Текст книги "Камень черной души (СИ)"
Автор книги: Ирина Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)
Глава 10
Отшельница
Видимо на поляне я задержалась дольше обычного. Мирра встретила меня на половине пути. Она выглядела озабоченной.
– Идем скорее, нам собираться в дорогу. Завтра к вечеру нас ждет Отшельница. Дороги проезжей к ней нет, идем пешком. Идти весь день, поэтому выходим с зарей. Сейчас обедаешь и спать, а мы с Хартиной пока все приготовим.
Сон долго не шел, из головы не шел незнакомец на поляне. Странно, что запомнила только его глаза и темные с сединой волосы. Откуда у молодого человека седые пряди? И странный цвет глаз. За те мгновения, на протяжении которых скрестились наши взгляды, цвет глаз незнакомца поменялся с карего до желтого. Я пыталась вспомнить еще какие-нибудь черты его облика, но они неизменно ускользали. А ведь он мне понравился. Очень захотелось встретить его снова. Узнать, кто он.
Спала тревожно. Снилось, что меня кто-то зовет к себе, просит простить и не пугаться. Я не вижу кто, не разбираю слов. Улавливаю смысл только по интонации, тоске и боли в голосе. Хочу ответить, но не могу. А умоляющий и зовущий голос все дальше и тише.
Мирра выдернула меня из этого кошмара с первым лучом солнца. Наскоро позавтракав, вышли из дома.
Шли по едва видимой лесной тропинке. Сначала шагалось с трудом, и я сильно сомневалась, что смогу выдержать такой дальний переход. Ноги промокли от росы, но как ни странно это не мешало, а даже добавляло легкости движениям. Да, Мирра же говорила как-то, что роса, как и родниковая вода, несет силу и делится ею с тем, кому она нужна. А мне она ох как пригодится.
После привала с тропинки свернули и шли по каким-то ведомым только моим спутницам ориентирам.
Избушка, обросшая лишайником, возникла перед нами неожиданно для меня. На крыльце сидела старуха. Абсолютно седая, в грубой поношенной, но чистой одежде. Глаза ее, уже потерявшие цвет, смотрели на меня изучающе. Этот взгляд вызвал в душе безотчетную панику.
– Не бойся, девочка, проходи в избу. Смогу тебе помочь, доверься мне, все хорошо будет. – неожиданно живым голосом сказала она, показывая мне дряблой рукой на дверь. – А вы, – продолжила она, глядя на моих спутниц, – отдохните пока здесь. Позову, когда понадобитесь.
На удивление, в комнате, куда она меня проводила, было светло, уютно и просторно. Отшельница помогла мне умыться, подала рушник. Усадила в удобное кресло-качалку, прикрыла ноги шалью. Поднесла кружку с густым сладким на вкус отваром. Попросила расслабиться. Я и не заметила, как уснула. Не знаю, сколько я проспала, но проснулась полностью отдохнувшей. Словно спала в мягкой кровати, а не в кресле.
Старушка стояла передо мной и смотрела на ящерку-браслет на моей руке.
– Не простая ты девочка, и судьба у тебя трудная. Браслет твой живой, вижу. Посмотри на него, попроси разжечь дрова в камине. Да не белым огнем, а простым, чтоб тепло горели. Мысленно попроси, просто подумай, что хочешь от нее.
Я посмотрела на ящерку, и она, моргнув глазками-изумрудами, соскользнула с руки, резво промелькнула к камину. Оглянулась на меня, словно прося подтвердить просьбу. Дождавшись от меня кивка, коснулась язычком дров. Веселые огоньки разбежались по лежащим в камине поленьям. Ящерка вернулась ко мне, снова замерев браслетом на руке.
– А теперь, девочка, смотри на огонь и вспоминай, снилось что тебе?
Огонь завораживал, согревал не только тело, но и душу. Сначала мне показалось, что вспоминать нечего, спала крепко и вроде без сновидений. Но вот прямо поверх языков пламени стали появляться картины моего сна.
Маленькая девочка с огненно рыжими кудряшками, словно пропитанными солнечным светом, бежит по зеленой лужайке.
– Инка, шалунишка, не убегай далеко, обедать скоро, – голос нянюшки мне знаком.
– Нянюшка, я только до ручейка и обратно, я быстро, – звонкий голосок такой радостный.
Под раскидистым деревом брошено покрывало. На нем разбросаны игрушки. Нянюшка собирает их в корзину, скоро идти в дом.
