Текст книги "Амуртэя. Эпос любовных происшествий (СИ)"

Автор книги: Инна Федералова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 12

Тайна нашего мрачного романса

[Сонни]

О-оо, да. Я знаю эту королеву не понаслышке! Риска! Ее имя до сих пор отзывается болью в моем сердце.

Помню тот день, когда впервые встретил ее. Для моей темной сущности она была воплощением всего прекрасного. Я был уверен, что моя присяга на любовную преданность покорит ее сердце. Как же я ошибался.

Мои чувства были отвергнуты с такой жестокостью, что шрамы до сих пор кровоточат в моей душе. Она играла моей страстью, а но однажды отбросила, словно ненужную игрушку.

И знаете что? Потом я повстречал другую часть души Риски, которую звали Аскар.

Сейчас объясню. Это непросто для понимания. Сейчас. Минуточку. В глазах что-то защипало – протру.

В общем, поскольку Вееро знал Риску с рождения, он успел отделить от нее еще то светлое, что жило внутри глубоко-глубоко, и забросить эту часть души в мир Яви. С этой душой родилась Аскар – точная копия Риски. Когда я надоел своей темной королеве, она послала меня в Верхний Мир, чтобы я замучил девушку и затем вернул эту часть души Риске.

Но случилось непоправимое. Я влюбился в Аскар. Безумно. И как в истории с Сладкой Жрицей, прибегнул к запрещенной магии, тоже из системы инь-янь, только звучала она иначе – «de sentimientos». Я оставил на Аскар свою метку – уиндина-упыря, символику из трех отдельных составляющих. Первым и основным символом было колесо со спицами: это «Дух», как он есть. Второй символ внутри круга, в его верхней части: перевернутый треугольник, означавший стихию воды. Третий символ – сам водяной дух, изображенный в виде рогатой змеи с русалочьим хвостом и острыми гребнями по всему извилистому спинному хребту.

Но я был обречен на страдания в виду наличия сильного соперника, к которому Аскар испытывала настоящие искренние чувства. Она ко мне – лишь похоть. И из сумасшедшей ревности я канул в свою стихию – стихию воды морей и океанов.

Правда, вскоре Вееро воззвал ко мне, и мы с ним вновь встретились. Он предложил компаньо́нство в Амуртэе, построенной на осколках сердца нашей темной королевы Риски.

Помню ту роковую ночь. Вееро посмотрел на меня – того, кто терзался от двойной боли. Он избавил меня от нее своей новой чарующей магией любви. А после, по-мужицки харкнув в свою руку, протянул ее мне. Я проделал то же самое и протянул свою навстречу.

«Пойдешь со мной?» – сказал он тогда.

И я согласился. Теперь я – его опора во всем, веду наблюдение за всем, что происходит в Амуртэе, записываю, веду истории обитателей. Вот как сейчас. Храню нашу с Вееро общую тайну – ту, что связывает невидимыми узами.

Иногда я задаюсь вопросом: почему он держит меня рядом? Может, чтобы я не натворил дел: не вернулся к Аскар, к которой так неотвратимо тянуло в мыслях и желании вырвать ее силой из лап соперника? По сути я мог это сделать, ведь тот еще преступник, мало чем отличающийся от демонов Жрицы.

Хотя, следует отдать должное поступку Вееро. На осколках сердца темной ипостаси возлюбленной я возродился словно феникс из пепла и снова почувствовал вкус к жизни. В то же время научился прятать личный интерес за маской безразличия, стал беспристрастным наблюдателем чужих судеб.

Но есть вещи, которые невозможно стереть из памяти. Вееро и Риска… Два имени, две судьбы, переплетенные в моей душе. И теперь я – связующее звено между ними, хранитель тайны самого мрачного романса, к которому припечатался и мой русалочий хвост.

Возможно, однажды я освобожусь от этих оков. Возможно, найду свой путь. Но пока. Пока я продолжаю оставаться в своей уютной тьме.

И пусть никто никогда не узнает правду о том, что скрывается за маской бывшего раскоронованного шута – ныне стража Амуртэи, и о том, как любовь может превратить бывших врагов в друзей.

Я только собирался направиться к Вееро и уже обернулся, тут же схватился за сердце – он стоял передо мной и отчего-то улыбался во весь рот.

