Текст книги "Очерки истории фармации. Выпуск 2. Фармация Античности, Средневековья и раннего Нового времени: учебное пособие"

Автор книги: Инна Раздорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Таким образом, профессиональный долг врача, согласно учению Галена, стоит в том, чтобы вовремя поддержать «жизненную силу» организма в ее закономерном стремлении к самоисцелению. Повторяя в этой установке Гиппократа, римский доктор стремился уточнить соответствующий механизм совместной борьбы с болезнью организма пациента и его врача. По мнению Галена, «physis» складывается из суммы тех сил, которыми регулируются различные функции здорового организма. Врач своими назначениями должен поощрить их все, в первую очередь так называемую «выделяющую силу», которая в условиях заболевания способствует очищению организма от вредоносных начал. Кроме этой силы, на борьбу с болезнью задействуются также «выделяющая» и «сдерживающая» силы. Искусство врача в том и состоит, чтобы использовать надлежащую силу надлежащим образом.

Отсюда следует галеново учение о действующих силах лекарственных средств. Предусматривались три основные стадии фармакологического эффекта:

• во-первых, лекарства могут поощрять основные свойства организма – теплота, холод, сухость, влажность;

• во-вторых, лекарственная терапия способна сочетать действие указанных свойств;

• в-третьих, ей же подвластно использование специфических свойств отдельных веществ (рвотное, слабительное, мочегонное и т. д.).

Следующий фармакологический принцип Галена состоит в разделении лекарственного эффекта на такие разновидности, как актуальный (немедленный) и потенциальный (замедленный, постепенный). Например, огонь и перец сходны в том, что они горячат, но первый действует так сразу и резко, а второй – исподволь.

Гален как и большинство врачей того времени имел свою аптеку в Риме, где сам готовил лекарства для больных. При аптеке находилась лаборатория (officina), где и готовились лекарства и косметические средства. Лекарства были преимущественно растительного происхождения и многие из них сложны по составу: так, некоторые пластыри состояли из 23–60 веществ. Все эти сложные по своему составу медикаменты заготовлялись в запас. Гален описал технологию изготовления порошков, пилюль, лепешек, мыл, пластырей, горчичников, сборов, настоев, отваров, растворов, жирных масел, вин, уксусомедов, примочек и териака.

Излюбленными препаратами при лихорадочных состояниях и всяческих отравлениях были териаки. Териак существовал трех категорий:

• Против укусов ядовитых животных;

• Против напитков;

• Против болезней, происходящих от неразумного пищевого режима.

Изготовление императорского териака было обязанностью Галена. При заболеваниях желудка он часто использовал кашку, в состав которой входили в равных частях мед, сок айвы, уксус, имбирь и белый перец. Териак вскоре сделался панацеей и успешно назначался при самых различных заболеваниях. Это одно из древних лекарств, совершивших очень длинный жизненный путь.

Митридат VI, понтийский царь (120–63 гг до н. э.), ведущий войны с Римом в течение всей своей жизни, вошел в историю не только как исследователь и изобретатель ядов, но и как составитель первого противоядия – териака Mithridatum. Не колеблясь, Митридат экспериментировал на себе и на своих подданных. Свой опыт царь Понта изложил в собственных заметках. Составленное Митридатом противоядие содержало около 50 веществ. Основной составной частью териака был опий. Произведенные Митридатом исследования стали основой для развития токсикологической химии. Когда Помпей разбил Митридата, в его руки попало сочинение понтийского царя о ядах и лекарственных растениях. Помпей велел перевести эти записки на латинский язык. «Таким образом победа Помпея принесла не меньше пользы людям в их частной жизни, чем государству», – заметил по этому поводу Плиний.