Лицо нянюшки светится такой добротой. Но это же Мирра, моя добрая Мирра, только моложе и без тревожных морщинок на лбу.
Матушка на веранде накрывает стол. Семейный обед в загородном доме всегда по традиции обходится без слуг. Они только приносят столовые приборы и готовые блюда.
Я бегу к дому. Отец выходит навстречу, подхватывает меня, подкидывает высоко. Так, что дух захватывает, и я звонко смеюсь. Отец прижимает меня к себе и несет в дом…
Лица родителей я четко вижу. В моей теперешней действительности я их не встречала, но точно знаю, что это именно они. Как бы хотела их обнять. Пусть они будут живы.
Жадно вглядываюсь в родные лица. Помню их улыбки, и запах матушкиных любимых духов с жасмином и легкой перчинкой, что щекотала в носу. Колючую щетину на щеках отца, когда он целовал меня перед сном.
Вот оно, мое потерянное прошлое, вернулось ко мне. Беззаботное, радостное детство. И кусочек этого прошлого рядом. Моя нянюшка, моя добрая Мирра.
Изображение поменялось.
Комната, мягкий ковер у камина, в кресле рядом нянюшка читает мне сказку. Маленькие золотистые ящерки бегают по уголькам в камине. Я сижу совсем близко к огню, но он не жжет, ластится ко мне. Протягиваю руку. Ящерка шустро взбирается на плечо. Щекотно. Нянюшка не сердится, когда я играю с огнем, он меня слушается и не может мне навредить…
Видения закончились.
А что если… Я встаю с кресла и сажусь на пол у камина. Протягиваю руку к огню, почти касаясь язычков пламени. Они совсем не обжигают. Огонь, как и во сне, ластится ко мне, как пушистый ласковый зверь, возвращая забытые ощущения уверенности и защищенности. Я точно знаю, он не причинит зла, послушает меня и подчинится, если потребуется. Я знаю его силу и знаю, как ею управлять. Золотистая ящерка быстро взбирается мне на руку, я узнала ее. Мою любимую огненную саламандрочку. Глазки-бусинки преданно смотрят на меня. От нее приходит волна радости, как от встречи с давно пропавшим преданным другом. Счастье накрывает меня с головой.
Поворачиваю лицо к двери. Все три женщины стоят у порога и смотрят на меня, как на чудо. Нахожу глазами Мирру. В моем сне она много моложе. Но это точно она.
– Нянюшка…
– Девочка моя, не может быть! Моя пропавшая Мандаринка, – впервые с нашей встречи вижу на ее глазах слезы.
– Инка. Я твоя Инка, – осознание того, что я вспомнила свое детское имя, оглушило меня настолько, что сил хватило только, чтобы подойти и обнять обретенного родного человека.
Мы бы так и стояли до утра, обнявшись, если бы не Отшельница. Она мягко взяла меня за плечи, проводила до кровати и приказала спать. Как ни странно я безропотно опустила голову на подушку и через мгновение снова спала. И не видела, как женщины вышли в другую комнату для разговора.
Глава 11
О том, чего мне пока знать не нужно.
Отшельница устало опустилась на стул.
– Присаживайтесь. Разговор будет долгим и непростым.
Она дала время Мирре и Хартине успокоится от увиденного и пережитого.
– Очень хорошо, что у вас не хватило сил ни на вопросы, ни на разговор и ответы. Слишком много информации сразу опасно для девочки. Да многого она и сама вспомнить не сможет. Вы бы не пришли сюда, если бы не были уверены, что я смогу просмотреть воспоминания девочки и освободить их. Я могу многое, но то, что увидела сегодня, поставило меня перед выбором. Без вреда для девочки можно открыть только несколько лежащих на поверхности фрагментов. Воспоминания о близких людях, их лица, какие-то мелочи с ними связанные. На всем остальном стоит жесткий блок. Обычно такой блок скрывает нечто страшное и опасное, с чем человек не справиться без вреда для здоровья. Как своего, так и окружающих. Это как стена из темного камня, за которой поселилось чудовище. Выпустишь его на свободу, и как оно себя поведет, сразу не угадаешь. Может, пролетит ураганом, уничтожая всех и вся. А может, выползет тихой змеей и удушит или отравит ядом хозяина. Разбить этот блок без потерь мне не под силу. Могут это сделать только жрицы храма Пресветлой. Вам надо срочно туда. Я вижу, Мирра, ты уже поняла, кто эта девочка?
Сил у, все еще растерянной, женщины хватило на то, чтобы согласно кивнуть головой.
