Текст книги "Камень черной души (СИ)"
Автор книги: Ирина Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Пролог
Каррона вошла в темную комнату, в центре которой на черном камне лежала жертва. В руке сверкнул тонкий кинжал. Наконец она покончит с девчонкой. Много лет Каррона мечтала об этом мгновении. Месть будет завершена. Долгих пятнадцать лет колдунья кормила черный камень кровью, болью и страхом жертвы, запертой в этом каменном мешке. На теле девчонки не осталось ни кусочка целой кожи. Только шрамы и коросты. Каррона сохранила только ее девственность, потому что та нужна для ритуала, который вернет ей потерянное могущество, власть и окончательно растопчет тех, кто посмел ее этого лишить.
Она замерла в предвкушении. Как только тонкий луч ночного светила отразится в трех зеркалах, кинжал напоит камень кровью жертвы, и тот навсегда заберет душу девчонки себе, не допустив ее перерождения в том мире.
Каррона крепче сжала клинок, занося над девушкой. От напряжения не заметила, как легонько поранилась, и как маленькая капелька крови стекла по кинжалу и замерла на его острие. За мгновение до появления луча света капелька оторвалась и упала на поверхность камня.
В тот же миг произошло невероятное. Девушка исчезла, а камень лопнул и развалился на несколько серых кусков. В ужасе Каррона рухнула рядом, не веря происходящему. Схватилась руками за обломки и рассыпалась пеплом.
Глава 1
В моем сегодняшнем пробуждении было все необычно. Не было гнетущей вязкой тишины, которая окружала меня с уходом моей мучительницы. Не было дикой боли, которую она приносила с собой, изощряясь в пытках. Под спиной не было холодного камня. Я лежала на чем-то мягком, теплом. И воздух… Опьяняюще чистый, легкий, бодрящий. Не могла им надышаться. Впервые за много лет мне захотелось жить. Так остро, что не могла заставить себя открыть глаза, испугавшись, что это только сон. Такие сны приходили ко мне раньше. Из моей прошлой короткой счастливой жизни, память о которой с таким упорством убивала моя мучительница. Накатившая слабость взяла свое. Я уснула.
– Детонька, да кто ж тебя так. На тебе ж места живого нет. Хорошо хоть избушка моя здесь недалече. Потерпи уж малость. Как доберемся, схороню тебя от дурных глаз, да за помощью схожу.
Это сон? Такой добрый голос был только у моей нянюшки. Но ведь это не может быть она? Откуда она здесь? Значит снова только сон. Как хорошо, что он не заканчивается.
– Хартина, посмотри ее. Только ты помочь можешь. Дышит вроде как пока. Нет сильнее тебя травницы в округе. – Добрый голос умолял, просил, беспокоился …за меня?
– Ну, жизни в ней больше, чем со стороны кажется. Где ты говоришь, нашла ее? – чуть хриплый женский голос вступил в разговор.
– На полянке, за домом, там, где черный камень лежал. Камня вот не стало, а на мху ее и нашла. Думала, не живая уже. А она и пошевельнулась тут. Подняла ее, а она что пушинка, в чем душа держится…
– Не до причитаний сейчас. Давай-ка, вода у тебя согретая где, промыть раны надобно, потом увидим что и как.
Спасительное беспамятство снова укрыло меня от реальности и боли.
Я пропустила, как меня отмыли от грязи и струпьев, промыли волосы от спекшейся крови, перенесли в дом, положили на постель, обработали свежие раны, наложили повязки. Как подходила к постели моя спасительница, ласково гладила мои волосы на подушке и тихо плакала, вымаливая у Богов мою жизнь.
Пробудилась от тихих голосов в соседней комнате. Впервые за последнее время осознала, что все происходящее не сон. Приоткрыла глаза. В комнате было светло. Это я поняла. Я вижу свет!!! Много лет назад я лишилась возможности говорить, сорвав голос, крича от боли и ужаса. Потом моя мучительница придумала новые пытки. От них и тьмы, которая окружала меня, я перестала видеть. И почти перестала двигаться, потому что только так могла ненадолго забыться сном. Каждое движение вызывало адскую боль, и я молила о смерти. Меня оставляли в покое ненадолго, раны подживали. И все начиналось сызнова. От воспоминаний душу снова захватила паника. Шагов не слышу, голоса… О чем они там? Загнала панику в угол, прислушалась.
