Текст книги "Заколдованный замок"

Автор книги: Ирене Циммерман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 8

Папа с мамой сочли, что на сегодня мы сделали предостаточно, – мы убрали целых шесть комнат, – и поэтому могли себе позволить посетить пиццерию. И вскоре мы уже петляли по чудовищно узким улочкам города.

– Ну что, мы наконец приехали? – спросила я. – Меня сейчас стошнит.

Однако мои слова оставили маму равнодушной. Она была занята другой проблемой – парковкой. Ведь наш грузовик требовал довольно много места, и вот мы проехали очередной круг…

Вдруг мама издала победный возглас и развернулась поперёк дороги под аккомпанемент гудков проезжающей машины.

Заглядевшийся в окно папа – как будто там было на что глядеть – даже вздрогнул от испуга.

– Что случилось?

Мама обернулась к нам.

– Всё в порядке. Только мне нужно где-то припарковаться. Может, вы вдвоём подвинете парочку мусорных баков тут впереди?

На самом деле баков была не парочка, а как минимум штук двадцать, а то и двадцать пять, разных цветов: коричневых, синих и даже несколько серых. И все они были наполненными доверху, а значит, жутко тяжёлыми. Но мы в мгновение ока оттащили их в сторону. Конечно, под аккомпанемент автомобильных гудков, ведь мы совсем перекрыли улицу. Зато потом маме удалось припарковаться с первого раза, причём не нарушая никаких правил. Мы с папой дружно ей поаплодировали, стоя на обочине.

– В одном надо отдать должное твоей маме, – с нескрываемой гордостью в голосе произнёс папа. – За что бы она ни взялась, она делает это просто бесподобно.

– Да, это так, – согласилась я, – но я сейчас умру от голода.

Однако я сказала только половину правды. Кроме голода, меня мутило и от маминых головокружительных манёвров. А ещё намного важнее любой пиццы для меня сейчас была любая розетка, от которой я могла бы наконец-то зарядить смартфон. Не знаю почему, но я воображала, что в «Ватсапе» мне пришло сообщение от Паоло, а может быть, даже целых два или три. Должно быть, я вздохнула, думая об этом, потому что мама тут же подхватила меня под руку и начала успокаивать:

– Да не беспокойся! Сейчас в два счёта найдём какую-нибудь пиццерию.

Удивительно, что родители, вопреки обыкновению, не стали спорить о том, чтобы найти лучшую пиццерию. Напротив, мы пошли в первую встретившуюся на нашем пути и даже успели занять последний свободный столик. И на стене рядом с нами было целых три розетки! Я просто не могла поверить своему счастью, вставляя зарядку в одну из них.

– Ну что ж, – сказал папа, сидя за столом, покрытым скатертью в красную клетку. При этом он передвигал мой смартфон всё ближе к краю, и я уже начинала беспокоиться. – Мы двадцать пять минут ехали по городу, но я не увидел за это время ни одной гостиницы. А это значит, что у нас нет конкурентов!

– Вот так! – воскликнула мама, с улыбкой откидываясь на спинку стула. – Наши дела сразу пойдут в гору! – Она подняла свой стакан и произнесла так громко, что все в пиццерии обернулись на нас: – Давайте выпьем за наш замок! Это будет самый прекрасный отель во всей округе, уж будьте уверены!

Все вокруг внезапно замолчали, бросая на нас недоверчивые взгляды. Но, может быть, мне это только показалось. Сжимая кулаки под столом, я размышляла: сказать или не сказать? Рассказать родителям обо всём, что я видела вчера вечером? Про лабиринт и про Аматуса… Но пока я размышляла, нам принесли пиццу.

– Что случилось? – спросила мама, увидев моё замешательство.

– Да ничего, – пробурчала я, склоняясь над пиццей.

