Текст книги "Пиратка Карибского моря. Чёрный Алмаз"
Автор книги: Ирина Измайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 5
ПОДСЛУШАННЫЙ РАЗГОВОР
Отыскать Тича Мейнарду не удалось ни поутру, ни за наступивший день, ни за весь следующий. Хоть пират и не надеялся найти надежное и долговременное убежище на панамском побережье либо на островах Карибского моря, он тем не менее знал еще несколько мест, в которых на два-три дня ничего не стоило укрыться. Дольше не следовало: возле этих берегов он слишком долго разбойничал, и слишком многие местные жители, от губернатора до простых рыбаков, имели причины его ненавидеть. Он ухитрился стать врагом даже нескольких здешних индейских племен – раза три при высадке на берег его лихие молодцы, перепившись, крали из индейских селений женщин и убивали бросившихся на выручку мужчин.
Тем не менее, пользуясь низкой посадкой лишившегося балласта судна, Черная Борода уже наутро вошел в устье небольшой речушки, прекрасно укрытой от взглядов с моря длинной прибрежной косой. Густые заросли акации и тростника создавали впечатление, что коса отделяет от моря небольшой, узкий залив, и нужно было подойти к берегу очень близко, чтобы догадаться о присутствии речки. Она была глубоководна лишь в самом устье да мили на две вверх по течению, но во время сильных весенних дождей часто выходила из берегов, поэтому в ее пойме не было никаких поселений.
Кроме сломанных рей и небольшой бортовой пробоины, «Рыба-меч» не получила серьезных повреждений. Другое дело, что на берегу, заросшем в основном мелким кустарником, трудно было найти подходящий материал для ремонта, но пираты нередко оказывались в подобных ситуациях и умели из них выпутываться.
Несколько человек были отправлены вверх по реке в поисках древесины, другие занялись восстановлением запасов пресной воды и балласта, трое или четверо, ухитрявшиеся пить меньше других, то есть сохранявшие твердость руки, достали припрятанные в трюме арбалеты и занялись охотой на чаек, в изобилии круживших над устьем, где шныряло много мелких рыбешек. Охотились пираты и на водяных крыс – их в реке водилось немало. Стрелять из ружей и пистолетов, дабы не поднимать шума и не выдавать своего присутствия, было запрещено, но арбалеты легко помогли снабдить команду «Рыбы-меч» свежим мясом. Ко всему этому неизменно добавлялся ром, единственный груз, кроме пороха, который Черная Борода запретил выбросить за борт, дабы вернуть шхуне плавучесть.
Что до капитана, то он вполне дал волю ярости, уже не имевшей предела: за последние пару месяцев он потерпел целых два поражения и дважды показал сперва одной, а теперь уже второй, новой своей команде ничем не объяснимые страх и малодушие. Все это совершенно вывело Роберта Тича из того относительного равновесия, которое он мог сохранять, видя, что его боятся как собственные сподвижники, так и другие пираты, а более всех боятся враги. И вдруг это равновесие не просто рухнуло, но рухнуло с треском, лишив Черную Бороду какой бы то ни было уверенности в будущих победах.
В первый день Тич дважды опустошил свою флягу, выпив не менее галлона[28]28
Галлон – мера жидких и сыпучих тел в Англии и затем – в США, В Англии галлон равен 4,546 л.
[Закрыть] ромово-пороховой смеси. Он пришел в полное неистовство и, презрев собственный запрет, устроил стрельбу по водяным крысам, не убив, впрочем, ни одной, пытался подстрелить и кого-то из своей команды, заставив всех благоразумно попрятаться, а потом с безумной бранью носился по палубе, круша палашом все, что ни попадалось на пути. Такого раньше не случалось: к своему кораблю Черная Борода, даже будучи пьян, относился всегда бережно. Пираты лишь переглядывались и старались быть подальше от беснующегося предводителя.
На другой день Тич отсыпался, не слыша даже стука топоров и молотков: команда занималась восстановлением сломанных рей и ремонтом пробитого борта. Пиратов не остановил страх перед возможным гневом капитана, если тот вдруг да проснется: приходилось спешить, больше трех дней прятаться в устье реки было рискованно. А ведь еще предстояло сперва вывезти на прибрежную косу бочки с водой и новый балласт: если загрузить «Рыбу-меч» там же, на речной стоянке, она сядет килем на мелкое речное дно, и ее будет уже не сдвинуть с места.
