Текст книги "Заколдованный замок"

Автор книги: Ирене Циммерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 23

Легенда о Гэдвине

Легенду о злом герцоге Гэдвине можно услышать в деревне, что находится неподалёку от замка. В замке этом никто не живёт, однако, как ни странно, он не приходит в упадок.

Это было давным-давно. Наступил такой год, когда зима была слишком тёплой, весна слишком холодной, а лето чересчур влажным, и в деревню пришёл голод. Изголодавшиеся жители деревни обратились к всемогущему герцогу, что жил в своём замке, гордо возвышавшемся над долиной. Герцог тот обладал волшебной силой, и потому в закромах его было много зерна, в погребах полно вина, а свиньи его лоснились от жира. Брюхо у Гэдвина было таким толстым, что на нём с трудом сходился его бархатный камзол, и сыновья его тоже были упитанными и тучными. Но они не сжалились над бедными людьми, а только посмеялись и поиздевались над ними: у них на глазах они стали бросать вкуснейшие пирожки прямо в грязь, где валялись свиньи.

– Да мы скорее превратимся в камень, чем дадим хоть крошку хлеба этим бездельникам, – прокричал герцог.

И тут вперёд вышла старуха, глаза её сверкали. И произнесла она всего три слова:

– Да будет так!

Бедняки поплелись назад в деревню ни с чем и вскоре умерли голодной смертью.

Ещё одно лето герцог со своими сыновьями роскошествовали в замке, но в один прекрасный день они вдруг исчезли. Исполнилось проклятие старухи: они превратились в страшных каменных гаргулий, и были эти гаргульи не совсем живыми и не совсем мёртвыми. Но пророчество гласило, что гаргульи сохранили свою злую силу, чтобы когда-нибудь отомстить людям. И свершится это в тот день, когда…

– Линда, а что ты тут делаешь?

Я вздрогнула. Книга упала с моих колен, и я смущённо улыбнулась фрау Крагенштайнер.

– Что-то случилось? – встревоженно спросила она. – Ты вся горишь.

Я быстро убрала пряди волос с потного лба, пытаясь собраться с мыслями.

– Может, отвезти тебя домой?

– Нет… Я просто очень быстро бежала. Вы же сказали, что я должна забрать учебники.

– Да, конечно. Именно для этого я сюда и пришла. Вот они. Распишись, что ты их получила.

Я нацарапала свою фамилию, косясь на книгу, которую фрау Крагенштайнер подняла с пола и поставила на полку.

– Эм… а можно мне взять эту книжку? Завтра я её верну, – сказала я, дрожащей рукой указывая на учебник.

– Она как раз для пятого класса, как ты уже, наверное, заметила. Если хочешь, можешь оставить её себе. Этот учебник немецкого очень старый, и он уже давно списан. К тому же, мы уже закупили несколько новых экземпляров, – сказала фрау Крагенштайнер, улыбаясь.

С книгой в руке я уже подошла к двери, но тут вспомнила, что даже не поблагодарила её.

– Спасибо! – сказала я. – И…

Но тут что-то меня отвлекло, и я замолчала. Я огляделась, но не увидела ничего кроме фрау Крагенштайнер, которая мне улыбнулась.

– Линда, с тобой всё в порядке? Ты уверена? А учебники свои ты не хочешь забрать?

– Точно, – пробормотала я и схватила стопку учебников, которые она мне протянула. Один соскользнул и упал на пол. Покраснев, я наклонилась, чтобы его поднять. – Нет, я чувствую себя прекрасно. Честное слово. Это оттого, что…

И тут прозвенел спасительный звонок на урок. Здорово, что мне не пришлось придумывать ещё одну историю с несуществующим дедушкой, потому что Крагенштайнерша была действительно милой (как учительница), и мне было бы неприятно её обманывать.

Я быстренько посмотрела, нет ли кого за дверью, и заперлась в туалете. Там я открыла учебник немецкого на странице 46 – и тут же его захлопнула.

Потому что следующие страницы были вырваны.