– Приятель, – протянул он хрипло, с той самой интонацией, от которой появляется недоброе предчувствие, – чего приуныл? А я тут с настоящей русской водкой к тебе! Давай бахнем?

Только сейчас я заметил, что он держит обе руки за спиной, будто школьник, спрятавший замечание за плохое поведение в дневнике. А потом. Вуаля! Из-за спины появился внушительных размеров аргумент в виде бутылки с этикеткой, гордо заявлявшей: «100 % аутентичность. Проверено медведем».

– Я… – открыл было рот, чтобы рассказать забавную ситуацию, которую подсмотрел у лисицы и пульгасари.

– Знаю я это все, – отмахнулся он с таким видом, будто уже прослушал мой монолог в параллельной вселенной. – Я пришел рассказать свою забавность. Точнее, показать. Вдруг это поднимет тебе настроение? А то в последнее время ты перестал отдыхать.

С этими словами он вальяжно уселся на край моего стола, не переставая давить безумную улыбку – такую, с которой обычно объявляют о планах захватить мир при помощи упаковки зефира.

Мне ничего не оставалось делать, как усесться напротив, на свое так называемое офисное место. Вееро, не теряя ни секунды, достал из кармана своего плаща-безрукавки сияющий кристалл. Тот переливался всеми цветами радуги.

– Располагайся удобнее, сейчас увидишь занимательное кино, – объявил он, размахнулся и бросил кристалл в вязкую гладь жидкого зеркала, один из инструментов моих наблюдений.

Зеркало вздрогнуло, словно ему не нравилось подобное обращение, и по поверхности пошла рябь, превращаясь в… ну, в нечто, напоминающее экран кинотеатра.

– Что? Не хочу кино, – попытался я возразить, но было поздно.

– Ой, не бубни, бабка, – отмахнулся Вееро, наливая водку в емкость размером с половину пузыря. Откуда он ее взял, тот еще фокус, достойный отдельного внимания. – Сел и смотришь, ясно тебе? Вот, на, опрокинь рюмашечку.

Он услужливо подвинул ко мне «рюмашечку», а остатки водки принялся пить из горла.

Я вздохнул:

– Ну что ж, если это не поднимет мне настроение, то хотя бы отключит от насилия над моими нервами, чем ты сейчас и занимаешься.

Тем временем поверхность жидкого зеркала перестала колыхаться и появилось первое изображение с самым высоким разрешением. В них я увидел Аскар и Вееро. Они непринужденно болтали у нее на кухне.

Вееро: Мне неловко советовать тебе подобное. Но вынужден. В общем, ты отсоси у Сонни хорошенько. Он об этом только мечтает. А Риска… она считает, что выше подобных ласк.

От слов Вееро Аскар покраснела. Сам я изумленно захлопал глазами, не в силах поверить увиденному, и сейчас испытывал странные ощущения, покосившись на друга.

Вееро потребовал показать, как бы она ласкала мой член, когда до этого дойдет. Из подручных предметов прекрасно подходил банан, оставшийся у него, как я полагаю, после витаминного перекуса. Аскар попробовала. Часть банана сломалась пополам.

Вееро: Будь нежнее, ты что, голодная такая? – тогда прыснул он и отвалившийся кусок поймал на лету, отправил себе в рот.

Я шлепнул себя по лбу, скользнул рукой вниз и глядя на это уже сквозь пальцы, не выдержал: обуреваемый душащими воспоминаниями, встал из-за стола, вытянувшись в напряженную струну, с возмущением накинулся на Вееро.

– Так вот почему вы тогда ржали как полоумные, а я ведь приревновал ее к тебе! Вот ты гад!

– Смотри-смотри, – он вскинул рукой, указывая пальцем на происходящее в безупречной глади зеркала. Его плечи дрожали от непонятного мне безудержного смеха.

Я вернул взгляд. Картинка сменилась. Аскар выходила из ванной комнаты. Я лежал в ее постели. Теперь мне пришлось наблюдать за самим собой со стороны.

От увиденного обалдел. Да, я отлично помню те мгновения. На девушке было черное кожаное эротическое белье с воротником и жгутами, стягивающими грудь. Под грудью с каждой стороны обрамляли цепочки в три ряда. Цепочки крепились к ремню, а тот в свою очередь к ошейнику.

– Захотела побыть в роли питомца? – ошалел тогда я.