К вечеру второго дня дежуривший у выхода из устья реки матрос приметил плывущую вдоль берега индейскую пирогу, а в ней – двоих мужчин, одетых явно по-европейски. Вглядевшись, пират узнал их и, мастерски заправив в рот четыре пальца, пронзительно засвистел.
Плывущие обернулись.
– Эй! – закричал дежурный, ради такого дела презревший соблюдение тишины (все едино, весь день приходилось чинить посудину!). – Эй, парни! Марк! Пьер! А ну-ка гребите сюда! Я-то думал, вас и в живых нет!
– Это ты, что ли, Уилл Кенти? – крикнул тот, кого звали Марком, смуглый крепыш лет тридцати. – Вот уж повезло так повезло! Не найдя «Рыбешку» в бухте, мы, право, подумали, что вас всех перебили или зацапали!
– Как же, думайте! – хохотнул довольный Уилл. – Не так прост наш капитан, чтобы попасть на удочку к белым перьям! Давайте, давайте сюда!
Пирога вскоре вошла в пролив между прибрежной косой и речным устьем, и вновь прибывшие выпрыгнули на берег. Караульный, задав пару вопросов и получив на них ответы, указал товарищам, где стоит корабль, после чего те снова взялись за весла, чтобы подняться вверх по течению, а Кенти остался на своем посту.
Роберт Тич продрал глаза уже на закате, хватил пару хороших глотков из заветной фляги, чтобы, чего доброго, не проснуться трезвым, и, поднявшись с пола своей каюты (кровати он в минувший вечер почему-то не нашел), вышел на палубу, будучи мрачнее тучи.
К нему подошел помощник и доложил:
– Вернулись Марк Стенли и этот наш француз, никак не запомню, Поль он или Пьер.
– В самом деле? – не то удивился, не то обрадовался Тич. – Так давай обоих сюда!
Тот и другой пираты явились перед капитаном, и он, оглядев их, спросил:
– Почему вы живы, мерзавцы? Я спрашиваю, почему вы оба живы?! Я ведь вижу, что покончить с Черным Алмазом вам не удалось, так какого же дьявола вас не убили?!
– Погодите, капитан! – Марк был не трусливого десятка, а потому осмелился перебить Тича. – Во-первых, вы поручили это дело мне, а Пьер должен был ждать меня в гавани, в устье Блэк-Ривера, чтобы, в случае чего, сообщить о моей неправедной кончине… Он и ждал, причем ждал дольше, чем ему было приказано: не поверил, шельмец, будто Марка Стенли можно так легко укокошить. А я с трудом выбрался из ловушки, в которую угодил. И если вы выслушаете меня, а не снесете голову саблей, то, полагаю, будете довольны, что не стали спешить.
– Ты так думаешь, тухлая медуза? – прорычал Тич, не снимая ладони с рукояти сабли, но и не спеша ее вытащить. – Тогда расскажи, как было дело.
– А дело было так, – сказал Марк. – Мы добрались до нужного порта Ямайки на торговом судне, высадились, и Пьер отправился в трактир, а я решил для начала осмотреть улицу, на которую выходит ограда тамошнего губернаторского дома.
– На коего дьявола тебе сдался губернатор? – резко перебил Черная Борода.
– Да губернатор там не живет, капитан! – хохотнул Стенли. – Он давным-давно сдает свой домик пиратским предводителям. Вам, не в обиду будь сказано, возможно, и не сдал бы, чтобы не наживать неприятностей, а вот этот самый Алмаз у него остановился не в первый раз. Я решил пройтись взад-вперед, чтобы поглядеть, как сподручней будет взобраться вечером на ограду и проникнуть в сад. И что ж вы думаете? Иду за повозкой с маисом, которая катит из тамошнего монастыря к тамошней же плантации: этих повозок было несколько, их сопровождали пеоны, и вряд ли они даже обратили на меня внимание – ну, идет человек и идет. И вдруг – калитка в ограде отворяется, и выходит сэр Рональд Черный Алмаз вместе с каким-то старикашкой-монахом! Я чуть не подскочил от восторга! Это ж надо, он сам на меня вышел! Сам! Оставалось только разрядить в него пистолет и бежать сломя голову. Я приготовился это сделать. И момент был удобней некуда: капитан как раз вздумал благословиться у монаха. Тот поднял руку над его головой, а я поднял пистолет. Но старикан вдруг ка-ак толкнет Алмаза – тот так и свалился на колени. Ну, пуля моя, само собой, мимо! Алмаз вскакивает, бросается ко мне, я понимаю, что бежит он очень быстро, значит, мне не уйти, и хватаюсь за нож. И тотчас получаю такой удар по голове, что падаю, будто сноп. В глазах потемнело, и я ничего не успел понять.