Глава 24

Я ещё долго сидела в туалете, уставившись в книгу у меня на коленях: если всё, что я узнала, – правда, то замок скоро рухнет, и маме с папой придётся похоронить их мечту об отеле. Это станет ударом для них, и для меня тоже. Я совсем не хочу переезжать в Австралию. Конечно же, в первую очередь из-за Якоба. А ещё потому, что я хочу найти настоящую подругу (было бы классно, если бы ей стала Амелия-1). И, конечно, я не хочу, чтобы гаргульи погубили всё человечество.

Но как я могу им помешать? У меня было странное ощущение, будто вокруг меня густой туман, и я бреду в этом тумане наугад, пока над головой собираются мрачные тучи. Я решительно захлопнула книгу. Аматус должен сказать всё прямо, без загадок. Он обещал позвонить мне сегодня в то же время, что и вчера, и на сей раз я не стану слушать его болтовню. Я должна узнать продолжение легенды. Но сначала мне нужно раздобыть мамин мобильный, который лежит на дне её косметички.

А это значит, что мне придётся пропустить занятия в школе. В конце концов спасти замок и, может быть, даже всё человечество – куда важнее. Я встала и открыла дверь в коридор. К счастью, никого не было видно. Если я потороплюсь, то, может, успею вовремя стащить мамин мобильный. А что, если мне достать ещё один экземпляр учебника немецкого? А что, если сейчас появится Якоб со своим мопедом? Если, если, если… Да, сегодня явно был не мой день. В нескольких метрах от двери вдруг появился Пфайфер, и было бы сильным преуменьшением сказать, что он смотрел на меня неприветливо.

– Эм… – только и смогла выдавить я, обдумывая, как бы пробраться мимо него к двери, а потом выбежать в школьный двор (во всяком случае, я была уверена, что бегаю быстрее его). Но тут появились мама с папой. Интересно, почему они до сих пор здесь?

– Почему ты не на занятиях? – спросил Пфайфер, и родители, словно эхо, повторили его вопрос. Как будто я плохо слышу и мне всё нужно повторять трижды.

– Я как раз забрала свои учебники, – пролепетала я, – и теперь иду на занятия.

В общем-то, так оно и было. Я только что изменила свой первоначальный план. Похоже, с мобильным сегодня ничего не выйдет.

– Ага, – возразил Пфайфер. – Ты утверждаешь, что ходила за учебниками. А где же они? Что-то я их не вижу!

И он многозначительно кивнул моим родителям, а те с озабоченными лицами кивнули в ответ. Великолепно! Похоже, они спелись.

– Ну, так где учебники? Ты можешь нам объяснить?

Как я уже говорила, это был не мой день. Я тут же вспомнила, что оставила учебники в туалете.

Закатив глаза и повысив голос, Пфайфер продолжил:

– К тому же мне кажется, что ты сейчас идёшь не в класс на четвёртый этаж, а выходишь из школы.

Так мы стояли вчетвером: я, закативший глаза Пфайфер с поджатыми губами и озабоченно разглядывающие меня родители.

– Линда, солнышко, – мама положила руки мне на плечи, – что с тобой такое?

Если бы здесь не было Пфайфера, я бы, наверное, тут же всё им рассказала. Но я молчала и смотрела во двор, где ветер гонял цветной пластиковый пакет и воробушки дрались из-за хлебных крошек.

– Ах, Линда, солнышко, – вздохнула мама. Мне тоже хотелось печально вздохнуть. Мне было жаль, что я доставила маме столько неприятностей.

Пфайфер откашлялся и сказал, что если так пойдёт и дальше, ему придётся провести классное собрание, о чём он лично очень сожалеет, ведь это не самое лучшее начало в новой школе. Он говорил что-то ещё, но я уже не слушала. Папа, по всей видимости, тоже – я увидела, как он украдкой зевнул. Но вдруг Пфайфер резко оборвал свой словесный поток, потому что в маминой сумочке зазвучала очень громкая и весёлая мелодия звонка. А когда мама достала свой розовый мобильный, Пфайфер от удивления даже забыл закатить глаза, а я с трудом подавила улыбку. А потом – чистая правда! – он спросил, не в кино ли он.