– Как ты и велела, Хартина, сходила я на той неделе на полянку, где девочка была. Ничего не нашла о чем ты говорила. Только вот чудно как-то. Там ведь лет пять уже как трясина болотная была, и все ближе к дому подбиралась. Так ведь не стало ее, ушло болото. А на месте, где камень черный лежал, только лужица осталась. И вода в ней чистая, не гнилая. Умыла вчера этой водицей девоньку мою, а то горит вся. А к утру жар-то спал.
– Спал, говоришь? А ведь и я, к дому подходила, что-то почуяла. Вроде как усталость проходить начала. Будто Земля-матушка силы добавила.
– Может, услышали Высшие наши молитвы, не дадут погибнуть раньше времени.
– Мирра, жар спал, а еще есть что новое?
– Да все по-прежнему, издали поглядишь, вроде и неживая лежит, как цветочек сорванный.
– Цветочек, говоришь? А ведь цветочек в воду опусти, он и лепесточки расправит…
– Да где ж, ее, воды-то взять? Дождя-то и того сколько уже нет, опять посевы на корню сохнут.
– Ты говорила лужица на месте камня того. Неспроста она там… Давай-ка мы найденку твою отнесем на ту поляну, хуже не сделаем. Попрошу я Землю-матушку, может, услышит меня, откликнется. Это последняя наша надежда.
Раздались шаги рядом. Снова боль и темнота.
Глава 2
Дар Земли.
Две немолодые уже женщины медленно шли по лесной тропинке. Впереди тяжело шла высокая, статная черноволосая. На руках у нее изломанной куклой лежала, закутанная в полотно девочка. Чуть поодаль с тяжелой корзиной, уже седеющая шатенка.
Они подошли к поляне, прислушались. Тихо, только небольшая птичка спокойно прыгает с ветки на ветку. Хорошо, эта чужаку подойти не даст, такой шум поднимет. Посреди поляны сухое дерево. Это рядом с ним лежал черный камень. Теперь там та лужица с чистой водой, к которой и шагнули спутницы.
Хартина осторожно, чтобы не причинять новой боли, положила ношу на мягкий мох, что теперь, когда стало уходить болото, затягивал полянку. Перехватила у Мирры корзину. Достала из нее кувшин, зачерпнула воду чистую как слеза. Утолив жажду, протянула остаток подруге. Да так и застыла, не смея ни пошевелиться, ни слова сказать.
Мирра повернулась, узнать, в чем дело и тоже замерла, не успев сделать глоток.
Мох рядом с лежащей девушкой ожил, оплетая ее тело, словно укутывал меховым покрывалом. Несколько мгновений и скрыл девушку сплошным ковром, словно и не было ее на том месте, куда минуту назад ее положили. Обе женщины рухнули, как подкошенные.
Обе были бессильны, что-либо изменить. Они так надеялись вернуть к жизни найденыша, к которой привязались по непонятной им самим причине. Теперь с тоской смотрели на зеленый холмик, и слезы катились по щекам. Серое небо, и без того много дней затянутое сплошными облаками, стало еще темнее. На землю упали первые капли долгожданной влаги. Дождь усиливался. Но женщины, бессильно сидящие на поляне, словно не замечали его.
На лес обрушился ливень такой силы, что скрыл стеной деревья вокруг. Прибил траву к земле. Смял ковер из мха, смыл его с лежащей на прежнем месте девушки. Это была она и не она одновременно. Вместе с мхом дождь смыл с нее и грубую ткань, в которую было обернуто ее израненное тело, и раны, и застарелые грубые шрамы. Теперь на мягкой постели из мха лежала стройная золотоволосая красавица, грудь ее мерно вздымалась в ровном дыхании, лицо больше не искажала гримаса боли. Она просто спала, как спят младенцы, мягко улыбаясь во сне. Дождь закончился.
Женщины, словно боясь спугнуть тишину, медленно встали и подошли поближе. Раньше в их мире магия определяла течение жизни. Владеющие силами природы, могли управлять погодой, лечить людей и животных, дружили с огнем, передвигаться по воздуху, да много чего еще, без чего не представляли своей жизни. С точки зрения простого человека, владеющие силой, творили чудеса, к которым привыкли как к воздуху. Но произошедшее сейчас удивило бы самых сильных из них. Слишком быстро прошло исцеление.
Стрекот птички словно вывел женщин из транса. В лесу появился чужак или хищник, что одинаково опасно. Нужно было уходить. Мирра достала из корзины новый кусок полотна, они укутали девушку, и, подхватив на руки свой груз, торопливо скрылись за деревьями.