– И что же такое тебя стукнуло? – уже едва сдерживая злость, спросил Тич. – Небо не снесло твоих грехов и упало на твою башку?
– Почти что так, почти что так, капитан! – воскликнул Марк. – Оказалось, это монашек настолько ловко запустил в меня своей палкой. Вроде бы клюка и клюка, такие всегда носят стариканы, которым ноги уже плоховато служат. Но глаз у богомольца оказался верный, да и рука не подкачала. Словом, тут же выскочили пираты Черного Алмаза, скрутили меня и потащили в дом. Принялись допрашивать, и я понял: церемониться они не будут. Кто меня послал, им было ясно, даже вопроса этого я не услышал. Но зато приступили с другим вопросом: где, мол, сейчас скрывается Черная Борода? А где он скрывается? Я-то знал про бухту, куда мы должны были приплыть после того, как сделаем дело. Но помнил и о том, что надо сказать, если вдруг попадусь. И ведь попался – вот оказия! Ну, сообщил, что «Рыба-меч» ушла в сторону Багамских островов и вы, капитан, собираетесь там скрываться. Поверили, нет ли, уж и не знаю. Заперли меня в подвале и пообещали, что наутро повесят. Весело мне было, как вы думаете?
Роберт Тич слушал рассказ Марка Стенли, не выпуская рукоятки сабли. Он доверял Марку – тот был одним из немногих, кто уцелел из команды «Отмщения королевы Анны», причем его Черная Борода в тот вечер поберег, оставил при себе, на втором судне, не отправив в погоню за «Черным алмазом». Стенли был ему предан, настолько предан, что капитан, отправляя его с приказом уничтожить Рональда Черный Алмаз, даже сказал, где потом следует искать «Рыбу-меч». Но тем, кто мог схватить Марка, тот должен был поведать историю о Багамских островах. Багамы лежали почти на пути к Бермудам, и вздумай Черный Алмаз через какое-то время проверить, где видели судно Тича, сведения Стенли могли подтвердиться. Вряд ли «Рыба-меч» прошла б совсем не замеченной через Панамский перешеек, едва ли ухитрилась бы не сделать стоянку в Сан-Доминго[29]29
Одно из названий острова Гаити. Испанцы называли его Санто-Доминго, французы, отобрав в конце XVII часть острова у испанцев, свою часть стали называть Сан-Доминго.
[Закрыть] либо где-то поблизости, так что какие-то известия враги Тича так или иначе могли получить. Но потом след должен был потеряться. Для этого и нужно сначала отправить преследователей вроде бы по верному пути. Пускай уйдут в сторону и шарят по всем рифам и по всем портам Багамского архипелага. В конце концов, на Бермудах Черная Борода тоже не собирался сидеть целый век – можно отправиться еще дальше, на север, либо, в конце концов, если б шум утих, через годик вернуться в Карибское море. В возвращение Тич почему-то не верил, но никому и ни за что в этом не признался бы…
– И как же тебе удалось от них уйти? – спросил он Марка.
– Ну, как, как? Я выкарабкивался из подобных историй уже не раз. Приметил на полу в подвале осколки стекла, одним из них перерезал веревку на руках, потом развязал ноги. Решетка на окошке была деревянная и не очень прочная – мне понадобилось меньше часа, чтобы ее расшатать. Боялся, как бы в саду не оказалось собак. Но их не было! Вот так и спасся.
– Если все, что ты рассказал, правда, – Тич пристально смотрел в глаза Марку, но тот не отвел взгляд, скорее всего не врал, – если это правда, то убивать тебя вроде бы и не за что! Попался ты, как последний идиот, но выбирать мне не из кого – умных что-то не видать… Ладно, подумаю, что с тобой делать. А пока…
– А пока, – вновь, на этот раз очень твердо проговорил пират, – я прошу вас выслушать меня с глазу на глаз.
