Текст книги "Между ангелом и бесом"

Автор книги: Ирина Боброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– И то верно, – согласилась старуха. Прошептав черту на ухо летательное заклинание, она удалилась.

Парни уложили пожитки на ковер. Самсон уселся в центре  и заранее закрыл глаза, а Бенедикт распахнул окно, подперев створки подушками. – Ни  пуха ни пера,– произнес черт, и ковер-самолет поднялся в воздух. Подождав, пока ангел троился на краешке ковра, Гуча пробормотал вторую часть заклинания: – Вперед и с песней!

Ковер плавно вылетел в окно. Самсон сразу уснул, решив, что во сне ничто не страшно. Гуча думал о чем-то своем, а ангел, свесив голову вниз, смотрел на спящую  землю. Внизу промелькнули игрушечные домики столицы, небольшие оазисы и припозднившиеся караваны.

Пустыня,   казалось, ожила ночью. То здесь, то там вставали столбиками суслики, шуршали юркие ящерки, скользили змеи. Деловито оглядываясь по сторонам,   пробежала стая пустынных волков, а один раз ангелу  на глаза попался воющий на луну шакал.

Фрезия спала, не ведая, какое страшное утро ее ждет...

К утру ковер-самолет доставил путешественников на границу с соседним государством и – такой наглости от летающего половика не ожидал никто – просто  ссыпал седоков и их багаж вниз. Друзья кувырком покатились по пологому склону, пересекая прерывистую линию границы кто как. Гуча съезжал вниз на спине и прижимал к груди драгоценную торбу Ангел, лежа на животе, чуть не носом пропахал влажный песок и, не сумев затормозить, влетел в огромную лужу. Самсону повезло. Ворованное добро, рассованное по карманам, сыграло роль якоря. Он как упал, так и остался сидеть на месте – по ту сторону полосы, на территории Фрезии.

Ангел убрал с лица тину и согнал с головы наглую лягушку.  Потом посмотрел на друзей и, проявив вдруг чудеса смекалки, закричал:

– Самсон, что ты сидишь, утро ведь!

– Ну и что? – удивился тот.

– Так ведь ты еще там! – Бенедикт кинулся было к другу, но поскользнулся и упал.

– Ну и что? – Рыжий воришка спросонья не мог понять, о чем идет речь.

– Вот заладил, давай сюда, иначе ты рискуешь!

– Чем?

– Чл... – ангел закашлялся. – Ты рискуешь стать женщиной!

– Кто, я? – Разноцветные глаза наконец открылись.

– Ты, ты! Перейди линию! Скорее, солнце всходит!

– Где? – Самсон окончательно проснулся и, вспомнив о вчерашних событиях, со всех ног кинулся к друзьям. В самый последний момент он перепрыгнул через белую линию, намазанную краской прямо на земле. Первый лучик солнца застал его уже в другом государстве.

Бенедикт поймал вора у самой кромки воды, не дав ему упасть. Самсон с перекошенным от страха лицом спросил:

– Я успел?

– А это бабушка надвое сказала,– съехидничал черт.– Ты как раз в прыжке завис над линией, когда солнце взошло.

– И что?

– Не знаю,– ухмыльнулся Гуча, который просто не мог упустить такой великолепный шанс поиздеваться над пройдохой принцем.– Может, ты уже не принц, а принцесса. Принцесса Самсония, например.  Как тебе  такое имечко, а?

Самсон покачнулся и побледнел так, что стало видно даже сквозь гаремные румяна. Ноги отказались его держать, и он мешком осел в ту самую грязную водичку, от которой уберег его ангел.

– Да ты не расстраивайся,– продолжал издеваться черт. – Подумаешь – девкой стал. Это же прекрасно! Мы тебя замуж отдадим. Приданого ты себе столько наворовал, что с руками оторвут!

 – А приданое зачем? – удивился ангел.

– А ты таких страшных девок где-нибудь видел? Даже Гризелла, на что уж ведьма, и то посимпатичней  будет.

– Может, обойдется? – спросил ангел, который принимал все за чистую монету, а принца жалел от души. – Может, его не задело?

–Что ты! – Черт взмахнул руками, с трудом сдерживая смех.– Задело! Как минимум наполовину девкой стал!