Во времена Галена в большом количестве изготовлялись косметические средства, зубные порошки, помады, краски для волос и т. д. Гален разработал оригинальную формулу кольдкрема, технологию его изготовления и систему продвижения этого товара. Он собственноручно предлагал покупательницам кольдкрем, причем презентацию товара проводил в своей аптеке. Кольдкрем содержал белый воск, спермацет, персиковое масто, глицерин. Применялся, надо полагать успешно, для смягчения кожи.

Лекарства галенова ассортимента делятся по степени своего воздействия на организм. Одни еле заметны в этом отношении; другие – ясно заметны; третьи относятся к сильнодействующим; а четвертые – уже вредные, поскольку разрушают организм в каком-то отношении. Искусство лекарственной терапии, по Галену, состоит в умении улавливать тонкие различия в действии препаратов, назначая их в зависимости от реального состояния организма.

Как видно, авторитет Галена основывался прежде всего на его непревзойденном в древности даре систематизатора: физиология организма у него выступает логическим следствием анатомии и общей биологии; на физиологию опирается учение о болезни; а это последнее предопределяет методы диагностики; им же соответствует надлежащая терапия.

Среди теоретических заслуг Галена прежде всего надо отметить попытку объединить анатомию и физиологию. При своих опытах над живыми организмами и трупами, Гален старался сочетать анатомические наблюдения и физиологические предположения. Далее, он сознавал, что и те, и другие выводы имеют и научное, и практическое значение. Понимание устройства и функционирования организма увеличивает сумму наших знаний о природе; а от них зависит успех в борьбе с болезнями.

Тут историк медицины и фармации в очередной раз может поправить общепринятое определение античной науки как сугубо созерцательной, чуждой эксперименту. Медицина Галена уже ступила на опытноэкспериментальный путь. В области анатомии этот медик признавал лишь то, что видел собственными глазами на препарированном организме, а совсем не то, что предполагали любые авторитеты. Ставить эксперименты в области физиологии пытались уже представители Александрийской школы врачей, но именно Гален придал этим опытам более или менее систематический характер, конечно, насколько это позволяли условия его времени. Стоит только отметить его опыты по препарированию головного и спинного мозга живых животных – с тем, чтобы наблюдать выпадение отдельных функций их организмов, а отсюда умозаключать о роли отдельных нервов и целых частей нервной системы.

Техника вскрытия трупов, разработанная Галеном, отличалась весьма изощренным для своего времени характером. Еще более революционными стали его опыты вивисекции, т. е. анатомирования живых организмов животных – свиней, собак, даже львов, слонов, представителей других видов, вплоть до обезьян («смешной копии человека», по его собственному определению). Напомним, что римляне той эпохи широко использовали опасных животных в гладиаторских боях, так что и на родине, в Пергаме, и в столице, в Риме, у Галена была масса возможностей для зоологической хирургии. Человеческие трупы Гален вскрывал в виде исключения – для проверки выводов, сделанных на животных. Так, им совершенно правильно отмечено, что «изучая строение гортани, совершенно необходимо обращаться к вскрытию трупов людей».

Анатомические исследования того периода детально описывали внешние формы и отчасти соотношение внутренних органов; пытались даже распознать внутреннее их строение, однако отсутствие соответствующей оптической техники ограничивало такое стремление. Что же касается возможностей невооруженного глаза, то Гален использовал их максимальным образом. Он рассмотрел, например, что мышца состоит не только из мышечного вещества как такового, но включает в себя еще соединительные ткани, конечные разветвления двигательных нервов. Он же доказал, что стенки артерий, желудка, печени и прочих органов состоят из нескольких слоев, а почки, печень и т. п. органы образуются не только их специфическим веществом, но и опорной тканью и сетью кровеносных сосудов. Таким образом, галенова анатомия вплотную подошла к гистологии – и это вопреки отсутствию необходимых технических средств тонкого препарирования.

