Текст книги "От меня беги"
Автор книги: Иоланта Палла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 8 страниц)
В таком состоянии меня застает Владимир. По шагам его узнаю и потоку недовольства, которым меня окутывает. Не отрываю взгляд от окна.
– Зря на отца обижаешься, Рита. В этой ситуации он прав.
Знаю! Но злюсь…
Кладет на стол мой телефон. По нему ведь меня отследили?
– Еще какие-то маячки туда навтыкали? – с претензией ему озвучиваю.
– Это не моя воля.
Знаю я!
– Что теперь будет? В туалет с охраной? И писать показательно?
Пожимает плечами.
– Завтра узнаешь.
– Тебе тоже досталось?
– Мой косяк. Я отвечу. Все справедливо.
– Извини…
Отмахивается. Уходит.
Мне грустно и обидно, что я никак не могу повлиять на папу. Моя ведь жизнь!
Все эмоции переживаю молча. В том же положении до противных судорог в мышцах.
За окном темно. В комнате тоже. Не хочу вставать. У меня мини бунт!
В дверь стучат. Не отвечаю. Открывается.
Щелк!
Прищуриваюсь от яркого света. С недовольством и долей агрессии смотрю на посетителя. Галина, мать ее, Викторовна.
В руках букет ромашек. Тот самый. Ставит его на пол перед столом. Ваза для него понадобилась огромная.
– Владимир Юрьевич просил вам передать.
Киваю.
Я его подставляю под удары, а он мне возвращает ценное.
Галина Викторовна наблюдает за тем, как я встаю, беру телефон и опускаюсь на колени перед букетом.
С грохочущим сердцем делаю несколько селфи. Впервые без улыбок и макияжа. Без советов специалистов. Сразу публикую с простым текстом, понятным адресату.
«Лучший».
За это мне тоже прилетит.
Не страшно.
Встаю на ноги. Галина Викторовна, как робот, ждет приказаний. Брови лезут на лоб.
– Вам что-нибудь нужно?
– Да. Горячего мятного чая.
– И все?
– Нет, – вздыхаю, – цианистого калия туда добавьте, чтобы папеньку от лишних нервов освободить.
22. Загадываю желание
POV Маргарита Ахметова
Следующее утро буквально кричит о том, что временная сказка растворилась в ночи. О столь сладком приключении мне напоминает лишь букет ромашек, гордо стоящий около стола. Я периодически на него поглядываю, чтобы убедиться – да, я была на свободе!
Вздыхаю, дорисовывая круги на листе. Исписываю ежедневник своим крамольным бредом. Или просто вот так вывожу ломанные линии. Моя сдержанность идет на спад очень стремительно, срывая последние барьеры, которые мне выстраивали до совершеннолетия. Рано поднявшись, я выполняю все действия по расписанию. Без улыбки. Наверное, первый раз так открыто и без желания.
Горькое чувство протеста внутри разрастается в геометрической прогрессии, пока на экране ноутбука мелькает информационное окошко. В наушниках слышен голос преподавателя, но сути я не улавливаю вовсе. Сегодня я вне системы координат. С этим окружающим придется смириться.
Моя система не проявляет инициативы и никак не реагирует на выставленное фото. С удовольствием бы обиделась на маньяка, но мы не обменивались профилями, так что… обижаться стоит только на себя.
Вздыхаю.
Как ведут себя нормальные девушки?
Принимают ухаживания от парней.
Закатываю глаза.
Я так до пенсии ждать буду. И стоит признать, что я далеко не нормальная. Я Ахметова. Пф-ф-ф…
Вот по этой причине мне сейчас хочется найти профиль Димочки и самой намекнуть лайком, что пора со мной поговорить.
Отворачиваюсь от экрана и смотрю на ромашки. Мне всю ночь покоя не давал вопрос: почему именно они?
Случайный выбор?
Тогда логичнее купить маленький букет, так ведь, а не огромное поле, которым пропахла вся комната?
Откидываю голову назад. Изучаю потолок.
Я настолько помешанная Шумовым, что несколько раз перечитывала информацию о ромашках. Цветы, символизирующие семью, верность, любовь, нежность и милую простоту.
Невинность и чистота. Случайно ли Димочка так оценил меня? Или его подсознание сработало быстрее?
А-а-а!
Запускаю пальцы в волосы и закрываю глаза.
Я хочу телепортироваться в другое место. То, которое было бы очень близко к нему.
– Маргарита Тимуровна, – Галина со своими обязанностями не отходит от меня, – Владимир привез ваши посылки.