– Алло! – ответила мама. – Ах, это вы, господин Аматус! Как мило, что вы звоните.

Скривив лицо, она повторила:

– Я сказала, как мило, что вы звоните, господин Аматус!

А Пфайферу она прошептала:

– Это наш будущий садовник.

Потом она очень громко прокричала в трубку:

– Очень жаль, что мы разминулись в замке. Да, мы долго вас ждали. Нет, это не страшно. Зато мы нашли потайной ход…

Неудивительно, что она так кричала, ведь Аматус с недавних пор стал тугоух. Но подождите, почему он выдаёт себя за садовника? Зачем он хотел встретиться с родителями? Почему мне ни слова не сказал? Может, он как-то связан с их исчезновением? В ушах у меня зазвенело, и я заметила, как закружилась голова.

– Странно, – сказала мама и, пожав плечами, убрала мобильный в сумку. – Он положил трубку.

Совсем скоро я, погрузившись в мысли, уже шагала за родителями к спортивной площадке, где стоял наш грузовик. С Пфайфером они договорились, что на пару дней я останусь дома и отдохну, а там посмотрим. Мне было всё равно – я не переставая думала об Аматусе. Зачем он меня обманул? Аматус предатель! И только когда мы уже проезжали мимо школы, я вспомнила об учебниках, оставленных в туалете:

– Остановитесь! Мне нужно сходить за книжками.

– Линда, солнышко, – сказала мама и нажала на газ, – никуда ты не пойдёшь. А что касается остального – тебе просто нужно чуть больше времени, чтобы перестроиться. Всё будет хорошо, поверь мне.

Я была совсем в этом не уверена, но мама с папой испытующе посмотрели на меня, и я закивала.

– Конечно, всё будет хорошо. Обязательно.

Глава 25

Старинные напольные часы, которые папа нашёл на чердаке и поставил в парадном зале, бьют двенадцать. Полдень. А я лежу в своей королевской кровати и литрами пью отвратительный липовый чай, чтобы не огорчать маму. Она почти каждую минуту заглядывает ко мне и спрашивает, как я себя чувствую.

– Думаю, я немножко посплю, – сказала я маме в очередной её визит. – Я чертовски устала.

Мама просияла – она была глубоко убеждена в том, что если спать достаточно долго, в конце концов проснёшься здоровым.

– Это отличная идея! Поспи, Линда, солнышко!

Сияя от радости, она принесла мне очередную кружку липового чая (это была уже четвёртая по счёту) и задёрнула шторы. Склонившись надо мной, она осторожно убрала пряди волос с лица и прошептала:

– Сладких снов!

Она тихо вышла из комнаты, а я, оставшись одна, тут же выползла из постели. Какие тут сладкие сны, у меня дел по горло. Ведь кошмар может стать реальностью, и к тому же ещё более страшной, чем я представляла до того, как поняла, что Аматус ведёт двойную игру.

А поскольку решить все мои проблемы разом было не так-то просто, я решила составить список неотложных дел. Я обдумывала его, пока пила чашку за чашкой липовый чай.

Во-первых, пароль моего телефона. У меня оставалась одна попытка. И одна догадка: 2221? Или всё-таки 2122? Я сидела на полу, уставившись на безмолвный телефон так, будто он мог подсказать мне ответ: 2221? Или 2122? Или вообще 1222? В какой-то момент я устала гадать и отступилась.

Далее – второй пункт моего списка неотложных дел: старый учебник немецкого. Мне во что бы то ни стало нужно достать полный экземпляр. Ведь если мне станет известен конец легенды, то и туман вокруг рассеется. По крайней мере, я на это надеялась. А значит, мне нужно было в школу, и как можно скорее.

Осторожно отодвинув штору, я выглянула наружу. Мои стражи, – то есть мама с папой, – удобно устроившись в шезлонгах, наслаждались осенним солнцем. Так же осторожно я задвинула штору.