– Это зачем? – не понял Черная Борода.
Стенли усмехнулся, бросив быстрый взгляд на стоявшего рядом Пьера, на еще нескольких пиратов, слушавших его рассказ с искренним интересом, и сказал, понизив голос настолько, чтобы услышать его мог только Тич:
– Это затем, чтобы вы, капитан, сами решали, что делать с сокровищами, которые, возможно, почти у вас в руках.
Черная Борода внимательно вгляделся в лицо Марка. Нет, тот говорит вполне серьезно. Да и кому же взбредет в голову шутить с Робертом Тичем, тем более если речь идет о деньгах?
– Пошли!
Он кивнул Стенли, и тот зашагал следом за ним в капитанскую каюту. Когда они вошли. Черная Борода запер за собой дверь и, заглотив еще не менее пинты[30]30
Пинта – мера жидкостей.
[Закрыть] пороховой смеси, повернулся к Марку:
– Ну?
– Когда я выбрался из подвала губернаторского дома, – по-прежнему очень тихо сказал Стенли, – я стал пробираться к ограде. Идти пришлось возле огромной террасы, которая идет вдоль всего первого этажа. И вдруг я услыхал голоса. Говорили именно на террасе. Я, вслушавшись, понял, что говорят меж собой капитан Черный Алмаз и кто-то из его моряков. Он называл его Генри. Даже вроде бы «дядя Генри». И голос у этого моряка был немолодой.
– Да какое мне дело, дядя он ему или тетя?! – взъярился Тич. – Говори о деле. Что был за разговор и почему ты мне о нем сообщаешь?
– Да потому, капитан, что речь-то шла о сокровищах самого Моргана!
– Что-о-о?! – В какой-то момент Тичу показалось, что с него слетает хмель, и он поспешно вновь сунул в рот горло фляги. – Ты соображаешь, что говоришь, морская капуста тебе в глотку? Об этих сокровищах никто ничего знать не может! Или я б уже выпотрошил того, кто проведал об этом кладе, но правду бы у него выведал!
Марк сделал большие глаза, как бы прося капитана не говорить так громко. Потом прошептал:
– Этот старый моряк вроде когда-то плавал с Морганом. Я так понял из его слов. И зовут его… Он ведь говорил, как его зовут. Вот! Он сказал: «Не будь я Генри Бэкли!»
– Бэкли?! – Черная Борода при всей его грузности так и подскочил. – Бэкли, ты сказал?! Крабьи потроха! Да ведь это же бывший штурман старины Моргана! Неужто он жив?
– Но я ведь слышал его голос, – резонно заметил Марк.
– Ну, так пускай меня проглотит кит! Этот штурман и впрямь может знать секреты великого пирата…
Тич поспешно подошел к двери, проверил, надежно ли она заперта, и, толкнув Стенли на стул, сел рядом, так что их головы почти соприкоснулись лоб в лоб, и Марк едва не задохнулся от ромово-порохового «аромата».
– А теперь, – глухо проговорил Тич, зловеще сверкая своими будто вдавленными в череп глазками, – а теперь рассказывай мне слово в слово, что такое они говорили!
Глава 6
ПОСЛЕДНЯЯ БИТВА
Вот уже второй день лейтенант военно-морского флота Роберт Мейнард почти не смыкал глаз. Два находившихся в его распоряжении шлюпа шли полным ходом, благо ветер все время дул попутный, однако Мейнарду казалось, что они безнадежно опаздывают.
После неудачи, которую он потерпел в бухте на панамском побережье, когда Тич был, казалось, уже в его руках, но вновь сумел избежать возмездия, лейтенант просто потерял покой. Как можно быстрее приведя свои корабли в порядок, он буквально обшарил все побережье, но не нашел убежища пирата. Тот мог, конечно, проскочить через Панамский перешеек – не так он узок, чтобы корабль Тича наверняка был замечен. И если флибустьер уже в Карибском море, искать его будет втрое труднее. Да и Карибское море далеко не единственное место, в котором Черная Борода может укрыться. Он награбил достаточно сокровищ, чтобы на долгое время прекратить свои «подвиги» и затаиться. Правда, буйный нрав едва ли позволит Тичу оставаться совсем уж незаметным, но тогда обнаружит и, возможно, уничтожит его любое военное судно, которое окажется вблизи нового пристанища пирата. От назначенной за его голову награды Адмиралтейства вряд ли кто откажется. А Роберт Мейнард хотел во что бы то ни стало свести счеты с Тичем сам, своими руками!