– Пока кроме тебя о том, кто ее родители, не нужно знать никому. Так будет безопаснее. Для всех вы идете в храм, чтобы поклониться Пресветлой за возвращение огня в очаги. Все, что знаешь, подробно расскажешь только Верховной жрице храма. Она сама решит, как лучше поступить дальше. Девочке о том, кто ее родители, тоже говорить не нужно. Можешь сказать, что в храме помогут узнать, где они и что с ними сталось. Можешь рассказывать, какие они были, но осторожно, без полных имен. Пусть она сама пробует вспоминать. Скажи, что ее собственные воспоминания для нее полезнее, чем твои. Потому что твое мировосприятие может помешать ей, вспомнить ее собственные ощущения. Сама реши, что и как скажешь, главное, чем меньше она пока знает о себе от других, тем лучше для нее. Любая неосторожная фраза может вызвать цепную реакцию и обрушить стоящий на воспоминаниях блок. А теперь отдыхайте. Путь неблизкий. Лучше взять в деревне подводу. Так доберетесь быстрее. Да и ненужного внимания к себе меньше привлечете.
Глава 12
Дракон
Сайрон уже четвертый день прятался в лесу рядом с домом Мирры. Ему удавалось остаться незамеченным и наблюдать за его обитателями. Из подслушанных разговоров он понял, что девушка набирается сил после болезни, а Мирра и Хартина помогают ускорить этот процесс. Причем восстановление идет достаточно успешно. И сегодня Найденка(это имя, что ли у не такое?) уже смогла пойти на поляну к роднику вполне самостоятельно. И даже попыталась пробежаться. Хорошо вовремя поняла, что силенок на длительную пробежку не хватит, и перешла на шаг. Отставать от нее не хотелось, а бежать следом незаметно не получилось бы.
До сегодняшнего дня она не выходила одна, и Сайрон не мог просканировать магический фон. Сейчас он, залюбовавшись девушкой, снова едва не забыл сделать это. То, что он увидел, сильно расстроило его. Девушка, предназначенная ему самой судьбой, к которой он прикипел душой, не владела магией. Даже малых крох ее не было в ее ауре. Пустышка? Неужели и его постигнет участь предка. Ему тоже суждено стать камнем? Нет, только не это! Надо всеми силами сдержать оборот. Сначала познакомиться или хотя бы оставить магическую метку, подарить кулон или колечко, которые послужат якорем. А что потом? Как он покажется ей в драконьем обличье? Как не испугать и не стать отвергнутым? Тревога в душе нарастала. Дракон заворочался, давая понять, что изо всех сил будет сдерживаться и не рваться на свободу раньше времени. Он очень постарается… Ну кто же мог знать, что все будет иначе…
Девушка тем временем неспешно вышла к ручью. Из укрытия, которое выбрал Сайрон, все хорошо было видно. Теперь, когда ее опекунш не было рядом, он мог лучше ее рассмотреть. И когда она вышла из воды, сладко потягиваясь на солнце, он не сдержался и сделал всего один шаг, который стал роковым. Нет, она не сразу увидела его. Неспешно оделась, подняла к небу лицо, подставляя его ласкающим солнечным лучам. Повернулась, чтобы поднять кувшин, и только тогда их глаза встретились. Сначала на ее лице было только изумление от неожиданности встречи.
И тут он напрочь забыл о контроле. Дракон рванулся, признав пару. Оборот стал неизбежен. В глазах девушки Сайрон успел увидеть смятение и испуг, прежде чем она закрыла лицо руками и отвернулась от него. Обратный оборот невозможен! Он испортил все, что мог. Дракон расправил крылья и поднялся в воздух, чуть не сбив порывом ветра девушку с ног. Рык отчаяния вырвался из пасти дракона вперемешку со струей пламени. Ничего не видя перед собой, дракон рванул прочь.
Постепенно эйфория полета в сознании дракона вытеснила сознание Сайрона-человека. Дракон наслаждался высотой и свободой. Крылья уносили Сайрона все дальше и дальше. Туда, где снежные вершины давно мечтали увидеть его полет. Звали и манили своей красотой и неприступностью. Душа дракона стремилась туда. Там и небо казалось синее, и ветер ласковее, и солнце ярче.
Сайрон-человек не мог пробиться сквозь эту пелену дикой радости и свободы. Прошел не один час, прежде чем дракон ощутил усталость и голод. Причем голод даже сильнее, учитывая то обстоятельство, что Сайрон-человек вот уже дня два питался только лесными ягодами и корешками съедобных растений, боясь уйти далеко от дома Мирры.
