Текст книги "Измена не самое страшное (СИ)"
Автор книги: Ира Орлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
К вечеру всё же заставила себя подняться с кровати. Надев свои джинсы и футболку, спустилась вниз. Состояние еще было разбитое, а внизу живота потягивало.
В гостиной увидела женщину средних лет. Ее темные волосы были собраны в пучок, а наряд, состоящий из черных брюк и белой блузки с короткими рукавами, больше напоминал офисный стиль, нежели форму домработницы. С сосредоточенным выражением лица она тщательно вытирала пыль с полок, расставляя попутно по местам миниатюрные статуэтки. Работу она свою выполняла профессионально. Несмотря на скромный внешний вид, в ней чувствовался богатый опыт и немалая работоспособность.
Услышав мои шаги, женщина обернулась и вытянувшись по струнке, дежурно поприветствовала меня:
– Добрый вечер, Ангелина Константиновна.
– Добрый, – было немного неловко от присутствия в доме постороннего человека. Хотя и радовало, что я не совсем одна в этом огромном коттедже.
– Меня зовут Алла Викторовна. И я буду помогать вам по дому, – добавила она, заметив мою растерянность.
– Спасибо, – совершенно не зная, как реагировать на такую новость, ответила банальной благодарностью.
В воздухе повисло угнетающее молчание. Мне хотелось посмотреть телевизор, но теперь казалось, что я помешаю Алле Викторовне делать уборку.
– Может вы чего-то хотите? – спасла положение женщина, – Чай? Кофе? Или подать ужин?
– Если можно, чай, – встрепенулась я.
Есть после завтрака так и не хотелось. А еще в душе заворочалась надежда, что мне удастся найти общий язык с этой женщиной, заручиться ее поддержкой. Или же узнать больше о Мурате. Его привычках, предпочтениях.
– Черный или зеленый? – уточнила она.
– Любой, – пожала плечами.
Алла Викторовна удалилась, а я прошла к дивану и, расположившись на нем с удобствами, смотрела на предзакатное небо сквозь чистые огромные окна.
– Пожалуйста, – привлекла мое внимание женщина, ставя на кованый столик поднос. В заварнике из прозрачного стекла с бамбуковой крышкой, кружили в замысловатом танце листья зеленого чая и каких-то ягод. В комнате запахло малиной и клубникой. Помимо чайной пары, рядом стояла вазочка с карамелизированными орешками.
– Ой, спасибо, – оживилась, наслаждаясь эстетической красотой сервировки, – Алла Викторовна, – остановила женщину, которая намеревалась покинуть меня, – А вы давно здесь работаете?
– Почти три года, – сдержанно ответила она, терпеливо ожидая следующего вопроса.
– А до меня Мурат Ильдарович приводил в дом женщин? – полюбопытствовала, особо не надеясь на откровенность с ее стороны.
– Извините, Ангелина Константиновна, но я не лезу в личную жизнь моего работодателя, – как-то нервно и торопливо ответила она, разворачиваясь на пятках и покидая гостиную.
Смотрела задумчиво ей вслед. Или она действительно порядочна, или боится, что я перескажу все потом мужу.
Я успела выпить свой чай и посмотреть половину какого-то фильма по телевизору, когда дверь распахнулась и в дом вошел Мурат.
– Привет, – мазнув по нему взором, поприветствовала его.
Он не ответил, размашистым шагом дошел до телевизора и стал подключать к нему телефон. Я же села ровно и неотрывно наблюдала за ним. В воздухе чувствовалось напряжение. От Мурата буквально исходили волны раздражения, еле сдерживаемые им. Как не старалась сдержать нарастающую панику, выходило плохо. Я опять буквально на физическом уровне ощущала, что вечер закончиться скандалом…
– Мурат? – позвала его тихо. Он был настолько погружен в свой айфон, что даже не отозвался.
– Смотри, – наконец, что-то найдя, повернулся он ко мне, – Какое интересное кино.
– Какое? – немного выдыхая, спросила с интересом, переводя взор на экран.
Вместо режима ожидания на нем вдруг появилась наша спальня. Нахмурившись, никак не могла понять, чего занимательного в этой картинке. Но чем дальше шло видео, тем больше накрывало пониманием. Вот дверь открывается и мена на руках в спальню вносит Мурат. Ставит у кровати… Я зажмуриваю глаза, но звук никуда не девается. Даже этого достаточно для того, чтобы волна страха, омерзения и злости прокатилась по телу.