Когда-то знаменитый пират сломал и перевернул всю жизнь молодого офицера, в одночасье Роберт потерял все, чем дорожил, чего добивался, всех, кого любил. И месть заставляла его все эти годы неотступно желать новой встречи со своим кровавым тезкой…
В глубине души Мейнард не мог не страшиться этой встречи, но знал, что не отступится ни за что!
Письмо, которое он получил, вернувшись после трех дней безуспешных поисков в Кингстон[31]31
Кингстон – административный центр острова Ямайка.
[Закрыть], где он служил последние два года, изменило все планы лейтенанта. Он и сам удивлялся, отчего поверил этому письму? Оно скорее походило на ловушку. Или на шутку кого-то из товарищей-офицеров, решивших подтрунить над попавшим впросак охотником за пиратами. Если это вообще не было чьим-то безумным бредом.
Аккуратно сложенный и запечатанный небольшой печатью лист принесли ему из береговой охраны. Сказали, что доставил послание какой-то молодой матрос, а от кого оно, не сообщил. Мейнард удивился, однако сломал печать и развернул лист. Всего несколько строк, написанных твердым мужским почерком:
«Двадцатого ноября, в новолуние, Роберт Тич приведет свой корабль к острову Санта-Каталина у северного побережья Панамского перешейка. Если хотите покончить с Тичем, а возможно, и передать английской казне сокровища Генри Моргана, постарайтесь оказаться там в то же время».
Подписи не было.
Первой явившейся у Мейнарда мыслью было показать послание военному коменданту порта. Но тотчас молодой офицер себя одернул: что о нем подумают? Если верит таким вот шуткам, то или спятил от досады, что упустил Черную Бороду, или всегда был дураком… А может, комендант и поверит или хотя бы сможет предположить, что письмо правдиво. Но тогда он прикажет Мейнарду оставаться в порту, к Санта-Каталине отправится сам. Кто же упустит возможность, пускай даже и призрачную, отыскать легендарный клад, о котором за полвека сложили столько сказок, что завидно стало б любой Шехерезаде? В конце концов, а что, если Тич и в самом деле нашел след моргановских сокровищ? Другое дело, что искать клад на Санта-Каталине, принадлежащей Испании, официальное лицо, каковым был военный комендант, едва ли может. Но если сокровища найдет Тич, то их можно потом конфисковать, и пускай испанцы доказывают, что пират добыл эти богатства в испанских, а не в английских водах!
«Нет! – решил про себя лейтенант. – Черная Борода мой, я никому не уступлю права повесить на рее его безобразную башку! Ну, а если найду еще и сокровища, то уж не обижу ни себя, ни английскую казну!»
Он сообщил начальству, что получил известие о возможном местопребывании знаменитого пирата, и, вновь снарядив суда, покинул Кингстон, полный нетерпения и самых дерзких надежд.
Но по мере того, как его быстроходные шлюпы шли к цели, мысли Мейнарда становились все мрачнее и мрачнее. Он не мог даже предположить, кто написал это загадочное письмо. И почему именно ему? Этот человек должен был хорошо знать, как много значит для него возможность покарать пирата Роберта Тича. И, возможно, даже вероятно, у автора письма свои счеты с Черной Бородой? А если так, то какая роль уготована в этом сведении счетов ему, лейтенанту Роберту Мейнарду?
Ну, а если это вообще хитрая уловка самого Тича? Кто-то из его подручных передает «приманку», чтобы Мейнард пустился в путь через все Карибское море, через Панамский перешеек, в то время как Черная Борода, потирая руки, преспокойно уплывет куда-нибудь, на Багамский архипелаг, а то и еще дальше? И, чтобы ловушка сработала наверняка, придумана история с сокровищами капитана Моргана! Вот уж приманка так приманка! А к чему тогда новолуние? Что за бред? Или просто желание подшутить над Мейнардом, к которому Черная Борода тоже не питает теплых чувств?
Но, с другой стороны, разве один лишь Мейнард участвует в поисках проклятого флибустьера? Разве только его суда ищут в самых разных уголках вест-индийских колоний Англии зловещую «Рыбу-меч»? Не всех же своих преследователей Тич будет отсылать к острову Санта-Каталина?