– На которую? – ухитрился выдавить из себя Самсон.

– Ну, судя по тому, что щетина на лице у тебя присутствует, то на нижнюю,– успокоил подопечного черт.

– Ох! – Бенедикт всплеснул руками. – Ничего, Самсонушка, мы тебя вылечим! Мы еще заклинаний почитаем!

 – Он почитает, – рассмеялся Гуча, не обращая внимания на полуобморочное состояние принца и слезы ангела. – Он тебе такого начитает!

Самсон наконец обрел способность шевелиться. Он аккуратно оттянул край планов и так же аккуратно пошарил в них рукой. Видимо, все было на месте – глаза несчастного заблестели и, не выдержав такой бури эмоций, принц упал в обморок.

– Чего это он? – испугался Бенедикт. – Умер?

–  Не бойся, от счастья не умирают. Помоги мне его из воды вытянуть, захлебнется ведь,– сказал Гуча, переворачивая страдальца на спину.– Вот от этого он точно умрет. Не рыба, чтоб под водой дышать.

– Так ты его, значит, специально ввел в заблуждение! – воскликнул Бенедикт, помогая черту вытаскивать пострадавшего на скользкий бережок. – С целью причинить физический вред в виде обморока и невосполнимый моральный ущерб от сознания собственной неполноценности как особи мужского пола?

– Зануда ты, ангелок,– Гуча аккуратно уложил Самсона на травке и прилег рядом.– Какой такой ущерб, не пойму? Какой вред? Ты посмотри на мою шутку с другой стороны – кто он был раньше? Мальчишка, у которого одна радость в жизни – украсть игрушку поярче! Зато теперь, испытав такое горе, такое потрясение, он счастлив будет всегда!

– Это еще почему?

– От сознания своей мужественности, как ты говоришь. Знаешь, он теперь как по малой нужде захочет сходить, так каждый раз такое счастье будет испытывать! Всю жизнь, между прочим, счастливым будет, независимо от обстоятельств и социального положения. Вот так! – Гуча от души расхохотался.

– Странно.

– Ты о чем?

– Да думаю, как, оказывается, человеку для счастья мало надо – всего лишь сходить пописать.

– В кои-то веки ты прав, ангелок,– сказал черт.– Жаль только, что люди этого не понимают, все смысл в жизни хотят найти.

 – И что,  находят?

– Находят! Кто в деньгах, кто к власти рвется, а кто-то детей плодит, чтоб след, значит, в веках оставить. Некоторые подвиги совершают славы ради. Каждый по-своему счастье понимает и в соответствии с этим пониманием дурью мается. А для счастья всего-то надо – глоток чистой воды, краюха хлеба, ясное солнышко над головой и, как сказал ты, возможность спокойно пописать. Смотри, принц-то в себя приходит!

Самсон открыл глаза, посмотрел на друзей, растянул губы в глупой ухмылке.

– Ребята как я счастлив! – сказал он и, все еще сомневаясь, опять пошарил в штанах, проверяя, все ли там на месте.– Я даже не знал, что можно быть таким счастливым!

– Ну, что я тебе говорил? – поддел ангела Гуча.– Давайте-ка, ребятки, найдем лужу почище и смоем с вас это гаремное безобразие!

 – Ты про что? – не понял его принц.

– Про косметику,– пояснил черт,– Ваши физиономии точно фонари светятся, а на свет, как известно, кого только не занесет!

Подхватив пожитки, компания направилась на север по протоптанной неведомо кем тропинке.

Пейзаж снова резко изменился. Только что за спиной колыхалось море песка, казалось, достаточно немного напрячь глаза, и увидишь горы, отделяющие Последний Приют от остального мира, и тенистые леса Рубельштадта. Отошли от границы несколько шагов, и... каменистые холмы, болотистые речушки, редкий кустарник, небольшие озерца сменили горячий песок, и жару, и далекие горы. Казалось, кто-то большой и сильный просто переменил декорации, предлагая сыграть следующий акт пьесы под названием жизнь.