Показываю «класс», выставив большой палец. Не спешу открывать глаза.
Очередная коллекция модных луков. Впереди смачная фотосессия с улыбками и приторным ложным счастьем. Аж передергивает от такой перспективы.
Когда ты ребенок, кажется, что быть моделью легко. Примеряешь платьица и вертишься перед дяденькой или тетенькой с фотоаппаратом. На самом деле – один фотосет выжигает тебя эмоционально и физически. К нему нужно готовиться морально, сделать макияж, выбрать образ и удачные позы. Процесс выматывает. Не знаю, как выносят показ мод другие девушки. Мне хватает студийной работы или уголка в комнате. Выбора папочка не оставил. Исполнил желание, но в своей диктаторской манере.
– Тимур Тагирович просил вас спуститься вниз.
– А лифт у нас не работает?
– Эм… Какой лифт?
– Дьявольская конструкция для подъема к пленникам.
Пауза.
– Шутите, – плохо, если у человека нет ни капли чувства юмора и иронии. Шумно выдыхаю и поднимаюсь. Галина Викторовна с той же убойно пресной миной наблюдает за моими действиями.
Спускаюсь в гостиную и застываю на последней ступеньке, потому что папа не один, а в компании Заурова.
– Привет, Тим! – цепляюсь пальцами за перила. Беднягу ведет от моего приторного тона, но внешне он никак не показывает недовольства. Я в тот вечер ощутила, как напрягаю брата Роксаны. Грех не воспользоваться таким громоотводом.
Сдержанно кивает.
Молчат оба. Вопросительно смотрю на отца. Это мое наказание, да?
Общество парня, с которым у нас взаимный триггер.
– Пауза затянулась, вам не кажется? Зачем меня звали?
Папа выходит вперед. Идеально выглядит в отличие от меня. Я в домашнем костюме. На голове растрепанная коса. Тапки-зайцы не в тему, зато теплые.
– Я хотел поговорить с тобой позже, но в связи с последними новостями… Тимур, – кивает Заурову, словно передает эстафету.
– Рокса в больнице. Никого видеть не хочет.
– Что-то серьезное?
– Не совсем так, – мнется, сжимая зубы.
Отлипаю от перил. Складываю руки на груди, в которой мечется сердце. У меня есть чувства. Пусть мы не подруги, но я переживаю за Заурову.
– От меня вы что хотите?
Переглядываются. Не нравится мне этот немой диалог.
– У тебя талант сближаться с людьми, – видно, что текст парню писал чудаковатый сценарист. Весь зеленеет, выжимая слова. – Могла бы ты с ней увидеться и поговорить?
– Без проблем.
Папа выдыхает. Мной он все еще недоволен, но при уважаемых гостях не покажет этого.
– Тимур тебя отвезет.
– Нет.
– Что значит «нет»?
Пожимаю плечами. Сожрет меня Тимка. Нельзя с ним ехать.
– Владимир меня отвезет.
– Владимир занят, – скрипит зубами.
Я знаю, что ему он меня теперь не скоро доверит. Нужно исправлять косяки. Лучше общество дядь Вовы, чем хмурого террориста.
Иду к ним. Встаю посередине. Закрываю глаза на пару секунд.
– Что ты делаешь? – папочка, конечно, в «восторге».
– Загадываю желание, пока есть возможность.
– Рита…
23. Худший
POV Дмитрий Шумов
– Вот, – Бес подает мне увесистый пакет, – передай от папки этому идиоту.
Идиоту нас Громов.Папка– Янкевич.
Не поспоришь с определениями.
Закидываю на заднее сиденье своей тачки.
– Это от меня, – прячу в карман толстый конверт. Антоха достает сигарету, протягивает мне пачку. Беру одну. Прикуриваем.
Возле клуба пусто, хотя уже вечер. В пятницу всегда толпа около входа. Народ жаждет зрелищ и крови.
Сегодня штиль и спокойствие. Бесов на расслабоне прижимает задницу к капоту девятки.
– У Арни для тебя заказ крупный есть, возьмешь?
Мне бы деталей про заказ, но… Деньги нужнее.
– Возьму.
Даже если будет сложно, у меня нет выбора. Жить на что-то нужно. Заправлять детку. И себя.
Арни – друг Беса, владелец нескольких шиномонтажек. У него самые крутые спецы по тюнингу. Я тоже хочу к ним в команду. Этот заказ – шанс для меня, и я его не упущу.
– Ты не встрянешь? – тушит окурок носком ботинка.