И я прекрасно помнил, что за этим последовало…

Взгляд потемнел, я лениво склонил голову вбок, пока разглядывал это великолепие. Аскар зачарованно приблизилась ко мне, толкнула на постель, и я податливо лег. После, кошечкой взобралась сверху. Прежде, чем поцеловать, она выдержала долгий взгляд, отмечая мои раскрытые в явном волнении губы, медленно примкнула к ним. Наш поцелуй вышел пылким и страстным.

Мне пришлось наблюдать как собственный член встал, словно каменное изваяние, готовясь к плотским утехам.

В динамичном изображении другой я застонал от одного лишь прикосновения Аскар, когда она принялась расстегивать черную рубашку на груди, попутно оставляя череду коротких поцелуев с языком.

Тот я рычал в предвкушении. Да, помню: так сильно желал овладеть ею сзади. Не знаю, почему, но до сих пор считаю эту позу намного интимнее, нежели остальные.

Поняв мои мотивы, Аскар толкнула в разгоряченную грудь, резко прижала руки к постели – нависнув сверху, грозно взглянула и неодобрительно покачала головой.

– Хорошо, малыш, властвуй надо мной, как тебе захочется, – тогда разрешил я.

А после, мы с Аскар пересеклись взглядами, прежде чем она принялась ласкать ртом и языком мою отвердевшую плоть, отчего заставила тяжело задышать и попеременно собрать в кулаках простыни.

– Да останови ты этот срам, мне же неловко! – взмолил я, метаясь от стола к зеркалу и загораживая происходящее собой. Сейчас упрямо посмотрел на ополоумевшего Вееро. – Решил вспомнить былые времена? Какими шутами мы были?

– Ой, ладно тебе. Просто я все собирался спросить, каково тогда было? Минет удался? Мне ведь интересно, удались тренировки Аскар, или нет? Просто не знал, как подступить с этим вопросом. Потому ее стертые о тебе воспоминания принес сюда. Вот, торжественно дарю!

– Фу, какой ты гадкий! Брысь с дороги, – толкая его плечом и игнорируя с ответом на проявленный интерес, вытащил из податливой глади жидкого зеркала кристалл, чтобы тут же засунуть его в свой карман.

Глядя на улыбающегося друга исподлобья, залпом влил в себя все содержимое «рюмки». Добавил с укоризной:

– Спасибо. Теперь мое сердце снова болит.

– О-оо, я ведь скучал по твоим эмоциям! А то заделался чересчур холодным, – не унимался тот.

– Тьфу ты. Вечно что-то кажется во мне.

Я замер, задумавшись. Хотя, Сомин, напротив: увидела меня сияющим и полным любви, красивым парнем.

Наверное, Вееро сам не до конца осознает, что в созданной им Амуртэе не только его обитатели, но и он видит то, что хочет видеть, выдавая это за действительность.

Глава 13

Преступное вторжение

[Лисица Сухо]

Мы парили поодаль от апартаментов подопечных. Между Хванмином и Сомин происходит нечто удивительное. Их связь крепнет, несмотря на все преграды. Каждое желание истощает силы айдола, но он продолжает помогать. Магия требует платы, и эта плата высока, но результат превосходит все ожидания.

Я наблюдаю за ними, понимая, что, возможно, пульгасари в чем-то прав. Их связь – нечто большее, чем просто магия. Но я не собираюсь признавать это вслух. По крайней мере, не сейчас.

– Видала, лисица? – хмыкает Дехо, не скрывая насмешки. – А ты была так уверена в своем плане, настроить их друг против друга. Но, как видишь, их связь переросла во что-то большее.

Он делает паузу, наслаждаясь моментом своего мнимого триумфа.

– Ты всегда была слишком скептична, – продолжает, медленно поворачиваясь ко мне. – Считала, что человеческие чувства – это просто иллюзия. А теперь посмотри, как они меняются.

Его взгляд полон превосходства. Он явно наслаждается тем, что может указать мне на мою «ошибку».

– Это всего лишь временное явление, – отвечаю я, стараясь скрыть раздражение. – Их связь основана на магии, которая скоро иссякнет.

– О, не будь такой пессимисткой, – фыркает он.

– О-оо, не смеши меня – парирую.

Быстро достаю горсть монет и с размаху раскидываю их по земле.

– Смотри-ка, Дехо! – дразню я. – Денежки!

