Текст книги "Отец жениха. Запретный контракт (СИ)"

Автор книги: Ира Далински

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 10

– Мы приехали. Регистрация через двадцать минут.

Мужчина выключил двигатель. Внезапная тишина после гула мотора оглушила меня. В ней окончательно потонул мой старый мир.

Я нервно озираюсь на большую золотистую табличку «ДВОРЦА БРАКОСОЧЕТАНИЯ». Поправляю волосы, поправляю шубу, будто этот мех может защитить от того, что ждёт внутри. Уже стемнело, окна здания горят ярким светом, намекая, что скоро всё закроется.

– Спасибо.

Благодарю я в очередной раз, когда мне помогают сойти на землю.

Мы идем к входу, и я ловлю наше отражение в тёмном стекле дверей: он – монолит в идеальном пальто, я – бледное пятно в белой шубе, похожее на призрак невесты.

Внутри пахнет официозом и тишиной опустевшего учреждения. Никаких взволнованных родственников, цветов, смеха. Только мерцающий экран, объявляющий последнюю пару на сегодня, и наши шаги, гулко отдающиеся в мраморном холле.

Процедура была выхолощенной и пугающе быстрой. Чиновница в строгом чёрном пиджаке зачитала стандартный текст, глядя куда-то поверх наших голов. Я повторяла слова клятвы, не слыша собственного голоса. Моё сознание отделилось и наблюдало со стороны, как какая-то девушка в белом дрожащей рукой берет ручку, чтобы подписать документ.

– Объявляю вас мужем и женой, – устало произнесла женщина и сделала запись в книге регистрации.

Теймураз кивнул, взял свидетельство, одним движением сложил во внутренний карман пиджака.

– Всё.

Сделка заключена. Актив получен. Называй это, Лея, как угодно.

Барсов развернулся ко мне. В зале повисла пауза, которую в нормальном мире должен был заполнить первый супружеский поцелуй. Его взгляд, тяжёлый и проницательный, скользнул по моему лицу, будто считывая каждый мимолётный испуг, каждое сопротивление. И Теймураз всё правильно понимает в моих глазах.

Чищу горло, отгоняю непотребные мысли прочь.

Мне… мне теперь нужно домой. То есть… – спохватилась я, заметив, как его бровь едва заметно поползла вверх. – К себе, на квартиру. Я комнату снимаю. Это далеко, так что… я поеду на метро.

Я тараторила, не в силах остановиться, и с ужасом наблюдала, как его карие глаза темнели, становясь почти чёрными, с каждым моим словом. Что я такого сказала?

– В метро, – его голос был ровным, но в нём послышался ледок. – В свадебном платье.

Я оглядела себя, будто впервые замечая тюль и кружева.

– А, это… Ну, мало ли в подземке экстравагантных личностей. Примут за свою, – махнула я рукой, пытаясь натянуть беззаботную улыбку.

– Нет, Лея. Ты теперь моя. Жена, в смысле. Я не позволю тебе одной, в таком виде, шляться по ночному городу, – быстрый и оценивающий взгляд скользнул по мне.

В каком таком виде? Мне казалось, я выгляжу… красиво. В примерочной отражение в зеркале вызывало смутную гордость. Да что там «казалось» – я никогда в жизни не чувствовала на себе столько восхищённых (и не только его) взглядов.

– Вы не обязаны таскаться со мной как с ребенком…

– Во-первых, Лея. Обязан. У нас есть уговор. Я уже говорил тебе что и зачем. А во-вторых, обращайся ко мне на ты. Мне кажется, в сложившейся ситуации неуместно выкать мне.

– Л-ладно… как хотите, – пожимаю плечами и даже больше от холода. Шуба хорошая, но под ней я почти раздета.

Мужчин смеряет меня взглядом и открывает дверь внедорожника.

– Садись уже. Не хватало заболеть.

– Я только с виду такая хрупкая, Теймураз Алха… э-э… Меня так просто не возьмёшь.

И почему эта фраза слышится мне так двусмысленно?

– Я вижу, – улыбается широко и закрывает за собой дверь.