Выбрав небольшое озеро с поросшими сочной травой берегами, друзья остановились. Нужно было привести себя в порядок и позавтракать, чтобы со свежими силами выступить навстречу новым приключениям. Парни бросились к воде, а Гуча, разостлав платок прямо на траве, заказал сытный завтрак. Лежа на боку, он лениво жевал кусок хорошо про копченного мяса и посмеивался над стараниями своих подопечных.

Что только ни делали бедные юноши, чтобы смыть краску! Терли лицо песочком и тиной, сбивали перламутр с лысин найденным на берегу плоским камнем. Часа через три они добились некоторых успехов – Самсон сиял девственной чистотой новорожденного поросенка, у Бенедикта осталась только бордовая точка меж бровей.

– Молодцы! – похвалил их черт.– Вот только родинка у ангела как бы не к месту. А волосы отрастут. Наверное...

– Не смывается,– вздохнул ангел и потер пятнышко пальцем.

– А как ее тебе рисовали? – спросил Самсон.

–  Какими-то иголками кололи.

– Ого,– присвистнул Гуча,– Оставь ее в покое. Это татуировка. Теперь только кислотой выжигать.

– И что, мне теперь так и ходить? – возмутился Бенедикт.

– Ну и что! – с полным ртом пробубнил Самсон.– Я слышан, что за морем есть страна, где каждый мужчина с такой точкой во лбу ходит. И, между прочим, у них это считается почетным!

– Ну, если так, то ладно, – согласился Бенедикт и присоединился к трапезе.

После еды Гуча убрал платок-самобранку и разостлал на траве карту.

– Так, ребята, эта тропка выведет нас на большую дорогу. Дорога прямая, до города рукой подать.

–А как называется город? – спросил Самсон.

– Крепость,  ответил черт.

– Да нет, я спросил, как столица называется.

– Говорю же –   Крепость. Название города такое. Правит страной король  Клаус, а принцессу зовут Брунгильда Непобедимая.

 – Мамочки... – выдохнул Бенедикт. – Ну и имечко!

– Что-то мне туда не хочется.– Принц умоляюще посмотрел на черта. –  Если она   Непобедимая, значит ее действительно никто не победит.

– Логично, – согласился Гуча.– Бабы тут действительно ненормальные. На что я крепкий мужик, и то после бультельерши не могу очухаться.

– А может, сразу в Талону? – вскинулся Самсон. – К маме с папой? Посмотри – тут рукой подать, а в королевстве я все равно буду принцем и наследником. Если, конечно, они меня признают. Ну на кой мне эта Непобедимая? Что я с ней делать буду?

– Побеждать! – не подумав, предложил ангел.

– Во, дубина, да как же ее побеждать, если она – НЕ-ПО-БЕ-ДИ-МА-Я!!! – по   слогам   произнес принц.

– Ладно, не вешай нос! Я что, зверь, что ли?– Гуча свернул карту и сунул ее в карман.– Мне эта возня с невестами тоже надоела. Не пойму, почему они на кого попало западают?

– Я не кто попало,– огрызнулся ангел.

– Я не тебя имел в виду, а так, вообще. Эта Непобедимая наверняка не исключение.   Увидит симпатичную мордочку ангела, попробуй потом отвяжись от нее.

– Между прочим, ты тоже не урод,– со смешком сказал Самсон.– Где гарантия, что она на тебя не клюнет?

– Мое железное сердце тому порукой будет!!! – воскликнул Гуча и расхохотался.– Хватит с нас девок!

– Слава богу! – вздохнул Самсон.– Это где такое видано, чтобы в таком юном возрасте обзаводиться семьей? Да я еще, может, не нагулялся!

– Скажи лучше, не наворовался,– поддел приятеля черт.

– Любая работа почетна,– выкрутился воришка.

– Не злись, я ж тебя перевоспитывать не собираюсь, а ворчу так, любя!

– Интересно, как ты тогда ненавидишь?

– Страшно,– ответил черт таким тоном, что собеседники не поняли, шутит он или говорит серьезно.– А в город заглянуть все равно придется. Чтобы обогнуть Крепость, нужно идти либо через Фрезию, либо через Рубельштадт, а нам туда путь заказан.

– Жаль, у меня нехорошее предчувствие по поводу этой Крепости,– сказал Самсон.