– Зачем? – убито произнесла, стараясь не смотреть на экран, желая заткнуть уши от своего душераздирающего крика и грубого приказа: «Кричи!».
Мозг отказывался ассоциировать меня с той, что страдает на экране. Для меня это была какая-то посторонняя девушка, над которой издевались. Мне было ее искренне жаль, а ещё стыдно смотреть на то, что с ней делал Мурат.
– На память, – спокойно пояснил муж, я же посмотрела в его глаза с сомнением. Пытаясь найти там хоть тень шутки или насмешки. Но не нашла… – Это лучшая ночь в моей жизни. Но! У меня есть еще кое-что, – бросает он с металлом в голосе, а лицо приобретает какие-то хищные очертания.
Мозг мой никак не может проанализировать увиденное. Для чего он мне это показывает, что хочет этим донести.
«Это я. Прости меня, пожалуйста…» – из мыслей вырывает мой диалог с Катей. И действительно, на видео я сижу в той же спальне и говорю с подругой. Он следил за мной? Подслушивал? На душе становиться гадко от этого осознания.
А дальше… Я пересказывала подруге нашу ночь, попутно называла Мурата уродом, чудовищем и больным.
– Подружкам жалуешься? – убийственно холодно пророкотал муж, медленно поворачиваясь ко мне. Липкая волна страха прокатилась по спине, будто окатив ледяной водой.
Инстинкт самосохранения сработал на отлично. Резко подорвавшись с места и схватив свой телефон, рванула в сторону кухни. Не понимала, откуда у меня появились силы, если еще час назад еле передвигалась. По всей видимости, организм сгруппировался и отдал все силы на спасение. Мурат среагировал молниеносно.
– Стой! – взревел он, нагоняя меня, пытаясь схватить.
– Помогите! – истошно завизжала, до одури боясь его в тот момент. Уже знала наперед, что если догонит – ударит. Больше во мне не было веры в то, что Мурат не будет обижать. Я четко осознавала – это станет системой. Надеялась на Аллу Викторовну, но она словно испарилась.
Пульс набатом бил в ушах, адреналин циркулировал по венам, а во рту пересохло от испуга. Совершенно не ориентируясь в доме, открыла первую попавшуюся дверь. И о чудо, не иначе, но я успела влететь в какое-то подсобное помещение с тряпками, ведрами и швабрами, закрывая дверь практически перед носом мужа.
Повернула замок и ручку двери тут же задергали, как в фильмах ужасов. Никак не могла перевести дух, страшась, что в любую секунду он вышибет эту дверь и тогда мне не поздоровится.
– Открывай, Геля! – рявкнул Мурат, – Хуже будет…
– Уходи! – крикнула в ответ, отходя к противоположной стене. Забившись в угол, трясущимися руками разблокировала телефон и набрала отца. Единственного, кто заступится, поставит этого больного монстра на место и заберет меня домой. Пару гудков и родной голос:
– Да, Гель, – папа явно был чем-то занят. Стоило мне услышать его голос, как заревев взмолилась:
– Папочка, миленький, забери меня, – плохо контролируя себя, кричала сорванным голосом, захлебываясь собственными слезами, – Он чудовище! Он меня бьет!
– Я сейчас приеду, – непоколебимо заявил он, – Ты где-то спряталась? – с волнением спросил папа.
– В его доме, какой-то подсобке, – торопливо ответила, только замечая, что за дверью наступила тишина. Мурат больше не пытался прорваться ко мне. Подслушивает? – Я в безопасности. Он сюда не попадет.
– Не выходи оттуда, я скоро буду, – потребовал отец и нажал отбой.
Я же сидела на холодном кафеле, сжимая телефон до боли в пальцах и прислушиваясь ко всем звукам в доме. Тишина давила. Она почему-то пугала не меньше шума. Услышав звук дверного звонка, воспряла духом и, вытерев глаза, решила покинуть своё убежище. Только… Подергав ручку не смогла открыть дверь. Моё убежище стало моей же клеткой. Дергала многострадальную ручку, тарабанила кулаками по двери, кричала, но всё было тщетно. Меня терзало неведенье, что там происходит в доме, что говорит Мурат моему отцу и вообще он ли приехал. Металась в истерике по замкнутому пространству, мечтая оказаться рядом с родным человеком, убедиться, что муж никак не обидел моего отца. И наконец-то навсегда покинуть этот ужасный дом.