Все суровые люди выглядят добрее, когда улыбаются. А у этого человека не просто улыбка, а… как будто свет пробивается изнутри стоит ему показать свои искренние чувства.

– Забудь про комнату, Лея. Я не позволю своей жене, даже фиктивной, жить не понятно где и в каких условиях. Если понадобится, завтра поедем заберем вещи, но на этом всё.

– Так боитесь упускать контроль?

– Что, прости?

Поворачиваюсь к нему.

– Вы держите меня рядом, потому что… не доверяете. Вы же планируете переписать на меня свой бизнес.

Теймураз молчит. Только обивку руля почему-то сжимает, как… как будто это горло кровного врага.

– На «ты», Лея. Со мной на «ты».

Вздыхает так, что у меня горестно сердце сжимается. Откидывается на подголовник, расслабленно ведя машину в вечерней пробке.

– Сколько же всего тебе ещё предстоит понять… – пробормотал он себе под нос, проводя рукой по сильному, резкому подбородку.

Уж простите. Не я просила брать себя в жены. Сам виноват, раз на непутёвой, неопытной женился. Я же совсем жизни не знаю. И в Россию прилетела на свой страх и риск. Еле дожила окончания университета и сразу свалила.

А там дома мать никуда не пускала, на хобби и развлечения денег не давала и самой работать не позволяла. Говорила, женщине это не нужно. Что лучше дом в чистоте держать и за скотом присматривать.

Но я всё равно подрабатывала тайком. Писала для студентов помладше курсовые всякие, доклады. Долго копила. Сумма то нужна была немаленькая. Чтобы первое время покрыло расходы на перелёт, жильё, продукты.

Я знала, что будет нелегко, но реальность разбила меня сразу, как пришлось продлеваться. Я не ожидала, что с работой тут возникнут проблемы, ведь столько людей из разных стран работают в разных сферах.

Один работодатель даже не поверил, что мне двадцать два, пока дотошно не посмотрел в паспорт.

Мы возвращаемся в особняк Барсовых. Теймур тормозит у подъезда, к нам подходит высокий человек в костюме, с наушником в ухе. Это охрана.

– Всё сделано по вашему указанию, – оповещает он о чём-то и Барсов, кивнув, возвращается ко мне.

И вот что было самым невыносимым – он… безупречно галантен.

Такой Мужчина с большой буквы.

Так заботливо помогает мне подняться по лестнице, придерживая за талию и подол платья.

Очень-очень жаль, что я никогда не познаю этого женского счастья по-настоящему. Жалкий всхлип срывается с губ совершенно случайно.

– Что с тобой, Лея? – Барсов мгновенно остановился в холле, его руки легли на мои плечи, заставляя встретиться взглядом. – Болит где-то?

Киваю, ещё не осознавая куда всё идёт, но слезы всё текут. Всё, что накопилось внутри выливается потоком слёз.

– Где?

Его голос потерял привычную сталь, в нём появилась необычная резкость, почти тревога.

– Вот здесь.

Я, не думая, схватила его огромную, смуглую ладонь и прижала к своей груди, прямо к тому месту, где рвалось на части что-то важное.

Глава 11

Мужские пальцы под моей дрожащей рукой на мгновение окаменели. Я чувствовала сквозь мех шубы силуэт его ладони, и ждала, что он отшвырнёт меня, отстранится с холодным презрением.

Но Теймураз не отстранился.

Его взгляд, прикованный к месту, где его рука лежала под моей, помутнел. Что-то неуловимое, дикое и беззащитное промелькнуло в его обычно нечитаемых глазах. Он не двигался, будто боялся спугнуть хрупкую птицу, прилетевшую к нему на ладонь.

– Лея, – произнёс он низким, приглушённым, почти шершавым голосом. Его большой палец, лежавший неподвижно, едва заметно дрогнул, коснувшись меня сквозь ткань. – Это не та рана, которую можно перевязать.

И тогда я поняла весь ужас своей выходки. Я выпустила его руку из своей, как от огня, и отшатнулась, покрываясь густым румянцем стыда.

– Простите, я… я не знаю, что на меня нашло.

