Текст книги "Очерки истории фармации. Выпуск 2. Фармация Античности, Средневековья и раннего Нового времени: учебное пособие"

Автор книги: Инна Раздорская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Асклепиад из Прусы

Самым известным выходцем из Греции среди римских врачей стал Асклепиад из Прусы. Как видно по его имени, он принадлежал к числу легендарных потомков греческого бога врачевания, т. е. наследственной корпорации врачей Эллады. Он родился около 120 г. до н. э. и образование сначала получил в области риторики и философии, но в конце концов занялся медициной, в которой и преуспел. Примерно в 90 г. до н. э. переселился в Рим, где его покровителями стали такие влиятельные личности, как Марк Антоний и Квинт Муций. Пациентов у него в столице империи стало хоть отбавляй. Первая причина популярности Асклепиада на его новой родине состояла в том, что он значительно упростил методику лечения и аптеку, исключив разного рода экзотические и мучительные для пациентов средства. Во-вторых, этот врач исповедовал эпикурейскую философию, а это было вполне в римском духе.

Адаптация философского атомизма к медицине у Асклепиада означала примерно следующее. Как и все прочие материальные тела, организм состоит из мельчайших частиц (атомов). Сочетание и движение этих частиц определяет качество тела, в данном случае здоровье или болезнь. Основой всех жизненных функций служит «пневма» – «вещество, состоящее из чрезвычайно мелких частиц». Причина болезней – застой этих самых частиц, либо, напротив, слишком быстрое движение, а порой – перегиб атомов относительно пор (пустот) тела. Названные причины вызывают расстройство пневмы и составляющих ее «жизненных соков». Эти расстройства могут распространяться как на весь организм, так и на отдельные его части. Попытки Асклепиада локализовать отдельные болезни оказались ограничены слабыми возможностями античной анатомии. Так, эпилептические судороги он связывает с изменениями мозговых оболочек; плеврит – потрясениями плевры, а не самих легких; пневмонию – страдание частей легкого, обнимающих дыхательную трубку; и т. п.

Принципом асклепиадовой терапии служило изречение «Tuto, celerites, inclunde» – «Безопасно, быстро, приятно». Предпочтение отдавалось не сложным лекарствам и мучительным операциям, а простым и естественным рекомендациям – диете, физическим упражнениям, прогулкам, банным процедурам – омовениям и потению и т. п. Едва ли не единственным среди античных медиков Асклепиад провозглашал, что природа сама по себе не столько разумна, сколько вредна для здоровья, если не корректировать ее изобретениями культуры (спорт, те же диета, бани, и другие подобные мероприятия, которые идут наперекор человеческой лени и распущенности). Такого рода лозунги создали Асклепиаду репутацию новатора от медицины и повышали его популярность среди пациентов-римлян, в своем большинстве, как известно, волевых и прямых людей. Излюбленными средствами этого врача стали массажные растирания с помощью благовоний, контрастное водолечение (ванны, бани), дозированное вино, вообще диета, вплоть до строгого поста, физические движения, согласованные с характером недуга, в том числе и так называемые «пассивные движения» – в носилках, повозке, на корабле, в гамаке. Медикаменты назначались им в виде исключения. Нетрудно видеть, что подобная стратегия лечения была рассчитана на так называемых «в основном здоровых больных», которых всегда полно среди праздных представителей высших классов. Ожирение, гиподинамия, меланхолия – вот что поставляло Асклепиаду большинство пациентов. Более серьезные заболевания ведь не излечить качанием в гамаке или мытьем в бане. Тем не менее у него был ряд последователей, наиболее популярным из которых стал некий Темизон из Лаодикеи.

Официальное место и фактические заработки римских врачей

Несмотря на все успехи иностранных врачей, римляне высших сословий не считали лекарское искусство достойным для себя занятием, как, впрочем, и профессии, актера, музыканта и т. п., которым платят за их работу. А платили медикам щедро. Годовое жалование императорского врача составляло в среднем 250 000 сестерций. Популярный лекарь Стертиний хвастался, что вместе с частной практикой собирал по 500–600 000 сестерций ежегодно. Такого рода состояния успешных врачей стали для Рима правилом. Вместе с тем их общественное положение никогда не достигало такого престижа, как некогда в Греции. Врач-окулист Целадиан, находящийся при особе императора Тиберия, так и остался рабом до своей кончины. Только Юлий Цезарь, повторим, во время своего господства в Риме возвел в права гражданства «всех, занимавшихся врачебной деятельностью, и преподавателей свободных искусств».