Как и ожидалось, пульгасари бросается собирать монеты, забыв обо всем на свете. Глотает их одну за другой, и я в который раз наблюдаю за желтым сиянием под его горлом.

Когда он наконец наелся, я не могу удержаться от колкости:

– Кстати, насчет Сомин и Хванмина? Может, ты просто увидел то, что хотел увидеть?

Он ворчит что-то невнятное, пребывая в непонятной мне эйфории.

Сейчас Хванмин заметил нас, что мы пялимся на них и поспешил зашторить окно. Я горестно вздохнула:

– Тоже лапшички бы поела.

Дехо оживляется:

– Погнали в мир людей! Там точно найдется пара-тройка подходящих порченных…

– Ой, только не говори, что ты собираешься снова набивать живот всякой дрянью, – перебиваю его с притворным ужасом. – А вдруг там печеночные сосальщики? Или еще какая гадость?

Он морщится:

– Что ты несешь? Это просто энергия, ничего больше!

– Да-да, конечно, – хмыкаю я. – Только потом не удивляйся, если проснешься с глистами в животе.

Порченными мы называем тех, от которых смердит. Как правило это алкоголики, наркоманы, насильники, маньяки и все аморальные слои общества.

Дехо рычит, но я вижу, что он тоже улыбается. Мы давно знаем друг друга, и наша вражда – всего лишь игра.

[Хванмин]

Наконец-то на нас не смотрят. Сомин начинает говорить, и ее голос звучит непривычно мягко:

– Знаешь, я никогда не думала, что смогу кому-то довериться настолько…

Но не успеваю я ответить, как вдруг воздух вокруг начинает искриться. Из ниоткуда появляются два демона: они поразительно красивы, с идеальной человеческой внешностью и чарующим магнетизмом.

– О-о-о, какие милые голубки! – воркует один, кружась с завораживающей плавностью движений.

– Любовь ведь так прекрасна! – вторит другой, пытаясь схватить Сомин за руки.

Девушка отпрыгивает в сторону, а я инстинктивно закрываю ее собой. Внезапно меня осеняет:

– Постойте. Это же вы! Те самые демоны из Петли Забвения!

– Точно! – восклицает Сомин. – Мы их видели в скалах и в воспоминаниях Сладкой Жрицы! Я помню их, хм – м-м, их поразительную внешность.

Демоны переглядываются, явно не ожидая, что их узнают.

– А мы-то думали, что вы нас не вспомните, – хихикает Нас.

– А что в этом такого? – пожимает плечами Декс. – Мы просто хотим повеселиться.

– Повеселиться⁈ – возмущаюсь я.

Сомин, недолго думая, хватает подушку и швыряет ее в назойливых гостей.

– Убирайтесь отсюда! – кричит она.

– Ах так? – фыркает Нас.

– Мы выполняем особое задание, – важно заявляет Декс.

В этот момент в комнату врываются лисица и пульгасари.

– Вы нам все планы тут рушите, козлы копытные! – рычит лисица, сверкая глазами.

– Фу, Сухо, какая ты грубая, – Декс смотрит на нее сверху вниз, ничуть ни сдвинувшись с места.

– Вы арестованы за нарушение правил Амуртэи! – громовым голосом произносит пульгасари. – Сейчас вам накинут еще пару сотен лет за нападение на наших гостей.

– Каких еще гостей, они же заложники! – пытается возразить Нас.

– Эй, вас тут обманывают! Не верьте этим двоим! – добавляет Декс, но лисица уже не слушает.

Она создает светящуюся сеть, которую вот-вот накинет на неугомонных демонов.

– Думаете, мы не знаем ваших трюков? – усмехается Дехо, поднимая руку. – Убирайтесь, пока целы!

Демоны пытаются сопротивляться, но их силы явно неравны. Ослабшие мучениями собственных тел в Мерзлых Скалах, преступники рассеиваются в воздухе, напоследок успев показать языки.

Лисица поворачивается к нам:

– Простите за этот беспорядок. Эти двое всегда были любителями устраивать представления.

Сомин облегченно выдыхает:

– Спасибо вам. Они, что, пытались нас разделить?

– Непонятно, что у них было на уме, но явно пакость замышляли. Да, эти демоны любят создавать проблемы, – отвечает за нее Дехо.

Мы переглядываемся, и я вижу, как в глазах Сомин мелькает улыбка. Кажется, даже встреча с демонами не может разрушить то, что начинает между нами зарождаться.