Но он не дал мне отступить далеко. Его руки сами легли на мои плечи, уже не сдерживающей хваткой, а скорее… просто удерживающей.

– Ты прошла через многое, – сказал он мягко. Его взгляд снова стал собранным, но в глубине ещё тлеет тот самый, только что увиденный, огонь. – Иногда самая настоящая боль – та, что внутри. И её тоже нужно лечить. Просто другими способами.

Он медленно вытер подушечкой большого пальца слезу, скатившуюся по моей щеке. Жест был настолько неожиданно нежным, что у меня, кажется, кровь застыла в жилах.

– Лея, – произносит он моё имя, и в его интонации столько чувственности, что мне захотелось плакать с новой силой.

Вот что со мной не так? Почему такая реакция на этого сильного, заботливого и… совершенно запретного мне мужчину?

Дело ведь не в том, что он отец Дамира, не так ли?

– Я найду лучшего психотерапевта. Если ты не против, конечно же. Ты больше не будешь бояться, Лея. Мужчины… не все подонки. Хотя тебе, судя по всему, везло только на них.

– Н-но вы не такой! Я… я это чувствую.

– Мы, кажется, договорились, Лея.

Он мягко, недвусмысленно указал на фамильярность. Запоздало вспомнив, что «выкать» теперь нельзя, я лишь покраснела сильнее.

– А теперь иди, умойся, переоденься… и спускайся к ужину.

Я смогла лишь кивнуть, потеряв дар речи. Он отпустил меня, и я, не оборачиваясь, почти побежала к лестнице, чувствуя на своей коже жгучий отпечаток его ладони и слыша в ушах низкий, изменившийся тембр его голоса. Он видел. Видел самую глубину.

Еще никогда и ни перед кем я так душевно не обнажалась. Моя слабость никому не была нужна. Даже собственной матери, что выносила и родила меня.

Я поднимаюсь на второй этаж, где расположены хозяйские спальни и замираю в ступоре в огромном холле. А куда мне, собственно, заходить? Ну, точно не в комнату Дамира.

Останавливаюсь напротив другой двери, порог которой никогда не переходила. Потому что за ней спальня Теймураза.

Я больше не знаю куда мне идти, где и главное, во что переодеваться. Раз Барсов стал мои мужем… значит, мне можно туда?

Чищу горло, словно хочу спросить разрешения войти, хотя знаю, что хозяин дома внизу, ждёт в столовой.

Подумать только… Барсов Теймураз Алханович ждёт меня на ужин. А чего ты удивляешься, Лея? Он и раньше был… обходительным. Ну, в те дни, когда я забегала сюда ради документов для миграционной службы. Дамир ведь обещал, и я верила ему, слепая дура. Смотрела как на героя.

А Барсов… Вот вспоминаю наши краткие столкновения и понимаю, что героем как раз таки был он. Интересовался моими делами, в первую очередь спрашивал поела ли я. Я, конечно, врала, мол поела дома или неголодна. А у самой слюни текли от ароматов, что доносились с кухни. Ну, не могла я позволить себе сесть с ними вместе и трапезничать.

Я вообще не из их круга. Для меня до сих пор загадка, как Барсов вообще решился на брак со мной. Ясно, что у нас взаимная выгода, и всё же в голове не укладывается, что я стала женой такого влиятельного человека.

Мать, если б узнала, сгрызла бы все ногти. Она и так всеми силами пыталась меня из жизни выжить. Я же потому и ела мало, что придирок от неё не хотела. Лишний кусок хлеба не трогала. А потом появились проблемы со здоровьем, по-женски: то цикл сбивается, то ещё что-то. В общем, от меня одни неприятности.

И такой человек навряд ли захочет себе в супруги больную жену. Хотя, так, к слову, у нас просто договор и мы… мои проблемы с циклом его не должны волновать. Я же не обещала ему ребенка рожать, в конце концов. Значит и проблемы нет.

Я снимаю с себя шубу, аккуратно кладу на край большой кровати. Нужно это всё вернуть мужчине: и платье, и туфли. Снимаю с себя всё и остаюсь в белоснежном белье, которое умудрилась купить тогда в салоне. Не знаю зачем мне это. Просто подумала, если всё обновлять для образа невесты, то и бельё… должно быть соответствующее.