Общая оценка вклада Галена в теорию и практику медицины выходит противоречивой. Как врач он стоял на уровне своего времени, но не более. Он успешно использовал весь накопленный греко-римской практикой арсенал лекарственных средств и вообще методов врачевания, но не предложил ни одного нового. Будучи одним из лучших терапевтов императорского Рима, он заметно уступал более успешным коллегам в области хирургии или акушерства. Тем не менее Гален по праву разделил с Гиппократом славу «отца европейской медицины». Думается, тому способствовал его непревзойденный дар систематизатора. Он изучил и изложил согласно единой логике все основные достижения античной науки в области живой природы и возможностей борьбы с болезнями. С его помощью был наконец преодолен многовековой разрыв между теорией устройства организма и практикой врачевания. Пусть теоретические взгляды «латинского Гиппократа» оставались в своем большинстве приблизительными, а то и прямо ошибочными, но с тех пор никто из профессиональных врачей уже не мыслил воздействовать на организм без хоть какого-то понимания его анатомии и физиологии. В известном смысле дальнейшее развитие медицинской теории носило уже количественный характер, а качественный барьер в этом отношении оказался преодолен именно Галеном. Сам он без ложной скромности заключал, что, подобно тому, как император Траян привел в порядок знаменитые булыжные дороги, опоясавшие римскую империю, так и он расчистил и сделал проходимым тот путь в медицине, который наметил Гиппократ. Действительно, после Галена ничего существенного античная медицина уже не открыла. Его литературное наследие оказалось тем завещанием, которое Греция и Рим передали эпохе Средневековья.

Аптечное дело и другие отрасли римской медицины

Если в Греции главным ботаником по праву считался Теофраст, то в Риме – Диоскорид, военный медик при дворе императора Клавдия (I в. н. э.). Его труд «О врачебной материи» состоял из пяти книг. В них подробно и довольно глубоко для своего времени описаны до 600 растений, применяемых в медицине; отмечены места и условия их произрастания; их целебные свойства; способы обработки для получения готовых лекарственных форм. Эта работа в дальнейшей – византийской и средневековой медицине пользовалась непререкаемым авторитетом, многократно копировалась и дополнялась.

Отдельных от больниц аптек в Риме по-прежнему не было. Сами врачи чаще всего выполняли работу аптекарей. Широко использовались различные травы в виде настоек и отваров; из различных субстанций изготавливались мази, пилюли, компрессы. По-прежнему врачу ассистировали помощники – древние предшественники нынешних фельдшеров, ассистентов медицинских факультетов. Среди лекарских помощников преобладали массажисты – сказывалось массовое, как и в Греции, увлечение спортом, широкая популярность гладиаторских боев и т. п. занятий настоящих мужчин. Не только частные лица при деньгах, но и отдельные корпорации вроде гладиаторов, пожарных, спортсменов, военных легионеров и т. д. нанимали в складчину врача, у которого была возможность специализироваться на типичных в данном цехе травмах и заболеваниях.

Развивалась специализация и среди общественных городских врачей – хирурги, окулисты, ларингологи и т. д. Акушерство по-прежнему отдавалось на откуп женщинам. В другие сферы медицины их не пускали. Рекомендации же врачей-мужчин по части здоровья младенцев оставались паллиативными. Широко распространилось мнение о недопустимости их вскармливания не родной матерью, а посторонними кормилицами. Псевдотеоретические аргументы в пользу такого запрета изложил философ Фаворин, персонаж «Аттических ночей» Авла Гелия. Якобы организм младенца формируется в питательной среде материнского лона, поэтому он после появления на свет должен поддерживать себя теми же живительными соками, содержащимися именно в материнском молоке. Таков был идейный «потолок» античной физиологии и, значит, медицины. Впрочем, многие состоятельные римлянки не желали следовать рекомендациям врачей и философов, жертвуя своей фигурой, и продолжали нанимать кормилиц своим младенцам.