С тех пор, т. е. на рубеже старой и новой эр, врачебному искусству стали учиться и некоторые этнические римляне – это видно по именам врачей, уже не сплошь греческим.

Из столь противоречивой общественной ситуации проистекали многие плюсы и минусы римской медицины и фармацевтики. Культурный контекст в древности, как и сегодня, многое определял в развитии знаний о болезнях и лекарствах.

Теория и практика римской медицины

В римский период усилилась наметившаяся еще в классической Греции тенденция расхождения теории и практики врачевания. Одни авторы размышляли о природе различных недугов и методах борьбы с ними, а другие получали известность как удачливые врачи. Этим последним приходилось бороться с такими недугами, как эпилепсия, малярия, лишаи и т. п. По тем временам и фармакологическим возможностям исцеление от большинства из них чаще всего выходило относительным.

В связи с легализацией врачебного сословия в Риме и его провинциях повсеместно стали появляться больницы. Эти учреждения отличались от греческих асклепионов и назывались валетудинарии. Это были по сути просто госпитали самого разного профиля, рассчитанные на множество пациентов, функции обучения будущих медиков в них отошли на задний план. Потребность в такого рода гражданских, а не храмовых больницах возникла, во-первых, из-за массового применения в римских поместьях-латифундиях рабского труда, а, во-вторых, в связи с постоянными войнами, которые Рим вел по всему свету. И раб, и солдат-легионер стоили дорого, их здоровьем, а тем более жизнью нельзя было пренебрегать. Заболевших или раненых солдат сначала стремились переправить на лечение в Рим, но при императоре Августе решили, что лучше основать лазареты по месту базирования войск. Так в Риме возникла как общегражданская, так и военно-полевая медицина. Врачебной практикой занимались лично свободные врачи, чей труд оплачивался или из средств рабовладельцев, или из военной казны, или из личных средств частных пациентов.

При императоре Тиберии, в I в. н. э. Авл Корнелий Цельс написал целую энциклопедию научных знаний своего времени, обратив особое внимание на медицину. Именно эта часть трактата Цельса дошла до наших дней. В ней констатируется, что количество разных лекарств постоянно увеличивается, а вот общие принципы охраны здоровья, профилактики болезней остаются постоянными. Цельс советует горожанам заботиться о правильном пищеварении, не переедать, придирчиво отбирать продукты для питания; больше бывать на свежем воздухе, загорать, но избегать резких перепадов температуры.

Вечная проблема: власть и медицина – римский прототип

Хотя римские врачи далеко превосходили современных им знахарей варварского мира, население «вечного города» и его сателлитов относилось к своим целителям с недоверием, а то и с открытой враждой. Инвективами против злоумышленников от медицины полны сочинения латинских писателей. Плиний Старший списал на каком-то кладбище (или придумал, но весьма реалистично) надпись на чьей-то могильной плите: «Погиб, сраженный толпой врачей». Причин столь незавидной репутации у медиков римских городов было немало. Как уже говорилось, почти все они были иностранцы. Пользовались непривычными для латинского плебса методами лечения, включая настоящие яды (от которых тогда нередко погибали лица, имевшие недоброжелателей). Многие врачи наживали солидные состояния на плате за успешное лечение, что облегчало их сближение с власть имущими вплоть до лидеров республики, а позднее императорского окружения. Например, один патриций, излеченный от мучительного лишая, заплатил своему избавителю 2000 сестерциев. Плиний Старший сообщает, что придворный лекарь получает до 25 000 сестерций в год, что составляло солидную по тогдашним меркам сумму.