Теперь третий пункт моего списка. Я должна записать, что же я знаю наверняка. Боюсь, совсем немного. Что из того, что мне рассказал Аматус, можно было считать достоверным?

Перерыв пять коробок с ещё не разобранными вещами, я наконец нашла пишущую шариковую ручку и стопку тетрадей. Села на пол и разложила тетради перед собой, словно портной – выкройки. Я листала одну тетрадь за другой, и воспоминания всплывали в голове, приятные и не очень. Взяв в руки рабочую тетрадь по математике, на ядовито-зелёной обложке которой красивыми буквами было выведено: Линда Г., я остолбенела, увидев под своим именем цифры 2–2–2–1. Я вспомнила, как фрау Меттерних, наша математичка, сказала, увидев эти, как она считала, оценки:

– А не слишком ли ты оптимистична[1]1
  В школах Германии другая система оценок: 1–2–3–4–5, где единица лучшая отметка, а пятёрка – низший балл.


[Закрыть], Линда?!

Но я только улыбнулась, потому что на самом деле записала на обложке свой пароль, но Меттерних этого не поняла.

Я набрала 2–2–2–1. Ура! Получилось! Я сделала глубокий вдох, но как только я увидела, сколько сообщений мне прислал Паоло, у меня тут же перехватило дыхание.

«Привет! Как дела? – Без тебя такая скука зелёная! – Мы ещё увидимся? – А скайп у тебя есть? – Привет, мне тебя не хватает. – Почему ты не отвечаешь? – Ты обиделась? – Позвонишь?»

И так далее… и так далее… до бесконечности… Стоп! До позавчера, когда он написал:

«Жаль! Ты мне очень нравилась! Но если не хочешь общаться… Тогда пока!»

Но я проглотила это слишком спокойно. Раньше я бы с катушек слетела, тут же написала бы ответ, может быть, даже послала моё последнее стихотворение о любви. Но сейчас у меня был Якоб. И целая куча проблем, которые нужно было решить безотлагательно. Между тем на небо набежали тучи, и родители покинули свой наблюдательный пост. Итак, дорога была свободна!

Я бросила на кровать гору вещей и коробку, накрыв их одеялом так, чтобы они напоминали человеческую фигуру, и задёрнула ткань балдахина, надеясь, что мама не станет мешать моему оздоровительному сну.

Едва я успела зашнуровать кроссовки, как раздался стук маминых каблуков.

– Линда? – зашептала мама, слегка отодвинув ткань балдахина. – Ты ещё спишь?

– Что случилось? – пробормотала я якобы спросонья.

– Мы с папой хотим убрать фигуру на колодце. Съездим на строительный рынок, может, подыщем там что-нибудь симпатичное на замену. Солнышко, я просто предупреждаю, чтобы ты не беспокоилась, что нас нет дома.

Мама прошептала это, к счастью, не заметив, что я и не собиралась спать.

– Хорошо, не буду. Я очень устала. Посплю ещё. Спокойной ночи!

Не прошло и пяти минут, как я увидела, что мои родители толкают перед собой заржавленную тележку из-под инструментов. Так тебе и надо, Аматус! – подумала я без сожаления. Это справедливое наказание за твоё предательство.

Я немножко подождала на тот случай, если родители что-нибудь забыли и ещё вернутся, открыла дверь и пробралась из комнаты в парадный зал. Он уже был похож на гостиничный холл: родители успели поставить небольшие круглые столы и удобные вольтеровские кресла для гостей с высокой спинкой и подлокотниками. Выглядело это весьма благородно и в то же время довольно уютно. Но как только я увидела на стойке регистрации чёрный телефон, сердце моё опять бешено заколотилось. Правда, на секунду.

– Я больше вообще ничего не боюсь! – неистово прокричала я и со всего размаху захлопнула за собой входную дверь. Пусть у этих проклятых гаргулий уши отвалятся!

Миновав разводной мостик, я решила, что сегодня наконец-то наступил мой день. Я увидела старый мопед, прислонённый к полуразрушенной старой стене. Мопед показался знакомым, и сердце моё подпрыгнуло от радости. Но радость оказалась преждевременной.