К счастью, кто бы это ни был, его путь пошел мимо, и женщины без приключений добрались до жилья. Девушка спала крепко. Она на услышала ни того как ее уложили в постель, ни того как сами женщины, утомленные произошедшим, на обсуждение которого у них не хватило сил, уснули в соседней комнате.
Глава 3
Сон.
Как давно мне ничего не снилось. А сейчас боль, терзавшая меня постоянно, куда-то постепенно ушла, как туман на рассвете. Тело наполнилось теплом и давно забытым блаженством. Такая мягкая трава так и манит пробежаться по ней.
– Инка, шалунишка, не убегай далеко, обедать скоро.
– Нянюшка, я только до ручейка и обратно, я быстро.
Под раскидистым деревом брошено покрывало. На нем разбросаны игрушки. Нянюшка собирает их в корзину, скоро идти в дом. Матушка накрывает праздничный стол.
Я бегу к дому. Отец выходит навстречу, подхватывает меня, подкидывает высоко. Так, что дух захватывает, и я звонко смеюсь. Отец прижимает меня к себе и несет в дом…
Комната, мягкий ковер у камина, в кресле рядом нянюшка читает мне сказку. Маленькие золотистые ящерки бегают по уголькам в камине. Я сижу совсем близко к огню, но он не жжет, ластится ко мне. Протягиваю руку. Ящерка шустро взбирается на плечо. Щекотно. Нянюшка не сердится, когда я играю с огнем, он меня слушается и не может мне навредить…
Так жаль, что это только сон. Он часто приходил ко мне в ночи первое время заточения. Когда еще не было боли, был только страх и непонимание маленького беззащитного ребенка, которого оставили одного в темной холодной комнате. Но в тех снах я видела лица близких мне людей, сейчас лица стерты, только сохранилось ощущение тепла и защищенности. А проснусь, и ничего не вспомню из того, что снилось. Ни кто я, ни откуда родом, даже своего имени не знаю.
Открываю глаза. Я четко вижу просто обставленную комнату. Окно, прикрытое ставнем. Кресло рядом с кроватью. В кресле дремлет женщина. Боль, сковывающая меня железным кольцом многие годы, действительно пропала. Шевельнула рукой, медленно пошевелила пальцами, приподняла. Никакого дискомфорта. Только слабость.
Женщина почувствовала мое движение.
– Наконец-то, найденка наша проснулась. На вот попей. И чтобы поправиться, тебе бы еще поспать. Отдыхай, сил набирайся.
Говорит мне это, а сама слезинку с ресниц смахивает. Глотаю горьковатую жидкость. «Странный вкус,» – мелькает в мыслях, и я снова закрываю глаза.
Глава 4
Дар Воды.
Мирра поставила тяжелый кувшин на лавку. Из комнаты навстречу вышла подруга.
– Девочка приходила в себя. Дала ей выпить воду с настойкой. Теперь дело пойдет на поправку. Воду принесла?
– Вода в кувшине. Хартина, а вода-то родниковая!
– Не может быть! Откуда? Последний родник пропал лет восемь назад.
– На поляне родник проснулся. У сухого дерева. Иначе как чудом и не назовешь.
Хартина прикрыла глаза и судорожно вздохнула.
– Я боюсь ошибиться, но это может означать только одно – сила земли вернулась и вернула силу воды. Если это так, то у нас появилась надежда.
Мирра посмотрела на холодный очаг. Девочка просыпалась, скоро снова проснется. Ей бы силы восстановить, бульончика сварить, но огонь ушел от людей. Уже почти неделю никто не мог ни разжечь очаг, ни зажечь лучину или свечку. Придется обойтись пюре из тыквы, оно подойдет пока лучше всего. Хорошо Хартина принесла немного молока и яиц из деревни.
Зашла в комнату. Найденка спала. Какая она красавица. Сколько ей? Лет семнадцать? Ровесница ее любимицы, ее Инки. Как она выглядит сегодня? И волосы у нее такого же цвета были. Чуть по-ярче, словно светились. Чернобровая. Какие у нее глаза? Может тоже синие, как небо? Да нет, не обольщайся. Это не она. Слишком уж невероятно. Да и родинки на плече нет, а она у нее приметная. Ушла постепенно и сила, и жизнь из этих мест вместе с исчезновением принцессы, ее воспитанницы, ее Мандаринки, яркой веселой деточки. Перестал ветер разгонять облака, закрывшие Солнце, приносить вовремя дождевые тучки. Реки и озера затянуло болотами, пропали родники. Земля родить перестает, все хуже урожаи в крестьянских усадьбах. Да теперь еще и огонь не подчиняется даже тем, у кого сила огня врожденная. Пропали в очагах и огненные саламандрочки. А как славно играла с ними ее Инка.
