгнешь, – уверенно ответила Лерка, вбивая в поле поиска параметры «от 25 лет, рост от 180, цель знакомства: Энергичные встречи». – Здесь всего четвертый этаж. Только ногу переломаешь.
Глава 6
Удушающий прием и чесночные гренки
Лерина цепура сидела на шее Кати как собака на поводке – тяжело, опасно и совершенно не в ее стиле. Майка была выбрана самая маленькая из тех, что не классифицировались законом как нижнее белье. Профиль в приложении теперь гласил: «Не спрашивай про мой знак зодиака. Я Телец, я тебя забодаю».
Мирослав (в профиле просто «Нагибатор») выглядел как античный бог, которого уронили в чан с бетоном, а потом вытащили за ноги. Широкие плечи, бритый затылок, взгляд исподлобья, способный останавливать поезда. В графе «о себе» значилось: «Боец в тяжёлом весе. Люблю мясо и тишину».
«Вот оно», – подумала Катя, когда он открыл ей дверь спорт-бара «Кровь и Поршни». Никакого запаха неудачника. Пахло тестостероном, кожей и дешевым дезодорантом.
– Ты че такая напряженная? – спросил Мирослав он вместо приветствия. Его голос был похож на работу перфоратора у соседей. – Расслабься. Хочешь покажу болевой на кисть прямо тут?
– Лучше давай выпьем, – пискнула Катя, садясь за липкий стол.
Она пыталась играть роль плохой девчонки. Закинула ногу на ногу так, что кожаная мини-юбка практически исчезла в складках тела. Заказала водку. Залпом выпила.
Мирослав смотрел на нее, не моргая.
– У тебя шея голая, – констатировал он. – Без защиты. Это ошибка новичка. Если бы мы были в партере, я бы сломал тебе кадык одним движением большого пальца.
– Очень романтично, – икнула Катя.
Офисная привычка вести small talk дала сбой; она не знала, как реагировать на угрозы перелома гортани во время прелюдии.
Разговор не клеился. Катя пыталась шутить про таргетированную рекламу, но глаза Мирослава стекленели на слове «таргет». Он рассказывал про то, как вчера откусил ухо спарринг-партнеру. Катя кивала, чувствуя, как золотая цепь Леры буквально душит ее, впиваясь в кожу. Она больше не хотела быть дерзкой. Она хотела домой, под одеяло, смотреть турецкие сериалы и плакать над тем, какая она несчастная.
Катастрофа случилась, когда принесли закуски. Гренки с чесноком.
Мирослав взял одну, засунул в рот целиком и начал жевать, глядя Кате прямо в глаза. Челюсти двигались с механической жестокостью дробилки для щебня. Капля чесночного масла стекла по его идеально выбритому подбородку.
И тут инстинкты креативщика взяли верх над инстинктами самки.
– У тебя… там… масло, – прошептала Катя, указывая на его лицо.
Мирослав замер. Жевать он перестал, но челюсть осталась зафиксированной в полуоткрытом положении. Взгляд стал тяжелым, как гиря.
– Что ты сказала? – медленно процедил он.
– Масло, – повторила Катя, уже понимая, что совершает фатальную ошибку. – На подбородке.
В воздухе запахло грозой. Вернее, запахом дешевого общепита и неотвратимого насилия.
– Ты сейчас сделала мне замечание, – прорычал Мирослав. – Перед пацанами. За столом. Сказала, что я грязный.
– Нет-нет! – залепетала Катя, оглядываясь по сторонам. С соседних столиков действительно начали посматривать. – Я эстетик! Мне нравится чистота!
Нагибатор медленно вытер подбородок тыльной стороной ладони. Затем посмотрел на салфетку. Затем снова на Катю.
– Знаешь, что делают с людьми, которые портят аппетит бойцу перед спаррингом? – спросил он, наклоняясь через стол. От него пахнуло такой волной чеснока, что у Кати слегка потемнело в глазах. – Их используют как боксерскую грушу. Бесплатно.
– Кажется, мне пора освежиться, – пробормотала Катя, вскакивая со стула. – В туалет. По-мужски. То есть быстро!
Она вылетела из бара, глотая ночной воздух. Цепь больно ударила по ключице. Из сумочки доносился звук пришедших сообщений от Леры: «Ну че? Уже едете к нему ломать кровать? Пришли фотку!»
Катя стерла сообщения. План провалился. Очередной мужчина оказался либо маньяком, либо ходячим инвазивным методом исследования ЖКТ. Слезы обиды подступили к горлу. Ей тридцать четыре года. Почему нормальные мужики перевелись? Где тот, кто просто принесет кофе в постель и не будет пытаться провести гильотину или считать калории в ее губной помаде?