Корнелий Тацит описывает карьеру двух братьев греков, уроженцев острова Кос – Квинта и Гая Стертиниев (принявших латинские имена после переезда в Италию, где стали вольноотпущенниками). Первый начал свою врачебную деятельность в Риме в 30-х гг. I в. н. э. Пригласил вслед за собой брата и выхлопотал ему место придворного врача императора Клавдия. По версии Тацита, последняя супруга этого императора Агриппина, чтобы освободить трон для своего сына Нерона, уговорила придворного врача отравить мужа. Тот во время пира, «как бы затем, чтобы вызвать рвоту, ввел в горло Клавдия смазанное быстродействующим ядом перо, хорошо зная, что хотя затевать величайшие преступления невозможно, не подвергаясь опасности, зато преуспевший в них щедро вознаграждается» (Анналы, XII, 67). Объединив доходы от службы при дворе и частной практики в городе, братья Стертинии выстроили себе роскошную виллу под Неаполем, оставив наследникам более 30 000 000 сестерциев. Это сообщение Плиния Старшего (Естественная история, XXIX, 7–8) косвенно подтверждает подозрения Тацита о наивности клятвы Гиппократа для его римских коллег).

Среди простонародья широко циркулировали слухи и сплетни о том, что врачи использовали свое профессиональное положение для того, чтобы вступать в связи с женщинами из знатных семей вплоть до императорской. (На современный взгляд римляне могли бы показаться сексуально озабоченным народом судя по содержанию многих надписей-граффити, открытых археологами; впрочем, если бы древние римляне посмотрели наши фильмы, журналы мод и т. п. продукцию, они бы вряд ли удивились.). Более просвещенные римские писатели, вроде того же Плиния Старшего или Тацита, не выступая против профессиональной медицины как таковой, выражали негодование более или менее явными злоупотреблениями некоторых придворных врачей. Например, личного врача и друга Ливии, жены Друза, сына императора Тиберия, народ подозревал в отравлении этого последнего по просьбе коварной женщины. Позднее то же говорили про жену императора Клавдия Мессалину и её врача Валента.

То ли ради того, чтобы отыскать более действенные способы лечения, то ли чтобы искусственно задрать гонорар, многие римские врачи назначали больным слишком дорогие лекарства, многие из которых требовали иностранных по происхождению компонентов (тут опять всплывает специально фармацевтическая тема). Известный римский правдоискатель Катон Старший возмущается подобной практикой: зачем искать лечебные компоненты за границами Италии и везти их оттуда за большие деньги, когда благословенная природа родины плодит так много полезного для здоровья!.. Теперь и не поймешь, что в этих обвинениях справедливого, а что выражает псевдопатриотизм ревнителя римских добродетелей. Доказывая свое обвинение, единомышленник Катона Плиний Старший ссылается на практику римских врачей применять индийскую киноварь, вместо которой торговцы всучивали им сурик, который, будучи добавлен в лекарства, просто яд. Нам теперь трудно сказать, что ли отдельные римские врачи проявляли невежество, то ли они сознательно спекулировали на здоровье людей, то ли Тацит повторил злонамеренную сплетню?.. Впрочем, от заблуждений, ошибок и даже злоупотреблений медицина и фармация никогда и нигде не были и не будут застрахованы. По этой причине не надо идеализировать античные этапы их развития, происходившие в гораздо более грубых и даже страшных общественных условиях, чем те, к которым привыкли современные люди.

Впрочем, то, что упомянутый цензор Катон из патриотических побуждений предлагает взамен греческой медицины, сегодня производит анекдотическое впечатление. Его сборник рецептов латинской народной медицины включает, во-первых, такие паллиативные рецепты, как применение коры гранатового дерева против глистов, можжевеловых ягод при расстройстве мочеиспускания; капусту при всех возможных хворях и т. п.; а, во-вторых, вполне шаманские заклинания даже при вывихах!

В результате подобной общественной атмосферы многие римляне с недоверием и даже открытым негодованием относились к приезжим врачам и их лекарствам. Социально-политические интриги и гражданские войны тем самым тормозили прогресс медицины в Риме и его провинциях. Когда врач Хармид из Мессалии выступил против традиционных для римлян горячих ванн в пользу закаливания, его просто высмеяли. Впрочем, предубеждения своего времени разделяли далеко не все римляне. Известный философ-стоик Сенека принадлежал к числу поклонников холодного купания. В его «Нравственных письмах к Луцилию» встречаются такие пассажи: «Я погрузился в холодную воду (она у меня называется не слишком тёплой)» (LXXXIII, 5).