«А может, негодяй отправил письмо властям Панамы и сообщил, что английские военные суда собираются вторгнуться в испанские воды с целью нападения на Панаму? – думал лейтенант. – Ну, нет, это вряд ли! Испанцы не полные дураки и не поверят, будто два каких-то шлюпа собираются объявить им войну!»
Так или иначе, но Панамского перешейка шлюпы «Король Георг» и «Вечерняя звезда» достигли к назначенному времени – до двадцатого ноября, до новолуния оставались всего сутки.
Остров Санта-Каталина, к которому шлюпы подошли днем, был невелик, и расположенную на нем крепость вряд ли можно было назвать мощным укреплением. Полвека назад ее без потерь захватил Генри Морган, но испанцы, восстанавливая потом свою «твердыню», не сочли необходимым делать ее намного сильнее, справедливо решив, что лучше уж надежнее укрепить Панаму – для Моргана Санта-Каталина была тогда лишь плацдармом для последующего нападения на столицу.
С берега к кораблям подошла шлюпка, и испанский офицер, вежливо, но настороженно осведомился: что делает вблизи их крепости английский морской флот? Он так и сказал на самом чудовищном английском: «морской флот»!
Едва сдерживая смех, молодой офицер пригласил испанца подняться на борт флагмана и показал королевскую грамоту, удостоверявшую, что он, лейтенант Роберт Мейнард, имеет приказание преследовать и уничтожить известного пирата Роберта Тича по прозвищу Черная Борода, который, очень вероятно, может находиться вблизи испанских берегов.
Испанец, едва увидав имя флибустьера, которого его соотечественники проклинали уж никак не меньше, чем англичане, сразу перестал испытывать в отношении Мейнарда какую бы то ни было неприязнь. Он только осведомился, понадобится ли ему поддержка испанских военных судов. На это лейтенант ответил, что далеко не уверен, отыщет ли судно пирата именно здесь, возле Панамского перешейка, вначале нужно хотя бы напасть на его след.
Шлюпы беспрепятственно обогнули остров, и Роберт испытал новое сомнение и разочарование. Санта-Каталина была наполовину безлюдна, но представить себе, что где-то здесь, вблизи восстановленной после набега Моргана крепости, спрятан клад огромной ценности, казалось безумием. А если это так, то как собирается Тич взять эти сокровища? Уж не станет ли вслед за Морганом брать Санта-Каталину приступом? Если так, то вполне можно прийти испанцам на помощь – ведь пока у Англии с Испанией мир. Но лучше помочь им тогда, когда пираты уже найдут то, что искали…
Мейнард рассуждал таким образом, а сам все больше и больше злился на себя. Как можно было поверить, что легендарные сокровища спрятаны чуть ли не на самом видном месте?
«А с другой стороны, – утешал себя лейтенант, – возможно, что и Черную Бороду обманули таким же точно образом? Возможно, тот, кто писал письмо, устроил ловушку не мне, а как раз Тичу? В любом случае нужно отойти подальше в море, чтобы не злить испанцев и не вызывать их подозрений, а с вечера подойти ближе и ждать «Рыбу-меч».
Шлюпы отошли от острова, и почти сразу с «Вечерней звезды», которая шла впереди флагмана, послышался крик вахтенного:
– Эй, на «Георге»! Впереди корабль!
Лейтенант бросился к носу корабля, на ходу вытаскивая свою подзорную трубу. Да, сомнений не было: навстречу им, распустив паруса, шел корабль. Но одного взгляда в трубу хватило, чтобы убедиться: это не «Рыба-меч».
– Не шхуна, а бриг! – разочарованно проговорил Мейнард. – Под английским флагом. И с какой-то странной блестящей штуковиной под бушпритом.
Корабли сближались. Незнакомый бриг явно не только не собирался уйти от встречи с военными судами, но намеренно шел на сближение.
– А не пираты ли это? – предположил штурман «Короля Георга». – Что-то по описанию очень смахивает на известный всем «Черный алмаз»!
Мейнард лишь досадливо пожал плечами. В другое время он не упустил бы случая захватить знаменитого и загадочного флибустьера, но упускать из-за него Тича не входило в планы лейтенанта.