В период принципата Августа получила государственное оформление военно-полевая медицина. Приданные легионам врачи не только лечили больных солдат и офицеров, но и следили за гигиеной в казармах и походных лагерях, участвовали в отборе рекрутов, определяя их физическое развитие и психическое здоровье. Каждый военный лагерь, возводимый на мало-мальски продолжительный срок, оборудовался акведуком для подвода свежей воды из чистых источников, туалетами с канализацией, баней с горячей и холодной водой. Поскольку Рим постоянно вел войны, внешнеполитические и гражданские, у военных врачей не было недостатка в самой разнообразной практике. Цельс подчеркивал, что врачи легионов лучше разбирались в анатомии, хирургии и терапии, чем гражданские лекари, чей опыт более рутинный. В конце первого – начале второго века во всех подразделениях (легионах, когортах) появились врачи-профессионалы, их служба хорошо оплачивалась, а после отставки они получали расчетную сумму и участок земли. Медицинская служба в армии имела продуманную систему: между врачами существовало разделение труда – один отвечал за лекарства, другой за процедуры, третий курировал выздоравливающих бойцов и т. д. Штат санитаров помогал врачам во всех их обязанностях. Во флоте на каждом военном корабле было по одному врачу. Каждому воину полагалось иметь необходимый перевязочный материал для оказания первой помощи себе и раненым товарищам.

После битвы раненых отвозили в ближайшие города или военные лагеря, где устраивали военные учреждения для раненых и больных – вале-тудинарии (по одному на каждые три-четыре легиона, состоящих из 5–6 тысяч человек). Обслуживающий их персонал состоял из врачей, экономов, инструментариев и младшего персонала. Инструментарии заведовали инструментами, лекарствами, перевязочным материалом. Младший персонал, главным образом из числа рабов, использовался для ухода за больными. При императоре-философе Марке Аврелии для армейских медиков установили специальную эмблему – кубок, обвитый змеёй Асклепия. В такой романизированной форме этот древнегреческий символ дошёл до наших дней и получил международное признание.

Лекарственные средства Древнего Рима

Развитие лекарствоведения в Древнем Риме преемственно связано с древнегреческой фармацией. В I веке н. э. древнеримский врач Диоскорид Педаний в сочинении «О лекарственных средствах» систематически описал все известные к этому времени лекарства растительного, животного (минерального) происхождения, сгруппировал свыше 400 растений по морфологическому признаку.

В 1 веке н. э. в Риме появились энциклопедические труды Авла Корнелия Цельса и Пливия Старшего, в которых имелись сведения по медицине, в том числе данные о приготовлении лекарств. Капитальное сочинение Цельса (конец 1 века до н. э. – первая половина I века н. э.) «О медицине» составляет VI–XII книга огромной энциклопедии «Искусства». Как отмечают редакторы первого полного перевода труда Цельса на русский язык акад. АМН СССР В. Н. Терновский и проф. Ю. Ф. Шульц, это сочинение Цельса представляет собой практическое руководство по медицине. Цельс мог создать его, занимаясь лечением больных в своем валентодинариуме (т. е. здравнице, больнице) для рабов. При этом Цельс использовал многочисленную медицинскую литературу от Гиппократа до Асклепиада. Значение труда Цельса характеризуется тем, что с 1478 г., когда вышло первое печатное издание, он издавался более 70 раз. Интересна с точки зрения фармации вступительная часть сочинения Цельса «Обзор истории медицины». Он отмечает, что в послегиппократовской Греции произошло разделение медицины на три части. «Одна лечит образом жизни, другая – лекарствами, третья – хирургическим путем. Первую часть называли диетической, вторую – фармацевтической, третью – хирургической».

Крупнейшим врачом и фармацевтом Древнего Рима был Гален (около 130–200 гг.). Он обобщил сведения античной медицины и представил в виде единого учения, которое оказало большое влияние на развитие естествознания вплоть до XV–XVI веков.

Лекарства применялись почти исключительно в виде сырых или подвергнутых относительно примитивной обработке продуктов. Их совокупность называлась материа медика.