– В смысле?
Чувствительный нос чует, что речь сейчас не об аэрографии…
– Арс из-за девки чуть на тот свет не отправился, а мы предупреждали, – смотрит в глаза.
– И?
– Бабы, будь они не ладны, вечный повод для войны, – задумчиво чешет подбородок.
– Мне не грозит.
– С этих слов все и начинается, – на его лице появляется провокационная усмешка.
Пожимаю плечами. Жмем друг другу руки. Сажусь за руль.
Слова Бесова звенят в черепной коробке, и я злюсь, потому что не могу выбросить из своих мыслей Ахметову! Лихачу по дороге, пока еду к Громову. Дружбы между нами нет, но парня чисто по-человечески жалко. Да, и не могу я находиться наедине со своей шизой. Она мне подкидывает воздушный образ Риты. Результат – бессонная ночь, железный стояк и желание снова проникнуть языком в ее сладкий рот.
Там не просто сладость, а податливый язычок. Осторожный и любопытный. Стоит лишь вспомнить, и член башкой упирается в резинку боксеров. Дерьмо! Шипя, поправляю его.
Нам этот десерт не попробовать, друг. Успокойся.
Паркуюсь около дома Громова, поднимаюсь на нужный этаж. Встречает без едких фраз. Вопросительно смотрит на презенты от Беса и Янкевича. Молча принимает. Если откажется, папки сами нагрянут, а Арс не горит желанием с кем-то общаться. Кивает на свою комнату. Захожу.
Несколько мониторов. Везде открыты программы, о существовании которых я и не знал раньше. Вообще мало шарю в айтишной терминологии. Гром же среди всех устройств, как рыба в воде.
– Я тут кое-что нарыл, – кривясь, садится на компьютерный стул. Половину лица скрывает капюшон. Я не нежная барышня, но видеть его «боевые» ранения не хочу. Сам бы маскировал.
– Что?
Очень надеюсь, что информацию про Аву. Что-то внутри меня резко отторгает возможность использовать Ахметову. Сглатываю это чувство вместе со слюной. Сажусь на стул рядом.
Стук пальцев по клавишам. На мониторе появляется скан старого документа. Свидетельство о рождении.
– И?
– Не тупи, Шум. Прочитай внимательно, – скалится беззлобно. У него хобби такое – всех бесить.
Хмурюсь, изучая содержимое. Догадка прошибает холодком вдоль позвоночника. Откидываюсь на спинку стула. Громов повторяет движение.
– Откуда это у тебя?
– Ловкость мозга и умелые ручки, – улыбается, но не весело совсем. – Оригинал.
И что мне делать с этим оригиналом?
– Сказал ей?
– Нет.
– После хуже будет, – то же мне эксперт, блядь!
Сам знаю о последствиях. Только сейчас правда будет звучать грязно в любом случае. Нужно было говорить Рите о себе в первый день знакомства. Если заявить о том, кто я, она с удовольствием пошлет меня на хер и будет чертовски права!
– Про Аву ничего нет?
Разводит руки в стороны.
– Извини. Мне нужен доступ к сети Ахметова, а он ее охраняет, как Кощей свое золото.
– И что тебе требуется для взлома?
– Пароль. Твоя девочка наверняка знает. Спроси.
Ну да блядь!
– Как ты себе это представляешь?
– Так и представляю. Звонишь, все рассказываешь и просишь помочь.
Усмехаюсь. Тру подбородок пальцами.
– Нет. Так не получится.
– Девочки любят честных, Дима, – хрипит, меняя положение. – Сначала подуется, а потом на край света за тобой побежит. Поверь.
– Что-то вы не далеко убежали с вашей честностью.
Отворачивается. Зачем, спрашивается, ляпнул? Дебил.
– Не мое дело. Извини, – снова смотрю на документ.
Он хотя бы объясняет маниакальную опеку над Ахметовой. Громов шуршит блистерами на столе, вкидывает пару колес в рот. Подаю ему бутылку с водой. Благодарно кивает.
– Значит, не скажешь ей.
Отрицательно качаю головой.
Не скажу.
Потому что она во мне разочаруется и не захочеткрасивые губы.
А я подсел…
– Пожалеешь.
Знаю. И её восторга не оправдываю ни на грамм. Нет тутлучшего.
В наличии только худший.
Принимай, Зараза.
24. Секретик
POV Маргарита Ахметова
Ненавижу больницы. Не так часто в них бываю, но паталогически не переношу здешнюю атмосферу и запах лекарств.