Между тем с брига махнули белым платком и почти сразу спустили шлюпку. По мере того как она подходила к флагману, Роберт со все большим интересом рассматривал стоявшего на ее носу человека. Строгая черная одежда, статная, хотя и не очень высокая фигура, да скорее всего это тот самый пират, о котором в последние два года говорят едва ли не больше, чем о Черной Бороде.
– Лейтенант Мейнард! – донесся со шлюпки сильный, почти повелительный голос. – Мне нужно с вами поговорить! Это я прислал вам письмо в Кингстон. Меня зовут Рональд Черный Алмаз.
– Не могу сказать, что безумно рад встрече! – отозвался лейтенант. – Удивлен, пожалуй… Хотите подняться на борт?
– Но вы же ко мне в шлюпку не спуститесь! – умело скрыв насмешку, ответил пират. – Спустите лестницу, я поднимусь один.
– И даже не потребуете гарантий вашей безопасности? Вы не забыли, что указом короля, пираты, до пятого сентября нынешнего года не сдавшиеся английским властям, объявлены вне закона?[32]32
Имеется в виду указ Георга I, гласивший: «Мы обещаем и настоящим заявляем, что все пираты, которые до 5 сентября 1718 года добровольно сдадутся одному из наших государственных секретарей в Великобритании или губернатору в наших заокеанских владениях, получат нашу милостивую амнистию за все разбойничьи действия».
[Закрыть]
– А разве раньше наши действия признавались законными? – ответил вопросом на вопрос сэр Рональд. – Вот уж, не знал! Я не требую никаких гарантий, сэр, гарантией будет только ваше слово офицера. И, поверьте, вам очень выгодно принять меня и выслушать.
Мейнард раздумывал всего несколько мгновений.
– Причаливайте и поднимайтесь на палубу! – крикнул он. – Даю слово, вы будете здесь в безопасности.
Спустя несколько минут капитан флибустьеров взошел на борт королевского шлюпа. Остановившись прямо против командира корабля, он вдруг рассмеялся:
– А ты мало изменился. Ну, здравствуй, Роберт!
Изумление лейтенанта длилось одно мгновение, сменившись в следующий миг… еще большим изумлением! Сэр Рональд снял шляпу, поклонился и выпрямился, спокойно глядя в лицо офицеру.
– Вероника?!
– Ну вот. Значит, и я мало изменилась.
Сперва он не знал, что делать. Потом рванулся, собираясь обнять свою бывшую невесту, но его остановил повелительный жест ее руки.
– Все потом, Роберт. Видишь, солнце садится? Значит, вскоре здесь появится тот, кого мы оба с тобой ищем. Я специально вызвала тебя сюда, потому что Тич однажды ушел от меня. И от тебя тоже. Надеюсь, вдвоем мы его не упустим.
– Надеюсь! – нахмурился офицер. – Но почему ты?..
– Почему я пират? А почему ты военный? У нас по-разному сложились судьбы, дорогой мой. И сейчас не до того, чтобы это обсуждать. Почему же ты не спрашиваешь, действительно ли здесь спрятаны сокровища капитана Моргана?
Роберт рассмеялся:
– Ну, я и так уже понял, что сокровищ здесь нет!
– А вот это зря. Они здесь есть.
Мейнарда словно окатило горячей волной.
– Но… Где?
Теперь рассмеялась Вероника.
– Не так давно, рассказывая мне историю этого клада, дядя Генри… помнишь ведь старика штурмана Генри Бэкли? Знаю, что помнишь. Так вот, он спросил меня, где бы я спрятала заметный предмет, если вокруг нет никакого укромного места. И я сказала, что положила бы его на видном месте, но среди похожих на него предметов.
– Разумно, – кивнул Роберт. – Но…
– Посмотри-ка вон туда! – Она указала рукой на темную, неровную гряду, поднимавшуюся из воды. – Это – гряда рифов. Существующее в этих местах течение нагнало туда груды всякого мусора: бочки, ящики, старые, продырявленные лодки, ломаные весла. Видишь?
– Вижу. – Он вновь пожал плечами. – Ну, так и что? Не хочешь же ты сказать… Силы Небесные! – вдруг вскрикнул молодой человек.