Он подхватил котомку и пошел вперед. Следом зашагал ангел, а Гуча со своей торбой замыкал шествие.

Шли молча. Только один раз принц нарушил тишину. Он заорал от неожиданности, когда наступил на лягушку и едва не раздавил ее. Говорить не хотелось, каждый думал о чем-то своем.

 Внезапно откуда-то неподалеку донесся шум – лязг железа, крики, рев какого-то крупного зверя. Друзья припустили бегом и, выскочив на большую дорогу, стали свидетелями неравной схватки. Воин, закованный в железные доспехи, сражался с огромным драконом. Гуче показалось, что человек проигрывает.

Не раздумывая ни секунды, черт выхватил из-за пояса кинжал, взмахнул им и выкрикнул волшебные слова. Небольшой ножичек мгновенно превратился в огромный меч, задрожал в руке и... от Гучи больше уже ничего не зависело. Все, то от него требовалось, – это крепче держаться за рукоять.

 Со стороны казалось, будто на чудовище налетело стальное колесо – так быстро вращался меч. В считанные мгновения от дракона осталась обезглавленная туша, расчлененная по всем правилам мясницкого искусства на аккуратные куски – грудинка, окорок, филей, антрекот, гузка.

– Все, хватит! – приказал Гуча, между делом отметив, в каких  целях использовали волшебный клинок предки отшельника Амината. Он опустил меч к земле и повернулся к рыцарю, ожидая благодарности за спасение от смерти. Дождался, но не того! Черт едва успел уклониться от удара по голове, который в противном случае раскроил бы ничем не защищенный череп надвое.

 Машинально выкинув вперед руку с мечом, Гуча отбил еще один не менее мощный удар, направленный в грудь.

– Ты что, с ума сошел? – закричал он, отскакивая назад.

– Проходимец! – выкрикнул в ответ незнакомец, демонстрируя прекрасную технику владения двуручным мечом.– Поганый пес! Ты убил дракона именно в тот момент, когда он начал поддаваться дрессировке. Ты жизнью заплатишь за смерть моего любимца!

Может быть, так оно и получилось бы, будь в Гучиных руках обыкновенное оружие, но  волшебным мечом он довольно успешно отразил атаку и обезоружил противника, сбив его с ног и приставив острие меча к горлу.

Рыцарь не шевелился, лишь издавал звуки, подозрительно похожие на рыдания. Черт, не убирая клинка от горла соперника, опустился на колени и осторожно, ожидая какого-нибудь подвоха, свободной рукой откинул забрало.

Умный меч, почувствовав настроение хозяина, стал маленьким и, выскочив из ладони, юркнул в карман алого плаща. Туча растерялся – на него смотрели самые прекрасные глаза на свете. Как оказалось, девица не плакала, а смеялась, прямо-таки лучась счастьем.

– Извините, леди, глупого путника за то, что влез со своей помощью в неподходящий момент. Разрешите помочь вам подняться.– Черт, не вставая с колен, протянул руку воительнице.

Девушка повела себя довольно странно – она сунула черту маленькую, закованную в доспехи ладошку и резко дернула на себя. Он потерял равновесие и рухнул на нее сверху, больно ударившись о ее доспехи. Побежденная девица внезапно обхватила его, как обезьянка, руками и ногами. Тяжелые латы не помешали ей проявить невероятную ловкость. Гуча, немного придя в себя после падения, попробовал отодрать от себя ненормальную противницу, но та вдруг закричала:

– Стража!!!

Из придорожных  кустов выскочили солдаты и окружили Самсона и Бенедикта, пораженных столбняком, валяющуюся в пыли парочку и зверски расчлененную тушу дракона.

– Вы видели?!! – завопила девушка, не разжимая своих могучих объятий.– Вы видели?!! ОН МЕНЯ ПОБЕДИЛ!!! Вяжите его, пока он в шоке, я долго не удержу такого богатыря!

Приказ был выполнен мгновенно. Гуча, скрученный крепкими веревками, лежал на дороге и пытался понять что все это значит. Девица смотрела на него сверху горящими глазами.

– Беру всех здесь присутствующих в свидетели,– громко сказала она.– Этот доблестный рыцарь меня победил!!!

– Подтверждаем! – хором гаркнули солдаты.