Бар «Синий кит» и танцы на граблях
Через час Катя оказалась в небольшом подвальном баре недалеко от Китай-Города. Назывался он претенциозно – «Синий кит», хотя внутри просто воняло кислым пивом и отчаянием. Здесь не было панорамных окон и дизайнерских кресел. Только тусклая лампа над бильярдным столом и шансон из старых колонок.
Она села за стойку, заказала двойной виски и уставилась в стакан. Сегодня явно был день закрытия гештальтов путем самоуничтожения.
– Скучаешь, или спасаешься от бывшего мужа? – раздался рядом веселый, чуть хрипловатый голос.
Катя подняла глаза. Парень был одет в обычную черную футболку без надписей. Никаких кубиков пресса, никаких шейных захватов. Просто симпатичное, немного лукавое лицо, легкая небритость и улыбка человека, который только что удачно припарковался в центре Москвы. Он пододвинул ей миску с сухариками.
– Держи. Натрий восстанавливает баланс после слез. Судя по размазанной туши, ты рыдала минут сорок назад.
Катя машинально взяла сухарик. Соленый вкус ударил по рецепторам.
– Я не рыдала, – буркнула она. – Я совершала тактическое отступление от убийцы-цербера.
– А-а, – кивнул парень. – Узнаю типаж. Меня Павел зовут.
– Катя.
– Выпиваешь из-за своего киллера? Или из-за того, что жизнь – боль?
– Из-за отсутствия личной жизни в принципе, – призналась Катя и вдруг поняла, что впервые за вечер говорит нормально, не пытаясь казаться кем-то другим. Без цепи. Без стратегии. Просто пьяная женщина в майке, которая торчит из-под кожанки.
Павел усмехнулся.
– Не поверишь, но сюда меня занесло тоже по той же причине. А сейчас я понял, что даже как-то рад этому стечению обстоятельств. Может, попробуем выжить вместе? Потанцуем?
Он кивнул в сторону крошечного пятачка, где под песню Криса Ри «Дорога в ад» неуклюже топталась пара завсегдатаев. Место было ужасным. Музыка – хорошей и даже в тему. Павел улыбался так обезоруживающе, а ещё от него приятно пахло чем-то сладким.
– Почему бы и нет, – пожала плечами Катя.
Танцевали они плохо. Павел наступал ей на ноги, смеялся, кружил так, что дешевые люстры сливались в одно пятно. Он ничего не говорил о ее репродуктивных функциях. Не пытался продать ей абонемент. Не угрожал сломать палец. Он просто держал ее за талию, и это прикосновение было первым приятным ощущением за долгое время.
Они выпили еще. Потом еще. Павел рассказал какую-то смешную историю про своего кота, который научился открывать холодильник. Катя рассказала ему про Арсения и пакет для дыхания. Они хохотали так громко, что мужик у бильярда показал им большой палец.
Дальнейшее помнилось фрагментами, как битое стекло:
Павел ловит такси.
Он целует ее на прощание у подъезда – мягко, почти невесомо.
Она зачем-то приглашает его подняться («Только кофе пить! Я приличная девушка!»).
Он смеется и соглашается.
Ее ключ никак не попадает в замочную скважину.
Запах яичницы и экзистенциальный кризис
Пробуждение было похоже на попытку собрать пазл из колючей проволоки. Голова гудела, во рту обосновалась пустыня Сахара, а ребра ныли так, будто ночью она спала на системном блоке компьютера.
Катя открыла один глаз. Она лежала в своей кровати. В шелковом халате с пятном чесночного соуса. Это было странно. Последнее, что она помнила – как пыталась снять кожанку, запутавшись в рукавах, пока Денис стоял в дверях прихожей и смотрел на коллекцию её обуви, которая занимала особое место на полках.
Она посмотрела на часы. Полдень.
Самое страшное последствие случайных знакомств – утренний стыд. Сейчас он выйдет из кухни, увидит ее настоящую – опухшую, без макияжа, с вороньим гнездом на голове – и попросится домой. Или хуже: начнет читать лекцию о важности медитации.
Катя прислушалась. В квартире стояла непривычная тишина, которую нарушало лишь мерное гудение холодильника. И еще какой-то звук… Шипение. И тихий металлический стук.
Ее сердце пропустило удар.
На кухне.
Паника накрыла ледяной волной. Вчера она привела абсолютно незнакомого мужчину в дом. Да, он казался милым. Да, он вкусно пах. Но откуда она знает, что он не серийный убийца, который решил приготовить себе завтрак перед тем, как расчленить хозяйку квартиры? Стас бы оценил такую пунктуальность.
Собрав остатки храбрости, Катя встала. Босые ноги утопали в густом ворсе ковра. Она тихо, как ниндзя (очень похмельный и злой ниндзя), прокралась к кухонному проему.