Тут буквально сквозит отчаянием и обреченностью. Иду по коридору, спускаюсь вниз, оставляю халат у медперсонала, снимаю бахилы и выхожу из здания.
Солнечный день. Теплый. Уютный.
И мне бы очень сильно хотелось провести его в сильных руках маньяка, но…
Вздыхаю, поглядывая на напряженного Владимира у машины.
Не получится.
Мои желания никуда не денутся. С дядь Вовой не могу поступать гадко. Он верой и правдой служит отцу. Таких людей очень мало, чтобы работали с душой.
Папе он нужен.
Подхожу ближе. Улыбаться не получается. Поправляю футболку и прищуриваюсь от ярких солнечных лучей, которые норовят нырнуть в глаза.
– Быстро ты. Как прошло?
Вздыхаю.
– Операция была провальной, шкипер.
– Почему?
– Пациент безнадежно ранен. У меня нет лекарства, чтобы его вылечить.
Вопросительно поднимает брови. Отмахиваюсь.
Я не Гудини. Создать иллюзию не могу.
Телесных повреждений нет, а изнутри Роксану искромсали. Она даже разговаривать со мной не стала. Не моргая, смотрела в потолок, пока я пыталась вывести её из этого состояния. Теперь и мне некомфортно. Раз за разом поправляю одежду, но волнение не связано с внешним видом. У меня в душе паршиво.
– Дядь Вов, давай в кафе сходим? – перевожу на него умоляющий взгляд.
Дома хоть петлю крепи к красивой люстре. Невыносимо!
Галя эта, как китайский тестовый робот-человек! Приторно исполнительная. И в то же время хуже надзирателя в тюрьме!
– Таких распоряжений не было.
Началось…
– Пожалуйста… – складываю ладони вместе. Не верит… – Не убегу я больше.
– Проходили.
– Хочешь, наручниками к себе пристегни, – протягиваю запястья.
И правда нет у меня мысли о побеге.
Есть желание встретить Димочку.
Где-то.
Случайно.
Будто судьба свела.
Эх, мечты…
– Ладно, но если снова сквозь стену захочешь просочиться, то ко мне на глаза больше не попадайся. Прибью.
– Договорились! – с визгом прыгаю на сиденье.
Владимир шепчет маты себе под нос. Плевать. У меня есть время с ним договориться. Едем к ближайшему кафе. Хочу убиться сладким десертом. Когда выбираюсь из машины, слышу, как папина правая рука с кем-то говорит. Докладывает… Рука-лицо. Обхожу джип и замираю с отвисшей челюстью. Около дяди Вовы стоит симпатичная женщина. Светлое сиреневое платье прикрывает стройное тело. Каштановые волосы собраны в пучок на затылке. Небрежные прядки выбиваются из прически и обрамляют лицо. Она ниже моего охранника на голову. На его фоне выглядит очень миниатюрной.
– Я тебе все сказал, Лена.
– Ты не даешь мне объясниться, Вова, – так отчаянно. – Я… – видит меня и замолкает.
Её щеки становятся пунцовыми.
Ага!
Та самая дамочка, которая ему звонила.
И спала, очевидно, с моим отцом.
– У меня работа. Уходи.
– Вова…
– Что же вы так, Владимир Юрьевич? – ступаю вперед. – Может, вам что-то интересное расскажут.
– Рита, – рыкает на меня. Поднимаю руки. Смотрю на незнакомую женщину. Чем могла, тем помогла. Взглядом выражаю.
Расходимся.
Владимир садится со мной за один столик. Не стоит над душой. Пьет кофе.
Я ему заказала.
Он хмурый и молчаливый. Видно, что мусолит встречу внутри.
У меня начинает подгорать одно место от желания высказаться.
– Дядь Вов, а папа в курсе, что вы одну женщину трахаете?
– Что?! – давится кофе, закашливается. Несколько капель летит в меня. Аккуратно вытираю с лица бумажной салфеткой. Улыбаюсь.
– Я невольно в курсе ваших лямурных дел, Владимир Юрьевич.
– Мала еще, чтобы нос в них совать.
Агрессивно приводит в порядок свою одежду. Я довольна. У нашего непробиваемого секьюрити есть Ахиллесова пята. Красота же. Очень мило и выгодно. Мне.
– А как мне вырасти, если вы не даете?
– Ты, Зараза Тимуровна, моя работа, – чеканит.
– Но любимая же?
Закатывает глаза. Жадно делает глоток оставшегося в чашке напитка.