– Якоб? – позвала я.

Но ответа не последовало.

– Якоб?

В какой-то другой день я наверняка бы подождала, но сейчас у меня не было времени играть в прятки. Я ещё немного огляделась, но никого не обнаружила и помчалась дальше по узкой тропе, той самой, по которой я шла в первый день. Мне никто не встретился. Кругом не было ни души. Якоба тут тоже не оказалось. Я то и дело останавливалась и прислушивалась – вдруг услышу знакомое тарахтение, – но в лесу было тихо, даже ветер не шумел листвой. Но голова моя гудела. Разумеется, я задала себе вопрос: зачем Якобу ехать в замок? Ответов оказалось два. Один мне очень понравился, второй – нет. Более того, он меня пугал, поскольку подсознательно я всё ещё помнила слова Дональдуса о шпионе. Ну откуда мне знать, Якоб это или нет? Меня даже зазнобило. Кому же верить? Кто, в конце концов, говорит правду?

Когда я вошла в кабинет учебных пособий, карусель в моей голове, наконец, остановилась, но только для того, чтобы тут же закрутиться снова, быстрее прежнего. Потому что уже с первого взгляда было ясно, что тут что-то не так. Оттуда, где накануне стояли списанные книги, теперь мне зловеще ухмылялась совершенно пустая полка.

Глава 26

Конечно, сдаваться я не собиралась – должны же были здесь остаться хоть несколько экземпляров учебника. Мне оставалось только их найти. Как на автопилоте, я обыскала все полки в кабинете и две больших коробки с макулатурой, пока у меня не начали слезиться глаза и не затекла шея. Я решила осмотреть кабинет в последний раз и так увлеклась, что стук каблуков в коридоре застал меня врасплох. Смирившись с неудачей, я хотела выключить свет и уже потянулась к выключателю, как дверь открылась.

– Линда? – фрау Вундер удивлённо уставилась на меня. – Что ты тут делаешь?

– Я пришла за своими учебниками. Сегодня утром я забыла их забрать.

– Но не так поздно! – Фрау Вундер укоризненно покачала головой. – Уже шесть вечера. К тому же твои учебники лежат в секретарской. Кто-то нашёл их в туалете, увидел записку с твоим именем и отнёс туда.

– А-а-а, понятно, – это прозвучало не слишком умно, но ничего лучше не пришло мне в голову.

Фрау Вундер рассмеялась.

– Мои мальчишки тоже были такими рассеянными. Можно сказать, тебе повезло, что я случайно увидела свет. Я уже хотела запереть школу. Когда ты попыталась бы открыть дверь, сработала бы сигнализация. Сама, наверное, представляешь, что было бы потом. Хм, и что теперь прикажешь с тобой делать?

– Я пойду домой.

– В такую непогоду? Ладно, я тебя довезу.

Да, мне повезло. На улице уже больше часа не прекращался сильный осенний шторм, как мне сообщила фрау Вундер, пока мы с включёнными фарами медленно ехали по улице. Кругом лежали упавшие с деревьев ветви, и приходилось ехать зигзагами, объезжая их. Я была счастлива, когда мы наконец остановились перед въездом на территорию замка. Напрасно я пыталась выведать у фрау Вундер хоть что-нибудь о замке или его легенде. Она жила в городе всего несколько месяцев и пока не успела сюда заглянуть.

– Но я исправлюсь, как только вы откроете свою гостиницу. Непременно приду посмотреть.

Я стояла у входа и махала ей рукой, пока свет задних фар не исчез в темноте. Вокруг свистел ветер, а на верхнем этаже стучал распахнувшийся ставень. По небу неслись тучи, из-за них на несколько секунд выглянула бледная луна. Но меня беспокоило вовсе не это. Почему-то во дворе не было нашей машины. А это значило, что мама с папой, по-видимому, ещё не вернулись со строительного рынка. А что самое интересное: на подоконнике одного из окон верхнего этажа горела большая белая свеча.