Где-то в половине одиннадцатого мы вернулись домой – замок был погружён в темноту. Мама с папой были в этот вечер в прекраснейшем настроении (в машине они без конца распевали старые шлягеры), а потому они вовсе не заметили, что я была очень молчалива. А всё дело в том, что я ужасно злилась на себя. И хотя смартфон мой теперь был заряжен, я никак не могла вспомнить пароль, хоть ты тресни. Я два раза набрала неверную комбинацию цифр, и на третий раз уже не решалась. А ведь именно сейчас я как никогда чувствовала, что Паоло мне что-то отправил. Конечно, мы не так далеко друг от друга, на расстоянии всего нескольких сотен километров – если точнее, их 435. Да и вообще, быть может, мы ещё вернёмся в свой старый город. Как говорит папа, в жизни ничего нельзя знать наверняка. И может быть, Паоло всё-таки влюблён в меня, и может, даже скучает по мне. Только бы вспомнить, где же я записала пароль… А может, я его вообще не записала?

– А сейчас быстренько в постельку, – этими словами папа прервал ход моих мыслей. В это время мама ставила машину на стоянку. – Линда, завтра рано вставать. Зато какой тебя утром ждёт сервис!

Я посмотрела на него непонимающе. Папа улыбнулся:

– Довезём тебя прямо до школы. Но только в порядке исключения, пока ты ещё не знаешь дорогу. А послезавтра пойдёшь сама, своими ногами.

Боже мой! Школа совершенно вылетела у меня из головы. Я представила, как папа с мамой повезут меня в школу на этом небесно-голубом грузовике, да ещё с такой идиотской вывеской… А папа натянет свои белые перчатки, какие носят швейцары, и откроет мне дверь в школу, и ещё поклонится при этом… Он это запросто может.

Ну вот, самое время достать мою козырную карту. И я с улыбкой сказала:

– Спасибо, папочка. Это очень-очень мило с твоей стороны. Кстати, а где наш ручной фонарь?

– А зачем он тебе?

– Хочу найти свой рюкзак. Не могу же я явиться в школу без школьных принадлежностей.

– Ну да, – папа поскрёб не бритый со вчерашнего дня подбородок. – И где твой рюкзак?

– Где-нибудь здесь, – показала я неопределённым жестом. – А где точно… понятия не имею. Честное слово! Прости, но нам придётся выгрузить кое-что из вещей, чтобы я добралась до нижних коробок.

Боже мой! Что тут началось! Я даже не могла понять, кто из них говорил – мама или папа. А может быть, они вместе. Затем папа сказал:

– Нет. Ни в коем случае. Это может затянуться на несколько часов.

Потом мама сказала папе:

– А как же восьмичасовой сон?

На что тот ответил:

– Мне кажется, явиться в школу в первый день не выспавшись – это как-то неприлично.

Тогда мама спросила меня, положив руку на плечо:

– Линда, солнышко, а если твой первый день в школе мы перенесём, как ты на это смотришь?

Я сделала вид, что всерьёз об этом размышляю.

– Ну хорошо! – великодушно ответила я, крепко целуя папу и маму.

Иногда мне думается, что у меня лучшие родители в мире.

Глава 9

В следующие дни о школе не могло идти и речи. С раннего утра до позднего вечера мы прибирали первый этаж, чистили и драили так, что могли бы получить звание чемпионов мира по уборке. А у папы постоянно рождались новые интерьерные планы. Похоже, наше жилище будет готово уже через несколько дней. Во всяком случае, мою комнату уже выкрасили в чудесный жёлтый цвет – мама назвала его солнечным – и он действительно создавал солнечное настроение. На очереди была столовая, где мы будем завтракать, а потом и уголок со стойкой регистрации. В общем, работы было невпроворот, поэтому каждый день мы уже в десять вечера засыпали как убитые на койках – так папа назвал наши спальные места в грузовике.

Мне ещё пару раз снились ночные звонки, но эти сны меня больше не тревожили. За последнее время я почти уверовала в то, что всё было игрой моего воображения и нет никакой говорящей гаргульи по имени Аматус (и как только мне могло прийти в голову такое имя?). Да и медальон ничего собой не представляет, самый обычный. Но всё же я решила больше его не носить. Хотя было немножко жаль, ведь он такой красивый. Теперь он лежал в машине на самом дне бардачка, вместе с загадочной фотографией. Мне хотелось поскорее о них забыть.