– А так как он меня победил, то теперь не отвертится!

– От чего я не отверчусь? – просипел Гуча, пытаясь подбородком ослабить веревки на шее.

 – От женитьбы! – торжественно объявила девица.– Поскольку ты победил МЕНЯ – Брунгильду Непобедимую,– то я согласна стать твоей женой!

 – А моего согласия что, не требуется?

– А не надо было побеждать,– ответила принцесса, следуя своей убийственной логике.– Я слишком долго искала достойного партнера, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как твое согласие или несогласие.

Все это произошло так быстро, что Самсон и Бенедикт не только не успели вмешаться, но и не сразу сообразили, что, собственно, происходит. Когда же до них наконец дошла вся комичность  ситуации,  Рыжий сказал приятелю:

– Ну вот, за что боролся, на то и напоролся!

Принцесса, услышав, посмотрела в их строну и распорядилась:

– Этих в солдаты! Героя на коня и в Крепость! Тушу – на кухню, не бросать же на дороге отличное разделанное мясо.

– Слушь... Повину... Ваш... Выс... чество...– прогавкали телохранители и кинулись выполнять распоряжение.

Брунгильде подвели огромного жеребца,  на которого она взлетела с грациозностью ласточки. Несчастного жениха подняли с земли и водрузили на седло перед принцессой таким образом, чтобы его голова покоилась на плече будущей жены. Поза сама по себе была унизительна для мужчины, и Гуча, представив себя в роли несчастной полонянки, заерзал, бормоча проклятия, за что сразу же получил железной рукавицей промеж глаз и на некоторое время отключился.

Мясо загрузили в драконью клетку. Туда же посадили Бенедикта с Самсоном и кинули их пожитки.

– Не бойтесь, ребята, у нас вы станете настоящими мужчинами! – приободрил их командир стражников.

Брунгильда тронула коня, за ней колонной по двое выстроились пешие гвардейцы. Замыкала процессию телега, на которой везли клетку с останками дракона и приунывшими пленниками.

Дорога была прямая как стрела, и через несколько часов отряд прибыл в столицу. На фоне болот и озер Крепость казалась огромной, неприступной скалой естественного происхождения. Лишь вблизи различались рукотворные детали – ров, заполненный водой, подъемный мост, узкие бойницы в стене. Венчали это сооружение острые шпили дворцовых башен.

Весть о том, что нашелся рыцарь, победивший принцессу, уже долетела до города. Население радостными криками встречало героя. То, что он связан, почему-то никого не смущало.

Хорошо  смазанные   цепи  беззвучно   опустили подъемный мост, и отряд въехал в город. Впереди – принцесса со связанным женихом, следом – бодро трусящие гвардейцы, телега с мясом и новобранцами – в арьергарде.

Толпа сопровождала их до самого дворца. Женщины бросали цветы, мужчины, в основном солдаты, стучали мечами о щиты и кричали: «Браво герою!» Старики, которых было на удивление мало, утирали слезы умиления, а дети, не понимая, что празднуют, просто радовались возможности пошуметь.

Замок был окружен еще одной стеной. Ворота в ней распахнули заранее, и сам король Клаус, высокий сухопарый мужчина с пышными усами, в мундире и при короне, больше похожей на каску, вышел во двор лично встретить драгоценного гостя.

Гучу сняли с коня и поставили пред светлые очи его величества. Тот обнял будущего зятя, расцеловал в обе щеки и произнес речь. Говорил он долго и нудно, а смысл сказанного можно было выразить такими словами: «Наконец-то ты дома, сынок! Добро пожаловать в семью!»

Сияющая принцесса распорядилась препроводить жениха в его покои и там развязать. Гвардейцы подхватили черта на руки и понесли по темным лестницам куда-то наверх.

Апартаменты оказались маленькой сырой кельей. У стены стояла жёсткая деревянная лежанка, застеленная  грубым одеялом. В стене напротив было пробито узкое оконце без малейшего намека на ставни. Под окном расположился стол, на столе – кувшин с водой и таз для умывания.