– Дошло? – Леди Дредд продолжала смеяться. – Да, если среди этих груд ящиков и бочек опустить в воду другие ящики и бочки, никто этого даже не заметит. Даже, если это сделать среди бела дня: местным властям морская свалка даже на руку – она хорошо защищает побережье от волн. А то, что часть ящиков и бочек тщательно просмолены, вряд ли кто-то обратит внимание. Да и не собирался Генри Морган оставлять свои сокровища в воде очень уж надолго – он же не думал, что проживет чуть больше пятидесяти лет. Так что, полагаю, золото и побрякушки там. Вначале мне хотелось поймать Тича на «пустышку» – послать к нему дядю Генри, чтобы тот придумал историю какого-то мудреного тайника, так, чтобы Тич на это купился. Однако было страшно рисковать жизнью старого друга. Это во-первых. Во-вторых, у Черной Бороды чутье, как у шакала: он мог почуять ложь. Значит, нужно было подманить его настоящей приманкой. И в-третьих, судьба сама все устроила, как мне надо. Тич послал одного из своих головорезов, чтобы тот меня убил. Но бандит попался. А дальше все было просто: оставить немного битого стекла в подвале, куда мои матросы заперли пленника, расшатать решетку в окне подвала и, когда караульный сообщил, что пленник сбежал и крадется к ограде мимо террасы моего дома, заговорить с Бэкли об этом самом кладе.
– Невероятно! – вырвалось в Мейнарда. – Ты – просто дьявол в человеческом обличии!
– Любая женщина – дьявол, – спокойно проговорила леди Вероника. – К счастью, не все женщины об этом знают.
– Ну, а новолуние?
Она снова весело расхохоталась.
– Ага! И ты попался! Новолуние понадобилось, во-первых, чтобы знать наверняка, когда «Рыба-меч» сюда пожалует. И, во-вторых, для такого суеверного урода, как Тич, это сообщение добавило достоверности. Нормальный человек, наоборот засомневался бы, а этот нет – влип всеми четырьмя лапами. Есть и еще одна штука, связанная с положением луны, но это уже не так важно. Ну что? Ты готов драться?
– Да! – воскликнул лейтенант, и его глаза мрачно сверкнули. – И теперь, клянусь, или я, или он!
– Или мы, или он, Роберт. Видишь, я готова поделиться с тобой славой. Тем более что мне она не нужна. Нужно только твое обещание, что, независимо от того будет покончено с Тичем или нет, моя команда покинет эти места беспрепятственно. Даешь слово? Или «Черный алмаз» уйдет отсюда без меня. Я в любом случае останусь.
– Даю слово, – твердо сказал Мейнард. – Неужели ты могла подумать, что я?…
– Роберт, позволь, я буду думать то, что мне думается. Я ведь уже сто раз не та девушка, которую ты знал и, наверное, любил. А теперь нам нужно увести корабли за дальнюю оконечность рифов – оттуда не будет видно даже мачт. Когда «Рыба-меч» причалит, мой корабль пойдет на абордаж, а вы будьте готовы напасть следом. Перед тем как мы соприкоснемся со шхуной, можно успеть угостить ее пушечными залпами.
Вероника сделал уже шаг к веревочному трапу, но Роберт вдруг решился, догнал ее и схватил за руку.
– Постой! Прежде чем начнется бой… Мы ведь можем погибнуть, верно? Но я не хочу предстать перед Господом, не сказав тебе…
Девушка снизу вверх спокойно и грустно смотрела в лицо Мейнарда, и тот вдруг понял, что говорить уже ничего не нужно.
– Ты не сказал мне, каким образом Роберт Тич тогда, три года назад, узнал, что в порту Чарлстона стоят корабли с богатыми пассажирами и на каких именно кораблях они находятся? Так?
Он пошатнулся, помертвел, схватившись рукой за фальшборт, чтобы не рухнуть на палубу – у него вдруг подкосились ноги.
– Я не думал, что это может погубить адмирала! – выдохнул Роберт, сжимая руку Вероники с такой силой, что, возможно, ей было больно, но она не повела и бровью. – Я хотел только отдать карточный долг этому паршивцу – племяннику губернатора! В нашем городе жил один купец – он постоянно доносил пиратам, кто, что и сколько привозит в порт, чем можно поживиться, когда тот или иной корабль выйдет в море. Но, конечно, купец не знал и не мог знать, на каких кораблях находятся те пассажиры и сколько в городском банке золота. Он сказал, что Черная Борода заплатит за эту информацию огромные деньги.