Между прочим, гаргульи на крыше меня тоже теперь не пугали. Я поняла, что это просто дурацкие серые каменные изваяния, к тому же изрядно потрёпанные временем. Вместо того чтобы дожидаться, когда они свалятся с крыши, может быть, лучше было вообще их сбить, как считала мама. И я, конечно, поддержала эту замечательную идею.

Поэтому я не видела ничего плохого в том, что папа приготовил нам сюрприз – сделал деревянную лестницу, чтобы мы могли подняться на второй этаж.

– Но, пожалуйста, будьте осторожны! – предупредил он нас с мамой. – Эта лестница не такая уж надёжная.

Он повторял это на каждом шагу, и мне это совсем не нравилось, но я не подавала виду. Однако сегодняшняя утренняя лекция была просто невыносима. Я попыталась тайком позвонить по старому-престарому маминому телефону – был у неё такой, отвратительно розовый с разноцветными стразами. С ума сойти, как же родители разволновались! Хотя я, даже спрятавшись под одеялом, всё равно не успела набрать номер Паоло – мама поймала меня на месте преступления. Она была очень зла и даже пригрозила спрятать мобильный так, что она сама его больше не найдёт. А потом родители вдруг вспомнили о том, что вообще-то я должна ходить в школу. Поэтому я просто промолчала.

Когда мы, наконец, оказались на верхнем этаже, я с радостью обнаружила, что никакого зала с тёмной обивкой здесь и в помине нет. Вместо зала была длинная анфилада больших комнат с роскошным видом на парк. Мама пришла в неописуемый восторг, в первую очередь оттого, что здесь царила идеальная чистота, будто этаж только что отмыли до блеска. Тут папа позвал нас из другой комнаты. В прекраснейшем расположении духа он нараспев сказал:

– Вы только посмотри-и-те, что я тут наашё-ё-ёл!

В этот момент меня охватило предчувствие, что сейчас произойдёт что-то ужасное. В животе похолодело – чувство было такое, будто я лечу с моста. Больше всего мне захотелось утащить своих родителей вниз по лестнице, а потом убежать самой. Но мама потянула меня в комнату и тихим сердитым голосом зашептала на ухо:

– Пожалуйста, не строй такие гримасы, когда папа так радуется.

А папа стоял перед огромным зеркалом в золотой раме с завитками и сиял так, словно выиграл в лотерее.

Никогда раньше я не видела, чтобы мама теряла дар речи, но сейчас у неё просто не находилось слов. Это длилось с минуту, затем она просияла точно так же, как папа, и сказала, что это зеркало наверняка эпохи Людовика XIV – быть может, даже из его всемирно известной зеркальной галереи. А пока мои родители восторгались, я увидела то, что было скрыто от их глаз: на самом деле зеркало было разбито, его покрывала паутина мелких трещин. А за ними можно было различить лицо… и руки, тянущиеся к моим родителям, готовые их схватить.

Мне захотелось кричать, но крик застрял в горле.

Будто издалека до меня донёсся голос мамы. Он звучал искажённо, и я не могла понять, что она говорит. И голос папы тоже казался каким-то странным. Он становился всё тише и тише, пока, наконец, совсем не умолк.

– Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р!

Я огляделась.

– Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р!

Я стояла и ждала следующего звонка, не двигаясь с места.

– Бр-р-р-р! Бр-р-р-р!..

Тут звонок оборвался, и я повернулась к родителям, чтобы наконец-то всё им рассказать…

Но их здесь не было. Они… исчезли. Я сглотнула. Не может быть! Я всё время стояла здесь, у двери, а спрятаться в этой комнате было просто некуда. Меня захлестнула волна паники.

– Мама! Папа! Вернитесь! – всхлипывая, я опустилась на пол. – Я же так вас люблю. Пожалуйста, вернитесь!

– Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р! Бр-р-р-р!