Мирра и не заметила, как за воспоминаниями задремала в кресле рядом с кроватью. С рождения она не обладала никаким сильным даром. Слабый дар воды давил ей возможность лечить. Она могла наговаривать на воду, придавая той нужные для исцеления свойства. А еще смогла бы увидеть, где проблемы с болезнью связанные. В человеке много воды и по ее потокам можно посмотреть, что не так. Но дар пропал, и она уже много лет просто человек. Безгранично добрый и отзывчивый на чужую боль, и страдающий, что не может помогать как прежде.
Женщина улыбнулась во сне. Снился ей родник на поляне. Кристально чистая вода. Как не удержалась и, зачерпнув ладошками, сначала сделала несколько глотков, а потом плеснула остатки себе в лицо. Такой сладкой воды она давно не пила. Так с улыбкой и проснулась. Ощущение, что за время сна что-то изменилось, не покидало ее. Огляделась. В доме вроде все по-прежнему, да и спала всего ничего…
Пригляделась к найденке – спит. Дышит ровно. Волосы разметались по подушке. Еще присмотрелась и поняла – видит. Видит, как и прежде, что не так со здоровьем девочки.
Сначала глаза – слепота, но почти прошла, слава богам. Видеть будет. А вот говорить…
На связках рубец, видно порваны были. Какую же боль ей пришлось пережить, чтобы кричать до разрыва связок. Ничего, детонька, потерпи, вернем тебе голос, теперь вода родниковая поможет нам. Да и силы вернет.
Волосы еще не блестят, видно есть проблема, но не в физическом здоровье, а как у людей в депрессии. Придет желание жить и вернется блеск волос.
Других проблем нет, помогла Земля, забрала себе и боль, и раны.
Глава 5
Сайрон Моригорн, потомок великого рода летающих огненных драконов, как и его братья, родился человеком. Много лет назад его род настигло проклятье Черной ведьмы. Как и за что прокляла она их предка уже и не помнит никто. Только дети рождаются людьми со слабыми магическими способностями, проживают короткую человеческую жизнь и умирают, так и не познав неба. И еще сохранилось предание, что может мужчина их рода встретить свою истинную пару, и тогда спадет проклятье. Проснется в нем дракон, обретет крылья и поднимется в небо. Многие пытались пройти путь поиска пары, но только нескольким улыбнулась удача. Вот только улыбнулась и отвела взгляд, а то и вовсе повернулась спиной.
Пятерым до Сайрона довелось увидеть метку избранного на руке. Она означала, что есть в этом мире его пара, и чем ближе они находились друг от друга, тем ярче была метка.
У двоих метка была с рождения, но пропала до достижения ими сознательного возраста. Это лишило их надежды, что пара жива. И возможности искать.
Двоим суждено было найти пару, их драконы пробудились. Им повезло взлететь. Но проклятье имело еще ряд условий.
Истинной первого была простая человечка. В ней не было ни капли магии, пустышка. Превратившись в дракона, он потерял связь с ней. А без связи не нашел ее, не пережил потери. Окаменел с горя. Утес Дракона стал местом паломничества влюбленных в их княжестве.
Второму повезло больше. У его истинной был дар воздуха. Он обернулся, взлетел, вернулся к ней, но был несдержан и испугал ее. Она его отвергла. У него хватило мудрости и сил обернуться человеком, но гордыня взыграла, и он ушел в горы, стал отшельником. Упустил время. Его дракон умер от тоски по истинной.
Пятым был брат его деда. У него получилось все. Вернулся он к своей любимой человеком, смог добиться ее любви. Показал ей своего дракона, но его истинная не могла иметь детей. И проклятье не рассеялось.
Но теперь алгоритм поведения с истинной парой воспитывается у всех потомков их рода в надежде избавиться, наконец, от проклятья.
Сайрону было пять лет, когда метка появилась на его руке. Согласно преданию в этот день появилась на свет его истинная. Метка достаточно яркая, чтобы определить, что не придется искать долго. Но пятилетнему ребенку отправляться на поиски было рано.
А спустя три года метка побледнела. Настолько, что стала едва заметной. Сайрон был еще мал, чтобы понять чувства родителей в те дни. Но проходили годы, а метка, пусть едва видимая, все еще была на месте. Юноша взрослел и уже знал все о проклятье и о том, что возможно он – последняя надежда его рода. В день своего восемнадцатилетия он отправился в путь.