В натуральном виде использовались, например, кровь собаки, гиены, козленка, клопы, паутина.

Вокруг головы привязывали теплое легкое овцы, к обожженным местам прикладывали навоз с воском.

Применялись средства растительного, животного и минерального происхождения в виде твердых, жидких, мягких и газообразных лекарственных форм.

Твердые лекарственные формы. В форме порошков для внутреннего применения и присыпок применялся пепел, получаемый при сожжении животных, птиц, моллюсков. Плиний описывал присыпку при ожогах, представляющую собой сожженный и растертый магнезийский камень («камень, притягивающий железо»). В состав присыпки для уничтожения дикого мяса входили медная окалина, ладан и медная ржавчина.

Жидкие лекарственные формы. В качестве жидких лекарственных форм использовались растворы, взвеси, соки и отвары растений, смесь масла, воды, мёда и других веществ. Уксусо-мёд получали растворением двух киафов (0,09 л) мёда в секстарии (0,547 л) уксуса, талассомель готовили смешиванием равных количеств морской и дождевой воды и мёда, применяли в качестве мягкого слабительного. Отвары из растительного сырья готовились на воде, вине, уксусе.

В отличие от Гиппократа и его последователей, считавших, что в природе даны лекарства в готовом виде и в оптимальном сочетании и состоянии, Гален утверждал, что в растениях и животных есть полезные вещества, которыми нужно пользоваться, и вредные, которые нужно отбрасывать. На этом принципе основано получение галеновых препаратов. Однако термин «галеновые препараты» появился спустя 13 веков при Парацельсе, который так называл препараты, получаемые по способу Галена, и считал их неэффективными.

Примеры взвесей: денарий (1,7 г) растолченной коры вяза на гемину (0,247 л) холодной воды (слабительное), «исцеляет один киаф (0,045 л) вина с двумя денариями (3,4 г) порошка листьев или корня девясила».

Использовались соки, выжатые из растений. На это указывает, например, следующая рекомендация: «Головная боль проходит, если перед сном влить через нос или уши две ложки сока лука-порея, смешанные с одной ложкой меда».

Плинию был известен процесс, который мы называем «искусственным старением». Он пишет, что старое масло можно быстро сделать нагреванием свежего масла.

Мягкие лекарственные формы. Для наружного применения использовались припарки, мази, пластыри, компрессы, ароматические лепешки, суппозитории, для внутреннего – пастилки, пилюли, кашки.

О том, какие вещества входили в состав мазей, можно судить по следующей прописи мази для лечения язв: «Перемешиваются между собой в равном количестве: коровье масло, телячий мозг, телячье сало, гусиный жир, воск, мед, смола терпентинного дерева, розовое масло, масло египетской клещевины. Все они по отдельности должны быть приведены в жидкое состояние, потом в жидком виде смешиваются и затем одновременно растираются».

Плиний описывает применение при язвах смеси ланолина с мёдом, различных мазей для окраски волос.

Цельс следующим образом дифференцирует лекарственные формы для наружного применения: компрессы, пластыри и ароматические лепешки. Компрессы предназначались для неповрежденной кожи и изготовлялись главным образом из ароматических растений. В состав пластырей и ароматических лепешек входили также некоторые металлы. Способ приготовления пластырей заключается в том, что сухие компоненты растирали и смешивали, по каплям прибавляли уксус или другую нежирную жидкость и вновь растирали, добавляли масло или масляный отвар, перемешивали.

Гален различал 4 вида пластырей:

1) пластыри из металлов. Свинцовый глет (свинца оксид, РЬО), свинцовые белила 2РЬСО₃-РЬ(ОН)₂) кипятили со старым маслом или жиром до тех пор, пока масса не прилипала к пальцу;

2) пластыри из соков, отваров смол с воском и другими веществами;

3) пластыри из тонкоизмельченных и просеянных трав (ясенец, ирис и др.);

4) пластыри из голубиного помета с уксусом, солями металлов, смолами, воском и другими веществами.