Я вскочила и рывком схватила трубку телефона.

– Аматус, это ты? Помоги мне!

В трубке раздался язвительный смех.

– Аматус больше не сможет тебе помочь.

Я услышала глухие щелчки и треск. Затем звонок прервался.

Не знаю, как долго я держала трубку в руках, не в состоянии додумать ни одну мысль. Наконец, я собралась с духом и посмотрела в зеркало. Теперь я могла вздохнуть с облегчением, потому что в зеркале не было того, что недавно мне привиделось со страху. Там отражалась только распахнутая створка окна напротив, а за окном был слышен звук шагов – кто-то шёл по гальке.

Я стремглав бросилась к окну, но никого не увидела. Я промчалась по коридору, потом спустилась по шаткой деревянной лестнице, пересекла зал и резко распахнула входную дверь. Передо мной стоял старик в серых одеждах, с надвинутой на лицо шапкой. Он сделал шаг в сторону и молча заковылял прочь в своих тяжёлых походных сапогах.

– Подождите! – закричала я ему вслед. Но он спокойно ковылял дальше – в сторону парка.

– Эй! – кричала я на бегу. – Вы не видели моих родителей? Они вам не встретились? Они так внезапно исчезли…

Неожиданно старик остановился и обернулся. Я тут же отшатнулась. Его изборождённое морщинами лицо казалось каменным.

– Да, здесь кое-кто исчез безвозвратно, – произнёс он, едва шевеля губами.

Он тихо хихикнул, будто сказал что-то очень остроумное, и толчком распахнул ворота в парк. Последним, что я видела, было то, как он прошёл сквозь живую изгородь из кустарника.

Совершенно сбитая с толку, я остановилась. Что значит: «здесь кое-кто исчез»? Тем более «безвозвратно»? Я тут же покрылась холодным потом и задрожала всем телом, хотя понимала, что нужно сохранять спокойствие. Потому что я должна была спасти своих родителей. А для этого мне нужен был Аматус.

Глава 10

Боже, что бы я делала без моей Мирабель? Неожиданно она появилась прямо у входа в парк.

– Ты пойдёшь со мной к Аматусу? – спросила я, когда та, ласкаясь, потёрлась о мои ноги. Мирабель взглянула на меня так, словно хотела ответить «да».

– Спасибо, Мирабель, – прошептала я и взяла её на руки. Теперь я чувствовала себя не так одиноко. Но всё же я не решалась войти. А что, если я опять потеряюсь в лабиринте? И тут меня пронзила другая мысль: а куда исчез тот жуткий старик? Может, он где-то подстерегал меня. Меня прошиб холодный пот.

Мирабель тоже вдруг забеспокоилась и выскользнула из моих рук.

– Остановись! – несколько раз окликнула я. Но ей было не до меня. Я помчалась вдогонку, не спуская с Мирабель глаз. Та вела себя так уверенно, словно отлично знала лабиринт. Она не замедлилась ни на секунду, когда нужно было выбрать одну из пересекающихся дорожек, а один раз даже встала, дожидаясь меня (я остановилась, когда у меня сильно закололо в боку). Узкая дорожка становилась всё шире и шире, и вскоре мы оказались у ротонды. Это Мирабель привела меня сюда! Я чуть не разревелась от радости!

– Аматус! – прокричала я. – Ты должен мне помочь! Мои родители пропали… Да что же с тобой?! Где ты?

Всего несколько дней назад на его лице сияла широкая улыбка, а сейчас он сидел на корточках с искажённым болью лицом.

– Только не спрашивай! – простонал он. – Небольшая стычка, о которой вообще не стоит упоминать! Лучше объясни, почему тебя так долго не было. Вся надежда была только на тебя, а ты…

Он с трудом покачал головой – послышался тихий хруст.

– Прости, раньше не получилось, – смущённо ответила я. – И к тому же я совсем не понимаю, чего ты ждёшь от меня. Произошло нечто ужасное. Мои родители пропали… – Я едва сдерживала слёзы. – Ты думаешь, их похитил тот жуткий бродяга?