Глава 10
Казалось, что время тянется невозможно долго. Мне всё так же не удавалось хоть что-то услышать, как не прислушивалась. И в момент пика отчаянья, замок щелкнул, извещая о том, что я свободна. Осторожно поднялась на ноги и тихонько открыла дверь. Вздрогнула, увидев в коридоре Мурата. Он, прислонившись к стене, смотрел на меня исподлобья.
– Где папа? – спросила мягко и робко. Страшилась его гнева. Он не говоря ни слова, мотнул головой в сторону гостиной. Не чувствуя от мужа волн агрессии, вышла из комнаты. Сердце моё колотилось в груди, а страх крепко держал в своих объятиях. Зрелище, которое мне открылось полностью опустошило меня.
Мой папочка, сильный, здоровый сейчас совершенно беспомощно сидел на диване, в какой-то неуклюжей позе и весь будто сдулся, тело его было неподвижно.
– Папа, – всхлипнула, подбегая ближе. Он тяжело дышал. Руки его висели плетьми, а лицо с правой стороны как-то неестественно перекосило. Он словно пал жертвой стресса, который поглотил его, когда он боролся за честь своей дочери.
– Что с ним? – меня била истерика, – Папа! – старалась докричаться до него, – Что ты с ним сделал? – с вызовом спросила вошедшего в комнату Мурата. Он был нетороплив, расслаблен и от того раздражал еще больше.
– Ничего, – пожал он равнодушно плечами, – Рассказал правду, показал видео. Вызови ему скорую, – выдал он «дельный» совет.
Меня же охватило чувство вины и стыда. Мурат показал папе весь тот ужас, что творил со мной в первую брачную ночь? Теперь я понимала, какой урон это нанесло, как физически, так и эмоционально. Как только выдержало подобное его любящее сердце. Именно жестокие слова моего мужа довели моего отца до крайности. Как я могла позволить себе связаться с человеком, способным на такую дикость?
– Да что же ты за дура, – выдохнул рассержено Мурат, злясь на мою бестолковость, – У него все признаки инсульта, тянуть нельзя… Скорая? – он сам набрал экстренную службу.
Я же ничего не могла произнести или сделать. Слезы наворачивались на моих глазах. В душе все смешалось, гнев, печаль и сожаление. Я обязана была найти в себе силы вырваться из этого ужаса, в который сама себя и затащила.
Опустилась рядом с диваном на колени и, взяв холодную руку отца в свою дрожащую ладонь, старалась согреть ее. Нежно целовала его пальцы, шепча успокаивающие слова.
– Это всё из-за тебя, – жестоко припечатал Мурат, садясь на диван, – Ты довела отца до такого состояния. Тупая и бесчувственная дрянь.
– Во всем виноват только ты, – нервно выкрикнула в ответ. Ярко осознавая, кто именно виновен в произошедшем. В этот момент он казался мне воплощением чего-то дьявольского.
– Закрой свой рот, – подавшись вперед он схватил меня за волосы, собрав их в свой кулак, больно сжимая, – Смотри, – дернул он с силой, а у меня пелена из слез встала перед глазами, сдерживала крик, лишь бы не напугать отца, – Так будет с каждым, кто тебе дорог. С каждым, к кому ты обратишься за помощью. Все они либо будут тебя ненавидеть и презирать, либо окажутся в больнице. Уяснила?
Я молчала, не в силах вымолвить и слова. Это так страшно, когда все рушится, ты падаешь в пропасть и понимаешь, что не выбраться, не найти способа спастись.
– Не слышу, – рыкнул Мурат, дергая еще сильнее. Затылок зажгло, а мне показалось, что все мои волосы так и останутся в его руке.
– Поняла, – прошептала убито.
Уже позже, когда машина скорой помощи уехала, забрав с собой отца, на меня навалилось какое-то оцепенение, смешанное с печалью. Не могла не прокручивать в голове произошедшие события, приведшие к этому. Прекрасно понимала, что в инсульте моего папы виноват только Мурат. Несмотря на боль и чувство вины, охватившие меня, осознавала, что не смогу вырваться из когтей мужа. Я стала пленницей своей собственной жизни, прикованной к мужчине, который контролирует каждое мое движение.
С каким-то безразличием наблюдала в больнице, как мама рыдала в коридоре, а ее трогательно поддерживал Мурат. Оплатил лучшую палату, суетился. Но я-то знала, что всё это ложь и фарс.