Римская история вряд ли присвоила или даже открыла, скорее ярко проявила вечную дилемму «Власть и специальное знание» на самой животрепещущей теме – медицины и фармации. На первый взгляд все эти запутанные истории про участие продажных врачей в борьбе за власть выглядят римской экзотикой. Если же разобраться, то рецидивы, повторения той самой практики использования специальных, недоступных никому, кроме узких специалистов, знаний наблюдаются в дальнейшем на протяжении всей мировой истории. Достаточно вспомнить сталинское «Дело врачей» (заметим – инородцев), гитлеровские опыты над узниками концлагерей, все дальнейшие убийства политических противников с помощью таких экзотических препаратов, как полоний и т. п. Древние римляне, как и во многих других вопросах (вроде юридического права, армейской службы, того же патриотизма), показали своим потомкам пример, который те чаще всего не в состоянии усвоить…

Цельс и его энциклопедия эллинистической медицины

Авл Корнелий Цельс – римский писатель, живший во времена императора Тиберия и составивший на латинском языке энциклопедию «искусства» («Artes»), основанную по преимуществу на греческих источниках. Из нее до наших дней дошла меньшая часть – только 8 книг, которые посвящены медицине и здравоохранению. Остальные части – по сельскому хозяйству, риторике, философии, праву и военному делу оказались утрачены. По всей видимости, этот автор, перечитавший и толково пересказавший множество сочинений по медицине и фармации эллинистического периода, сам врачом всё же не был.

Среди афино-александрийских направлений врачевания Цельсу ближе всего оказалась позиция так называемой методической школы: он утверждал, что медицина должна искать «золотую середину» между постулатами прошлого опыта лечения болезней и всегда новыми эмпирическими данными современного врачевания. Цель цельсова труда – дать практическое руководство соотечественникам как врачам, так и образованным пациентам в том, чем располагала медицина их эпохи.

Первая книга посвящена античной диетике, понимаемой, напомним, в прошлом весьма широко: все факторы, влияющие на состояние здоровья – телосложение, питание, образ жизни, климатические условия, вплоть до спутника в браке. Тут же следует серия рекомендаций, как следует вести себя пациентам при различных заболеваниях.

Вторая книга содержит взгляды Цельса на общую патологию: признаки болезней, варианты прогнозов и лечебных рекомендаций при типичных заболеваниях. Завершается эта книга группировкой различных питательных веществ и описанием их влияния на отдельные телесные отправления.

Две следующие книги отданы учению о патологии и терапии отдельных болезней.

Пятая книга по большей части (на протяжении 25 первых глав) отведена фармакологии, что и позволяет отнести трактат Цельса к заметным вехам истории именно фармации. Подробно трактуются род, действие, способы приготовления и способы назначения лекарств от различных недугов. Остальная часть этой книги посвящена лечению ранений и отравлений.

В шестой книге автор возвращается к общей патологии, уделяя особое внимание глазным болезням.

Седьмая книга отведена хирургии. Остеологическая тематика продолжается и в заключительной, восьмой части, которая завершается вопросами лечения переломов и вывихов.

В целом труд Цельса весьма полно и точно отражает уровень, достигнутый профессиональной медициной эллинистически-римского периодов.

«Естественная история» Плиния Старшего о лекарствах и знахарях

Несколько позже Цельса, во второй половине I в. н. э. была составлена еще одна, причем несравненно более масштабная энциклопедия – «Естественная история» («Naturalis historia»). Ее составитель – Плиний Старший (родившийся в 23–24 г. в Северной Италии). Он был видным политическим деятелем, полководцем, доверенным придворным у династии Флавиев. Кроме военно-административных обязанностей всю сознательную жизнь интересовался науками, ежедневно много читал, конспектировал, диктовал. Из многочисленных трудов, связанных с именем этого плодовитого писателя, сохранилась упомянутая «Естественная история» – огромный труд в 37 книгах. Для его написания автор привлек более 400 греческих и римских источников. Первые книги отведены описанию физической и экономической географии, этнографии и истории всех частей Римской империи. Истории медицины и фармации посвещены книги с 12 по 32. Тут дан огромный гербарий всех известных римлянам растений, рассказано о лекарствах растительного происхождения (20–27 части), о препаратах животного происхождения (28–32).