Охранники развязали жениха и оставили его наслаждаться  благами   местной   цивилизации. Гуча услышал лязг опустившегося засова и хмыкнул. Можно ли убежать из города, который называется. Крепость? Можно, если ты житель другого мира,   без четких границ и таких пережитков, как материальное тело. Так что для Гучи не было проблемой исчезнуть из замка, но...

Но был еще Самсон, для которого стены были реальным препятствием и которому он, Гуча, должен был вернуть наследство, а именно – статус принца я, что гораздо важнее, семью.

Еще был невероятно наивный ангел, который из-за своих высоких моральных норм с завидной регулярностью салился в лужу. Ангел, который никогда не оставит Самсона в беде, потому что чувство вины у него ничуть не слабее чувства солидарности.

Именно по этим причинам невозможно сбежать из города, который называется Крепость. Но сделать свое пребывание в нем более комфортным вполне возможно, и черт, подумав, решил заняться этим в первую очередь.

– Ну, Непобедимая, ты у меня попляшешь! – зловеще прошептал Гуча. Он развязал торбу, нашарил на дне жезл и извлек его на свет. В лучах солнца тоненькая палочка казалась невесомой, а окованные жестью концы ярко светились.

– Начнем с колоды, которую тут называют кроватью, – сказал вслух черт, которому без привычной болтовни друзей вдруг стало скучно.

Он подошел к лежанке, прикоснулся к ней жезлом и представил себе самое шикарное ложе, какое только мог вообразить. В один миг все тесное пространство камеры превратилось в сплошное ложе, так что стол сплющило в лепешку. Горе-волшебник едва успел запрыгнуть на новоявленную кровать, иначе расплющило бы и его.

–  Неувязочка вышла.– Черт  почесал  затылок, подумал и пополз по мягким перинам из гагачьего пуха к ближайшей стене. Дотронувшись до нее жезлом, он представил, что стены нет. Ее и не стало. Она исчезла, открыв доступ в соседнюю камеру.

– Прекрасненько,– пробормотал Гуча и пополз к другой стене, справа от окна. Убрав ее, черт утвердился в мысли, что замок строили на месте монастыря или по тюремному проекту, ибо за этой стеной открылась такая же келья. Решив, что теперь пространства достаточно, он приступил к дальнейшим преобразованиям.

Для начала устлал пол шикарным ковром. Потом, вспомнив интерьер гарема, задрапировал каменную кладку кисейными занавесками разнообразной расцветки. Бойницу в стене превратил в широкое окно с изящной рамой.

Жезл действовал безотказно, слушаясь хозяина с полуслова, а точнее, с полумысли. Гуча осмелел. Шикарный туалетный столик у окна – пожалуйста! Венецианское зеркало над ним – пожалуйста! Фарфоровую ванну с горячей водой – да запросто! Благовония – прошу!

– Я вам такой аскетизм сделаю, что в кошмарах всю жизнь сниться будет.– Черт погрозил неведомо кому кулаком.

Он ещё раз посмотрел вокруг и добавил к обстановке дюжину столиков с изысканными яства ми. К потолку привесил хрустальную люстру, не сразу сообразив, что электричества в этом изменении нет, но потом решил оставить ее в качестве украшения.

Оглядев комнату, черт остался доволен и уже из озорства около дверей поставил мраморное изваяние Аполлона Бельведерского. Сунув жезл в карман плаща, Гуча разделся, но, спохватившись, вытащил его снова.

– Последний штрих,– пробормотал он, и на ковре около ванны появились коробка сигар и спички.– Теперь все. Милости просим, Брунгильда, свет моих очей! Посмотрю я, как ты все это переваришь! – Он с наслаждением залез в ароматную воду и, попыхивая сигарой, стал ждать продолжения событий.

Черт успел задремать, прежде чем услышал звук отодвигаемого засова. В комнату вошла Брунгильда. Гуча открыл глаза и оторопел – девушка была без шлема и доспехов.

Ухмылка сползла с лица мужчины, сигара выпала из открытого рта и, зашипев, утонула в ванне. Такого он не ожидал!