Не обеднеет же он от одного комплекта из лифа и трусов? Тут даже подвязок с поясом нет.

Смотрю на себя в напольном зеркале в полный рост. Кого я обманываю?

Я просто маленькая дурочка, которая вдруг поверила в сказку, где прекрасный (и немного тёмный) принц спасает простушку от беды.

Алё, Лея! Ты не в сказке! Это реальность. Быстро умываться и бегом на съёмное жильё, что бы там Барсов не говорил, я не могу остаться тут с ночевкой.

Такс. А вещи мои где? Пустая голова! Оставила в салоне. Увидела роскошные платья и про свои тряпки тут же забыла. Уф-ф, Лея! Что за день вообще? Поскорее бы наступило завтра.

Я воровато оглядываюсь и осмеливаюсь открыть гардероб мужчины. Здесь идеальный порядок: всё чистое, выглаженное, разложенное по категориям. Ладно. Может я смогу попросить у домработницы что-нибудь? Ну, платье там какое-нибудь или стоит вернуться в салон за своими шмотками?

Мне в любом случае нужно чем-то прикрыться, чтобы выйти отсюда. Беру из гардероба своего (вполне законного) мужа чёрную рубашку, чтоб не пачкать светлую. Зная себя, лучше перестраховаться. Может найдутся шорты какие-нибудь или… чем бы мне прикрыть низ?

Открываю дверца, заглядываю в ящики с множеством различных галстуков, ремней и… даже мужское бельё нашлось. Тянусь уже к боксерам, ну а что, будут мне как шортики. Замечаю странное движение в углу шкафа. Здесь светлые полы везде в доме, поэтому любое тёмное пятно заметно. Представляю, сколько работы для домработницы.

Но пятно двигается. Я так и не дотянулась до боксеров Барсова, как застыла с немым криком в горле.

Там… в углу… огромный, просто огромный паук. И он двигается на меня.

Глава 12

Мне хочется закричать, позвать кого-то на помощь, но из горла вырывается хриплый вздох.

– Т-Теймур-р… Помоги… – шепчу онемевшими от ужаса губами.

А затем, через секунду, когда затаившийся у плинтуса паук, делает резкий скачок вперёд и вовсе ору во всё горло.

С лестницы слышен быстрый топот шагов. Барсов влетает в комнату, сканирует каждый угол глазами, ища опасность.

– Лея⁈ Ты в порядке? Что случилось… что? Почему кричала?

– Т-там… – тыкаю пальцем в угол за шкафом. – Там это… п-паук…

Он идет в указанное место, и я снова кричу.

– Стойте! Не идите! Там же паук. Он вас укусит. Гляньте какой огромный! С вашу ладонь! Давайте лучше уйдем, а лучше… позвоним в МЧС. Это же у вас такая служба да, экстренной помощи? П-прошу вас, давайте.

– Лея, – доносится ласково.

Смотрю на него и не понимаю, почему на его лице эта дурацкая… улыбка.

– Лея, солнышко. Это мой питомец. Ничего страшного.

Солнышко? Я-то?

– П-питомец? Вы в своём уме? Точнее, ты!

Но я своими глазами вижу, как Теймураз подхватывает этого огромного паука, которого я только по телевизору видела. Ну, этот… птицеед, вот. И кладёт жуткую тварь себе на ладонь. А там такие мохнатые ножки, такие…

Ноги подкашиваются, и я хватаюсь за косяк.

– Прошу вас, уберите… у меня страшная арахнофобия. Я боюсь пауков и вообще всех ползающих, летающих… Мне страшно.

Он ловит мой жалкий плаксивый взгляд и быстро убирает паука в огромный стеклянный домик, который я почему-то сразу не заметила.

Мужчина уходит с ним же в руках, а я всё никак не могу успокоиться. Кто в здравом уме будет держать паука в доме? Это не кот и не собака! Липкое ощущение не покидает даже когда опасности нет в комнате. Мне до сих пор мерещатся эти толстые мохнатые чёрные конечности. Бр-р-р!