– Красивая женщина.
– Не начинай!
Поднимаю раскрытые ладони.
Нервный какой.
Наслаждаюсь десертом. Владимир глаз с меня не сводит.
– Отцу не говори.
Киваю. Конечно, но…
– Дядь Вов, ты же мне поможешь?
Скрипит зубами. У меня есть единственный козырь, и я должна его использовать, чтобыовцы остались цели, и волки наелись.
– Что ты хочешь?
Убираю от себя ложку и остатки шоколадного мусса. Прикусываю губу. Будто волей судьбы на экране телефона высвечивается уведомление.Дмитрию Шумову нравится ваше фото.
Бах!
Об ребра на запредельной скорости!
Тело тут же заливает жаром. В грудной клетке взрывается вулкан, и все органы пожирает лава.
– Скажем так, – наклоняюсь и шепчу заговорщицки, – я сохраню твой секретик, а ты мой. Все в плюсе.
– И я должен поверить тебе на слово?
Развожу руки в стороны.
– Я же тебе верю.
Молчит. По взгляду вижу, что прибить меня хочет. Все равно рискну.
– По рукам? – протягиваю ему свою.
Смотрит, словно перед ним змея.
– Можем на крови договор заключить? – строю невинные глазки. Усмехается.
– Иди ты, Зараза, – откидывается на спинку стула, – говори, что ты от меня хочешь?
25. Девочка чемпиона
POV Маргарита Ахметова
Рассматриваю простое двухэтажное строение серого цвета. Оно не старое, и новым не назовешь.
– Уже передумала? – усмехается Владимир, глядя на меня.
Выгляжу наверняка глупо, потому что не изображаю привычную веселую девочку.
Мне интересно, где проводит время Димочка.
И нет. Мы не общались с ним. Я, как уважаемый сталкер, перешерстила его профиль.
Не густо, если честно. Пара фоток, на которой видны очертания спортивного зала.
Мониторинг плюс моя не убиваемая логика равно Шумов занимается боксом.
Неожиданно.
Не то чтобы я представляла его в юбке с ракеткой в руке, но… бокс?
Мне всегда казалось, что на ринг выходят очень агрессивные личности. Так скажем, скинуть стресс, въехав кому-то в рожу кулаком.
И Дима… Он вроде безвредными методами пользуется.
– Тимур не поймет твоего желания заниматься фитнесом… Хм-м-м, здесь.
Да, не элитный спортивный зал. Без пафосной рекламы. Стопроцентно у папы будет ко мне горочка вопросов, присыпанная пудрой недоверия, но мой мозг уже сгенерировал парочку достойных ответов для Тимура Тагировича.
– Ему и не нужно понимать, – поворачиваюсь к Владимиру, забираю свою спортивную сумку. – Со мной только не надо идти. Мы же договаривались, чтоптичка будет учиться летать.
Это его слова. Не мои.
То, что выпорхнуло из моего рта, дядь Вова назвалжалким шантажом.
Мелко. Не спорю. Мне не комфортно от такой постановки условий, но главное ведь результат.
Он молчит, и я молчу. У него чудо-женщина на двоих. У меня возможность пересечься с маньяком.
Конечно, я могла пойти простым путем. Написать Шумову. Не просто так он поставил лайк к моей фотографии. Только во мне проснулся дух той самой авантюристки. Сюрприз!
– Что?
Закидываю сумку на плечо и внимательно смотрю на дядь Вову. Скала, а не мужик. Папу же я бы ледяной глыбой назвала с огненной начинкой. Не удивительно, что Леночка мечется.
– Как будто дочку замуж выдаю, – ворчит, проводя рукой по голове, словно есть, что поправлять. – Иди уже, – кривится, отмахиваясь в сторону здания.
Улыбаюсь. Можно было и не использовать шантаж и дожать на слабости.
С внутренним визгом иду вперед. На мне новые кроссовки и спортивный комбинезон, подчеркивающий места, над которыми я упорно тружусь на тренировках. В сумке сменная одежда и обувь. Я не часто попадаю в залы. Там ведь много людей, а папочки фобия, поэтому у нас в доме полный боекомплект спортивного инвентаря на любой вкус. Поднимаюсь по ступенькам. Захожу внутрь.
Простенько. Кручу головой по сторонам. У них нет стойки и администратора. Хмурый охранник, у которого я узнаю, где находится зал для фитнеса и отделение для боксеров.