С технологией пластырей можно ознакомиться на примере пластыря, применяемого при синяках и опухолях. «В новый глиняный горшок кладется фунт (327,45 г) просеянной толченой серебряной пены и полтора фунта (491,17 г) старого масла. Все это варят и время от времени перемешивают при помощи маслодельного пресса до тех пор, пока смесь не приобретает густоту ремесленного клея. Затем прибавляют квадрант (81,86 г) сухой смолы, унцию (27,3 г) тщательно растертого бычьего сала и по истечении получаса, когда пресс опустится, эту смесь помещают в холодную воду… Когда будет необходимость, намазывают на плотный полотняный платок…»

Способ изготовления ароматических масел заключался в следующем: «сухие лекарства, растертые с нежирной влагой – вином или уксусом, соединяются и, вновь соединенные стынут, а когда ими необходимо пользоваться, разводятся жидкостью такого же рода… Ароматическая лепешка намазывается или смешивается с чем-либо мягким, например, с воском или мазью».

Цельс приводит состав вагинальных суппозиториев при воспалении матки, в состав которых входят шафран, восковая мазь, коровье масло, гусиное сало, сваренные яичные желтки и розовое масло.

Для приготовления пилюль использовали алоэ, соки растений, воск, трагакант.

Кашки, в состав которых входили ладан, белый перец, корица, черная дикая корица, шафран, мирра, индийский нард, применялись в качестве противоядия.

Глазные лекарственные формы можно выделить условно. Их составы и способы приготовления неспецифичны, лишь подчеркивается необходимость более мягкой консистенции глазных мазей. «…Чем сильнее воспаление (глаз), тем лекарство надо сделать более смягчающим, прибавляя или яичный белок или женское молоко».

Ингаляции через трубку применялись путем нагревания стиракса сандарака и других смолистых веществ на раскалённом угле или выпаривания смеси смол с водой.

Для «Естественной истории» Плиния характерно сочетание научных данных с распространенными в ту эпоху суевериями, хотя к предрассудкам сам автор относился отрицательно. Так, в его сочинении встречаются такие утверждения, что головную боль излечивает «вода, которую пил бык или осел, если выпить ее три раза». При болезнях носа «полезно тем, кто страдает этим недугом, целовать ноздри самок мула» и т. д.

Хотя еще в V–IV веке до н. э. были сформулированы высокие этические принципы поведения врача, который не должен использовать знания и лекарства во вред человеку (клятва Гиппократа), медицинская практика в Древнем Риме нередко противоречила этим принципам. Причина, побудившая Плиния взяться за составление своего труда, – это желание независимости «от обманов врачей», которые нередко «продавали самые дешевые лекарства за огромные деньги». Кроме того, некоторые врачи «…недомогания, которые можно было бы устранить за несколько дней или даже часов, растягивали на длительное время, чтобы дольше иметь доход от больных, считавших свое положение тяжелым».

Следующие высказывания Галена: «Подобно тому, как архитектор стоит по отношению к плотникам, ремесленникам и другим мастеровым, так и врач стоит по отношению к своим слугам, каковы ризотомы (собиратели трав), составители мазей, приготовители пластырей, припарок, кровопускатели и ставщики клистеров, банок» – позволяют понять истоки высокомерного отношения врачей к фармацевтам, бытовавшего в течение длительного времени.

Современные историки считают, что в Древнем Риме приготовление лекарств и парфюмерных средств наряду с другими важнейшими областями ремесленной, химической техники (металлургия, стеклоделие, изготовление керамики, получение красителей) явилось первой и весьма важной в историческом отношении ступенью в возникновении и развитии научных и химических знаний.

Согласно одному из предположений, происхождение слова химия – наливание, настаивание – обязано практике древних врачей-фармацевтов.