Тем временем дракон заметил на склоне стадо оленей. Один из которых и стал его обедом. Не особо ощущая вкуса, он просто схрумкал его, как пирожок, целиком. Хорошо, сезон гона давно прошел, и олени сбросили рога. И, хотя Сайрон был не привередлив в еде, мысль о том, что освежевать тушу все же не мешало бы, неприглядным червячком шевельнулась внутри.
Сытый дракон задремал, и к Сайрону вернулась способность рассуждать здраво, а следом за ней и отчаяние от необратимости произошедшего. Он прекрасно сознавал, что ничего не в силах изменить. Теперь вопрос только в том, как быстро он умрет от тоски и безысходности, медленно окаменеет или бросится с высоты на камни.
Сайрон смалодушничал и выбрал второе. Умереть быстро, разбившись о крутые утесы в горах. Он поднял дракона на крыло. Долететь до гор, полюбоваться напоследок вершинами, подняться как можно выше, чтобы уж наверняка, и сложить крылья. Душа его плакала, прощаясь с любимой, просила прощения за все, что случилось, и за то, чему так и не суждено случиться. А крылья уносили все дальше и дальше.
Глава 13
Дорога к храму.
Сегодня я проснулась раньше солнца. Вон оно, только подкрасило горизонт. В доме тихо. Осторожно, чтобы не разбудить никого, сделала утренние дела, умылась у колодца. Люблю смотреть, как встает солнышко. В моей спальне окна были на восточной стороне. Я с рассветом перебиралась на подоконник, чтобы поздороваться с наступающим днем. Сад под окном еще спал. Я дожидалась, пока солнышко не поднимется над лесом, потом бежала в комнату нянюшки. Та уже поджидала меня с доброй улыбкой. Умывала, наряжала, причесывала нетерпеливую егозу. И как только на ногах моих оказывались туфельки, я убегала, чтобы до завтрака поздороваться с родителями. Такие мелочи вдруг всплыли в памяти. Но кто я? Все звали меня Инкой, потому что я сама так себя называла. Но ни своего полного имени, ни имен родителей не помню. Может, не все сразу?
– Мандаринка моя, пташка ранняя, встала уже, – голос нянюшки вывел меня из воспоминаний. – Я тут с позволения хозяйки стол накрыла, пойдем завтракать и в путь. Ни о чем пока не спрашивай, по дороге все объясню.
Завтракали вдвоем. Хартина ушла в деревню еще затемно, как сказала Мирра, чтобы нанять нам подводу. Простились с хозяйкой. Отшельница напоследок внимательно посмотрела мне в глаза: «Трудная у тебя судьба, но слушай свое сердце, и будешь счастлива. А пока в дороге слушайся нянюшку, я ей все объяснила. И не задавай много вопросов. Время придет, сама все вспомнишь. Сама – это важно! И да поможет вам Пресветлая.»
К деревне мы вышли быстрее, чем я ожидала. Мне хотелось узнать о себе как можно больше, но помня слова Отшельницы, вопросов я не задавала.
Мирра не выдержала сама.
– Поговорить при чужих нам не удастся. Поэтому скажу, что можно сейчас. Мы едем в храм Пресветлой, чтобы поблагодарить за милость. В дома вернулся огонь, владеющие вновь обрели силу. Теперь у людей появилась надежда выжить. Нас туда направила Отшельница. Теперь то, о чем ты хочешь спросить, но кроме тебя это никто не должен знать – твои родители живы, и ты с ними обязательно встретишься, но не сразу, а с благословения Верховной жрицы. Большего сказать не имею права. И да, ехать нам три дня. Лучше, если тебя вообще никто не увидит, кроме меня. Прошу слушать меня и четко выполнять, что я скажу. Даже если тебе очень захочется сделать по-своему. Это нужно, чтобы добраться до места без приключений и задержек.
У выхода из леса нас уже ждала крытая серой тканью кибитка. Паренек, мой ровесник, поил коня перед дорогой. К нам подошла Хартина.
– Вот и пригодилась моя кибитка. Не зря столько лет в сарае стояла. Проня дорогу хорошо знает. В наших лесах спокойно, но ехать лучше только днем. Ночью на хищников нарваться можно. На ночь лучше в деревнях останавливаться. Спать и в кибитке можно, но рядом с людьми спокойнее. Люди в деревне, прознав, что вы в Храм направляетесь, продуктов собрали. Так что припасов вам хватит. Вчера у всех, кто в очаге дрова оставлял, огонь разгорелся. Сегодня в деревне праздник. Хлеб с утра пекут. Так все по горячему стосковались. Вот этот каравай просили в Храм передать.