Меня отправляют на второй этаж, зарегистрировав в журнале, а вот Димочка занимается на первом. Незадача…
Иду по коридору к лестнице. На стенах стенды с расписанием, именами работников. Ближе к перилам что-то вроде ступенек почета для чемпионов. Стеклянная конструкция с медалями и разными наградами. Пробегаю по ним глазами и… замираю. Дмитрий Шумов. Его фото на ринге. Шаг назад. Жадно осматриваю своего маньяка. Матушка-природа, ты точно издеваешься надо мной! У него тело греческого Бога! Нереально красивые мускулы, рельеф. Челюсть отвисает. Слюна скапливается во рту, будто меня покормить не успели.
– Я слышу твои мысли, – вздрагиваю от шепота на ухо, наступаю на ногу Артёму и хватаюсь рукой за перила, чтобы не упасть. – Привет, – обаятельно улыбается.
Видно, что не веселиться сюда пришел. Волосы влажные. На коже капельки пота. Уставший, но в то же время довольный взгляд.
– Привет, телепат, – крепче впиваюсь пальцами в лямку от сумки. И снова блещу улыбкой.
Ну застали за откровенным. Что теперь?
– Кого ищешь? – наклоняется и шепчет. – Может, кого-то с громкой фамилией?
– Олеся Кирилловна Штах, – вроде правильно сказала.
– Хм, – брови Майорова взлетают вверх. – Тогда тебе наверх.
– Ты тоже боксом увлекаешься?
– Не так, как наш чемпион.
– Не так, это как?
– Он – профи. Я – любитель.
Киваю.
– А…
– Димы здесь нет.
Плечи опускаются. Шанс с ним пересечься случайно мизерный, и он прошел мимо меня.
– Период восстановления. Тренер его домой прогнал, – поясняет, облокотившись о перила.
Точно! Авария. И как я не подумала об этом?!
– Майоров?! Это ты так воду пьешь?!
Артём смешно приседает, поглядывая назад. Там мужчина в возрасте. Взгляд убийственный. Свисток на шее. Спортивный костюм из девяностых с лампасами по бокам. Классический образ тренера.
– Извини, девочка чемпиона, мне пора умирать.
Уходит. Я поднимаюсь на верх с колючим чувством разочарования внутри. Девочка чемпиона. Улыбаюсь. Это что-то значит? Или…
Вторая дверь справа открыта. Заглядываю. В небольшом зале с зеркалами и станком около стены стоит фигуристая девушка. Немного старше меня. Брюнетка.
– Олеся Кирилловна?
Оборачивается. Рукой зазывает к себе. Захожу.
– Переодеться можешь там, – указывает на дверь, – как будешь готова, начнем.
– А-а-а… – непонимающе смотрю на пустой зал. – Где остальные?
Вопросительно вскидывает темную бровь.
– Остальные? Мне оплатили индивидуальные занятия. Сегодня начнем с горячей табаты. Готова?
Владимир Юрьевич, твою мать!
26. Антитерапия
POV Дмитрий Шумов
– Ты зачем меня сюда позвал?
Бегло осматриваю открытую нишу в клубе. Майоров вкидывает в себя шот янтарной жидкости, улыбается и притягивает к себе темноволосую девчонку, на которой из одежды тонкая полоска мерцающей ткани. Видны самые пикантные части тела, и он не стесняется их гладить. По бедру, за грудь. Кивает на диванчик рядом. Там плотоядно облизывается ещё одна хищница. Яркий макияж, минимум шмоток, шпилька. Весь образ кричит о том, чего она хочет.
– Чтобы ты расслабился, – Тёмычу уже хорошо. Взгляд поплывший. Потребность слить сперму оголена.
Вздыхаю. Сажусь, оцениваю свое состояние. Напряжен уже давно. Из мыслей не выходит одна Зараза. Стоит прикрыть веки, и Ахметова тут же врывается в голову яркими образами. Язык помнит, насколько мягкие и податливые её губы. Скриплю зубами. Никак не реагирую на то, что чужая ладонь касается бедра, наглаживает с явным намеком. Блокирую желание скинуть руки девчонки. Мне давно пора снять целибат после аварии. Позволяю ей хозяйничать. Откидываюсь на спинку диванчика. Майоров усмехается. Во взгляде что-то странное, и оно неприятно впивается когтями в сердечную мышцу.
– Аристарх тебя закопает, – указываю на полный стол «наслаждения». Наш тренер самых честных правил. Даже если ты просто пришел скинуть пар и не метишь в чемпионы.