Картина, открывшаяся ей, заставила протрезветь быстрее нашатыря.
За ее дорогой индукционной плитой, облаченный в одни только джинсы (сидевшие, надо признать, безупречно), стоял Павел. Спиной к ней. На немой вопрос вселенной отвечала широкая крепкая спина и какая-то странная татуировка вдоль позвоночника – видимо, наследство бурной юности.
Но самое главное – звуки.
Шипение исходило от сковороды. На ней скворчала глазунья из трех яиц. Желтки были целые, идеальные, окруженные хрустящим белым ободком. Рядом, в тостере, поднимались два куска зернового хлеба. Аромат свежего кофе – настоящего, сваренного в турке, а не из капсулы – щекотал ноздри. Павел методично резал помидор огромным шефским ножом. Движения были точными, уверенными и хищными.
Он готовил завтрак. Настоящий. Мясной, углеводный, жирный мужской завтрак.
Катя сглотнула. Во рту пересохло еще сильнее.
Значит… близости не было? Иначе зачем бы он встал в шесть утра, чтобы жарить ей яйца? Или он остался, они занялись сексом, она отключилась от усталости, а утром он решил загладить вину кулинарией?
Вариант с сексом нравился ей гораздо больше, но мозг подсказывал: если бы это произошло, она бы точно проснулась от фантомной боли в пояснице или нехватки кислорода. Похоже, они действительно просто допили бутылку джина и уснули. Как подростки в летнем лагере.
Нужно было обозначить свое присутствие. Стоять в испачканном халате в дверях и подглядывать за полуголым мужчиной на своей кухне – это уже тянуло на статью.
– Кхм, – кашлянула Катя. Звук получился сиплым, как у простуженного ежика.
Павел вздрогнул, едва не рассыпав соль. Он резко обернулся. В одной руке нож, в другой лопатка. Выглядел он как очень вкусный, очень опасный и очень растерянный разбойник.
– Доброе утро, – сказал он, и щеки его предательски порозовели. – Прости, я не нашел капсулы, поэтому твоя кофемашина стоит без дела.
Катя прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Солнечный свет падал из окна прямо на его спину, очерчивая рельеф мышц.
– Ты умеешь готовить? – тупо спросила она. Это был первый вопрос, который пришел в голову, потому что фраза «Ты случайно не насиловал меня, пока я была в отключке?» звучала несколько преждевременно.
– Приходится, – пожал плечами Павел, возвращаясь к плите. Он ловко поддел лопаткой глазунью и шлепнул ее на тарелку. – Мама говорила, путь к сердцу девушки лежит через желудок. Правда, обычно я использую этот навык, чтобы затащить девушку в постель, а не выгнать из нее последствия алкоголя, но инструкции дали сбой. Твоя кровать слишком удобная, я просто прилег на пять минут и очнулся только под утро.
Он поставил тарелку на стол. Горячая яичница, свежий хлеб, масло, красная икра в маленькой вазочке (видимо, нашел в холодильнике) и дымящаяся чашка черного кофе.
– Ешь, – кивнул он. – А то твой желчный пузырь сейчас съест сам себя от токсинов. Я видел состояние твоего лица сегодня утром.
Катя подошла к столу. Ноги все еще подгибались. Она села на стул.
Итак, алгоритм действий: красивый, трезвый, умеет готовить, не требует денег за такси, принес еду в постель (ну, почти). При этом он сидит на расстоянии двух метров и вежливо ждет, пока она начнет трапезу, даже не пытаясь сократить дистанцию.
Это было подозрительно хорошо. Так хорошо, что походило на развод.
– Паш, – начала она, беря вилку. – Мы ведь… ничего не делали этой ночью? Ну, кроме того, что пытались убить мои нервные клетки «Воровайками»?
Он застыл с кофейником в руках. Медленно повернул голову. Его карие глаза смотрели на нее с искренним весельем.
– Катя, – проникновенно сказал он. – Если бы мы что-то делали, ты бы сейчас не задавала вопросов. Ты бы молча звонила, потому что я бы уговорил тебя выйти за меня замуж. Я уважаю чужой алкогольный ступор. Завтрак – это максимум романтики, на который ты подписалась.
Он отсалютовал ей чашкой и сделал глоток.
Катя опустила взгляд на тарелку. Идеальная глазунья. Красные шарики икры. Черный, как нефть, кофе.
Она подцепила вилкой кусок желтка вместе с хлебом. Отправила в рот.
Это была лучшая яичница в ее жизни. Теплая, сытная, настоящая. Совсем не похожая на безвкусный казеиновый порошок или резиновые гребешки.
Она ела, украдкой поглядывая на парня, который варил ей вторую турку кофе, насвистывая что-то приятное, и думала только об одном: кажется, ее биологические часики наконец-то нашли правильный часовой пояс.