– Гелька, держись за него, – сурово наставляла мама, а на пальчике ее сверкало колечко. Никогда прежде она не носила подобные украшения. Она не поможет мне, родная мама тоже поддалась его чарам. Эта мысль четко врезалась в мою голову.
И в последствии родительница вечно будет поддерживать моего мужа, вставать на его сторону и делать вид, что она слепа, в упор не замечая моих синяков и изможденного состояния. Будет благосклонно принимать дорогие подарки и всячески восхвалять любимого зятя в глазах родных и соседей.
Единственная, кто был со мной. Кто боролся за меня, когда я сама уже опустила руки – Катерина. Моя любимая лучшая подруга.
Мы стояли в стороне и молчаливо наблюдали за дешевым спектаклем, тихо ненавидя его организатора. Когда Мурат подошёл к нам, подруга не выдержала и прошипела не хуже разъяренной кошки:
– Когда-нибудь ты за всё ответишь, урод – сощурив глаза, выдала Катя. – Будешь корчиться от боли…
– Закрой свой рот, шваль, – тихо, не меняя выражения лица, отчеканил Мурат. – Пока я тебе его не заткнул.
– Да пошел ты…
Не обращала внимания на них, стояла и смотрела невидящим взглядом перед собой. Словно все это какое – то кино…
Стоило нам вернуться домой, и мне озвучили новые правила моей жизни. Институт я должна бросить. Мне не нужно образование, ведь я никогда не буду работать. Меня всем необходимым обеспечит муж. Выходить из дома можно только с его разрешения. Общение с мамой только по телефону. С Катей тоже, но только пока. А желательно, вообще прекратить. Шлюховатая грубиянка не может быть подругой приличной замужней женщины из богатой семьи.
Мне составили распорядок дня. Правила поведения, которые должна была выучить. Деньги. В них не было ограничения. Только мне ничего не надо было. Ничего не хотелось. Зачем они мне теперь?
После каждых побоев или слишком жёсткого секса, меня осыпали подарками и этими гадкими белыми розами. Их запах насквозь пропитал стены нашего дома и вызывал у меня тошнотворные спазмы.
В глубине своего отчаяния я находила утешение в мимолетных бунтах, небольших попытках неповиновения, которые давали проблески надежды. Я мечтала о жизни свободной от страха, где смогу защитить своих близких и себя.
Тем не менее, реальность с каждым днем становилась всё мрачнее. В какой-то момент думала, что сломаюсь. Просто было невыносимо принять такую действительность. Может я была плохой женой, может не попыталась его понять и принять. Может не видела хорошего в нём, в его отношении ко мне. Но как можно было что-то рассмотреть через боль и унижения?
Я лишь раз решилась заговорить о разводе. Надеялась на нормальный диалог, в следствии чего оказалась в частной психушке… То, что там было… Не лучше, чем дома. Боясь потерять окончательно рассудок, валялась в ногах у Мурата и просила забрать меня домой. После этого, я больше не совершала подобных опрометчивых поступков.
Каждый раз стоило мне найти хоть какой-то просвет и попытаться вырваться из лап супруга, он захлопывал его у меня перед носом, словно тяжелую дверь, жестоко наказывая за… веру. Так и тянулись недели, они складывались в месяцы. А я постепенно адаптировалась, привыкала к новым условиям жизни…
За год супружеской жизни я идеально изучила все привычки и повадки своего мужа. Что его раздражало или не нравилось, особенно.
Он не любил неопрятность и неухоженность, поэтому всегда выглядела с иголочки, даже утром на завтрак спускалась при параде. Он не любил неуверенность и робость, поэтому всегда вела себя немного надменно и нагло. Ненавидел мямленье и робкий голос, поэтому старалась говорить уверенно и громко. Самое нелюбимое у него было слово: "Нет", за него следовали самые жесткие меры воспитания. Было просто бесчисленное количество этих "не любил". Он прекрасный дрессировщик. Ему бы укротителем тигров работать. Хотя… Я до конца не знала, чем занимался мой супруг, точно была уверена только в одном. Ничем законным. Те люди, с которыми он общался, те связи, то количество денег, что у нас было. Всё только подтверждало мои догадки.
При этом, муж совершенно не знал меня. Нет, по его мнению, было иначе. Он дарил подарки, которые считал, что я хочу. Делал то, что считал, как я люблю. Смешно, но за год он всего пару раз угадал. Моего мнения не спрашивали, как и желания. Мужчина всегда знал лучше, что мне надо.