К вычитанным у других авторов и пересказываемым им сообщениям Плиний добавляет свои собственные соображения. Впрочем, практической фармакологией и тем паче медициной этот постоянно загруженный делами администратор не занимался. Воздерживается он и от критики достоверности заимствованных им фактов и рецептов. Поэтому его труд по сравнению с трактатом Цельса гораздо ближе к народной медицине римской эпохи. Кроме рациональных врачебных средств, «Естественная история» вобрала в себя множество суеверий, магических приемов и отразила выше упоминавшееся недоверие значительной части римского общества к профессиональной медицине. Труд Плиния носил, как сказали бы сейчас, научно-популярный, просветительский характер.

Характерны обстоятельства гибели Плиния – 28 августа 79 года он оказался вблизи вулкана Везувий. Наперекор массе людей, в панике спасавшихся от извержения вулкана, он на корабле приблизился к горящей лаве, спасая людей и наблюдая воочию редкое природное явление. Плиний старший жил и умер как настоящий администратор и настоящий ученый.

Гален – «латинский Гиппократ»

Самым знаменитым врачом Рима, своего рода «латинским Гиппократом» стал Гален. Он успешно сочетал практику и теорию врачевания. Историки медицины отмечают, что в его лице временно прекратилась традиционная борьба двух античных школ – косской и книдской относительно того, что же представляет собой врачевание – науку или искусство? Гален, будучи опытным и успешным врачом, получил возможность отнестись к своей профессии как к науке – разумеется, в античном смысле этого слова (теоретического знания, ограниченного визуальным восприятием и логическим мышлением). Эллинистические знание в области анатомии и физиологии животных и человека давали для этого необходимое основание.

Гален – уроженец малоазийского города Пергама. Родился в 130 г. н. э. Его отец, известный архитектор Никон, дал сыну великолепное образование. Уже лет с четырнадцати он знакомил его с различными философскими учениями, математикой и основами тогдашнего естествознания. В один прекрасный момент его родителю приснился сон, в котором сам Асклепий посоветовал ему направить сына на стезю медика. Так и было сделано. В Пергаме тоже находился и активно работал асклепион – традиционная греческая лечебница. Здесь будущий лучший врач империи и прошел профессиональную подготовку, получая уроки у представителей разных школ греческой медицины.

После смерти отца Гален отправился в путешествие, чтобы по античной традиции понабраться опыта врачевания в разных центрах тогдашней медицины. Дольше всего он изучал анатомию у Пелопса в Смирне и у Нумизиана в Коринфе. Завершалась его стажировка в Александрии, где, кроме анатомии, постигались другие разделы медицинской теории и практики. Уже тогда молодой врач отдал должное литературе, излагая свои жизненные впечатления в общедоступной художественной форме. После девятилетнего отсутствия он вернулся на родину.

Начинал Гален врачебную практику в родном Пергаме, с семнадцати лет трудясь врачом гладиаторов на протяжении четырех лет. В 161 г. переселился в Рим, где сравнительно быстро завязал полезные знакомства среди знатных и богатых пациентов, включая влиятельных придворных. Разумеется, в этом ему помогло блестящее мастерство врача. Кроме политиков и чиновников, Гален общался со столичными философами и писателями. Надо заметить, что его карьере в столице империи способствовали не только хорошие, но и дурные качества как личности. По собственному признанию и замечаниям современников, «латинский Гиппократ» в духе своего времени был высокомерен, склонен к саморекламе, вспыльчив и нетерпим к иным мнениям. То, что не принято среди ученых, при императорском дворе оказалось кстати.

В итоге Гален стал придворным врачом императоров династии Антонинов – Марка Аврелия; затем Луция Вера; наконец, Коммода. С именем Галена связывают несколько десятков трактатов на самые разные медицинские темы: по анатомии и физиологии, гигиене и диетике, патологии и прочих. Именно он начал систематически анатомировать обезьян, чтобы лучше разобраться в устройстве человеческого организма. Кстати сказать, из этих опытов Гален делал своего рода шоу для избранных – приглашал влиятельных римлян на вскрытия и прочие медицинские демонстрации, сопровождая их публичными лекциями. По-своему это способствовало популяризации передового медицинского опыт в высших слоях римского общества.