– Ну что ж, – говорит Сухо, – думаю, вам стоит продолжить ваш разговор. А мы посторожим вход, чтобы больше никто не помешал.

И с этими словами наши странные защитники покидают комнату, оставляя наедине с новыми мыслями.

– Знаешь, – шепчет Сомин, – теперь я понимаю, почему они появились именно сейчас. Они хотели проверить нас.

– И что же? – спрашиваю я.

– То, что мы прошли это испытание, будь его исходом одна лишь твоя реакция на их вторжение, – отвечает она, пожимая плечами.

[Сомин]

Лисица и пульгасари ушли, оставив нас наедине. Наконец-то мы можем спокойно вздохнуть после всех этих неожиданных происшествий.

Я оглядываюсь вокруг с удивлением, будто в наших апартаментах что-то могло измениться. Магические огоньки мерцают в углах, создавая приглушенный свет. А наш мягкий диван, стал необычно подсвечиваться. Что бы это значило? Хванмин идет туда и тянет меня за руку, мы присаживаемся рядом.

– Знаешь, – начинает он тихо, – впервые за долгое время я чувствую себя спокойно.

Я улыбаюсь, глядя на его расслабленное лицо. В этом мире, вдали от всех обязанностей и желаний, он кажется другим, более настоящим, что ли.

– Здесь не только время течет иначе, – замечаю я, проводя рукой по светящейся ткани дивана.

Он кивает. Встает, отлучается ненадолго, чтобы через мгновение принести две чашки с ароматным чаем. Откуда он их взял, ума не приложу!

– Лисица оставила с запиской, – подмигивает он, словно мой немой вопрос отразился в глазах.

Мы пьем чай, наслаждаясь моментом. За окном проплывают странные облака Амуртэи, время от времени заставляя тени в апартаментах сгущаться.

– Спасибо, что не отвернулся, – говорю я, нарушая молчание. – Без тебя я бы не справилась со всем этим.

Он улыбается той особенной улыбкой, от которой у меня когда-то порхали бабочки в животе.

– Мы команда, – подмигивает он. – И вместе справимся с любыми преступниками.

Я не могу сдержать смех. Действительно, кто бы мог подумать!

Мы принялись наблюдать за игрой света и тени на стенах. Хванмин рассказывает забавные истории из своей жизни, а я делюсь своими мыслями о том, как изменилась бы моя жизнь, очнись я из комы.

В какой-то момент он достает блокнот и начинает что-то рисовать. Через несколько минут протягивает мне:

– Это ты. Такая, какой я вижу тебя здесь, в этом мире.

На рисунке я узнаю себя, но под каким-то новым углом. Более искренней, настоящей.

– Спасибо, – шепчу я, тронутая его вниманием.

Мы сидим так в уютном молчании какое-то время. Я погружаюсь в свои мысли, позволяя им плыть по течению, пока не опомнилась от легкого прикосновения Хванмина.

Его рука осторожно ложится на мою, и я чувствую, как по телу пробегает легкая дрожь. Он смотрит на меня так, как никогда раньше – глубоко, проникновенно, словно видит меня насквозь.

Хванмин медленно наклоняется ко мне, и я замираю, боясь пошевелиться и отпугнуть. Его дыхание становится тяжелее, а глаза не отрываются от моих. В этот момент все вокруг нас будто замирает.

Его губы едва касаются моих – нежно, почти невесомо. Этот поцелуй непохож ни на что, что бы я испытывала раньше. В нем нет страсти или спешки, только бесконечная нежность и искренность. Я отвечаю на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло. Все вокруг теряет четкость, остаются только его губы, его руки, его дыхание.

Когда мы отстраняемся друг от друга, между нами повисает новая, особенная тишина. Я смотрю в его глаза и вижу там отражение своих чувств. Хванмин осторожно убирает прядь волос с моего лица. Я молча прижимаюсь к нему ближе, позволяя себе раствориться в этом мгновении.

Мы сидим обнявшись, пока магические огни вокруг нас не начинают танцевать в новом ритме, словно празднуя новые грани наших чувств. И в этот момент я понимаю: все, что происходило до этого, вело нас именно к этому моменту.

Хванмин крепче обнимает меня, его сердце бешено бьется – в унисон с моим. А я лелею этот момент, который может изменить нас навсегда.