Коротко стриженные пышные волосы чистейшего белого цвета, огромные светло-голубые глаза, похожие на тающие льдинки, нежный румянец на высоких скулах, изящно очерченные губы... Еще никогда, ни в одном измерении Гуча не видел такой восхитительной женщины. Даже мундир грязно-серого цвета не портил фигуру и не скрывал женственно плавных ее линий. Напротив, широкий ремень подчеркивал невероятно  тонкую талию,  форменные брюки обтягивали спортивные, мускулистые ноги невероятной длины. Значки на груди, говорившие о ранге в этом военизированном государстве, довольно удачно эту самую грудь подчеркивали.

Гуча с огромным трудом закрыл рот. Принцесса тоже. Она впервые в жизни столкнулась с такой откровенно вызывающей роскошью и такой невероятной наглостью мужчины и была так ошеломлена, что даже не задумалась о том, откуда все это взялось, каким образом попали в замок все эти отвратительные, отталкивающие в своей роскоши предметы.

 Брунгильда с детства привыкла к тому, что ей однажды придется принять власть и заменить постаревшему отцу несуществующего сына. Для короля Клауса воинская доблесть была лучшей рекомендацией человеку, а аскетизм и лишения, подкрепленные ежедневными тренировками и зверской муштрой,– единственно возможным образом жизни. Он никогда не задумывался о том, что девочек воспитывают немного иначе, чем мальчиков.

Его жена умерла, когда малютке не исполнилось и года, поэтому повлиять на короля-солдафона было некому. Сам Клаус искренне гордился успехами дочери, а дочь, тоже искренне уважая и любя своего папочку, с легкостью этих успехов добивалась, уверенная, что только так и надо жить.

Умение сутками держать оборону, укрощать самых строптивых скакунов, спать на голой земле и питаться грубой пищей она наивно считала истинно женскими добродетелями и гордилась собой.

Брунгилъда знала, что когда-то ей придется управлять государством, и привыкла командовать. Каждый человек в государстве либо кланялся ей, либо вытягивался по стойке смирно и не дышал, пока она не отдаст команду вольно, а этот...

...Этот развалился в возмутительном розовом корыте, выставив на всеобщее обозрение широкие мускулистые плечи и грудь, покрытую черными волосами, струйкой убегавшими вниз, в густую пену. Этот даже не приветствовал! Мало того – он нагло уставился на нее таким взглядом, что принцессе показалось, будто ее раздевают. Этот заставил ее, Брунгильду Непобедимую, покраснеть! Ее, ту, что не дрогнула ни в одном поединке! Ту, что одним  ударом меча сносит голову врага с плеч, заставил испытать дрожь в коленях.

Принцессу вдруг охватила такая злость, что она, ни о чем не думая, во всю силу своих легких гаркнула:

 – Встать!!!

Ошеломленный    Гуча    машинально   выполнил команду и вытянулся по стойке смирно. Не менее ошеломленная Брунгильда с открытым ртом уставилась на голого черта, а он неожиданно смутился, как красна девица.

В воспитании наследницы был еще один пробел – она никогда не видела голого мужчину. Обезглавленных – сколько угодно, но чтобы вот так, без штанов... Кровь бросилась ей в лицо, она резко развернулась – и уперлась носом в статую Аполлона Бельведерского. А именно – в то самое место, которое она только что беззастенчиво рассматривала у своего жениха.

– Ух ты! – Девушка нерешительно потрогала холодный мрамор.

То, чего коснулась нежная девичья рука, вдруг  стало горячим и начало стремительно увеличиваться в размерах. Статуя смутилась и попыталась прикрыть свое хозяйство ладонями. Не тут-то было!

– Смирно!

Мужчины – и живой, мраморный – вытянули руки по  швам, а принцесса, повернувшись к жениху, спросила:

–Ты тоже так умеешь? – и когда тот кивнул головой, приказала: – Встать!

Реакция оказалась прямо противоположной.

– Ты не умеешь...

– Умею, вот только с тобой вряд ли получится.– Гуча уже справился с неожиданным для него самого приступом смущения и вовсю наслаждался пикантной ситуацией.

– Почему?

– Потому, Непобедимая моя, что эта штука на команды  не реагирует. Этой штуке твои «лежать» и «стоять» совершенно безразличны.

– А что надо сделать?

–А что ты мраморному парню сделала?

– Потрогать, что ли? – обрадованно воскликнула принцесса и, подойдя к Гуче, проделала ту же процедуру, что со статуей.