Дрожащими руками я открыла входную дверь, неподвижно застыла в тёмном зале и внимательно прислушалась. Совсем рядом со мной тикали напольные часы. Казалось, они замедляли свой ход, а потом ускорялись, пока, наконец, не прозвучали глухие удары. Их было двенадцать. Я точно всё правильно сосчитала. Мне стало страшно. Неужели уже полночь – время кошмаров? Почувствовав сильный сквозняк, я задрожала всем телом. Мне захотелось броситься в свою комнату, запереть дверь и накрыться одеялом с головой. Но какая-то невидимая сила потянула меня на узкую каменную лестницу, и я поняла, что снова оказалась в другом мире. Приглушённый свет освещал дорогу, пока я поднималась вверх по ступеням к стене с порванными зеленовато-жёлтыми шёлковыми обоями. На сей раз я уже знала, как открывалась дверь. Я знала даже немного больше.

Присев и затаив дыхание, я пробралась вперёд, к перилам балкона. Достаточно было одного взгляда, чтобы стало понятно: всё выглядело так же, как и в прошлый раз. Белые парики, красные мантии… Я рискнула взглянуть ещё разок: на сей раз сидящих внизу молчаливых гаргулий было намного меньше. Затем одна из них встала, ковыляя, прошла к середине сцены и поставила на неё большую белую свечу.

– Скоро свершится! – прозвучал чей-то фальцет. – Как и гласило предсказание! Столетия ожидания совсем скоро подойдут к концу, и следующая наша цель будет великой целью!

Публика радостно зашумела, потом снова наступила тишина. Украдкой я перегнулась через перила и увидела, как один за другим сбрасываются парики и мантии. Только почему в зале так тихо?

– Маленькая шпионка пытается спрятаться, но напрасно! – вдруг зазвучал издевательский фальцет. И каменные изваяния, словно неуклюжие роботы, обернулись, задрали головы и уставились на меня. А я, цепенея от ужаса, смотрела на них и их рожи, искажённые мерцающим светом свечи.

– Кто позволил тебе присутствовать на нашем собрании? – Фальцет принадлежал худосочному созданию с вытянутой головой, злющими выпученными глазами и перекошенной пастью. Своими когтями он указал на меня.

– Разве ты не боишься наказания? Ты, глупое человеческое дитя, разве не знаешь, что ты творишь?

– Нет, знаю! Очень хорошо знаю! – гневно прокричала я.

Каким-то образом мне удавалось не смотреть на фигуры сидящих внизу гаргулий, а сосредоточить пристальный, неподвижный взгляд на медленно угасающей свече. Колени мои дрожали, голос, вероятно, тоже, но всё же большого страха я не испытывала. Скорее я злилась на то, что эти мерзкие твари так сильно усложняли нашу жизнь. И в первую очередь мою, о чём мама с папой даже не подозревали. Мне очень захотелось громко выругаться, но я вспомнила семинар в моей старой школе, на котором учили улаживать ссоры. Ни в коем случае не усугублять конфликт – это я выучила раз и навсегда. Поэтому я старалась мило улыбаться, когда сказала:

– Мои родители купили этот замок. То есть теперь это наш замок. А это значит, что вы арендуете его у нас. Думаю, вы понимаете, что это такое – аренда и всё прочее. Поэтому я подумала, что мы могли бы теперь и познакомиться друг с другом.

Ого! Гаргульи разинули свои и без того широко раскрытые безобразные пасти, и одна из них произнесла:

– А девчонка права. Надо познакомиться.

– Мы хотим жить с вами в мире, – сказала я (хотя, конечно, это было неправдой). – Об аренде мы сможем договориться, но вы должны отказаться от своих безумных планов. Вы не разрушите замок. И мир тоже не разрушите. Мы вам не позволим! Никогда!

По залу прокатился приглушённый ропот, он становился всё громче и сильнее и наконец стал таким жутким, что мне захотелось заткнуть себе уши. Но когда всё утихло, я вдруг поняла, что не могу пошевелиться. Последним, что я видела, было пламя свечи. Оно погасло, оставив тонкую струйку дыма в воздухе, и меня со всех сторон окружила темнота.