Хартина передала Мирре резной сундучок. Подруги обнялись на прощание. Проня помог забраться нам в кибитку. Наше путешествие началось.
Кибитка мерно покачивалась на ровной дороге. Каждый молчал о чем-то своем. Я не заметила, как уснула. День прошел спокойно, поели на ходу. Лошадка была привычной к долгим переходам. Вечером выехали к деревне. Проня сразу повернул к крайнему дому, остановил коня, спрыгнул на землю. Из ворот степенно вышел бородатый мужик.
– О, давненько никто не проезживал мимо! Здорово, Проня! Далеко ли собрался?
– Отшельница женщин в Храм благословила. Вот провожаю.
– Большая милость, от такой не отказываются. Для меня честь принять вас на ночлег. Загоняй кибитку, распрягай. Коню отдых нужен.
Мирра вышла поздороваться, подав мне знак не высовываться.
– Доброго вечера хозяевам. Не сочтите за обиду, мы в кибитке переночуем, ужин у нас с собой. Такой наказ от Отшельницы. Нарушить не можем. – Поклонилась она хозяину приютившего нас подворья. – Проне самому решать, как на ночлег устраиваться. Мы ему не указ.
Поужинать успели до темноты, устроились на ночлег. Деревня засыпала. Еще где-то переговаривались соседи, мычала корова, галдели потревоженные кем-то гуси. Наслаждаясь покоем и тишиной, уснули и мы.
Утро принесло неясную тревогу. Сердце стучало, словно пыталось выскочить из груди. Спала спокойно, без кошмаров. Откуда взяться страху? Внутри все сжалось от предчувствия беды, потери. Деревня еще спала, ничто не нарушало тишины. И сколько бы я ни прислушивалась, все звуки не были пугающими. Но тревога не отступала. Решилась уже разбудить Мирру, как по душе прошла волна спокойствия. Словно, кто-то невидимый дал понять, что беды не будет, все хорошо, можно больше не бояться. Но уснуть больше все равно не получилось.
Утро прошло спокойно, в привычном ритме. Солнце было уже высоко, когда мы въехали в лес. Дорога вилась между могучих деревьев. Лес спокойно шумел, живя своей жизнью. Вдруг лошадь встала, словно наткнувшись на стену. Проня едва не свалился с облучка, так неожиданна была остановка.
Причина обнаружилась сразу. Прямо на дороге лежал человек без видимых признаков жизни. Обеспокоенная Мирра спустилась на землю и подошла к лежащему. Проня осматривался по сторонам.
– Слава богам живой, только без сознания. Похоже, лошадь сбросила, следы от копыт четкие. По всему видно из господ. Одет богато. Серьезных травм нет. Проня, помоги в кибитку его положить. Попробую в чувство привести. Останавливаться не будем, ни к чему нам это. Но и оставлять его здесь не след. В лесу встретить хищника лучше стоя на ногах, чем валяясь без памяти.
Они вдвоем осторожно, чтобы не причинить человеку лишней боли, уложили его в кибитке. Благо места было много. Наконец и я смогла его разглядеть. Одежда действительно выглядела богатой. Видела в похожей своего отца однажды, когда он куда-то собирался уезжать и зашел, чтобы обнять меня перед дорогой. Мужчина был достаточно молод и красив. Темные локоны разметались по подушке. Ровные тонкие черные брови контрастировали с бледным лицом. Губы сжаты. Изящные руки скрыты тонкими перчатками.
Мирра тем временем поднесла к лицу юноши флакон с чем-то резко пахнущим. Он застонал и черные густые ресницы дрогнули. Сейчас откроет глаза. Почему-то я ждала, что они такие же карие, как те на поляне возле родника? Незнакомец пошевелился, скривился от боли. Его взгляд заметался по нашим лицам.
– Кто Вы и как я здесь оказался? Где мой конь?
– Паломники мы, в Храм едем. А коня никакого рядом не было. Мы Вас на дороге без памяти нашли. Прямо на этом месте. К Вам как обращаться?
Мужчина попытался приподняться.