– Я велел убрать паука из дома. Полностью. Больше не нужно бояться.

Он заходит обратно в спальню, но замирает буквально на пороге. Его взгляд смотрит куда-то… не на меня. Точнее, на меня, но не в глаза, а куда-то вниз. Странный, ошеломлённый взгляд. И понимать его смысл сейчас я не очень хочу.

– Извини. Мне не стоило заходить сюда… просто, когда ты сказал…

– Всё нормально, Лея. Это я виноват. Забыл, что ты у меня такая девочка-девочка.

Я давлюсь воздухом. У кого-у кого я девочка?

У меня получается сделать большой успокаивающий вдох. Смотрю на вещи, разложенные на кровати, и медленно прохожу в комнату.

– Из-за меня ты сорвался с ужина. Прости еще раз и… м-можно я поеду к себе домой? Здесь мне одеться не во что, а свадебное платье, – бросаю на одежду тоскливый взгляд, – каким бы роскошным оно не было, не самый удобный образ за столом.

– Я распоряжусь, чтобы тебе немедленно привезли что-нибудь, – Барсов тяжело сглатывает и всё смотрит ниже уровня моих глаз. – На сегодня, а там… сама купишь на свой вкус, – хрипло доканчивает он.

Да что такое-то? Ах, это его так рубашка своя на мне смутила?

Минуточку, Лея.

Только не говори, что…

Рубашка. Она же такая короткая, бёдра прикрывает и всё же… О боже! Так вот куда он смотрит всё это время. Недоволен, что я без спросу взяла чужую вещь?

– Не стоит тратиться. Я лучше поеду домой. Спасибо за… загс и прочее. Я никогда не забуду эту помощь. А сейчас мне нужно, – киваю на дверь и делаю шаг в сторону.

К моему лютому шоку, Барсов совершает один большой шаг и хватает меня за плечи. Смотрит одичало в глаза и… оттаскивает меня от входа до ближайшей стены. Холод пробирается сквозь тонкую ткань рубашки, но меня сейчас не это должно волновать.

Меня должны волновать чёрные глаза напротив, в которых… мамочки, столько знакомых опасных искр…

– Лея, солнышко, – шепчет он сдавленно. – Куда ты собралась в таком виде? Ты сума меня свести решила?

– Что?

Я смотрю на себя сверху вниз и понимаю, что не застегнула ни одну пуговицу. Просто ни одну. Просто не успела, увидев того проклятого паука. И он… Теймур видит на мне это кружевное, это красивое нижнее бельё, которое даже мою щуплую фигуру визуально делает женственной.

Боже, Лея. Ты облажалась на этот раз.

Лихорадочно соображаю, что бы сделать, как оправдаться, как замечаю за дверью спальни тёмную фигуру.

– Ле-е-я, – томный шёпот с хрипотцой возле уха.

Я не смотрю, но чувствую, что Барсов приблизился ко мне вплотную. Моё внимание устремлено на небольшую щель в двери, за которой стоит Дамир и… подсматривает за нами.

Предатель, из-за которого я могла всё потерять. Если бы не Теймураз, моя жизнь превратилась бы в кошмар номер два, уже с продвинутым уровнем.

И то ли от чувства благодарности, то ли от чувства маленькой женской мести я и делаю то, что делаю.

Встаю на цыпочки, обнимаю мощную татуированную шею своими руками и тяну к себе Теймураза, чтобы прижаться к его губам.

Глава 13

На секунду мир сжимается до точки – до резкого вздоха, который мужчина вбирает в себя, и до немого вопроса в его главах, который я считываю кожей. Он не ожидал этого. Я и сама не ожидала.

Потом что-то в нем срывается с цепи.

Его губы отвечают мне с такой яростной и всепоглощающей силой, что это больше похоже на взятие, нежели поцелуй. Теймур углубляет его со стоном, который рождается где-то в его груди и вибрирует прямо в моих губах. Нет, я не сошла сума. Я слышу этот звук – низкий, дикий, сотканный из чистого инстинкта. Его руки, крепко державшие мои плечи, съезжают вниз, к талии, просачиваются через раскрытую рубашку и зажимают меня между собой и стеной так, что я чувствую каждый мускул его тела.