Привлекая на свою сторону нужных людей среди политиков и богачей, Гален таким образом оттолкнул от себя большинство коллег-медиков. Они подвергали его опыты ожесточенной критике, выискивали ошибки в его врачебной практике. Остракизм со стороны коллег послужил причиной, а ужасная эпидемия, так называемая «чума Антонина», разразившаяся в Риме и многих других областях империи в 166–167 гг. н. э. стала поводом для Галена покинуть на время вечный город. Как видно в этом случае, «кодекс Гиппократа» не всегда соблюдался даже самыми выдающимися его последователями. Гален отправился на родину, останавливаясь по пути в Кампанье, на Кипре и в Палестине, всюду пополняя свой медицинский опыт. Однако только он добрался до Пергама, как был вызван обратно – в императорскую ставку, перенесенную из-за эпидемии в Акивлею. Там пребывали соправители Луций Вер и будущий знаменитый император-философ Марк Аврелий. Гален вернулся ко двору, но отказался сопровождать Марка Аврелия на войну, в поход против мятежного германского племени маркоманов в 169 г. В этом походе умер Люций Вер (спасло бы его врачебное искусство Галена, будь тот более мужественным человеком, сказать трудно, по Риму ходили слухи, что смерти брата «помог» сам Марк Аврелий). Галена приставили врачом к наследнику императорского престола юному Коммоду, а после возвращения Марка Аврелия из похода Гален стал его личным доктором вплоть до 180 г., когда император скончался от «чумы» в очередном походе на германцев. Оставался ли Гален лейб-медиком при Коммоде, неизвестно, но этот император отличался чудовищным нравом, допускал невиданные в римской истории злоупотребления и погиб в результате заговора собственных придворных (192 г.). Так закончилась императорская династия Антонинов и вместе с ней врачебная карьера Галена. Последние годы жизни он больше занимался литературным творчеством, чем практической медициной. Умер в 201 г. то ли в Риме, то ли на родине в Пергаме.

Литературное наследие Галена велико даже по римским литературным меркам, где компиляторство и графоманство стали нормой для писателей и ученых. С его именем связывают более 400 сочинений. Из них в истории медицины и фармации чаще всего вспоминают:

• «Анатомические исследования»;

• «О назначении частей тела»;

• «Об учениях и взглядах Гиппократа и Платона»;

• «Терапевтические методы»;

• «О больных частях тела»;

• «О составе лекарств»;

• «Гигиена»;

• целый ряд других сходной тематики.

Дошедшие до нас тексты Галена обнаруживают и сильные, и слабые черты его натуры, о которых упоминалось выше. С одной стороны, редкая даже для удивительных римских эрудитов начитанность, дар критической оценки чужих выводов, редкая наблюдательность при проведении собственных опытов над животными и людьми, умение накапливать опыт эмпирических наблюдений и теоретических заключений. С другой – безграничное тщеславие, переоценка своих и недооценка чужих исследований, склонность к болтливым самоповторам не лучшие для ученого и писателя качества.

Подобная противоречивость характера не помешала Галену достичь удивительного для античной медицины синтеза ее достижений. Среди его принципиальных завоеваний выделяются:

• установление органической связи между различными отраслями медицины (терапией, хирургией, другими; диагностикой и прогностикой);

• установление взаимополезного отношения между практикой врачевания и теорией возникновения болезней в человеческом организме;

• согласование знаний о здоровом организме с представлениями относительно его патологии;

• фокусировка внимания на технологии приготовления и механизмах действия лекарственных веществ как главной задаче клинической медицины.

Конкретно-исторические условия столь масштабного синтеза медицинских знаний предопределили как гениальные взлеты галеновой мысли, так и поразительные заблуждения этого же автора.

Ключевым тезисом к медицинскому мышлению Галена послужила мысль Аристотеля о том, что «природа ничего не делает без цели». Под «целью» тут понимается не сознательная воля, но результат действия некоторых естественных причин. Гален рассматривает организм в качестве системы функций, организующим началом которых выступает «пневма» – античная категория для обозначения самых разных отправлений тела. Это некое вещество, которое проникает в организм при дыхании. Там оно распределяется на три субстрата с разной локализацией:

• в сердце располагается «жизненная пневма»;

• в мозгу – «психическая пневма»;

• в печени – «физическая пневма».