– А, ну конечно, лошадь моя вдруг ни с того ни с сего понесла, сбросила меня. Дальше темнота… Я, – тут он замялся, – Зовите меня Анри, просто Анри. Мне нужно попасть в столицу. А кроме вас на этой дороге я вряд ли кого встречу. Не будете ли вы так любезны, подвезти меня до ближайшей деревни, мне необходим лекарь, видимо. А после попробую там приобрести лошадку. Надеюсь, не сильно вас стесню? И да, я могу заплатить. К счастью, мой кошель остался при мне. Все остальное, увы, пропало вместе с конем.
Мирра подала ему кружку с приготовленным отваром. Заранее приготовленные снадобья на все случаи в пути, ей положила в припасы Хартина.
– Вот, выпейте, это уменьшит боль. Ничего серьезного нет, только ушибы. Отлежитесь немного. Приедем в деревню, на ночь наложу мазь. К утру должно полегчать. Места в кибитке хватит. Проня, трогай. Не будем задерживаться, как бы не затемнять в лесу.
– Благодарю за заботу. Возможно, вы мне жизнь спасли. Останься я один ночью в лесу, да еще лежащим без памяти, кто знает, чьим бы обедом я стал… – Анри сделал попытку улыбнуться.
– А вы в столицу по делам или просто проездом? – нянюшка видимо решила несколько больше узнать о попутчике.
Молодой человек явно задумался, а стоит ли выдавать истинную цель своего путешествия. Нам было по пути, в дороге еще сутки, а его конь неизвестно где. Деревни по пути явно небогатые, другого транспорта может и не быть, а пешее путешествие его явно не прельщало. Наконец, он решился.
– Вы сказали, что едете в Храм. В храм Пресветлой?
– Да, именно.
– А правда ли, что в Храме принимают только женщин?
– Нет, конечно же. К жрицам Храма может обратиться любой, кому нужна помощь. Жрицы и советом помогут и помолиться Пресветлой за просящего могут. Вот только за мужчин молятся жрицы, а женщина может обратиться к Пресветлой в Храме сама. Вот тут единственная привилегия женщины. Только женщина сможет услышать ответ Богини.
– Значит вы не в первый раз в Храме? – Анри явно боролся с искушением просить о помощи.
Нянюшка внимательно смотрела на него, пытаясь определить, стоит ли ему доверять и предложить помощь.
– Да, мне и прежде приходилось бывать там. Помощь и поддержку от жриц получала всегда, насколько это в их силах. Оплату за это они не просят. Есть что пожертвовать Храму, примут с благодарностью. А нет, примут слово доброе, лишь бы от души.
– Извините, я Ваше имя не спросил. Уместно это сейчас?
– Ну что ж. Меня Миррой зовут. А это родственница моя. Она после болезни говорить почти не может. Вот и едем, может Верховная благословит Пресветлой поклониться.
Я опустила глаза, чтобы, повернувшись в мою сторону, Анри не заметил, как я его разглядываю.
К деревне подъехали в сумерках. Проня снова уверенно подъехал к дому, где нас приняли на ночлег. Как только хозяин увел Проню и Анри в дом, нянюшка приняла от хозяйки котелки с горячей похлебкой.
– Ничего не говори. Это удачно, что удалось тебе немой прикинуться. Не нужно тебе ни с кем говорить даже о пустяках. Начнет еще тебе глазки строить, украдет сердечко твое, приглянется. После забыть сложно будет. Или приглянулся уже? – вопрос смутил меня, – Не красней, не смущайся. Пора тебе уже на парней заглядываться, если бы не одно но.
Мирра многозначительно замолчала, прикрыв своей рукой мое запястье.
– Он и вправду красивый, нянюшка. Только глаза у него не карие. С карими был бы краше. – Вот глупая, чуть было не проболталась о встрече в лесу у ручья. Хоть какая там встреча, и была ли она? Только глаза и запомнила. Вот если встречу еще раз, узнаю сразу, а не узнаю, сердце подскажет. Хочу в это верить.
Утро разбудило нас лошадиным ржанием. Два подростка вели в поводу красивого вороного коня в дорогой сбруе.
Хозяин дома вышел к ним. Мальчишки передали ему повод.
– Хрон, ты нас вчера в ночное отправлял, вот в ночи к нашим лошадям этот прибился. А твоя сивая в охоте как раз. Теперь приплод жди. Это жеребец всю ночь к ней других не подпускал, чуть увели его сегодня. Чей, не знаем.
Мирра вышла на голоса.
– Доброе утро, Хрон. Извини, вмешаюсь. Ты постояльца своего спроси. Не этот ли конь его вчера сбросил? Он уж и не думал, что увидит своего красавца. Да Проню буди. Пора нам, рассвело уже.