– Какой ещё жуткий бродяга? – Аматус с изумлением посмотрел на меня. – Здесь уже много лет не было никаких бродяг…

– Ну, тот старик в серых лохмотьях. Он такой страшный, и голос у него гнусавый.

– Как ты сказала, гнусавый?

Я поспешно закивала. Может, было бы разумнее отправиться на поиски родителей самой, на свой страх и риск. Во всяком случае, Аматус мне не поможет. Он рассмеялся, хотя было видно, что ему и смеяться-то больно.

– Дональдус действительно гнусавит, и в этом, не могу не признать, есть и моя заслуга, – наконец произнёс Аматус. – Как я уже говорил, у нас случилась небольшая стычка. Но Дональдус никакой не бродяга. Он… – тут Аматус понизил голос, – он один из нас, гаргулий. Он злой. Очень-очень злой. Ты должна знать о том, что раньше, много веков назад, на крыше нашего замка сидели только мирные, добрые гаргульи. И хотя мы знали, что обладаем сверхъестественной силой, мы никогда ей не злоупотребляли. С улыбками на лицах мы изо дня в день делали свою работу, и всё здесь, – и в парке, и в замке, – было мирным и прекрасным. А на колодце стояла статуя из сияющего белого мрамора. Она была изваяна по заказу герцога одним итальянским скульптором, и никто и никогда не мог создать чего-то более прекрасного. Старый герцог любил искусство, а мы за это любили его. Но он и его сыновья обернулись злыми чудовищами… Когда начался великий голод, одна деревенская старуха прокляла их и их безбожных друзей, превратив в страшные каменные изваяния. Прошло совсем немного времени, и они заразили своей скверной всех гаргулий, бывших до того дружелюбными. Тогда они вместе стали строить планы отомстить всему человечеству. А меня изгнали, чтобы я не мешал им делать их мерзкие дела. – Тут Аматус тихо застонал.

– Буквально в последнюю минуту их планы сорвались, но теперь появляются всё новые и новые знамения о том, что к ним возвращается их магическая сила. Я слышал предсказание, и боюсь, скоро оно свершится.

– Что? – переспросила я. – Аматус! Что за предсказание? Что должно свершиться?

– Ты должна её найти. Поторопись, иначе будет слишком поздно.

– Ты, наверное, шутишь. Конечно, я сделаю всё, чтобы найти маму, и папу тоже.

– Нет же, я говорю не о твоих родителях, а об Амелии. Если хочешь вернуть своих родителей, то сначала тебе нужно отыскать Амелию.

Тут он замолчал.

– Какую такую Амелию? – воскликнула я. – И какое отношение она имеет к моим родителям?

Но лицо Аматуса исказила болезненная гримаса. Он приложил левую руку ко лбу и застыл. Я отступила на шаг.

– Идём! – сказала я Мирабель. Она сидела неподвижно на краю колодца, уставившись в пустоту. В сумерках её тоже легко можно было принять за каменное изваяние.

– Ну же, идём, – повторила я, но Мирабель не сдвинулась с места. И только сейчас я заметила, что она дёргает ушами. Вдруг она выгнула спину, наморщила мордочку и тихо фыркнула. Я отпрянула в страхе. До меня наконец дошло: Мирабель фырчала не на меня, а на кого-то, кого я не видела. На того, кто наблюдал за нами. На того, кто нас подслушивал. Мирабель прижалась ко мне, и я увидела страх в её глазах.

– Всё будет хорошо, – прошептала я не столько ей, сколько себе. Ведь чтобы найти маму с папой, мне предстояло вернуться в замок и облазить его сверху донизу. Если потребуется, не раз и не два.

Глава 11

Поздно вечером, уже в сумерках, я вернулась с Мирабель на руках к нашей машине. Папа в который раз забыл запереть дверцу, но сейчас это обернулось моей единственной удачей за весь день. Поиски родителей оказались безуспешны: мама с папой исчезли без следа. Я открыла дверцу кузова, ещё немного надеясь увидеть внутри на диване своих довольных родителей, но там никого не было. Я достала коробку с печеньем, испечённым прабабушкой Адельгейд к Рождеству (мама её припрятала, но я-то давно её нашла).