– Но это будет потом, – протягивает руки к бутылке. Вливает в себя еще алкоголя, цепляет за волосы подружку на ночь и впивается в ее рот. Картинка грязная, пошлая и слишком атмосферная для того, кто долго не видел секса. Поправляю ширинку. Девчонка рядом придвигается плотнее. Пальчики блуждают около моего паха. Самое то, чтобы расслабиться и забыть к чертям Риту и её откровенные месседжи.
«Лучший»…
Какой к черту?!
Кто лучший?
День?
Букет?
Или я?
Вместо того, чтобы оставить ее послание без ответа, я дал слабину и лайкнул.
На автомате. Ждал, что активная Зараза проявит инициативу и напишет.
Что?
Да что угодно, блядь!
Не написала.
Пока мысленная порка расцветает сочными бутонами, девчонка перемещается и седлает меня.
От её волос пахнет сигаретами и стойким сладким парфюмом. До блевоты.
Скриплю зубами, пока она ведет пальцами по линии плеч, к шее, двигает бедрами. Ткань платья задирается, оголяя кожу. Там и от трусиков наверняка лишь веревочки, а что у Риты?
Фак!
С рыком откидываю голову назад, упираюсь затылком в спинку диванчика. В уши вливается приглушенная музыка. Если покурить, то может, поймаю самолетики и смогу отключиться.
– Какой красивый мальчик, – около уха. Легкое касание губ к мочке, медленно по щеке и к уголку губ.
Член дергается, показывая боевую готовность. Чисто на инстинктах двигаю бедрами вверх. Девчонка довольно мурчит и выпускает коготки. Прижимается к моим губам, и меня передергивает.
Че ты делаешь, Шум?!
Сглатываю, взяв активную девочку за предплечья. Крепко сжимаю. Она тут же отстраняется и испуганно на меня смотрит.
Не то.
Пошло. Не интересно. На раз.
Понимаю, что не хочу мараться.
Сталкиваю её с колен и поднимаюсь. Майор усмехается, пока его добыча шарится ручками у него под рубашкой. Без объяснений иду к выходу, вытирая губы тыльной стороной ладони. Вниз по лестнице, через танцпол и на свежий воздух.
Жадно вдыхаю, но внутри все равно горит. От себя противно.
Упираюсь ладонями в стену около входа.
И что в ней такого?!
Не мой типаж совершенно!
Другая. Не похожая на остальных.
– Совсем худо, да?
Майоров… Поворачиваюсь к нему. Беру сигу, которую он предусмотрительно мне протягивает. Курим. Оставляю его спич без комментариев. Моя душа. Не хер в неё лезть!
– Я тут Риту видел.
Вопросительно поднимаю брови.
– Пришла на занятия к Олесе. Очевидно, искала тебя.
С такой силой сжимаю зубы, что они противно скрипят.
– Почему мне не сказал?
– Решил, что тебе нужна терапия, – пожимает плечами, намекая не доступное тело в нише клуба.
Заебись…
За меня уже «доктора» берутся!
Потому что, Шум, Ахметова это Зараза.
– Не помогло, – хмыкает довольно.
Ага. Антитерапия, блядь!
И чего он такой довольный?!
Меня всего скрючивает от злости!
– Мне твоя мать звонила, – тушит окурок, становится максимально серьезным, – волнуется.
Поздно вспомнила. Волнуется она… Кривая улыбка ползет на лицо. Я ещё не остыл для тихих семейных бесед.
– Рад за нее.
Майоров шумно выдыхает, убирая руки в карманы брюк.
– Ты бы с женщинами своими поговорил, а то бабье царство умеет себе извилины накрутить без повода.
Мать видеть не хочу. Ахметову – очень. Всё-таки сделала шаг ко мне навстречу.
От осознания по грудной клетке медленно расползается приятное тепло. Думать о последствиях буду потом.
– Разберусь, – жму руку Тёмычу и ухожу к тачке.
Сижу за рулем, потирая подбородок.
Тактика Заразы изменилась.
Чего-то ждет от меня?
По-человечески нужно сейчас отступить от намеченного плана. Он итак пошел не в ту сторону.
Да нахер!
Достаю телефон, набираю ей сообщение и отправляю без размышлений.
Шум: Когда у тебя занятие у Штах?
Зараза: Завтра.
Как идиот, дергаюсь от радости.
Да-а-а, тебе не лечебная терапия нужна, Димочка, а ампутация.
Ну так… Чтобы наверняка.
27. Аварийная ситуация
POV Дмитрий Шумов
– И чего расслабился, Шумов? – Аристарх издевается сегодня.