В соответствии с такой классификацией жизнь организма поддерживается тремя базовыми функциями.

Функцией печени служат образование крови, питание всего организма и его рост. «Печень получает пищу после ее предварительной обработки желудком и кишками, выступающими, таким образом, ее слугами; этой пище печень придает все свойства крови». Избытком отмеченного процесса выступает образование желчи. Из печени питательные вещества поступают частично непосредственно в вены и разносятся чрез них по всему телу, частично в правый желудочек сердца, а из него – в артерии для такого же распределения по организму.

Сердце представляет собой центральный орган жизненной пневмы. Она образуется там из пневмы, поступающей из легочной вены в левый отдел сердца, а оттуда по артериям разносится по остальным частям тела. Ею поддерживается нужная температура всего организма.

В мозгу помещается душа; здесь же расположен центр регуляции всех отправлений души. Носительницей этих функций служит «душевная пневма»; она возникает в мозговых недрах в результате переработки там пневмы, доставленной в мозг артериями. Из мозга по нервам «душевная пневма» распределяется по различным органам.

Все части тела связаны между собой указанными тремя функциями пневмы в одно целое. От них зависят все процессы, происходящие в организме. Этот последний состоит из плотных и жидких компонентов. Плотные разделяются на «равномерно плотные части», т. е. такие, которые состоят из одинаковых атомов (кости, мышцы, жир и т. д.); и «неравномерные» части, построенные из различных тканей (почки, печень и прочие). Жидкими составными частями тела служат кровь, слизь, желтая и черная желчь.

Человек остается здоровым, пока все названные части тела имеются в надлежащем количестве и качестве. Понятие здоровье не абсолютно: оно зависит от пола, возраста, образа жизни, индивидуальных особенностей человека. Чаще всего организм находится в промежуточном состоянии – ни здоровья, ни болезни, но предрасположенности к определенным заболеваниям.

Болезнь представляет собой чрезмерное изменение функций той или иной части тела, возникающее вследствие соответствующего изменения ее же свойств. Одни болезни связаны с изменением свойств таких «соков» организма, каковы кровь, слизь, желчь; другие вызваны изменениями пневмы (лихорадка, воспаление).

Процесс заболевания по Галену включает в себя следующие этапы:

• предпосылки порождают склонность организма к определенной болезни;

• случайные поводы запускают в действие болезнетворный механизм;

• непосредственные причины болезненных изменений вызывают уже собственно болезнь.

Происходит, таким образом, расстройство функций и, как следствие, болезненное состояние организма. Внешним выражением такого состояния выступают симптомы, которые сочетают в себе свойства вредоносного начала и косвенного результата его действия.

Течение болезни делится Галеном на несколько типичных стадий:

• обнаружение недомогания;

• нарастание болезненных явлений;

• полное развитие болезненного расстройства;

• убыль болезненных явлений вследствие либо выносливости организма, либо правильной врачебной помощи ему.

До известной степени эта поверхностная, как сказали бы сейчас, феноменологическая периодизация соответствует тезисам гиппократиков о гуморальной природе патологии. А именно, «сырости», «кипению» и «выделению» жизненных «соков». Этими терминами для Галена выражается материальная основа указанных периодов заболевания.

Эскизно изложенные нами общепатологические представления Галена обусловили его терапевтическое учение. Он уверен, что «не может быть расстройства функции без патологических изменений в части тела, которой это страдание касается». Главной задачей врача с точки зрения изложенной теории является установить, достаточно ли у организма пациента «жизненной силы» (physis, понятие гиппократиков) для самостоятельного выравнивания нарушений заболевших функций, или же этой силы не хватает и требуется врачебное вмешательство. В этом последнем случае врачебные назначения проистекают из распознанных причин болезни. В медицинском идеале врач предупреждает болезнь, воздействуя своими назначениями на распознанные при диагностике предпосылки расстройства. Поэтому на ранних стадиях заболевания Гален рекомендовал коллегам не вмешиваться своими лекарствами в работу организма, реагирующего на сбои в своей работе. Если же организм не справился сам и явное расстройство какой-то из его функций уже наступило, то необходимо активное вмешательство врача с его лекарствами и целебными процедурами. Врачебные показания зависят от явных симптомов болезни.