Черт зажмурился и едва не застонал, почувствовав прилив крови к предмету изучения. Принцесса тоже, наверное, что-то почувствовала. Она смутилась, не зная, как объяснить странное томление и жар, что разлились по телу. Решив, что она обязательно разберется в этом вопросе, но позже, Брунгильда скомандовала:

– Вольно!

И выскочила за дверь.

Мраморный Аполлон  вздохнул и вытер лоб, а Гуча половой тряпкой сполз в ванну. Долго расслабляться ему не дали – в комнату вошли солдаты. Они бесцеремонно вытащили  его из корыта, запихали в серый мундир из грубой ткани и вытолкнули за дверь. Гуча не сопротивлялся, понимая, что сила не на его стороне. Мокрый, дрожа на холодном ветру, он шел за проводниками, пытаясь разглядеть в толпе людей своих подопечных. Один раз ему показалось, что мелькнула оранжевая лысина Самсона, но остановить и выяснить ему не дали, грубо толкнув в спину.

Остановились у конюшен. Принцесса в полном рыцарском облачении, а именно – с ног до головы в железе, восседала на белом коне. Рядом шестеро конюхов едва удерживали темпераментного жеребца, который показался черту более опасным, чем убитый недавно дракон.

Огромный черный зверь нервно переступал копытами, вращал налитыми кровью глазами и норовил укусить несчастных слуг. Те, с перекошенными от ужаса лицами, мотались да стороны в сторону, но веревок из рук не выпускали. Видимо, принцессу они боялись больше.

– Я была права.– Брунгильда кивнула на оторопевшего Гучу.– Он оценил Бяшу по достоинству. Настоящему герою – геройский конь!

–Бяша-а-а...– только и смог  произнести обреченный на раннюю смерть жених. Жеребец, услышав свое имя, радостно заржал и оскалил огромные зубы, которые сделали бы честь, крупному хищнику.

– Сегодня у нас по плану,– продолжала между тем амазонка,– выездка, бег в полном снаряжении и упражнения с копьем. Вечером – ледяной душ, праздничный ужин в честь помолвки и  перед сном – пешая прогулка. Помогите герою сесть в седло, он не привык еще к весу доспехов.

Бяша, видимо выслуживаясь перед принцессой, стоял смирно, пока на него усаживали жениха, но стоило только слугам отпустить узду, а Брунгильде отвернуться, как наглая скотина взбрыкнула задними ногами. Незадачливый жених грудой металлолома рухнул на каменные плиты двора.

– Ой! – расстроилась принцесса и тут же распорядилась: – Приведите его в чувство!

Ретивые слуги кинулись выполнять приказ, но только после шестого ведра ледяной колодезной воды Гуча очнулся и прошептал:

– Я слышал, что ледяной душ назначен на вечер. Он с трудом поднял руку и откинул съехавшее при падении забрало. Первое, что бросилось ему в глаза – это наглая лошадиная морда, подмигивающая ему одним глазом.

– Ну, Бяшка несчастная, держись, – зловеще прошипел Гуча, вставая с земли. Радуясь, что хоть на ком-то можно сорвать зло, он ухватил узду и со всей силы ударил строптивого коня железной рукавицей промеж глаз. Доспехи больно врезались в ладонь, Гуча взвыл, но остался доволен – конь присмирел. Жених взгромоздился в седло и пришпорил коня.

Как оказалось, радовался он рано. Бяша взвился на дыбы и всадник опять оказался на земле.

 – Привяжите его к седлу, что ли,– устало обронила принцесса, и ретивые слуга моментально выполнили ее пожелание.

– Они привыкнут друг к другу, ваше высочество! – успокоил принцессу командир королевской охраны и скомандовал: – Вперед!

Отряд галопом вылетел из дворца, миновал казармы и остановился на плацу.

Дальнейшие события Гуча помнил смутно: его тряс и подбрасывал на кочках Бяша; били какими-то оглоблями в спину; он долго-долго бежал за неутомимой принцессой, чувствуя, как с каждым кругом тяжелеют доспехи.

Когда его снова привязали к седлу, черт уже ни на что не реагировал, а в воспаленном мозгу билась только одна мысль  – выжить…