Сложнее всего было привыкнуть к камерам. Они были повсюду. Даже в ванной. Мурат очень любил наблюдать. У него имелась целая коллекция домашнего видео со мной в главной роли. Только смотреть слабонервным не стоило. У нас часто вечера проходила за их просмотром. Кто-то ужинает под сериал, а мы вот так… Само собой, права отказывать у меня не было. Каждый раз, когда я смотрела на девушку на экране, мне уже не было её жалко. С монитора смотрела кукла без сердца, эмоций и силы воли. В какой-то момент даже подумала, что её сейчас сломают, но нет, занимательное видео закончилось. А я сижу живая и дышу…
Был только один период в моей «счастливой» жизни, шесть месяцев, когда он не трогал меня даже пальцем.
Глава 11
Когда я поняла, что беременна, казалось, небо упало на землю. Мысли, что я рожу такое же чудовище просто разрывали меня. Первым, что всплыло в голове было: «Как сделать аборт, чтобы Мурат не узнал.» Однако, во тьме бесконечного страха и отчаянья появился слабый проблеск надежды. В душе зашевелился материнский инстинкт, напоминая мне, что эта жизнь, растущая внутри меня ни в чем не виновата. Этот малыш был невинным, чистым и драгоценным существом, заслуживающим любви и защиты.
Супруг очень тщательно следил за моим здоровьем. Смешно, но факт. Ежемесячно я проходила полное обследование в частной клинике. Сложно счесть, сколько анализов я сдала за это время. За кругленькую сумму медперсонал искал у меня вирусы, стойко игнорируя гематомы и ссадины.
На очередном таком мед-обследовании Мурат и узнал, что станет отцом.
Как он был тогда счастлив… Обнимал, кружил и до жути напугал меня своим нежным и трепетным отношением. Ласковый и заботливый Мурат – это то ещё зрелище для моей психики.
Первые месяцы беременности и правда прошли как в раю, по сравнению с прежними моими условиями существования. Я настолько расслабилась, что в душе вновь появилась надежда на нормализацию наших отношений. Видела ведь, как он старался. Суетился, тащил фрукты, витамины, нашел лучшего врача, обложил меня подушками и смотрел с прежним восхищением. Даже обижать меня перестал и принуждать к исполнению супружеского долга.
Но… Сущность не скрыть, и Мурата хватило не надолго. После вся моя беременность протекала в вечных оскорблениях и унижениях. Не имея доступа к телу, отрывался на психике. В ход шли многочисленные обзывания, угрозы и обещая расправы после родов.
Шел седьмой месяц беременности. Мой врач отменила запись, предупредив лишь за десять минут до приема. Сидела в машине и бестолково пялилась на вывеску клиники. Вроде и время свободное появилось, но я не отпрашивалась у мужа заранее, поэтому никуда не отклониться от маршрута. Побарабанив пальцами по своей сумочке, попросила водителя:
– Владимир Петрович, домой.
Пожилой мужчина кивнул и заведя двигатель, двинулся обратно к нашему коттеджу.
Задумчиво рассматривала проплывающие мимо высокие серые дома, проносящиеся машины, людей куда-то спешащих. У каждого своя жизнь. Счастливая и не очень. И лишь я, как домашня зверушка, без каких-либо прав и желаний… За столь удручающими мыслями не заметила, как мы подъехали к нашему дому. Попрощавшись с водителем, поспешила отчитаться перед Муратом. Сегодня он должен был работать в своем кабинете, решая вопросы дистанционно.
Действуя на автомате, закрыла за собой дверь и поднялась на второй этаж.
Сперва мне показалось, что послышалось. Остановилась и прислушалась. Нет, совершенно отчетливо из кабинета мужа раздавались стоны и характерные звуки соития. Пораженная наглостью Мурата, на цыпочках подошла к двери и тихонько приоткрыла ее.
Меня парализовало от увиденного. Абсолютно обнаженный Мурат ритмично двигался, а на его рабочем столе раскинув ноги стонала не менее одетая дама. На шее у нее был черный ошейник с шипами, поводок же крепко держал в руках мой супруг. Он периодически увесисто шлепал ее по лицу или более нежным частям тела, на что она стонала и просила еще. Женщине действительно нравилось происходящее. Меня же затошнило. Зажав рот рукой рванула в ванну. Там меня долго выворачивало. Душу разрывало от обиды. Он легко мог найти или купить тех женщин, которым подобные извращения в радость, но он упорно ломал и принуждал меня. Как же я сильно ненавидела его в тот момент.