Сайрон прошел и проехал тысячи миль, но ни на метр не приблизился к цели. Метка не менялась.
Завтра ему уже двадцать три. Пять лет путешествий не прошли даром. Он возмужал. Многому научился. Его дар огня вырос вместе с ним.
Ему приходилось зарабатывать себе на обед и ночлег.
Вот и сегодня он подошел к деревне уже к закату. Три дня ночевок в лесу, пусть и ставших привычными, но крепко поднадоели. Желание поесть нормально и выспаться в постели, а не на сырой земле, заставило постучаться в крайний дом. Избушка была старенькой, слегка покосившейся. Но он на многое и не рассчитывал. Ночлег, ужин, возможность пополнить запасы для дальнейшей дороги, узнать, куда забрел, и расспросить, куда можно двинуться дальше.
На стук вышел старик.
На вопрос, не пускает ли кто в деревне на постой, получил ответ, начало которого было волне ожидаемо.
– Никто не пустит ночевать чужого. Мне бояться– то уже нечего, отжил свое. Не побрезгуешь, ночуй, места не жалко. А вот с остальным сложнее. Беда у нас. Огня уж почитай, неделю никто разжечь не может. А значит и с едой проблемы. Ну, что из припасов было, подъели, осталось, что сырым съедобно.
– Дедушка, откуда же такая беда? Может, расскажешь? Может, я чем помочь смогу?
– Так проходи, садись. В ногах правды нет. А рассказать, что ж не рассказать-то. Человек ты вроде не лихой. Чем поможешь, тому и рад буду. Звать-то тебя как?
– Матушка Сайем звала. А к Вам как обращаться?
– Сай, значит. А меня все дед ЭйхОм кличут, и ты так зови.
Сайрон прошел в избу. Сумерки скрыли убогость жилища. Лавка, стол, постель, да большая печь в углу. В печи сложены дрова. В доме прохладно, огонь в печи согрел бы, да и светлее с ним.
– Дед Эйхом, дозволь огонь разжечь?
– Да нешто умеешь? Наш колдун не смог, как ни старался, сила от него ушла, говорит.
– Попробую, вчера еще костер разводил. Неуж, за день разучился?
Сайрон подошел к печи, протянул к дровам руку. Огонь внутри отозвался с неохотой, но дрова занялись. Странно, в печи лежат явно не первый день, и сухие на вид. А горят едва-едва. А дед и на этот слабый огонек как на чудо смотрит. Видно и правда, неладное у них творится.
Но дрова постепенно разгорелись. Дед засуетился, поставил у пылу котелок, кашу сварить. Сел на лавку рядом с гостем. Пока каша готовилась начал свой рассказ.
– Деревенька наша на отшибе стоит. Почитай у самой границы. Страной правит много лет Эрвин Рейндольн. Мудрый и честный человек. Жили мы в достатке, без ссор и обид при его правлении. Многие даром обладали. В других странах его еще магией, что ли называют. В год ребенку его дар приходил, каждому свой. Кого Земля одарит, тот крестьянствовать мог, урожаи получал неплохие, в травах целебных разбирался, или минералы разные знал, находить и добывать мог. Кого Вода одарит, тот мог лечить, болезни определять, мог с животными управляться легко. С даром Воздуха управляли погодой, могли грузы облегчать, чтоб поменьше весили, а то и перемещать с места на место. Ну а про дар Огня ты и сам, я вижу, побольше моего знаешь.
А лет двадцать назад решил король Эрвин сына своего женить. Да не просто, а по обычаям предков. Смотрины устроили. Да что-то там пошло не так. Жрица в главном храме погибла. Перед смертью будто бы успела сказать про лихие времена впереди. Одна невеста пропала перед этим. Но обряд смогли завершить. Пять пар через него прошли. Истинным даром Богиня принца и его избранную оделила. Дочка у них народилась и дар ей дан был особенный. Вот только пропала дочка. И ни живую, ни мертвую ее не нашли, как не искали. Долго искали. После стали замечать, что дети стали без дара рождаться, и ни через год, ни позже дар не обретали. Да и у взрослых дар слабеть начал. Стареть и умирать раньше начали. Так постепенно все в упадок пришло.
Да гляжу, сморило тебя. Давай поедим, готова каша. После, если не сморит сон, спросишь, чего – отвечу. Об остальном утром поговорим.