Он трогает меня. Большими, горячими ладонями проходится по бокам, спускается к бедрам, где распалённую кожу и так дразнят края его рубашки.

Звуки заполняют тишину спальни: наше общее прерывистое дыхание, хриплое и учащенное; едва уловимый шелест ткани, когда он двигается; стук моего сердца в ушах – громкий, как барабанная дробь. Ощущение его влажных и требовательных губ, вкус кофе и чего-то неуловимо острого, только его.

Подумать только… Он так зверски целуется. Что на него вообще нашло? Или на меня?

Я цепляюсь за него, за его шею, и чувствую, как бьется пульс у него под челюстью – такой же бешеный, как мой. Где-то на краю сознания я помню о щели в двери, о темной тени за ней, но это знание лишь подливает масла в огонь. Пусть смотрит. Пусть видит, как его холодный, расчетливый отец теряет голову. И как я, загнанная в угол, внезапно нахожу в себе дерзость отнять у него эту победу.

И я отнимаю. Отвечаю ему с той же яростью, кусаю его нижнюю губу, слышу его новый, еще более глухой стон. Мир сужается до этого поцелуя, до этой стены, до двух сердец, бьющихся в унисон от гнева, мести и чего-то еще, чему я боюсь дать имя.

Я не знаю сколько продолжалось это голодное безумие. Теймур отрывается первым, но лишь на сантиметр отстраняется от моих горящих губ. Его лоб прижат к моему, голос разбит, когда мужчина говорит:

– Ты… Ты чертовка.

Он смотрит на меня по-другому, и в его черных глазах я вижу бурю, которую сама же развязала. Искры, которые я раньше едва видела, теперь стали полыхающим пожаром. И где-то в глубине этого пожара – шок. Шок от стеснительной Леи, которая осмелилась на такое.

Я ничего не отвечаю. Просто смотрю в его глаза и тяжело дышу, чувствуя, как дрожат мои колени. Победа странная и горькая, и безумно опасная.

А за дверью, в щели, уже никого нет. Дамир ушел.

Воздух в кабинете гудит, как натянутая струна. Лоб Теймураза всё ещё прижат к моему, его неровное горячее дыхание смешивается с моим. Я чувствую, как дико стучит его сердце, прижатое к моей груди. Это знание – что я смогла так его встряхнуть – одновременно пугает и пьянит.

Боже, что я наделала. Это была месть, только месть. Чтобы Дамир видел – я не сломлена.

Но почему у меня поджилки трясутся не от страха, а от… чего-то другого? От этой ярости в поцелуе человека, который обещал мне фиктивный брак, от силы его рук, которые не сдавили, а… приковали к себе. Нет. Нет-нет-нет. Это он в два раза старше. Это он мой… бывший почти свёкор. Он сейчас оттолкнёт, посмотрит с презрением и скажет, что я невоспитанная и доступная девчонка, которая кидается на шею первому встречному. Надо что-то сказать. Оправдаться.

Я резко отдергиваюсь, спина снова ударяется о холодную стену. Губы горят.

Я не смотрю ему в глаза, а разглядываю пуговицы на его жилете, чувствуя, как пышу жаром.

– Я не… я не испорченная, – вдруг бормочу я, сама не понимая, зачем говорю это. Зачем мне так важно, что он думает? – Это был просто порыв. Больше не повторится.

Теймураз медленно поднимает на меня взгляд. И в нём нет ни презрения, ни даже гнева. Там есть что-то гораздо более опасное и непонятное. Нежность? Жажда? Лея, опять тебе всякое чудится! Лучше думай как выпутаться из этой опрометчивой ситуации.

– Испорченная? – произносит он тихо, с горьковатым оттенком.

Я замираю, глотая воздух. Страх отступает, уступая место странному, щемящему чувству, которого я не могу назвать.

Воздух всё ещё гудит у меня в ушах. Я открываю рот, чтобы найти какое-то возражение, оправдание, что-то – но из груди вырывается только сдавленный, беспомощный звук.

Внезапно дверь в спальню с грохотом распахивается, врезаясь в стену.