После длительного отсутствия в строю тяжело выносить полноценные нагрузки, как перед соревнованиями. И я впервые отвлекаюсь. В моей голове расписан маршрут на второй этаж. Там сейчас занимается Ахметова, и я краем глаза заметил её прикид. Все изгибы подчеркивает. Моя фантазия бросает челюсть на пол и просит остановиться, ибо там наверху находится рай.
– Меньше с Майоровым по ночам нужно тусоваться, чтобы быть в форме. Ему-то отец дорогу в будущее пробьет, а тебе кто?
Это вот задевает за больное. Крепче сжимаю челюсти и вместо выпада вперед с агрессивными ударами я останавливаюсь. Рвано и часто дышу. Аристарх Валентинович удивленно поднимает брови. Выплевываю капу, сдергиваю зубами крепления перчаток, кидаю под ноги и сажусь на край ринга. Висну руками на канаты, глядя на то, как парни разогреваются и готовятся к спаррингам. Облизываю пересохшие губы, чувствую привкус соли. Вспотел за час знатно.
– Не в обиду сказано, Дима. Из всей сборной у тебя есть реальные шансы выйти на мировой ринг. Нужно работать.
Киваю. На самом деле уже не знаю, хочу ли я связывать свою жизнь с боксом. Раньше у нас вроде как семья была. Что имеем на данный момент?
Ничего по сути.
– Восстанавливай режим. Приходи завтра, – хлопок по плечу и тяжелый вздох. Аристарх спускается к парням. Я сижу, размеренно дышу, проводя пятерней по волосам. «Восстановить режим» включает в себя все от питания до сна, а мне с тачкой заканчивать нужно, чтобы на что-то жить. Вот он и выбор. Усмехаюсь и спрыгиваю с ринга.
Несколько минут в душе, и вот я уже через две ступеньки перепрыгиваю. Вторая дверь справа приоткрыта. В зале пусто. Значит, Ахметова в раздевалке. Не ломиться же к ней. Или…?
Еще раз осматриваюсь. Свидетелей нам не надо.
В коридоре пусто. Олеси нигде нет.
Чтож…
Шагаю к раздевалке, открываю дверь и зависаю на некоторое время. Ахметова стоит ко мне спиной, пытается собрать облако волос в высокий хвост. Не получается. Резинка отскакивает в сторону.
– Вот же гадство! – наклоняется, чтобы поднять, и у меня от открывшегося вида все лампочки безопасности загораются красным. Сглатываю. Не зря занимается. Ягодицы округлые. Упругие. Наверняка кожа нежная на ощупь. На ней сиреневый комбинезон. Сука, как вторая кожа. Видно каждую деталь.
Выпрямляется и уже заводит руки назад, чтобы убрать волосы, но не успевает. Шагаю к ней. Слышит и разворачивается. Глаза удивленно распахиваются. Румяная после тренировки. Горячая сто процентов. Уже рот открывает. Не даю заговорить. Сжимаю пальцами скулы, наклоняюсь, замирая в сантиметре от ее губ. Вытянутые смешно.
– Моя уточка, – мну пальцами бархатную кожу и впиваюсь в желанный рот, будто голодный.
– М-м-м! – возмущенно, но руки уже у меня на плечах. Ступаю вперед, вынуждая её двигать ногами, пока не упирается спиной в стену. – М-м-м… – уже не так грозно. Начинает отвечать на поцелуй.
Просто срыв башки!
Руки отправляются в путешествие по стройному телу. Талия. Бедра. Шлепает меня по плечу, когда порядком наглею. Приходится вернуть в нейтральное положение. Скольжу языком по её юркому и еле сдерживаюсь от стонов.
Блядь…
В штанах повышается уровень давления. Стремительно.
Задыхаемся, целуя друг друга. Её пальчики уже на моем затылке. Ноготками царапает.
Ш-ш-ш… Кусаю за нижнюю губу, зализываю.
Одна рука ныряет в её волосы. Сжимаю у корней.
Наверное, слишком сильно, потому что меня в ответ хорошо так коцают за губу. Скольжу пульсирующими губами по щеке вниз к шее. Руки уже на ягодицах, дергаю Риту вверх. Ножки четко обвивают мой торс. Важные точки соприкосновения разделены лишь тканью. Опять нахожу её губы.
В голове вертолеты. Легкие горят, потому что дышать забываем.
Срабатывают рефлексы. Бедра сами подаются вперед. Ахметова тут же напрягается. Отстраняюсь.