Вздрогнула от того, что дверь в ванну стремительно распахнули и она ударилась о стену.
– Почему ты дома? – рявкнул Мурат, туго завязывая махровый халат и испепеляя меня своим взором.
– Прием отменили, – глухо отозвалась, вытирая рот рукавом, ловя его брезгливый взгляд. Ему настолько было неприятно мое состояние, что даже ноздри затрепетали.
– Почему не предупредила? – продолжил он свой допрос, нависая надо мной.
– Я вообще-то домой приехала, откуда же я знала, что у тебя здесь веселье в самом разгаре и о том чтобы вернуться домой, я должна предупредить, – бросила насмешливо, поднимаясь на ноги.
– И? – вскинул он брови, наклоняясь ко мне ближе и сканируя своими колючими глазами мое лицо, – Не будет истерик? Обвинений в неверности?
– Нет, – покачала головой, поражаясь его вопросам. Неужели он реально ждал от меня ревности?! – Я так рада, что вы нашли друг друга. Может наконец-то ты отстанешь от меня…
– Я так и думал, – прошипел Мурат, хватая меня за лицо, – Ты чертова бездушная кукла.
– А разве не ее ты из меня делаешь? – поморщившись от боли, спросила ровным тоном. Пальцы его сильно впивались в скулы и щеки, – Или после всего, что вытворял, надеешься на любовь?
– Ты будешь меня любить, – убийственно спокойно выдал Мурат, – Я тебя заставлю.
А мне стало смешно. Видимо всё же гормоны шалили, да и нервы уже сдали. Рассмеялась. Громко и заливисто. Удар. Хлесткий и сильный. Меня оглушило, потерялась, падая на пол. Пыталась сфокусировать взгляд. Инстинктивно прижала руку к животу. Мурат, присев рядом на корточки, наигранно заботливо спросил:
– Больше не смешно?
– Мура-а-атик, – отвратным писклявым голоском пропела блондинка со стола, появляясь в дверном проеме. Она тоже была в халате. На шее ее все так же болтался ошейник, косметика размазалась по лицу, делая ее похожей на потрепанную временем ночную бабочку, – Ты где, мой тигр? – промурлыкала она, с равнодушием глянув на меня.
– Сейчас, – вполне по-человечески ответил он ей. А меня скрутило еще больше от обиды и чувства несправедливости. – А теперь, – приказным наглым тоном обратился он ко мне, – Поцеловала мужа и сказала, как сильно его любишь.
Я безумно боялась за малыша, страшилась его гнева, но переступить через себя не могла. Перед какой-то дешевкой, он будет издеваться надо мной, втаптывать в грязь? Бить?
– Как же сильно я тебя ненавижу… – с вызовом смотря в его глаза прошептала с горечью, – Забирай его себе, – бросила девке, – Барахтайтесь, как животные, только оставьте меня в покое…
Меня трясло, внутри все переворачивалось. Никак не могла унять дрожь в теле.
– Заткнись, – взревел Мурат, хватая меня за грудки и встряхивая. Голова дернулась, а я чуть не прикусила язык, – Лучше не доводи меня, Геля…
– Ненавижу, ненавижу, ненавижу, – повторяла как сумасшедшая, сквозь пелену слез смотря в нечеловеческие серые глаза. Он резко поднялся, утягивая и меня за собой, заставляя встать. Повисла в его руках, слыша жалобный треск ткани платья. Голова кружилась, картинка плыла, а на меня навалилась какая-то жуткая, неподъемная усталость.
Протяжный противный визг блондинки, заставил поморщится, она что-то кричала, создавала какую-то суету, а я будто проваливалась в темноту. Мурат меня тряс, потом взял на руки и куда-то нес. Мне так хотелось уже потерять сознание, найти покой, а он не отставал от меня, что-то говорил. Испугался… Я четко ощущала его страх. Впервые боялась не я, а чудовище…
Очнулась я в палате. Оказывается, у меня открылось кровотечение. И как итог, преждевременные роды. Малышка и я попали в реанимацию.
Стоило мне увидеть маленькое беззащитное тельце, худенькие ручки и черные, будто смородинки глазки, как меня затопила такая любовь. Такая радость охватила душу. Моя девочка… Доченька. Каждый день ходила к ней. Стояла и неотрывно смотрела на малышку через стекло. Впервые за долгое время почувствовав себя живой.
За всё это время Мурат ни разу не навестил меня в больнице. Только… прислал букет белых роз.