Всхлипывая, я совала в рот печенье с корицей и орешками. Однако лучше мне не стало, и я убрала коробку, чтобы рассказать Мирабель, что я надумала. Пожалуй, это звучит немного странно – разговаривать с кошкой, но мне это на самом деле помогает. Честное слово, это работает. Разумеется, Мирабель не отвечает мне «да» или «нет», но я всегда ясно чувствую, что она хочет мне сказать. Например, сейчас я предложила поискать мамин мобильный и позвонить в полицию, но она тут же протестующе замяукала. И, как выяснилось, была абсолютно права. На то, чтобы найти мобильный в маминой косметичке, я потратила целых полчаса, хотя могла бы в это время заниматься чем-то более полезным. Потому что, хотя телефон и был заряжен наполовину, но связи в окрестностях замка не было.

– Хорошо, это была не самая гениальная идея, – согласилась я. Потом я взяла мамин разноцветный шарф (он немного пах её духами) и стала сосредоточенно думать о ней и папе, словно мои мысли каким-то образом могли их вернуть.

В итоге я просто заснула, а когда проснулась, было уже за полночь.

Полусонная, я закричала:

– Мама! Мама!

Но рядом никого не было. Через мгновение я всё вспомнила, а ещё через секунду проснулась окончательно. Скорее всего, потому, что с улицы до меня донеслись странные звуки, похожие на лошадиное ржание.

Я тут же подскочила к окошку и увидела… К замку одна за другой с грохотом подъезжали чёрные кареты. Я насчитала их десять… двенадцать… потом просто сбилась со счёта. Кареты останавливались, и из них кто-то выходил (правда, разглядеть их я не могла, потому что была слишком далеко). Кареты отъезжали, а их место занимали другие. Итак, я насчитала двадцать четыре. И тут я вспомнила, что сказал Аматус: скоро всё начнётся! Как знать, может, как раз в эту ночь!

Я ещё немного подождала, пока не уехала последняя карета. А потом громко произнесла в пустоту:

– Скоро всё начнётся!

Если бы я знала, что именно имел в виду Аматус.

Жаль, что Мирабель опять куда-то улизнула. Я пару раз пошумела коробкой с сухим кошачьим кормом, но стало ясно: придётся справляться одной. Хотя храбрости мне, конечно, не хватало. В школе каждый раз, когда я должна была читать доклад или делать презентацию книги, у меня ещё за три дня начинал болеть живот. А однажды мне должны были вручать приз за песню, которую я написала для школьного ансамбля, и когда я вышла на сцену, меня даже стошнило. Но, к счастью, никто этого не заметил, потому что наш учитель английского по ошибке включил пожарную тревогу, и зал охватил настоящий хаос.

Покусывая губу, я размышляла, что же такое происходит в замке. Возможно, это как-то связано с гаргульями.

Идти – не идти – идти – не идти, – гадала я, пересчитывая пуговицы своей куртки. И тут мне стало смешно, когда я представила, как меня вырвет прямо на паркет – поделом им, мерзким гаргульям. Я трижды обернула вокруг шеи мамин шарф, как талисман на удачу, ещё раз покликала Мирабель, – но напрасно, – и зашагала к замку. Вход освещали факелы, играли скрипки.

Да-с, а что, если я попаду на какое-нибудь безобидное мероприятие, например, концерт или что-то в этом роде? Может, даже мэр будет держать речь, и придёт пресса и разные ВИП-персоны. А я прямо перед всеми возьму и опустошу желудок на паркет… Да уж, это был бы конфуз, и я решила повернуть назад. Но в этот момент я увидела у входа двух человек, одетых в красные ливреи, и те как раз повернулись ко мне. На долю секунды факелы осветили их лица – и я их узнала.

Но мой ужасный вопль потонул в бое барабанов. А затем наступила тишина. Абсолютная тишина.