Глава 14

Цена желания

[Сомин – еще некоторое время пребывания в Амуртэе]

Я знала, что Хванмину нужно было восстановиться. Мы сразу поняли, что исполнение моих желаний отнимает у него силы. Я предложила ему просто отдыхать и как-нибудь проводить время. И, если честно, каждый такой момент был наполнен новыми открытиями и нежностью.

Однажды утром я просыпаюсь от того, что Хванмин аккуратно расчесывает мои волосы. Его пальцы легко скользят по прядям, а я не могу сдержать улыбку.

– Ты всегда так рано встаешь? – шепчу я, не открывая глаз.

– Только когда хочу сделать что-то особенное, – отвечает он, продолжая свое занятие.

В другой раз мы находим в наших апартаментах дверь, за которой открылся небольшой сад с магическими цветами. Хванмин собирает для меня букет из светящихся лепестков, и каждый цветок излучает свой особенный свет.

– Это для самой прекрасной девушки в Амуртэе, – говорит он, вручая мне букет.

Мы часто сидим на балконе, наблюдая за причудливыми облаками. Хванмин любит обнимать меня сзади, положив подбородок на мое плечо, и мы вместе любуемся видами.

– Знаешь, – говорит он, – здесь я почувствовал себя по-настоящему живым.

В один из вечеров мы находим старинную музыкальную шкатулку. Когда Хванмин заводит ее, начинает играть нежная мелодия. Он приглашает меня на танец, и мы кружимся по комнате, словно в волшебном сне.

Иногда мы просто молчим, лежа рядом и обнимаясь. В эти моменты слова становятся лишними. Его пальцы переплетают мои, и этого достаточно, чтобы чувствовать связь между нами.

Другим вечером Хванмин рисует меня, пока я делаю записи своего будущего романа в блокноте. Он показывает мне еще один портрет – я на нем такая. Счастливая?

Мы часто находимся на кухне. Хванмин учит меня готовить, а я показываю ему свои любимые рецепты. Вместе смеемся над неудачами и радуемся маленьким победам.

– Знаешь, – говорю я, когда мы дегустируем очередное блюдо, – с тобой даже готовка становится приключением.

Мы учимся быть рядом друг с другом, находить радость в простых вещах и ценить каждый момент. И с каждым днем наша связь становится все крепче, наполняясь новыми красками и чувствами. А когда наступает ночь, часто сидим у окна, наблюдая за магическими огнями, и держимся за руки, искренне считая наши чувства настоящими.

[Хванмин – еще некоторое время спустя]

Сомин стоит передо мной, ее голос звучит непривычно твердо:

– Хванмин, я должна это сделать. Это правило, и я не могу его нарушить.

Она протягивает мне блокнотный листок с начерканным желанием. Я читаю и чувствую, как кровь стынет в жилах. Это не просто предательство, это удар по всему, во что я верил.

– Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? – мой голос звучит хрипло.

Она вздыхает, отводя взгляд:

– Я не хочу, правда. Но это единственный способ выбраться отсюда. Я считаю, что ты должен предать своих фанаток, и тогда мы оба будем свободны.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как камень в кольце начинает пульсировать.

– Сомин, ты же знаешь, что я не могу этого сделать. Это против всего, во что я верю.

Она подходит ближе, ее глаза полны боли:

– Но тогда мы останемся здесь навсегда. Ты понимаешь это?

Я беру ее руки в свои:

– Лучше остаться здесь с тобой, чем предать самого себя.

В ее глазах читается борьба. Она борется с собственными принципами, с желанием спасти нас обоих.

– Ты стала для меня важнее всех фан-клубов мира, – шепчу я, глядя ей в глаза. – Важнее славы, важнее признания.

В этот момент я чувствую, как трещина пробегает по камню в кольце. Он начинает тускнеть, теряя свой блеск.

– Смотри, – говорю я, показывая ей кольцо, – каждое мое слово имеет цену.

Сомин придвигается ближе, ее пальцы касаются моего лица:

– Я не хочу, чтобы ты исчезал из-за меня. Не хочу, чтобы ты страдал.

– Но ты научила меня, что настоящее важнее иллюзорного, – отвечаю я, накрывая ее руку своей. – Ты показала мне, что значит быть искренним.

Кольцо начинает крошиться, но я не отвожу взгляда от ее глаз. В них я вижу отражение своих чувств.

Предупреждение Вееро стало сбываться. Внезапно нас откинуло на неведомую даль и мы оказались в месте, где вечный ливень размывает реальность. Холод пробирает до костей, а капли дождя барабанят по земле, создавая оглушительный ритм.

Мы находим укрытие в пещере. Сомин дрожит, я почти слышу как ее зубы стучат от холода. Я прижимаю ее к себе, пытаясь согреть.

– Это ты во всем виноват! – неожиданно бесится она, отталкивая меня. – Из-за твоей гордости мы здесь!

Я молчу, глядя, как камень в кольце продолжает трескаться, словно связи с нашим миром рвутся одна за другой.

– Ты стала важнее, – повторяю я тихо. – Даже если это будет означать мой конец.

Наши взгляды встречаются. В ее глазах я вижу отчаяние от того, что она не может принять.

Сомин делает шаг ко мне, ее пальцы касаются моей щеки:

– Ты не понимаешь. Я не хочу потерять тебя.

Ее губы находят мои в яростном поцелуе. Это не нежность, это борьба, попытка доказать что-то самой себе. Я отвечаю, чувствуя, как внутри разгорается пламя.

Магия начинает проявляться вокруг нас: алые цветы расцветают на стенах пещеры, словно кровь – уже ставшие символом нашей связи, нашей боли.

Сомин отступает в ужасе. От силы своих чувств?

– Что мы делаем? Это точно мы?

Но я вижу, как ее тело отвечает на мои прикосновения. Как страх смешивается с желанием.

Мы срываемся в омут страсти – агрессивной, почти болезненной. Это больше походило на попытку заглушить панику, утопить страх в друг друге.

Стены пещеры начинают трескаться, отражая внутренний хаос. Пространство рушится вокруг, словно зеркало наших душ. Сомин в моих руках – одновременно ненавистная и желанная. Я чувствую, как ее ногти впиваются в мою кожу, как ее дыхание становится прерывистым.

В этот момент мы оба понимаем: то, что происходит между нами, больше, чем просто страсть. Это отчаянная попытка выжить, сохранить себя в очередной иллюзии Амуртэи, которая рушится.

И когда последний луч света гаснет в пещере, мы остаемся наедине с нашими страхами и тем, что рождается между нами, чем бы это ни было.

Сомин отстраняется первой, ее дыхание прерывисто. Она отступает к стене пещеры, словно пытаясь спрятаться от самой себя.

– Что ты делаешь? – снова шепчет она, глядя на свои дрожащие руки. – Я… я не должна была…

Я молча наблюдаю за ней, а алые цветы продолжают расцветать вокруг нас.

– Это не просто страсть, – говорю я тихо.

Внезапно свод пещеры начинает дрожать. Камни осыпаются, создавая вокруг нас вихрь пыли и магии.

– Нам нужно выбираться отсюда, – говорю я, протягивая ей руку. – Вместе.

Сомин колеблется, но все же принимает мою помощь. Мы выбираемся из пещеры, навстречу нескончаемому ливню.

– Почему ты не используешь свою магию? – спрашивает она, кутаясь в промокшую одежду.

– Моя магия нестабильна, – признаюсь я. – С тех пор, как треснуло кольцо…

Она замирает, наконец понимая:

– Твое исчезновение… оно близко?

Я киваю, не отводя взгляда:

– Но я не жалею о своем выборе. Ты стала для меня важнее всего.

Сомин закрывает глаза, позволяя дождю смыть слезы:

– Я так долго ненавидела тебя. А теперь не могу представить, что потеряю.

В этот момент я понимаю: наша ненависть была такой несусветной чушью.

– Мы справимся, – говорю я, притягивая ее к себе.

Внезапно дождь прекращается. Над нами появляется светящийся портал.

– Это. Что это? Путь наружу? – спрашивает Сомин, в ее голосе слышится надежда.

Я качаю головой:

– Не думаю. Это что-то другое.

Портал начинает пульсировать, меняя цвета. Алые цветы, выросшие в пещере, тянутся к нему, словно указывая путь.

– Хотя, может быть, – шепчу я, – вдруг нам и правда нужно туда?

Мы смотрим друг на друга.

– Вместе, – говорит Сомин, вкладывая свою руку в мою. – Где бы мы не оказались.

И мы шагнули в неизвестность, держась за руки, готовые встретить любой вызов, который приготовила для нас судьба.